Каждый хочет любить…



жүктеу 2.53 Mb.
бет5/20
Дата21.04.2019
өлшемі2.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

V

Валентина обернула простыню вокруг талии и уселась верхом на Матиаса.

– У тебя сигареты есть?

– Я больше не курю.

– А я вот курю, – сказала она, роясь в своей сумке, брошенной у постели.

Она подошла к окну, и пламя зажигалки высветило ее лицо. Матиас не сводил с нее глаз. Он любил движения ее губ, когда она курила, завитки летящего дыма.

– На что ты смотришь? – спросила она, прижавшись лицом к стеклу.

– На тебя.

– Я изменилась?

– Нет.


– Это ужасно, ведь я буду так скучать по Эмили.

Он поднялся и подошел к ней. Валентина приложила руку к щеке Матиаса, поглаживая пробившуюся щетину.

– Оставайся! – прошептал он.

Она глубоко затянулась сигаретой, и раскаленный табак затрещал.

– Ты все злишься на меня?

– Перестань!

– Забудь, что я сейчас сказал.

– «Забудь, что я сказал», «сотри из памяти то, что я сделал» – ты уверен, что жизнь карандашный набросок?

– Если карандаши цветные, то получится не так уж плохо, а?

– Взрослей, старина!

– Если б я повзрослел, ты бы никогда в меня не злюбилась.

– Если б ты повзрослел после этого, мы до сих пор были бы вместе.

– Останься, Валентина, дай мне второй шанс.

– Это наказание для нас обоих; я еще могу иногда быть твоей любовницей, но женой больше нет.

Матиас взял пачку сигарет, замялся и бросил ее обратно.

– Не зажигай свет, – тихонько попросила Валентина.

Она распахнула окно и вдохнула прохладный ночной воздух.

– У меня завтра поезд, – проговорила она.

– Ты же сказала – в воскресенье, тебя кто то там ждет, да?

– А что это меняет? .

– Я знаю его?

– Перестань причинять нам боль, Матиас.

– На этот раз скорей ты мне ее причиняешь.

– Значит, наконец ты сможешь понять, что я тогда почувствовала; и учти, в то время мы еще не расстались.

– А чем он занимается?

– Какое тебе до этого дело?

– А когда ты с ним спишь, тебе тоже хорошо;' Валентина не ответила, выбросила на улицу окурок и закрыла окно.

– Извини, – пробормотал Матиас.

– Мне пора одеваться и уходить.

В дверь застучали, и оба они подскочили.

– Кто это? – спросила Валентина.

Матиас посмотрел на будильник, стоящий на ночном столике.

– Представления не имею, останься здесь, я спущусь посмотрю и принесу твои вещи.

Он повязал полотенце на бедра и вышел из комнаты. Стук во входную дверь усилился.

– Иду! – заорал он, спускаясь по лестнице.

* * *

Антуан, скрестив руки на груди, с решительным видом уставился на друга.

– Послушай меня хорошенько, в одном я ни за что не уступлю: никаких нянь и бебиситтеров в доме! Мы сами будем заниматься нашими детьми.

– О чем ты говоришь?

– Ты по прежнему хочешь, чтоб мы жили под одной крышей?

– Да, но, может, выберем другое время?

– Что значит – «другое время»? Ты хочешь сказать, что мы будем жить по раздельному времени?

– Я хочу сказать, что мы могли бы поговорить об этом позже!

– Ну уж нет, поговорим прямо сейчас! Мы должны установить твердые правила и всегда их придерживаться.

– Мы поговорим об этом прямо сейчас, но завтра!

– Не начинай!

– Ладно, Антуан, я согласен на все твои правила.

– То есть как это ты согласен на все мои правила? Значит, если я скажу, что ты будешь каждый вечер выгуливать собаку, ты тоже будешь согласен?

– Ну нет, не каждый вечер!

– Вот видишь, ты не на все согласен!

– Антуан… у нас нет собаки!

– Перестань меня путать!

Валентина, завернувшись в простыню, перегнулась через перила лестницы.

– Все в порядке? – с беспокойством спросила она.

Антуан поднял глаза и кивнул ей, успокаивая. Валентина вернулась в комнату.

– Да, ты действительно очень одинок, как я заметил, – пробормотал Антуан, удаляясь.

Матиас закрыл за ним входную дверь. Не успел он и шага сделать в сторону гостиной, как Антуан забарабанил вновь. Матиас открыл.

– Она останется?

– Нет, она уезжает завтра.

– Главное, теперь, когда тебе перепала маленькая порция, не приходи ко мне плакаться еще полгода, как ты по ней скучаешь.

Антуан спустился по ступенькам крыльца, чтобы снова подняться к своей двери, и огонь на козырьке погас.

Матиас собрал вещи Валентины и пошел к ней в комнату.

– Что ему было нужно? – спросила она.

– Ничего, потом объясню.

* * *

Утром лондонская весна снова сговорилась с дождиком. Матиас уже сидел за стойкой бара Ивонны. Валентина только что зашла, встряхивая мокрыми волосами.

– Я пообедаю с Эмили, мой поезд только вечером.

– Ты мне вчера уже это говорила.

– Ты справишься?

– В понедельник у нее английский, во вторник дзюдо, в среду я веду ее в кино, в четверг гитара, а в пятницу…

Валентина его больше не слушала. Сквозь стекло она заметила на противоположном тротуаре Антуа на, который заходил в свое бюро.

– Что ему понадобилось в середине ночи?

– Ты будешь кофе?

Матиас рассказал ей о плане совместного проживания, подробно остановившись на всех преимуществах своего предложения. Луи и Эмили прекрасно ладили, как брат и сестра, жизнь под одной крышей гораздо легче организовать, особенно для него. Подавленная Ивонна предпочла оставить их наедине. Валентина несколько раз расхохоталась и слезла с табурета.

– Ты ничего не скажешь?

– А что ты хочешь, чтобы я сказала? Если вы так уверены, что будете счастливы!

Валентина отправилась к Ивонне на кухню и обняла ее:

– Я буду приезжать повидаться.

– Так всегда говорят, когда уезжают, – вздохнула Ивонна.

Вернувшись в зал, Валентина поцеловала Матиаса и вышла из ресторана.



* * *

Антуан подождал, пока Валентина повернет за угол. Он покинул свой наблюдательный пост у окна бюро, сбежал по лестнице, перебежал через улицу и зашел к Ивонне. Чашечка кофе уже ждала его на стойке.

– Как все прошло? – поинтересовался он у Матиаса.

– Отлично.

– Этой ночью я послал мейл матери Луи.

– Ты уже получил ответ?

– Сегодня утром, когда пришел в бюро.

– И что?


– Карина спросила, должен ли будет Луи в начале следующего учебного года поставить твое имя в графе «совместное проживание», заполняя классный журнал.

Ивонна забрала со стойки две пустые чашки.

– А с детьми вы уже говорили?

* * *

С экономической точки зрения перестройка mews 7 была невозможна, но Антуан, демонстрируя эскизы проекта, объяснил идею, которая пришла ему в голову ночью.

Перегородка, которая разделяла их дом, не несла никакой нагрузки. Достаточно снести ее, чтобы дом обрел первоначальный вид, а внизу можно создать одно большое общее пространство. Конечно, необходимы кое какие переделки пола и потолка, но все работы займут не больше недели.

Две лестницы будут вести на второй этаж, что создаст у каждого ощущение, что он может подняться «к себе». Маккензи подъедет, чтобы на месте утвердить проект. Антуан отправился обратно в бюро, а Матиас в свой книжный магазин.



* * *

Валентина забрала Эмили из школы. Она решила, что отведет дочь обедать в «Медитерранео», где была одна из лучших итальянских кухонь города. Автобус с империалом довез их до Кенсингтон Парк роуд.

Солнце заливало улицы Ноттинг Хилла. Они устроились на террасе. Валентина заказала две пиццы. Они пообещали друг другу звонить каждый вечер, чтобы обмениваться всеми новостями, и посылать «тонны» мейлов.

Валентину ждала новая работа, поэтому она не могла взять отпуск на пасху, зато летом они отправятся в большое путешествие – только девочки. Эмили успокоила маму: все будет хорошо, она приглядит за папой, будет проверять перед сном, заперта ли входная дверь и все ли выключено в доме. Она обещает всегда пристегиваться в машине, даже в такси, надевать шапочку по утрам, если будет холодно, не болтаться подолгу в книжном магазине, не забрасывать занятия гитарой хотя бы до следующих каникул, вот… Но когда Валентина отвезла дочь обратно в школу, то сдержала собственное обещание. Она не плакала, по крайней мере до того момента, пока Эмили не исчезла за дверями класса. В тот же вечер «Евростар» 8 доставил ее в Париж. С Северного вокзала такси отвезло ее в небольшую служебную квартиру в Девятом районе, где ей предстояло жить.



* * *

Маккензи просверлил две дырки в разделительной стене и был счастлив подтвердить Антуану и Матиасу, что она не была несущей.

– Мне действует на нервы, когда он так делает! – проворчал Антуан, отправляясь на кухню за стаканом воды.

– А что такого он сделал? – недоуменно спросил Матиас, идя следом за другом.

– Да этот его вечный номер со сверлом, чтобы проверить, правильно ли я сказал! Я еще могу отличить несущую стену от ненесущей, черт побери, я такой же архитектор, как и он, в конце то концов!

– Ну конечно, – сдавленным голосом заверил Матиас.

– Не слышу особой уверенности в твоем голосе…

– Я не особо уверен в зрелости твоих мозгов. Зачем ты это говоришь мне? Скажи ему!

Антуан решительным шагом направился к своему коллеге. Маккензи как раз убирал очки в верхний карман куртки и не предоставил Антуану возможности заговорить первым.

– Полагаю, мы закончим месяца через три, и дом приобретет свой первоначальный вид. Мы даже можем сделать слепки карнизов… чтобы все увязать.

– Три месяца? Вы собираетесь сносить эту перегородку кофейными ложечками? – взвился Матиас, интерес которого к разговору возрос вдвое.

Маккензи пояснил, что в этом квартале строительные работы требуют специальных разрешений. На все процедуры уйдет около восьми недель, по истечении которых агентство может запросить у службы парковки разрешение на стоянку грузовика с контейнером для строительного мусора. А что до сноса перегородки, на это уйдет не больше двух трех дней.

– А если обойтись без разрешений? – изложил свою идею Матиас на ухо Маккензи.

Тот даже не дал себе труда ответить. Он забрал свою куртку и пообещал Антуану прямо с этого уик энда начать подготовку бумаг для получения разрешений.

Антуан посмотрел на часы. Софи согласилась закрыть свой магазинчик, чтобы забрать детей из школы, но пора было сменить ее на посту. Два друга прибыли в цветочную лавку с получасовым опозданием. Сидя в костюмчике прямо на полу, Эмили помогала Софи ощипывать листочки с роз, а Луи за прилавком раскладывал по размерам плетенные из рафии веревочки. В качестве извинений оба отца пригласили всех поужинать. Софи приняла приглашение только при условии, что они отправятся к Ивонне. Таким образом Антуану, возможно, удастся поужинать вместе с ними. Он воздержался от комментариев.

В разгар трапезы Ивонна присоединилась к ним за столом.

– Завтра у меня будет закрыто, – предупредила она, наливая всем по стаканчику вина.

– В субботу? – удивился Антуан.

– Мне нужно передохнуть…

Матиас грыз ногти, Антуан шлепнул его по руке.

– Прекрати, слышишь!

– О чем ты говоришь? – с невинным видом спросил Матиас.

– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!

– Подумать только, и вы еще собираетесь жить вместе! – заметила Ивонна с легкой улыбкой на губах.

– Мы всего лишь снесем перегородку, нашли из за чего раздувать целую историю.

* * *

Утром в субботу Антуан отвел детей в Челси Фармере Маркет. Прогуливаясь по отделу растений, Эмили выбрала два розовых куста, чтобы посадить их с помощью Софи в саду. Собиралась гроза, и было принято решение отправиться в Тауэр. Пока они ходили по музею ужасов, Луи служил им гидом; он счел своей обязанностью успокаивать отца перед входом в каждый следующий зал. Правда, не надо нервничать, ведь все эти фигуры из воска.

Матиас воспользовался свободным утром, чтобы подготовить заказы. Он просмотрел список книг, проданных за эту первую неделю, и остался доволен результатом. Пока он отмечал на полях своего реестра те названия, которые требовалось дозаказать, кончик карандаша остановился на строчке, где значился один экземпляр Лагарда и Мишара, XVIII век. Его глаза оторвались от тетради и остановились на старинной деревянной стремянке, закрепленной на медном рельсе.

* * *

Софи едва не вскрикнула. Порез прошел по всему пальцу. Секатор соскользнул со стебля. Она убежала в подсобку. Боль, которую вызвал чистый спирт, попав на рану, была нестерпимой. Она глубоко вдохнула, снова смочила порез и переждала несколько секунд, приходя в себя. Дверь магазина отворилась, она быстро достала из аптечного шкафчика коробочку с бинтами, закрыла стеклянную дверцу и вернулась в магазин, чтобы заняться клиентом.



* * *

Ивонна закрыла дверцу туалетного шкафчика над раковиной. Она нанесла на щеки немного румян, привела в порядок волосы и решила, что без шарфика не обойтись. Пройдя через комнаты, взяла свою сумочку, положила туда солнечные очки и спустилась по маленькой лестнице, которая вела в ресторан.

Жалюзи были опущены; она приоткрыла дверь, ведущую во двор, удостоверилась, что путь свободен, и пошла вдоль витрин на Бьют стрит, постаравшись побыстрее проскочить мимо витрины Софи. Добравшись до остановки автобуса, который ходил по Олд Бромтон роуд, купила у кондуктора билет и устроилась на втором этаже. Если нет пробок, она успеет вовремя.

Автобус с империалом высадил ее перед оградой кладбища Олд Бромптон. Это место было окутано каким то волшебством. В выходные дни дети катались здесь на велосипедах по зеленым аллеям наперегонки с бегунами. На старинных могильных камнях, чей возраст насчитывал несколько веков, белки без страха дожидались гуляющих. Сидя на задних лапках, они ловили орешки, которыми их угощали, и грызли их к великому удовольствию влюбленных, расположившихся под деревьями. Ивонна дошла по центральной аллее до ворот, выходящих на Филрэм роуд. Это была ее любимая дорога к стадиону. Стенфордский стадион уже заполнялся народом. Как и каждую субботу, на несколько часов мирное существование кладбища будет нарушено криками с трибун. Ивонна извлекла из сумочки свой билет и солнечные очки.



* * *

На Портобелло роуд молодая журналистка пила чай, устроившись на террасе ресторанчика «ЭлектрИк» в компании своего оператора. Утром того же дня в доме на Брик Лэйн, арендованном телекомпанией, на которую работала, она просмотрела все материалы, отснятые за неделю при ее участии. Проделанная работа показалась ей вполне приличной. Такими темпами Одри скоро закончит свой репортаж и сможет вернуться в Париж, чтобы приступить к монтажу. Она расплатилась по счету, принесенному официанткой, и покинула своего напарника, решив посвятить остаток дня походу по магазинам, которых в этом квартале было немало. Встав, она посторонилась, пропуская мужчину с двумя детьми, голодными и усталыми после насыщенного дня.



* * *

Болельщики «Манчестер Юнайтед» 9 в едином порыве вскочили с трибун. Мяч угодил в штангу ворот «Челси» и отлетел в поле. Ивонна села обратно, досадливо хлопнув в ладоши.

– Это же надо, упустить такой случай! Просто позорище!

Сидящий рядом мужчина улыбнулся.

– Можешь мне поверить, во времена Кантоны 10 такого быть не могло, – гневно продолжила она. – Ты же не станешь спорить, что им просто не хватило слаженности, этим дурням, иначе они забили бы!

– Я вообще молчу, – заметил мужчина ласковым голосом.

– Все равно ты ничего не понимаешь в футболе.

– Я предпочитаю крикет.

Ивонна положила голову ему на плечо.

– Ты ничего не понимаешь в футболе… но все равно мне хорошо с тобой.

– Ты хоть отдаешь себе отчет? Если бы в твоем квартале узнали, что ты болеешь за «Манчестер Юнайтед»? – прошептал мужчина ей на ухо.

– А как ты думаешь, почему я принимаю такие меры предосторожности, когда иду сюда!

Мужчина посмотрел на Ивонну, та не отводила глаз от поля. Он полистал буклет, лежащий у него на коленях.

– Это же конец сезона, верно?

Ивонна не ответила, слишком поглощенная матчем.

– Тогда, быть может, у меня есть надежда, что на будущие выходные ты все таки приедешь ко мне? – продолжил он.

– Посмотрим, – ответила она, следя за нападающим «Челси», который на опасной скорости приближался к воротам.

Она приложила палец к губам своего спутника и добавила:

– Я не могу делать две вещи одновременно, и если кому нибудь не придет наконец в голову остановить этого прыткого угря, то мой вечер пропал, и твой тоже!

Джон Гловер погладил руку Ивонны, покрытую коричневыми пятнами, которые на ней оставила жизнь. Ивонна пожала плечами.

– В молодости у меня были красивые руки. Ивонна вскочила с искаженным лицом, затаив дыхание. В последний момент мяч отклонился и был послан в другую сторону поля. Она выдохнула и села.

– Знаешь, я скучала по тебе всю неделю, – смягчившись, призналась она.

– Тогда приезжай на следующие выходные!

– Это ты вышел на пенсию, а не я!

Свисток арбитра обозначил конец первого тайма. Они встали с мест, чтобы выпить в буфете что нибудь освежающее. Поднимаясь по ступенькам трибун, Джон поинтересовался, как дела в книжном магазине.

– Это только первая его неделя, привыкает твой Попино, если именно это тебя интересовало, – ответила Ивонна.

– Именно это я и хотел узнать, – повторил за ней Джон.

* * *

Вернувшись домой пораньше, дети играли у себя наверху в ожидании достойного полдника. Антуан, облаченный в клетчатый фартук, опершись на кухонную стойку, внимательно читал новый рецепт блинов. В дверь позвонили. Матиас ждал на крыльце, прямой, как кол. Антуан внимательно его оглядел, заинтригованный странным нарядом.

– Могу я полюбопытствовать, почему на тебе лыжные очки? – спросил он.

Матиас отодвинул его с прохода. Еще более озадаченный, Антуан не сводил с него глаз. Матиас уронил к ногам сложенный брезентовый чехол.

– Где твоя газонокосилка?

– Что ты собираешься делать с газонокосилкой в гостиной?

– Ты задаешь столько вопросов, что просто сил нет!

Матиас пересек комнату и вышел в сад с другой стороны дома. Антуан шел следом. Матиас открыл дверь маленького сарая, выкатил газонокосилку и ценой титанических усилий водрузил ее на два валявшихся неподалеку чурбана. Он удостоверился, что колеса не касаются земли и что вся конструкция достаточно устойчива. Установив сцепление на холостой ход, он дернул за стартер.

Двухтактный мотор заработал с оглушительным шумом.

– Я звоню врачу, – заорал Антуан.

Матиас двинулся в обратном направлении, прошел через дом, развернул чехол и исчез с ним у себя. Антуан остался стоять в одиночестве посреди гостиной, свесив руки и задаваясь вопросом, какая муха укусила его друга. От страшного удара затряслась перегородка. Второй мощный удар, и в ней образовалась дырка внушительных размеров, в которую выглядывала радостная физиономия Антуана.

– Welcome home! – провозгласил сияющий Матиас, расширяя еще больше отверстие в разделительной стене.

– Ты совершенно спятил, – завопил Антуан. – Соседи на нас пожалуются!

– Учитывая, какой грохот стоит в саду, меня б это удивило! Помоги лучше, чем орать. Вдвоем мы закончим еще до ночи!

– А дальше что? – продолжал вопить Антуан, глядя на гору строительной трухи, которая росла на полу его гостиной.

– А дальше мы сложим эту стенку в мусорные пакеты и уберем их в твой сарай и за несколько не лель потихоньку от них избавимся.

Обрушился еще кусок стены; пока Матиас продолжал свое дело, Антуан уже прикидывал, какие отделочные работы необходимо будет срочно провести, чтобы его гостиная в один прекрасный день вновь обрела относительно нормальный вид.

На втором этаже Эмили и Луи включили в своей комнате телевизор, уверенные, что по новостям сейчас сообщат о землетрясении, потрясшем квартал Южный Кенсингтон. Спустилась ночь; разочарованные тем, что Земля и не собиралась дрожать, но гордые доверенным секретом и довольные тем, что им было позволено так поздно не спать, дети помогали нагружать строительным мусором мешки, которые Антуан уносил затем в глубину сада. Наутро по тревоге был вызван Маккензи. По голосу Антуа на он оценил всю серьезность ситуации. Долг призывал, и он согласился присоединиться к ним, несмотря на воскресенье, и прибыл на грузовичке, принадлежащем бюро.

К концу выходных, несмотря на оставшийся незакрашенным потолок, Матиас и Антуан официально отметили начало совместного проживания. Вся компания была приглашена отпраздновать это событие, а когда Маккензи узнал, что Ивонна по такому поводу согласилась покинуть свой ресторанчик, он тоже решил остаться со всеми.

Первый спор между друзьями разгорелся по поводу обстановки дома. Соседство их мебели в одном помещении производило странное впечатление. По утверждению Матиаса, первый этаж мог соперничать с суровостью монашеской кельи. Напротив, доказывал Антуан, очень даже уютное местечко. Все помогали перетаскивать мебель. Круглый столик на ножке, принадлежащий Матиасу, обрел свое новое место между двумя клубными креслами, принадлежащими Антуану. Пятью голосами против одного (Матиас единственный проголосовал «за», Антуан же элегантно воздержался) ковер – персидский, по заверениям Матиаса, и сомнительного происхождения, по замечанию Ан туана, – был свернут, перевязан и убран в садовую пристройку.

Во имя обеспечения мира в доме, руководство дальнейшими действиями принял на себя Маккензи, и только Ивонна обладала правом вето на его предписания. Не то чтобы она так решила, просто стоило ей высказать свое мнение, как щеки того начинали подозрительно розоветь, а его словарный запас сводился к «Вы безусловно правы, Ивонна».

К концу вечера первый этаж приобрел новый облик. Оставалось разобраться со вторым. Матиас находил свою комнату куда менее привлекательной, чем комната своего лучшего друга. Антуан не понимал, чем именно, но пообещал заняться этим в самое ближайшее время.






Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет