Женушк а н а ч а с



жүктеу 141.43 Kb.
Дата11.05.2019
өлшемі141.43 Kb.

Сергей   БЕЛОВ

Ж Е Н У Ш К А    Н А    Ч А С

(Комедия).

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА:



МИХАИЛ

ВАСИЛИЙ


(Декорация в этой пьесе одна –

квартира Михаила. Здесь МИХАИЛ.

Звонит телефон).

 

МИХАИЛ.  О, Юра! Привет! Что? Заглянуть в пивбар? Извини –



ну вот никак! Звонил я недавно по объявлению, должны вот-вот подойти. И сказать, по какому? «Жена на час»!.. Да ты что – какой секс! Не смеши. Чисто бытовые услуги. Ну, там типа постирать, погладить, попылесосить, то-се… В помощь, так сказать, одиноким мужикам…

 

(Звонок в дверь).



 

  О, а вот, видать, и бабенка эта по объявлению! Пока! (Громко).  Открыто!

 

(Появился ВАСИЛИЙ. Он в



женском наряде).

 

МИХАИЛ.  Здравствуйте.



ВАСИЛИЙ.  Привет, привет, сахарный! Женушку на час – это

не сюда вызывали случайно?

МИХАИЛ.  Сюда, сюда.

ВАСИЛИЙ.  Какой очаровательный мужчина! Только почему

мы такие хмурые?

МИХАИЛ.  Мы такие хмурые, потому что некоторые на целых

двадцать минут опоздали.

ВАСИЛИЙ.  Пардон, пардон, сударь, но я – дама. И мне это,

надеюсь, извинительно.

МИХАИЛ.  Извинительно? Отнять у меня почти полчаса

времени?

ВАСИЛИЙ.  Но послушайте, драгоценный…

МИХАИЛ. Ладно, давайте-ка сразу к делу. У вас ведь почасовая

оплата?


ВАСИЛИЙ.  Совершенно верно.

МИХАИЛ.  Вот и не будем болтать зря. Сейчас семнадцать

двадцать. Время пошло.

ВАСИЛИЙ.  А вот это по-нашенски. Я и сама ведь такая вся

деловая-деловая, такая конкретная-конкретная! Да, как вас по батюшке?

МИХАИЛ.  Михаил Михайлович.

ВАСИЛИЙ.  Что же, благозвучно. Весьма. Ну а меня

по-простому, по-нашенски – Василиса Кузьминишна.

МИХАИЛ.  Василиса? Редкое имя.

ВАСИЛИЙ.  Весьма. Ни к селу, так сказать, ни к городу.

МИХАИЛ.  Что ж, проходите, Василиса Кузьминична.

ВАСИЛИЙ.  Лечу, мой сахарный.

МИХАИЛ.  Присаживайтесь.

ВАСИЛИЙ.  Благодарствую. Итак, что вам требуется от

дамы, серебряный? Шить, стирать или что-нибудь, извиняюсь за

моветон, приготовить пожрать?

МИХАИЛ (подает ему куртку). Рукав вот-вот оторвется.

Пришить бы надо.

ВАСИЛИЙ.  Рукавчик-то? К куртяшке? Да раз плюнуть.

МИХАИЛ.  Ну вот и плюй… приступайте. Ну а пока шьете, не

могли бы вы мне дать более широкую консультацию?

ВАСИЛИЙ (игриво). Консультацию? Это случайно не женскую?

МИХАИЛ.  Нет! Мужскую! 

ВАСИЛИЙ.  Ах, мужскую…

МИХАИЛ.  Ну а если еще точнее, то – не мужскую, а самую

общую, по хозяйственным вопросам.

ВАСИЛИЙ.  Ах, эту… Ну, эту-то всегда пожалуйста, сколько

влезет. И все-таки займемся наконец вашей куртенцией. (Осматривает ее). Н-да-а, дырища довольно-таки приличная, как в худших домах Парижа. Ну да ничего, и не такие латали. Вот, помню, зашивала я

как-то преогромную волчью шубу. И было мне это счастье в тысяча девятьсот… дай Бог памяти… Ну да, да, в девяносто восьмом году. За окном, понимаешь, метель, вьюга, экономический кризис, мать его за ногу!.. И я, я над волчьею шубой, как собака какая, во-от с такою иглою!..

МИХАИЛ.  Да к делу же!

ВАСИЛИЙ (с готовностью).  Совершенно с вами согласна.

Займемся ж наконец настоящим мужс… женским делом. Ну а все эти волки пошли-ка они в баню, как говорил, бывало, сказочный братец Иванушка своей сестрице Аленушке.

МИХАИЛ.  Шейте и, пожалуйста, сразу мне объясняйте, как

это делается.

ВАСИЛИЙ.  С преогромным энтузиазмом, серебряный.

Только зачем тебе это знать?

МИХАИЛ.  А затем, чтобы не вызывать потом женщину на

час из-за каждой дырки.

ВАСИЛИЙ.  Понимаю. Да. Вызывать всякий раз женщину

из-за какой-то ничтожной дырочки – это… Гм!.. Как говорил в подобных интимных случаях сказочный братец Иванушка своей сестр…

МИХАИЛ.  Да шейте ж!

ВАСИЛИЙ.  С удовольствием, сахарный. Шью и на ходу

объясняю. Итак, берем для начала в руки иголку с ниточкой. Ну, вдеть нитку в иголочку – это, надеюсь, сахарный, вам ваше образование позволяет?

МИХАИЛ (хмуро). Позволяет.

ВАСИЛИЙ.  Превосходно. Тогда, считайте, половина дела у

вас в кармане. Ну а теперь, итак, ниточку эту чудную мы вде-ва-ем… Не-а, не лезет, морда поганая... Ну да ничего – мы ее хоть ногою туда, да запихаем… с годами… Есть! Теперь отпускаем ниточку подлиннее, складывая ее пополам… Ну а внизу закручиваем этакий малю-юсенький, этакий крысиный хвостишко.

МИХАИЛ.  Хвостишко? Зачем?

ВАСИЛИЙ.  Чтобы этот хвостик, сволочь такая, намертво там

засел. И никуда больше не рыпался. Потому что от него-то, родимого, и пойдут наши шовчики. Уразумел?

МИХАИЛ.  Понял.

ВАСИЛИЙ.  Молодец, умница. Эйнштейн. Менделеев. Ну вот.

Ну а как научитесь накладывать шовчики – то овладеете заодно и еще одною смежной специальностью.

МИХАИЛ.  Какою?

ВАСИЛИЙ.  Хирурга. Научитесь кишки пациентам штопать.

Шутка. Но далее. Швы следует накладывать не снаружи кишк… курточки, а – с ее внутренней стороны.

МИХАИЛ.  Почему?

ВАСИЛИЙ.  Чтобы перед людьми не позориться. Ну в смысле

– чтобы швы наши ни одна собака не разглядела.

МИХАИЛ.  Некрасиво будет, что ли, если снаружи?

ВАСИЛИЙ.  Умница. Лобачевский. Миклухо-Маклай. Так что,

прежде чем зашивать курточку, вывернем-ка мы ей всю душу… (Выворачивает рукав куртки). А теперь начинаем аккуратно

пришивать рукавчик… Ну и как, наблюдаете за мной – о, мой повелитель?

МИХАИЛ.  Да-да, я смотрю.

ВАСИЛИЙ.  Ну а пока, солнышко, спрашивай меня, о чем

только ни пожелаешь! Разве у меня от тебя могут быть секреты?

МИХАИЛ.  Скажите, Василиса Кузьминична – а как надо

мыть посуду?

ВАСИЛИЙ.  Желательно чисто.

МИХАИЛ.  Это понятно. А вот с помощью чего?

ВАСИЛИЙ.  С помощью мозгов, да передних конечностей.

МИХАИЛ.  Я имею в виду – а какие моющие средства при этом

используются?

ВАСИЛИЙ.  Какие? Есть такая зараза полезная, как порошок

«Фэри». В пищу употреблять его не советую, а вот для мытья посуды годится.

МИХАИЛ.  «Фэри»? А как им пользоваться?

          ВАСИЛИЙ.  Капельку терпения, капельку «Фэри» на грязную посудину – да и скреби ее до легкого остервенения. После чего пройдись по ней губкой. Причем желательно не своею собственной, а – той, что из поролона. Ну а в заключение протрешь злополучную посудину кухонным полотенчиком или просто поставишь ее, скотину, в сушилку.

МИХАИЛ.  А что предпочтительнее – полотенце или сушилка?

ВАСИЛИЙ.  По моему простому бабьему разумению – сушилка.

Где мытая посуда стоит и сохнет благодаря своим, так сказать, собственным стараниям… Да, а ты следишь, бриллиантовый, как я зашиваю?

МИХАИЛ.  И очень внимательно.

ВАСИЛИЙ.  Следи, следи. Пригодится, сахарный.

МИХАИЛ.  Ну а белье как стирать?

ВАСИЛИЙ.  Как? Да замочить! Замочить его, гада, к чертовой

бабушке! Утопить в тазике с горячей водой! И добавить туда стирального порошка по вкусу.

МИХАИЛ. Замочить? И надолго?

ВАСИЛИЙ.  Хотя бы на два-три часика. Потом достань его,

тварь такую, да и прополощи пару раз до чистой водицы. Тут ведь главное, бриллиантовый – чтобы все микробы подохли. Ну и грязь,

само собою, нафиг забылась, как грехи молодости.

МИХАИЛ.  Да, я, кстати, уже купил какой-то стиральный

порошок. Гляньте, Василиса Кузьминична – подойдет?

ВАСИЛИЙ.  Покажите, Мишенька.

 

(МИХАИЛ уходит в ванную. ВАСИЛИЙ



тут же торопливо роется в ящиках стола.

Что-то нашел, поспешно прячет в карман.

Опять шьет.

Появился МИХАИЛ).

 

МИХАИЛ.  Вот. (Показывает).



ВАСИЛИЙ.  Ну что же. В пищу слишком часто употреблять

не рекомендую, а вот для стирочки годится вполне.

МИХАИЛ (помолчав, с чувством). И как это люди без жен

живут – не понимаю!

ВАСИЛИЙ.  Сама удивляюсь. Это же так непрактично.

МИХАИЛ.  Да вот, к примеру, как моя от меня месяц назад ушла

- так я теперь, как без рук. Не знаю, где и что дома лежит. Ну а найду – понятия не имею, как этим пользоваться. Просто кошмар!

ВАСИЛИЙ.  Да-а уж, мы женщины такие. И без нас ни за понюх

пропадешь, да и тем более с нами… в смысле, с нами, с дамами человек только лишь и знает блаженство.

МИХАИЛ. Грязного белья накопилось за месяц – ну просто ужас.

Самые настоящие авгиевы конюшни.

ВАСИЛИЙ.  Да-а, а вот я, я, помню… то есть не я, а один мой

приятель тоже развелся с женою, так ну такой, такой на дому у него авгиев свинарник образовался, что ну просто любо-дорого поглядеть… в смысле, душераздирающее было зрелище, да…

МИХАИЛ.  Ладно, унесу порошок. (Уходит).

 

(ВАСИЛИЙ, поколебавшись, достает



украденную вещь из кармана и

возвращает в ящик стола.

Появился МИХАИЛ).

 

(Застав Василия в неловкой позе). Василиса Кузьминична! А чего это вы…



ВАСИЛИЙ.  Ой, кажись, что-то упало!

 

(Резко наклоняется, и у него



падает парик с головы. Пауза).

 

МИХАИЛ (изумлен).  Вы… да вы что… мужчина!?



ВАСИЛИЙ (смущен).  Да вот…  Некоторым образом.  В

некоторых местах… (Поднимает парик и криво надевает его на голову).

          МИХАИЛ.  Ну а теперь, любезный, может, потрудитесь мне объяснить – что это за спектакль вы устроили в моем доме?

ВАСИЛИЙ.  Что за спектакль? Понимаете ли, Михаил

Михайлович…

МИХАИЛ.  Пока – нет! Не понимаю!

ВАСИЛИЙ.  Все дело в том, что я… то есть, не я, а… Ну да, да,

я подменяю время от времени свою супружницу. На ее работе.

МИХАИЛ.  На работе? На какой работе?

ВАСИЛИЙ.  А вот она-то и работает у меня по объявлениям.

Ну – как жена на час.

          МИХАИЛ.  Ну и с чего это вам, вам, мужчине, вздумалось ее подменять? Да уберите ж наконец этот идиотский парик!

ВАСИЛИЙ.  Извиняюсь. (Убирает парик).

МИХАИЛ.  Погодите, погодите… Что-то ваше лицо мне вроде

бы как знакомо.

ВАСИЛИЙ.  Это исключено.

МИХАИЛ.  Почему?

ВАСИЛИЙ.  Почему? Да потому, что уж такой я человек

нелюдимый. Все дома, да дома, как пришитый, сижу.

МИХАИЛ.  Да я клянусь, клянусь, что уже видел вас.

ВАСИЛИЙ.  Ох, уж эти мужские клятвы…

МИХАИЛ (с сомнением).  Или мне это показалось?

ВАСИЛИЙ.  Однозначно.

МИХАИЛ.  Да, кстати, как вас?

ВАСИЛИЙ.  Василий, извиняюсь, Кузьмич.

МИХАИЛ.  Или, другими словами, Василиса, извиняюсь,

Кузьминична, неожиданно сменившая и свой пол, и свое имя.

ВАСИЛИЙ.  Что делать? Как говорят французы – се ля бабья

ви!

МИХАИЛ.  Ну и какого же лешего вы, любезный, бабой-то



нарядились?

ВАСИЛИЙ.  Понимаете… супружница моя, как я уже

объяснял, как раз-то и трудится по объявлению «Жена на час». Шьет, гладит, стирает… Но вот иногда на одно и то же время у нее выпадают сразу два вызова. И перенести их не удается. Тогда-то я и подменяю ее. Вот как сейчас. Сами понимаете – время тяжелое. Не охота терять

заказы. Вот и выкручиваемся с женою, как только можем.

МИХАИЛ.  А, наконец-то! Вспомнил!

ВАСИЛИЙ.   О чем?

МИХАИЛ.  Где я вас видел.

ВАСИЛИЙ.  Меня? И где?

МИХАИЛ.  На фотографии.

ВАСИЛИЙ.  На фотографии?.. На какой?

МИХАИЛ.  С одною очень интересной надписью.

ВАСИЛИЙ.  С какою?

МИХАИЛ.  С очень редкой… Незабываемой… (Выдержав

паузу).  «Их разыскивает полиция»!

 

(ВАСИЛИЙ бросился к двери). 



 

Стоять! (Отталкивает его и достает пистолет). Травматический.  Зато я стреляю без промаха. Недаром у себя в полицейском участке я один из лучших стрелков.

ВАСИЛИЙ.  Поздравляю…

МИХАИЛ.  Ну так как – значит, все же сознались?

ВАСИЛИЙ.  Я? В чем?

          МИХАИЛ.  Да хотя бы в том, что это именно твоя чудная физиономия украшает отделения российской полиции… Ага, молчим? Хорошо, я за тебя отвечу. Память-то у меня, слава Богу, профессиональная. Ты – Василий Павлович Бушуев. Разыскиваемый вор и мошенник!

ВАСИЛИЙ.  Это неправда! Я не вор!

МИХАИЛ (с иронией).  Неужели?

ВАСИЛИЙ.  Да! Я уже год, как завязал со всем этим!

МИХАИЛ.  Ага. Женушкой на часик горбатишься?

ВАСИЛИЙ.  Вот именно!

МИХАИЛ.  Высматриваешь – где и что плохо лежит?

ВАСИЛИЙ.  Нет!

МИХАИЛ.  Ну да, да… Просто невинно любуешься чужими

квартирами и дорогими вещами в них.

ВАСИЛИЙ.  Я людям по хозяйству помогаю!

МИХАИЛ.  Ладно, считай, убедил. Ну а теперь руки за спину…

Ну! Пускай малость отдохнут от трудов праведных. (Связывает ему руки). Ну так что же, братец. Придется на несколько годочков вырвать тебя из объятий твоей супружницы. Если, разумеется, она у тебя и правда есть.

ВАСИЛИЙ (хмуро).  Нету у меня никакой жены.

МИХАИЛ.  Неужели? А сам только что уверял…

ВАСИЛИЙ.  Нету. Она от меня ушла.

МИХАИЛ.  От тебя? Тоже ушла жена?

ВАСИЛИЙ.  И давно.

МИХАИЛ.  Впрочем, ты, приятель, смотрю, и без нее недурно

обходишься. Ну, не знаю, как по ночам, а вот днями… Сам вон, говоришь, и стираешь, и шьешь, и готовишь.

ВАСИЛИЙ.  Да ведь я же после нее уже научился! Жизнь

заставила! Тогда, кстати, и воровать-то пошел! А ты вот спроси, спроси, кто я по специальности?

МИХАИЛ.  И кто же?

ВАСИЛИЙ.  Инженер по ракетной технике.

МИХАИЛ.  Иди ты!

ВАСИЛИЙ.  Клянусь! И разве моя вина, что в ходе перестройки

наше ракетное предприятие вылетело в трубу?

МИХАИЛ.  Зато, смотрю, ты у нас очень неплохо перестроился.

Вон как насобачился по чужим квартирам летать.

ВАСИЛИЙ.  Ну уж не-ет! Поначалу-то я на рынке стал торговать.

Потом жена от меня ушла. Ну а затем и хозяин выставил меня из ларька, пригласив гастарбайтера. Вот лишь тогда-то я и принялся воровать, чтобы с голоду не подохнуть.

МИХАИЛ.  Но сейчас-то оборонку вроде бы опять поднимают.

ВАСИЛИЙ.  Поднимают. Но при этом каким-то образом

обходятся без меня. Вот я женушкой на час и устроился.

МИХАИЛ.  Ну а зэком годиков этак на пять устроиться не

желаешь?

ВАСИЛИЙ.  Да я же говорю, что с воровством завязал!

МИХАИЛ.  А почему я тебе должен верить?

ВАСИЛИЙ.  Почему? А вот тут у вас золотые, старинные часы

лежат – так я ж их не тронул.

МИХАИЛ.  Тут? (Проверяет).  Хм! И правда не взял… Но вот

кое-где у меня пошарить, смотрю, ты уже успел, пока я из комнаты отлучался.

ВАСИЛИЙ (вздыхает).  Привычка!

МИХАИЛ (помолчав).  Значит, говоришь, жена бросила?

ВАСИЛИЙ.  Увы.

МИХАИЛ.  Вот и моя меня… Ну и как ты первое время без

нее обходился?

ВАСИЛИЙ.  С трудом.

МИХАИЛ.  Ну а кто же тебя-то научил шить, готовить, стирать?

ВАСИЛИЙ.  Мать-покойница.

МИХАИЛ.  И когда она умерла?

 ВАСИЛИЙ.  В позапрошлом году.

МИХАИЛ.  Как и моя… Ну а давно развелись?

ВАСИЛИЙ.  Пять лет назад.

МИХАИЛ.  Долго с женою жил?

ВАСИЛИЙ.  Да почти десять лет.

МИХАИЛ.  Н-да… Это срок…А вот я со своею всего каких-то

три годика и пожил.

ВАСИЛИЙ.  Ну и как – хорошо жили?

МИХАИЛ.  Замечательно.

ВАСИЛИЙ.  Вот и мы хорошо.

МИХАИЛ.  И чего это моя вдруг от меня ушла?

ВАСИЛИЙ.  А моя, моя?

 

(Пауза).


 

  Я, кстати, ее недавно случайно встретил. На улице. Ну что, говорю, как, мол, дела? Да вот, говорит, жила с одним остолопом, которого ничего, кроме его службы, не интересовало – ну и в результате плюнула, разошлась.

МИХАИЛ.  Вот и моя до меня с ишаком каким-то жила.

Так тоже его постоянно ругала. Вспомнит – и матерится. Опять вспомнит – и опять матерится! Не из того, говорит, места руки росли у него.

ВАСИЛИЙ.   И такие ишаки бывают.

          МИХАИЛ.  Нет, не ценил я свою!

ВАСИЛИЙ.  И я свою.

МИХАИЛ.  Эх-х!

ВАСИЛИЙ.  Эх-х!

МИХАИЛ.  Если б снова на ней женился – на руках бы носил.

ВАСИЛИЙ.  Да и я свою.

МИХАИЛ.  Ну и кто же мог знать, что у женщин по одному

лишь дому столько хлопот?

ВАСИЛИЙ.  Да никто!

МИХАИЛ.  То одно, то другое, то третье… Подмети, накорми,

сполосни, прибери…

ВАСИЛИЙ.  И ведь это не считая основной их работы!

МИХАИЛ.  Не-ет, не ценил я, обалдуй, своей Валечки!

ВАСИЛИЙ (удивлен).  Как, и твою Валентиной звали?

МИХАИЛ.  И твою?

ВАСИЛИЙ.  Ну да… Да я, кстати, ее фото вот уж какой год

на груди ношу.

МИХАИЛ.  Покажи.

ВАСИЛИЙ.  Сунь мне руку за пазуху. В нагрудном кармане.

МИХАИЛ.  Есть. (Смотрит фото. Ошеломлен).  Да это… это

же моя Валентина!

ВАСИЛИЙ.  Ну уж не-ет! Моя, моя она!

МИХАИЛ.  Погоди, погоди… Так это ты… ты и есть тот

самый иша…?

ВАСИЛИЙ.  А ты тот самый остоло… хм, супруг, от которого

недавно она ушла?

МИХАИЛ.  Ну и ну-у!

 

(Пауза).


 

  Теперь ясно, почему она от тебя ушла. Она ведь всегда была такая гордая.

ВАСИЛИЙ.  И мне ясно, отчего она тебя бросила. С ее-то

независимостью, ее чувством собственного достоинства…

 

(Пауза).


 

Ну а теперь… теперь ты меня арестуешь?

МИХАИЛ.  О, Господи! Ну давай хоть сейчас-то о работе не

будем! Давай-ка лучше я тебя сейчас развяжу, да и выпьем. За женщин! Я угощаю!

ВАСИЛИЙ.  Давай!

МИХАИЛ.  Чтобы им, ягодкам, с нами, ишаками, да остолопами,

жилось так же чудесно, как и нам с ними!

 

 



 

 

З А Н А В Е С



 


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет