Жизнь и быт крестьян



жүктеу 208.8 Kb.
Дата18.04.2019
өлшемі208.8 Kb.

ЖИЗНЬ И БЫТ КРЕСТЬЯН
В 1944 году я была переведена учительствовать в Беляковскую начальную школу. Жила в деревне Грозиной. От старых жителей не раз слышала, что они называли село Беляковку слободой. Например: «Надо сходить в слободу». Сейчас это слово уже никто не произносит.

Фамилий коренных жителей было немного. Жил в Беляковке Беляковский Николай Васильевич. Он говорил, что предки его были из ссыльных крестьян Польши. Когда был молодым, служил в гусарской части. Был высокий, стройный, красивый. Раньше говорили: «Если хочешь быть красивым – иди в гусары». Прозвище у него было «гусар». Возможно, фамилию свою его предки взяли по названию села Беляковки. Сыновей у него не было. Со смертью Беляковского и его жены в 1965 году фамилии не стало.

С начала XX века исчезли фамилии: Черепановы, Салтановы, Теплоуховы, Белоусовы, Затыкины, Давыдовы, Бирюковы, Чирковы, Носовы, Замараевы, Шмонины, Бердниковы, Левитины, Беляковские и др. Сейчас остались Бушмановы, Обуховы, Вяткины, Мохиревы, Тегенцевы, Щепелины, Долгушины, Новопашины, Коркины, Прохоровы, Онучины, Змановские, Коноваловы, Неупокоевы, Могильниковы, Чуркины, Пешковы, Буньковы, Шаровы, Дворниковы, Грозины, Епанчинцевы, Федотовы, Фарносовы, Попцевы, Беленьковы, Исаковы, Черемухины, Корякины, Новиковы, Филипповы, Брагины, Щеколюковы, Передереи, Майоровы, Мухины.

Бытовали в деревне фамильные прозвища. Особенно звали по прозвищу бедных крестьян. Были прозвища: плескачи, скоки, каиры, кулаги, тараданы, фараоны, федулы, чирки, гусары, жиги и другие.

Женщин называли по имени мужа: Лиза Яшиха, Мария Пашиха, Анна Ваниха, а то просто Яшиха, Пашиха, Ваниха, Финиха, Гришиха, Сиволотиха. Это уже называли с презрением.

Но и сейчас еще встречаются люди, которые называют своих соседей и друзей по работе по прозвищу.

Фамилия Бушмановых была довольно распространена в Беляковке. Сохранилось семейное предание, что во время крепостного права, где-то в Средней России у помещика было несколько братьев крепостными. Во время сенокоса, когда сена много сметано в стога, братья обиделись за что-то на помещика и решили отомстить ему. Будучи на покосе, они поймали сороку, привязали к ее ногам бересту и подожгли. Сорока в испуге села на один, другой зароды и подожгла их. Помещик, узнав, кто это сделал, приказал выпороть всех братьев и сослать их в разные места Зауралья. Один из братьев оказался в Беляковке. И к Бушмановым прилипло прозвище «жиги». Сейчас фамильных прозвищ становится меньше, дают вновь другие прозвища. Например: завгар, танкист, буля. Они, как и раньше, переходят к детям.

Сибирская природа не жаловала землевладельцев. Каждый 4-й – 5-й год был неурожайным: то хлеб морозом побьет, то недород «от небытья дождей», то «хлеб и хмель позяб». Оттого и «скудность великая» и «сытым быть стало нечем». В дальнейшем зависимость от природы уменьшилась. С конца XVII века Среднее Зауралье стало краем, который «хлебороден, овощен, скотен».

Во время полевых работ использовались разнообразные сельскохозяйственные орудия труда. Одних только сох было несколько видов: однозубая, двузубая, с ральниками, без ральников, соха-косуха. Неизменными оставались три части: рассуха, рогаль и оглобли, сабан.

В XVIII веке употреблялись серпы, косы-горбуши, косы-литовки. Бороны были с деревянными зубьями. В XIX веке стали появляться бороны с железными зубьями.

Крестьяне строили барки, ладьи, кочи, дощаники (большие барки). Пышма была судоходной. Беляковцы на дощаниках человек по двадцать возили хлеб через Тобольск до Верхнеиртышских крепостей. Обеспечивали Сибирь хлебом.

(Сведения краеведа И.К. Чеданцева из газеты «Сельская новь» «От слободы до современного села», «Пышма судоходная»).

Хороши были ясные, солнечные дни для земледелия. Крестьяне верили народным приметам. Весной ждали четырнадцатое марта. В этот день праздник «Евдокея плющуха». В народе говорили: «Пришли Евдокеи – мужику затеи: соху точить, борону чинить. Евдокия красна – и весна красна». Крестьяне думали о погоде, о судьбе будущего урожая. Стремились предугадать, какое будет лето по народным приметам: «Смотри лето по Евдокее: «На Евдокею снег с дождем и теплый ветер – к мокрому лету, а мороз и северный ветер – к холодному».

Ждали первый выезд в поле. Боялись пропустить время сева. Все знали пословицы: «День пролежать - три потерять», «Весной час опустишь – годом не наверстаешь».

В основном сеяли после Егорова дня (6 мая). Бывает, в конце апреля солнечно, тепло, земля прогревается. Не вытерпит крестьянин, посеет. А тут подуют северные ветры, нагрянут затяжные холода, выпадет снег. Погибнет зерно в земле, не прорастет. В народе тоже помнили пословицу про Егорьев день: «Есть двойные семена, сей до меня, нет – жди меня».

Жители села с давних времен сеяли рожь, озимую и ярицу, овес, ячмень, гречу, просо, пшеницу, лен, коноплю. В огородах выращивали редьку, капусту, морковь, свеклу, огурцы, тыкву, дыни, арбузы, репу.

Лошадь – безотказная трудяга, помощница крестьянину во всех делах. Извечная крестьянская любовь к лошади, без которой крестьянин не мыслил своей жизни.

Тяжел был крестьянский труд. В поте лица добывали они хлеб. На каждого мужчину в семье давали надел (участок земли) в 3,3 десятины. Радовался крестьянин: «Родился мальчик – краюшка хлеба готова». На женщин, девушек надел не давался. В народе говорили, что кормить девушку, значит, за окошко добро бросать, а сына кормить – взаймы давать.

Иван Георгиевич Вяткин, житель села Беляковского (сейчас живет в поселке Троицком Талицкого района) работал долгое время председателем поссовета в пос. Троицком. Он рассказал мне, как раньше делили землю. Всегда приглашали Тегенцева Ивана Алексеевича, 1870 года рождения, для подсчета измененной земли. Он всегда считал землю без бумаги и карандаша, в уме – этим и славился.

Измеряли землю цепями, а не веревками. Веревка при измерении влажной земли намокает и вытягивается, значит, справедливого размера не получится. Крестьяне дорожили каждым метром земли.

Позднее стали измерять деревянными саженями (два метра).

Землю пахали деревянными сохами, боронили деревянными боронами.

«За сохой ходить – беда,

Ходит горе и нужда,

Потом полит каждый шаг,

А распахано кой-как».

Пословица «Землю пахать – не руками махать» верна.

Много труда надо вложить, чтоб подготовить землю к посеву. Сеяли из лыкового и железного лукошек. Опытные сеятели (севцы) засевали более двух десятин в день. Сеяли вразброс – горстью. Но большинство крестьян засевали меньше.

Созреет хлеб на поле. В июле первый зажин хлебов. Начнется крестьянская страда. Много пота надо пролить, чтоб под палящими лучами солнца выжать поле. Женщины, мужчины и дети, низко согнувшись к земле, обливаясь соленым потом, жнут и жнут на хлебном поле. До позднего вечера, не разгибая спины, торопятся побольше сжать хлеб с поля в хорошую погоду. Жали серпами. Сохранилась пословица: «В июле и муравей трудится, а стрекоза красуется».

Не у всех крестьян хлеб тучно покрывает поле. Иногда у некоторых крестьян мало семян, да и сеет вручную из лукошка. Не все зерно прорастает из-за сухой погоды, тогда и случается, что хлеб вырастет редкий по пословице: «От колоса до колоса не слыхать и голоса». Вот тогда и ждет крестьянина голодная, холодная зима. Большинство же крестьян достаточно выращивали хлеба для своей семьи.

Сжатый хлеб вязали в снопы, снопы ставили на поле в бабки (в суслоны) по пять, семь, десять снопов в суслон. Несколько снопов ставят на комли колосьями вверх, а другими снопами закрывают, делая комли вверх. Такая постановка сохраняет от дождя зерно в колосьях. Просушенные суслоны складывают в клади по одной, по две тысячи снопов в кладь. У бедных крестьян в кладях снопов было меньше.

Закончив все полевые работы, крестьяне стремились вывезти клади хлеба на свои дальние огороды, пока не начались проливные осенние дожди. Вставали крестьяне до солнышка и возили до темна. А чтоб легче ориентироваться в темноте, к дуге передней лошади привязывали колоколец.

О своей жизни мне рассказывала Неупокоева Варвара Ивановна, 1912 года рождения.

Случился в один из годов неурожай, голод, тиф. Остались у матери трое малых детей: пяти, семи и девяти лет. Схоронили отца, а жить надо. В хозяйстве две лошади, две коровы и другой скот. Пришла весна, всей семьей ездили на поле пахать, боронить, сеять. Пришло время полоть. Народная пословица гласит: «Полоть – руки колоть, а не колоть, так хлеба не молоть». Еще: «Без печи холодно, без хлеба голодно». Созрел хлеб, и снова всей семьей на жатве хлеба. Пришло время возить снопы домой.

В одну из ночей семья лишилась лошадей, увел с пастбища и продал бессердечный злой человек, страшное наступило горе. Ходит Таисия Сергеевна Неупокоева (мать Вари) от соседа к соседу, просит одолжить лошади для вывозки снопов домой. Везде отказ. Все заняты своей работой: все возят снопы домой на дальние огороды. «Только телеги брякают у крестьян с раннего утра до поздней ночи, - вспоминает Варвара Ивановна. – А наша кладь стоит в поле».

Летом скот ходил на поскотине, огороженной от полей огородом: вывозили люди снопы и открыли полевские ворота. Весь скот без пастуха стал ходить свободно в поле, по пашням, чтобы лучше отгуляться на свежих кормах. Мать Вари послала детей охранять кладь с хлебом от животных, которые разбивают снопы в клади. Надо Варе в школу идти, а мать не пускает. Работа дома. А тут еще начались осенние дожди. До позднего вечера промокшие от дождя дети охраняют кладь, боятся волков, плачут. Иногда вечерами приходила Таисия Сергеевна к своим детям. Увидит плачущих детей, которые прячутся от холодного ветра, прижимаясь к клади, и у самой польются горячие слезы из глаз.

Наконец, один из зажиточных мужиков пообещал лошадь, если отдаст Таисия Сергеевна свою дочь Варю в няньки в его дом. Согласилась. Так Варвара Ивановна и осталась неграмотной, т.к. не одну зиму и лето нянчилась с чужими детишками.

У большинства крестьян в конце огорода было гумно. Оно было на значительном расстоянии от основного строения. Там были конюшни для коров и молодняка, колодец. Коров кормили соломой и поили холодной водой из колодца.

Чуть поодаль от конюшни рыли яму, в ней складывали из кирпича большую печь. Над печью строили овин, в который складывали для просушки не менее двухсот снопов. Вот к этому овину на значительном расстоянии и возили снопы хлеба из поля для обмолота зерна.

Все эти строения в конце огорода крестьяне называли дальниками. На этом двальнике производили обмолоты цепами. Но, прежде чем молотить, жарко натопят печь под овином, порою по недосмотру сгорали овины со снопами. Топит печь крестьянин ночью, а утром до завтрака измолачивал овин. Вставал очень рано. «Долго спать – долгу насыпать», - говорили в народе. Крестьяне молотят цепами. Своеобразная музыка раздается вокруг от ударов по снопам, создавая радостное настроение у хлебопашцев. Нужно четко рассчитать, чтоб не нарушить ритм работы цепами. Крепко просмеивали крестьяне тех, кто работал неслаженно. За сутки измолачивали до трех овинов.

Здесь же, на дальнике, веяли зерно на ветру, подбрасывая зерно вверх лопатами. Чтобы сохранить все зерно, подстилали под хлеб большие полога (4х4 м), вытканные из изгребий. Ветер отдувал пелеву и мусор. Зерно ссыпали в мешки, отвозили и высыпали в амбаре, в сусеки. Солому тут уметывали в стога, сохраняли и мякину – все коровы съедят зимой.

Крестьянские семьи были многодетные. Старшие дети всегда служили няньками для младших братишек и сестренок. В летнее время детей оставляли родители с бабушками или возили с собой в поле. Было и так: набросает мать старой одежды на печь, положит краюху хлеба, воды нальет в деревянную чашку или в железный ковш и посадит ребенка на печь. А чтоб не упал с печи, привяжет ребенка к жерди. Жерди всегда были в крестьянских домах для просушки одежды. Привязывали детей и к ножке стола.

Дети шести-десяти лет являлись помощниками в доме. Сначала были борноволоками, а подрастая, становились за плуг. Дети следили за конями, за домашними животными и птицами.

Любили дети поиграть в различные игры, покупаться, но родители загружали работой. Не всегда хотелось работать, но грозная двухвостка всегда висела на стене, бывала она и в руках матери или бабушки.

Специально делали деревянный черешок, к нему прибивали ремешок, разрезанный на две части. Он помогал родителям приучать детей к послушанию и труду.

Рассказывали мне про одного старичка Фарносова Григория Никандровича, как он в детстве обманывал мать, чтоб отпустила с работы покупаться на Пышму. Сейчас нет ни Гриши, ни матери, а люди все помнят детские хитрости.

Взял Гриша серп, захватил серпом за мизинец левой руки и стал пугать свою мать, что отрежет палец, если не отпустит купаться, а заставит жать. Держит серпом палец и говорит, чем дальше, тем настойчивее: «Скажи, мама, жать! Скажи, мама, жать!» Не вытерпела мать его упрямства, пожалела и отпустила: «Ладно, пойди, Гриша, покупайся».

За лето крестьяне испаривали рубахи на спине от соленого пота. А чтоб она дольше служила, подшивали подоплеки (второй слой материи).

Участвовали дети на молотьбе. Любили дети покувыркаться в соломе, но приходилось работать погонщиками лошадей.

В годы НЭПа в деревне появились молотилки, сеялки, веялки, лобогрейки-жатки, жатки-сноповязки и другие сельскохозяйственные машины.

Крестьяне стали кооперироваться. Зерно стало обмолачиваться не цепами, а молотилками.

Для обслуживания молотилки нужно не менее двадцати пяти человек. Машинист стоит у барабана молотилки. У него два помощника. Один подносит снопы, другой развязывает их и подает машинисту. Работа у машиниста ответственная. Бывали случаи, что у машиниста в барабане отрывало руку. Требовался точный расчет. Четыре человека подносили снопы из скирды, восемь человек протрясают солому из-под барабана на граблях. Работа очень пыльная. Эту работу выполняли женщины и девушки. Четыре человека относят солому на носилках и укладывают ее в зарод. Четыре человека отгребают зерно, веют его на веялке, а два человека отвозят зерно в мешках в амбар хозяину скирд. Молотилку приводили в движение при помощи лошадей.

Работали крестьяне без отдыха с утра до вечера с одним перерывом на обед (называли «паужна», вечером – «ужна», утром – «обед»). Тяжелая, пыльная работа, но доставляла радость, т.к. люди видели результаты своего труда. Обмолотят у одного крестьянина, а затем молотят у другого. Участие принимают все члены семьи, начиная с детей, и до пожилых людей.

О молотьбе на току в 1927 году рассказал Грозин Василий Всеволодович, 1919 года рождения, который тогда был погонщиком лошадей.

На току, в земле закрепленное на подставках большое круглое колесо в лежачем положении. К нему прикреплена вага (бревно) длиной шесть метров. С той и другой стороны бревна припрягались по паре лошадей. Ими управляли подростки с плетью в руке. Кони ходят по кругу и приводят от колеса в движение барабан молотилки. Барабан должен крутиться быстро, чтоб хорошо обмолотить зерно из колосьев снопов. Машинист всегда надевал очки, т.к. зерна били больно по лицу и глазам. На груди машиниста фартук, чтоб не рвало одежду комлями снопов. Одежда машиниста: рубаха, штаны, фартук, сермяга – все выткано из холста. Машинисты менялись у барабана, т.к. работа была пыльная, утомительная. А погонщики ходят и ходят по кругу, погоняя коней. Устанут ноги, закружится голова, а нельзя сесть на вагу, т.к. лошади будут тяжелей ходить. Берегли крестьяне лошадей. Тому же учили детей. Размечтается погонщик, уйдет в мыслях и на речку, в лес ли или в веселую игру, а машинист кричит: «Понужай!» Вздрогнет погонщик, быстро замашет плетью, засвистит на лошадь, и пойдут быстрее кони по кругу. Закрутится барабан быстрее, качественнее будет обмолачиваться зерно.

Много раз в день слышат мальчики это грозное: «Понужай!»

Ходит подросток за лошадьми, может тоже мечтает стать машинистом у барабана. И так же повелительно, став взрослым, закричит: «Понужай!» Сейчас еще в памяти Грозина звучит это слово, напоминая о далеком трудовом детстве.

После обмолота снопов барабаном девушки вытрясали зерно из соломы. Стояло за барабаном четыре пары девушек, а у богатого мужика вытрясали зерно пять пар. Девушки пели песни, а особенно частушки про миленков, симпатов, шмар, болечек, ягодинок, духань. Грозина Варвара Егоровна, 1912 года рождения, напела частушки, которые пели на молотьбе:


Стану рано по туману,

Веялка постукиват.

У кого это молотят?

Болечка подухиват.


Я не стану к барабану,

Стану веялку вертеть.

Стану веялку вертеть,

Про духаню песни петь.


На носилочки я клала,

Мил носилочки таскал.

На носилки наступила,

Обернулся, схохотал.


Я не стану к барабану,

Машиниста не люблю.

Я пойду метать солому

И миленку подмигну.


Я не стану к барабану

Снопики развязывать.

Я не стану хулигану

Про любовь рассказывать.


Молотила в поле рожь,

Цыган цыганочку повез,

Нагребу цыганке ржи:

«Цыганочка, поворожи».


Жарко, жарко косить,

Жарко сенокосить.

Жалко милого бросать –

Доведется бросить.


Я любила в поле робить,

Возле болечки ходить.

Только совестно, девчоночки,

«Бог в помощь» говорить.


Горох молотили телегами. Приготовят ток: снимут с поляны траву железными лопатами, потопчут землю и готова ладонь. Затем на ладонь настилают гороховину слоем около тридцати сантиметров, ездят по ней на телегах на круг в одну, затем в другую сторону. Отводят лошадей в сторону, от ладони протрясут и переворотят гороховину вилами и снова ездят по гороховой соломе. В самой середине ладони горох обмолачивается хуже. Крестьяне молотят средину ладони цепами. Затем долго вытрясают солому и убирают ее в зарод. Оставшийся грох на ладони сметают метлами в кучу и провеивают горох на ветру. Всегда при очистке любого зерна пользовались пологами, чтоб не было земли в грохе, грече, просе и других.

Всегда крестьяне к Ильину дню выпекали из свежей ржаной муки вкусный душистый хлеб.

В Ильин день (2 августа) крестьяне не работали ни в поле, ни на покосе. Боялись кары Ильи-пророка. Не ходили в лес по ягоды и по грузди: может молнией убить или заблудиться.

Рассказала Долгушина Мария Никитична о том, как она из лесу вышла. Ушли они с подругами в лес по ягоды и заблудились. Слыхали, какие меры надо принимать, чтоб из лесу выйти. Сели на землю, разули обутки, выбросили из них стельки. В обутки девушки нарвали новой травы, да еще переменили обутки: с правой ноги надели на левую и вышли!

Одна из главных видов работы жителей Беляковки – это посев льна. Каждая крестьянская семья сеяла лен. Из льна приготовляли куделю. Ее пряли и ткали холсты. Много видов работ надо выполнить крестьянке, чтобы одеть свою семью.

Хорошо рос лен на новине. Трудолюбивые крестьяне разрабатывали целину и превращали ее в мягкую землю. На новой земле лен рос высокий, волокнистый, если посеют качественные семена. Лен сеют и после зерновых. Нуждается лен в прополке.

Отцветет лен голубым цветом, образуются головки, в которых созревает семя. Ждет крестьянка, когда пожелтеют головки, значит, пора лен выдергивать из земли с корнем.

Стебли льна связывают в снопики и просушивают их на жердях. Высохли снопы, пришло время извлекать семя из головок льна. Для этого выстилают полог на землю, на полог кладут доску, а на нее снопик льна. Крестьянка, опустясь на колени перед доской, бьет по головкам льна вальком, чтобы выбить из коробочек семена льна.

Семя веют на ветру, набирая его в ведро. Полову (мякину) отдувает ветром, а головки падают в семя. Было решето для отделения головок. Их толкли в ступе и получали из них качественные семена льна для сева на будущий год.

Околоченные снопы везли в поле. Их всегда было не менее двух возов. В поле на покосах расстилали стебли льна тонким слоем, пока не отросла отава. Лежали горсти не менее месяца, а затем собирали граблями и завязывали в вязанки. Вязанки большие, порою трудно их протащить в банные двери для просушки.

Жарко топили баню, чтоб хорошо просохли стебли льна. Приготовив лен, крестьянка устраивала осенью «копотиху». Она приготовляла пива, немного самогонки и различные угощения.

Соседки приходили со своими мялками, на которых мяли лен, чтобы снять кострику с волокон льна. Работа не из легких. Долго надо мять горсть льна, чтоб получилась горсть волокна. Много раз бьют крестьянки горстью льна о мялку и в мялке, чтоб вытрясти кострику. Кострика сыпалась под мялку, отдувало ее ветром крестьянке на голову, на плечи и на всю одежду. Одним словом, копотиха: все в пыли, в кострике. Крестьянки любили эту работу, т.к. работали сообща, весело, с шутками и смехом. Вечером угощаются, приходят и мужья. Они утром приносили тяжелые деревянные мялки. Горсти льна связывали в десятки по двадцать горстей и вновь сушили на печи. После этого горсти треплют трепалом. Сядет крестьянка в конюшню (уже холодно, ветер) и бьет трепалом по горсти волокна. Волокно держит в левой руке, на весу, а правой бьет и бьет по горсти, выбивая мелкую кострику. От ударов заболят руки, ноги, плечи. Трепалом выбивается из горсти волокна куделя. На колени крестьянки и рядом с ней падают волокна льна. Крестьянка их собирает и свертывает в куделю. Эту куделю называют отрепи. Все десятки отреплет и снимет с себя фартук и всю одежду. Работа тяжелая, пыльная, утомительная, а делать надо.

Затем начинает чесать горсти льна на железной щетке, сделанной из гвоздей. От чесания горстей льна остается на гвоздях куделя. Хозяйка е снимет с гвоздей много раз и делает из нее вновь куделю, которая называется изгреби. Они уже качественнее отрепей. Вновь оставшиеся горсти волокна льна завязывали в десятки, работа не закончена.

В каждом доме из щетины, выдерганной из спины живой свиньи, изготовляли щеть. После чесания на этой щети получалась более мягкая куделя. Ее называли начесы (так как чесали на щети). Иногда крестьянка сообщала соседке: «Я сегодня почесала лен».

Еще после начесания у хозяйки в руках остаются волокна льна, это уже высший сорт льна. Его расстилают на стол и приготовляют вновь куделю. Из этого льня пряли самые тонкие, прочные нитки, из которых ткали полотенца для невест для украшения горниц. Нитками из высшего льна шили на машинах и простой иголкой. Умели прясть женщины!

После обработки льна получалось четыре вида кудели: отрепи, изгреби, начесы и лен. Они отличаются качеством, и каждая имеет свое назначение.

Отрепи – из них пряли нитки, из которых ткали половики, изготовляли веревки, ткали холст для мешков.

Изгреби – из ниток изгребей ткали полога. В каждом хозяйстве имелось не по одному пологу. Когда привозили снопы домой на гумно, то под клади снопов крестьяне подстилали полога, чтоб окрошившееся зерно не оказалось на земле. Нужны полога при молотьбе и сортировке зерна. Делали из пологов балаганы (шалаши) в поле.

Из изгребных ниток ткали холст, из которого шили для крестьян сермяги, зипуны, дождевики (крестьянские плащи), штаны, рубахи. Правда, они грубые, щекотят первое время тело, пока не побывают несколько раз в стирке.

Из пачесей прялись тонкие, мягкие нитки, холст из них был мягче и прочнее. Шили крестьянки из холста мужские рубахи штаны, платья и кофты, юбки, дубасы, фартуки и многое другое. Специально ткали узкий холст для рушников. Одежда из холста получалась прочная. Бывало, залезет мальчишка на забор или на огород, нечаянно оборвется и висит на рубахе, пока не снимут: рубаха не порвется.

Любили крестьянки красить нитки в синий и красный цвет. Ткали из них холст в клеточку и полоску. Из холста в полоску шили крестьянки штаны, а из холста в клеточку шили мужчинам рубахи (называли пеструхи). Для женщин, детей шили платья, сарафаны, дубасы. Они шились, как платья, но без рукавов. Нижняя рубашка шилась с рукавами. Наденет дубас – и весь наряд крестьянки.

Пели частушки:


Вон идут, вон идут,

Наши земляничники.

У них брюки – галифе,

За четыре ниченки.


Из льна пряли самые тонкие, прочные нитки. Их употребляли для шитья иглой. Ими же шили на машинках «Белошвейка» и «Зингер». Но чтобы они не рвались при шитье на машинке, нитки «двередили», т.е. скручивали две нитки. Мастерски надо напрясть, чтоб можно было шить этими нитками. Не каждая женщина было способна на это.

Всю зиму прядут крестьянки куделю, привлекая к этой работе бабушек, девушек, а порою и парней. Парни пряли отрепи на веревки. Одной хозяйке не напрясть. Во многих семьях девушек в школу не пускали, заставляли прясть.

Некоторые родители говорили: «Нечего учиться грамоте, чтоб ребятам письма писать. Прядите куделю, больше будет пользы».

Нитки мотали на мотовило. Намотают три нитки через все мотовило, получается чисменка, тридцать чисменок составляют пасмо (90 ниток). На мот мотали шесть-десять пасмов, в зависимости, какую куделю прядут. Затем мот снимают, начинают прясть новый. Не один десяток мотов нужно напрясть крестьянке, чтобы выткать холсты для всей семьи. Еще в хозяйстве есть животные: коровы, кони, свиньи, овцы, телята, гуси, куры, индюки. В феврале-марте рождаются телята, ягнята, женщины отрываются от прялицы. Вот и сложилась пословица: «Дни стали дольше, а нитки короче». Меньше стали прясть, вынуждены нанимать других женщин прясть. Пряли дешево. За одно пасмо (90 ниток на мотовиле) платили одну копейку. Больше трех пасм прялье в день не напрястьи, значит получит три копейки.

Прядет, прядет женщина – заболят руки, спина, шея. Бросит прялья прялицу о пол, только состукает и скажет: «От прялицы не будешь богат, а будешь горбат».

Разные были пряльи. Некоторые женщины не умели тонко прясть, пряли только отрепи. Они всегда были на смеху, т.к. нитки пряли неровные: где тонко, где толсто, такой же получался и холст. Про таких женщин складывали присказки, называли их вараксами. Говорили о них женщины, что вараксят, а не прядут. Пугали и девушек, предостерегая их от плохой работы. Говорили: «Тонко прядешь, за Антонка уйдешь. У Антонка два тулупа, оба новенькие». «Толсто прядешь, за Вараксю уйдешь. У Варакси два котенка, оба голенькие».

Девушки старались прясть тонко, ровно. К весне напрядут много мотов пряжи. Нитки серые, твердые, суровые (укрученные). Зальют крестьянки моты горячей водой с печной золой и разложат их на печи кучей для частичного отбеливания. Пропарят моты на мечи несколько дней, а затем на санях везут на реку полоскать. Проруби делали большие, широкие, чтоб лучше прополоскать золу. Развешивают моты на местах, где долго висят, отбеливаясь под лучами солнца. Мочат и развешивают несколько раз для отбеливания.

Весной начинают ткать на кроснах холсты, половики, полотенца, скатерти, занавеси, шторы, платки, шали, различные пестряды. Ткали мужские шарфы, опояски (подпоясывались по верхней одежде) и пояски.

Девушки пели о юношах, которые всегда были подпоясаны поясом.
У меня голосу-то нету,

Не то ли, что голоска.

Мил веревочки не стоит,

Не то ли, что пояска.


Уметь надо установить кросна (станок, на котом ткут).

Приносят в избу подворобицу. (Выпилена развилка дерева на трех ножках). Вверху подворобицы вбит штырь. Подворобица (опора) ставится на пол, а на нее надеваются крест накрест воробы (две перекрещивающиеся палки на концах с гвоздями). На воробы натягивается мот. Тут же ставят подтюрешницу, на которую надевается тюрик (подобие бочонка). На тюрик сматываются нитки с мота. Смотав нужное количество мотов, с тюриками идут на сновалку. Не у всех крестьян были сновалки. На сновалку нитки надо сматывать с расчетом. На ней образуется плетень из ниток. Этот плетень снимают со сновалки, а дома его натягивают в кросна, говорят, что установила кросна, можно ткать.

Ткать – сложная работа. Это ремесло передавалось из поколения в поколение. Не каждая женщина им владела. Очень многообразен и кропотлив труд крестьянок. Не всегда хватало времени, сил, терпения и умения, чтоб одеть во все новое пятерых-десятерых детей. Вот и бегали крестьянские девки голопузиками или с заплатками у рубашек на животах, локтях и коленках. Я еще помню голопузых ребятишек.

У мужчин другая работа. Они всегда любили мать-кормилицу землю, холили ее, удобряя навозом со своего двора.

Делали крестьяне «помощь» по вывозке навоза. К крестьянину приезжали соседи, родственники на своих лошадях и возили на поля навоз.

Женщины навоз не возили, а пряли хозяйке пряжу. Вечером мужики и бабы отмечали работы веселым застольем.

На другой день ездили крестьяне к другому мужику по вывозке навоза.

Мужчины изготовляли хомуты, шлеи, узды, дуги, бочки, подпруги, сани, телеги, хрясла и т.д.

Всегда знали пословицу: «Готовь летом сани, зимой - телегу». Не все умели сделать сами – обращались к мастерам.

В деревнях раньше строго следили за сбором хмеля. Выделялся осенью определенный день, когда все крестьяне ходили хмелевать. Строго на сходе наказывали тех, кто сроки не выдерживал. Крестьяне запрягали лошадей телегу и после праздника ехали в лес за хмелем. Не все собирали шишки хмеля в лесу, а рвали клещи, на которых росли шишки хмеля, и складывали на телегу. Много нарвут клещей хмеля в телегу, а дома дети обрывают шишки хмеля с клещей. Много требовалось хмеля, а порою его крестьяне продавали на ярмарке. Крестьянское пиво варили в большом количестве. Для выпечки хлеба тоже нужен хмель – варили сами дрожжи.

Крестьяне после окончания хозяйственного года отмечали престольные праздники. В каждой деревне Беляковского прихода были свои праздники, крестьяне ждали их, готовились и отмечали.

Намелют крестьяне из зерна муки, крупы, а из семян льна, конопли приготовят вкусное душистое масло. Будет у старательных мужиков и баб масло, мясо. Изловят в Пышме или озерах рыбу. Встретят своих гостей со словами: «Милости просим!»

А тем мужикам и бабам. Что работали с прохладцей, а были, были такие, зима покажется длинной и голодной. «Осень богата, а весна таровата». Эта пословица о тех крестьянах, которым придется весной идти к сусеку трудолюбивого мужика, т.к. своих продуктов питания заготовлено за лето недостаточно.

Часть крестьян была безлошадными. Они свою землю отдавали зажиточным мужикам в аренду. За это брали с них зерно, но его для семьи не хватало. Они вынуждены были идти к богатым мужикам внаем. Их называли бедняками или батраками. Иногда называли пострадками, т.к. они страдовали на полях зажиточного мужика в летнее время. За день работы хозяин платил 15-30 копеек, в зависимости, как работает «пострадка». (До революции корова стоила тридцать рублей).

В каждой деревне были беднейшие крестьяне, которые часто в зимнее время перебивались с хлеба на квас и вынуждены были идти в работники к богатому мужику, чтоб не заморить с голоду своих детей.

Крестьяне Беляковской слободы в основном занимались хлебопашеством. Разводили скот. Хлеб, мясо и другие продукты продавали на ярмарке. Продавали зерно и на завод заводчику Поклевскому-Козелл. А делалось это так. Каждую осень в Беляковскую слободу, д. Грозину и Озерную приезжал приказчик. Он с крестьянами заключал договора на покупку зерна для завода. Крестьянам весной приказчик давал аванс. А чтобы легче соблазнить крестьян, привозил бочку пива. Кто откажется выпить под аванс? Выпив пива, начинался торг. Тут же приказчик выставлял свои условия: он просил крестьян уменьшить стоимость пуда зерна на 1-3 копейки. Крестьяне, надеясь на хороший урожай, соглашались.

Но часто случались на Урале неурожайные годы, крестьянам осенью было накладно при расчете с приказчиком Поклевского. Поклевский же был всегда с прибылью, договора заключались по всему Камышловскому уезду. Деньги в крестьянском хозяйстве всегда нужны, поэтому и заключали крестьяне договора, хотя и терпели убыток. С горькой ухмылкой говорили крестьяне между собой пословицу: «Покупаем семь-восемь, продаем пять-шесть и еще барышь есть». Соберет крестьянин деньги за проданный хлеб и производит покупки для своей семьи, играет зимой свадьбы и т.п.

Об одной свадьбе рассказал мне Вяткин Михаил Александрович, с 1925 года рождения.

Жил в деревне Озерной крестьянин Вяткин Павел Михайлович, 1871 года рождения. В его семье было четыре сына: Александр, Викентий, Петр, Егор. Все работали в своем хозяйстве.

Пришло время Павлу Михайловичу женить старшего сына Александра. На свадьбу денег скопили, а нужной одежды для жениха нет. Пошел отец на поклон к богатому мужику Затыкину И.Д. Не отказал. Разрешил идти в его магазин и выбрать нужную одежду в кредит.

Пришел жених в магазин, с радостью выбрал хорошую одежду. Мать с отцом своему первенцу не перечили. Взял жених Александр суконный пиджак с каракулевым воротником, бобровую шапку, суконный черный костюм, красную шелковую рубаху и хромовые с длинными голенищами сапоги. (Одежда покупалась один раз и хранилась всю жизнь или передавалась детям).

Сейчас можно жениться. Не стыдно в такой одежде заезжать к любимой девушке. Свадьбу справили, пришло время расчета.

Весна. Семье Вяткина надо выезжать в поле пахать и сеять в лучшие сроки. Они же, все братья, поехали пахать землю купцу Затыкину, помня пословицу: «Долг платежом красен». Своя же земля сохнет под яркими лучами весеннего солнца. Это же повторилось во время сенокоса.

Подошла страдная пора. С раннего утра, до солнышка вышли крестьяне на уборку хлеба. Это же надо было делать и семье Вяткиных. Но братья Вяткины берут в руки серпы и косы и идут на поля Затыкина отрабатывать долг. Только выжав хлеб у Затыкина, шли на свою пашню. А хлеб в жаркое лето не ждет, высыпается зерно из колосьев, так как время уборки упущено.

Осенью и зимой работали братья на Затыкина: молотили хлеб, рубили дрова, возили сено.

Так за взятую в долг одежду семья Вяткиных работала у Затыкина два года.

Оставшихся сыновей женили скромнее, помня пословицу: «Не руби дерево выше рук».

На весь век братья Вяткины запомнили женитьбу брата Александра и рассказали все детям.



А мне рассказал сын Александра Вяткин Михаил Александрович, ныне пенсионер. А я решила познакомить с прошлым и вас.


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет