Каждый хочет любить…



жүктеу 2.53 Mb.
бет6/20
Дата21.04.2019
өлшемі2.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20

VI

Воскресную эйфорию сменила первая неделя совместной жизни. Началась она, разумеется, с завтрака по английски, приготовленного Антуаном. До того как все семейство спустилось к столу, он тихонько подсунул записку под чашку Матиаса, вытер руки о фартук и прокричал всем заинтересованным лицам, что яйца сейчас остынут.

– А чего ты так орешь?

Антуан подскочил: он не заметил, как спустился Матиас.

– Никогда не видел, чтобы кто то так сосредоточился на изготовлении двух тостов.

– В следующий раз поджаришь их себе сам! – ответил Антуан, протягивая ему тарелку.

Матиас встал, чтобы налить себе чашку кофе, и заметил записку Антуана.

– Это что такое? – удивился он.

– Успеешь прочесть, садись и ешь, пока все горячее.

Дети влетели ураганом и положили конец любым разговорам. Эмили по командирски указала пальчиком на часы: «мы опоздаем в школу».

Матиас, с полным ртом, вскочил, накинул пиджак, схватил дочь за руку и потянул ее к двери. Эмили едва успела поймать на лету зерновой батончик, который Антуан кинул ей из кухни, как уже бежала с ранцем на спине по тротуару Клер вил гроув.

Когда они переходили через Олд Бромптон роуд, Матиас прочитал записку, которую прихватил с собой, и остановился посреди дороги. Он тут же полез за мобильником и набрал домашний номер.

– Это что значит – приходить домой не позже полуночи?

– Что ж, начну сначала, правило номер один: никаких бебиситтеров; правило номер два: никаких женщин в доме, и правило номер три: время прихода можно продлить до половины первого, но это крайний срок.

– Я что, похож на Золушку?

– Ступеньки на лестнице скрипят, и я не хочу, чтобы ты будил всех остальных.

– Я буду снимать башмаки.

– Мне в любом случае хотелось бы, чтобы ты снимал их у входа.

И Антуан отсоединился.

– Чего он хотел? – спросила Эмили, изо всех сил дергая отца за руку.

– Ничего, – пробормотал Матиас. – Ну и как тебе понравилась семейная жизнь? – поинтересовался он у дочери, переходя на другую сторону.

* * *

В понедельник Матиас забрал детей из школы. Во вторник наступила очередь Антуана. В среду в обеденное время Матиас закрыл книжный магазин, чтобы в качестве сопровождающего родителя присоединиться к классу Эмили, который отправился на экскурсию в Музей естественной истории. Девочке пришлось призвать на помощь двух подружек, чтобы вытянуть папу из зала, где были выставлены муляжи обитателей юрского периода, выполненные в натуральную величину. Ее отец отказывался двинуться с места, пока механический тираннозавр не выпустит траходона, которого трепал в своей пасти. Хотя классная воспитательница была категорически против, Матиас настаивал, пока не добился своего, чтобы каждый ребенок вместе с ним хоть раз посидел в имитаторе землетрясения. Чуть позже, будучи уверен, что миссис Уоллес воспротивится и тому, чтобы они посмотрели на рождение вселенной, которое показывали в двенадцать пятнадцать в планетарии, он подстроил так, чтобы в двенадцать одиннадцать они оторвались от нее, воспользовавшись тем, что она пошла в туалет. Когда начальник службы безопасности поинтересовался у нее, как она умудрилась потерять двадцать четыре ребенка зараз, миссис Уоллес вдруг сообразила, где они могут находиться. Выйдя из музея, Матиас угостил всех вафлями в качестве извинений. Учительница его дочери согласилась попробовать одну, а Матиас настоял, чтобы она взяла и вторую, на этот раз намазанную толстым слоем каштанового крема.

В четверг покупки были поручены Антуану, а в пятницу этим занимался Матиас. В супермаркете продавцы не понимали ни слова из того, что он пытался им втолковать, и он отправился за помощью к одной из кассирш, которая оказалась испанкой; ее сменила одна из покупательниц, которая тоже стремилась оказать поддержку, она была датчанкой или шведкой, Матиас так и не понял, но это никоим образом не решило его проблему. Исчерпав все возможности и выбор замороженных продуктов, Матиас взялся за мобильник и стал звонить Софи у четных рядов и Ивонне у нечетных. В конце концов он решил, что слово «котлета», написанное в его списке, вполне могло читаться как «курица», и он не виноват, что у Антуана такой неразборчивый почерк.

В субботу шел дождь, и все остались дома. Вечером в воскресенье в гостиной, где Матиас играл с детьми, раздался громовый взрыв хохота. Антуан поднял голову от чертежей, увидел радостное лицо своего лучшего друга и сказал себе, что в их жизни воцарилось счастье.



* * *

Утром в понедельник Одри подошла к ограде французского лицея. Пока она объяснялась с директором, ее оператор снимал школьный двор.

– Именно за этим окном генерал де Голль бросил свой призыв 18 июня, – произнес месье Бе шеран, указывая на белый фасад нового здания.

Французский лицей имени Шарля де Голля обеспечивал качественное образование более чем двум тысячам учеников, начиная с младших классов и до экзаменов на бакалавра. Директор показал ей несколько классных комнат и предложил, если ей будет угодно, посетить учительское собрание, которое состоится как раз сегодня после полудня. Одри с воодушевлением согласилась. Для ее репортажа мнения воспитателей были бесценны. Она попросила разрешения взять интервью у нескольких преподавателей, и месье Ветеран ответил, что она может договориться напрямую с любым из них.



* * *

Как и всегда по утрам, на Бьют стрит царило оживление. Сновали грузовички, доставлявшие товары в многочисленные магазинчики, расположенные вдоль улицы. На террасе небольшого кафе по соседству с книжной лавкой Матиас смаковал капуччино, читая газету и слегка выделяясь на общем фоне мамаш, которые собирались там после того, как отвели детей в школу. На другой стороне улицы Антуан сидел в своем бюро. У него оставалось всего несколько часов, чтобы завершить подготовительный проект, который он должен был представить самым крупным клиентам агентства, к тому же он обещал Софи написать для нее новое письмо.

После напряженного утра и не менее насыщенной части рабочего дня он предложил своему инженеру устроить небольшой, но вполне заслуженный перерыв на обед. Они перешли через дорогу и направились к Ивонне.

Передышка оказалась короткой. Клиенты должны были скоро появиться, а чертежи еще не были отпечатаны. Проглотив последний кусок, Маккензи убежал.

Уже на пороге он прошелестел: «До свидания, Ивонна», на что она ответила, не отрывая глаз от своей бухгалтерской книги: «Да, да, именно так, до свидания, Маккензи».

– Ты не хочешь попросить его оставить меня в покое, этого твоего инженера?

– Он в тебя влюблен. Что я могу поделать?

– Ты знаешь, сколько мне лет?

– Да, но он британец.

– Это не все оправдывает.

Она закрыла свой гроссбух и вздохнула:

– Я собираюсь откупорить бутылочку хорошего бордо. Налить стаканчик?

– Нет, но мне бы хотелось, чтобы ты присела выпить его со мной.

– Лучше я останусь за стойкой, так удобней клиентам.

Антуан окинул взглядом пустой ресторан; смирившись, Ивонна открыла бутылку и присоединилась к нему со стаканом в руке.

– Что не так? – спросил он.

– Долго мне в таком духе не продержаться, я слишком устала.

– Возьми кого нибудь себе в помощь.

– У меня не столько посетителей, если я кого то найму, то останется только ликвидировать заведение, а оно и так, должна тебе признаться, на ладан дышит.

– Нужно бы подновить зал.

– Это хозяйку следовало бы подновить, – вздохнула Ивонна, – и потом, на какие деньги?

Антуан извлек из кармана механический карандаш и принялся чертить набросок на бумажной скатерти.

Ивонна нацепила очки на кончик носа, и ее глаза осветились полной нежности улыбкой.

– Ты давно уже подумываешь о моем зале?

Антуан подошел к телефону на стойке и позвонил Маккензи, попросив начинать встречу без него. Он немного задержится. Повесил трубку и повернулся к Ивонне:

– Ладно, могу я теперь тебе объяснить?



* * *

Пользуясь небольшим затишьем ближе к полудню, Софи навестила Матиаса в его магазине и принесла ему букет садовых роз.

– Легкое ощущение присутствия здесь женской руки не помешает, – заметила она, пристраивая вазу рядом с кассой.

– А что, тебе кажется, что здесь все слишком по мужски?

Зазвонил телефон. Матиас извинился перед Софи и снял трубку:

– Конечно, я могу сходить на родительское собрание. Хорошо, я не буду ложиться, пока ты не придешь. Ты заедешь за детьми в школу' Да, и я тебя обнимаю!

Матиас положил трубку на рычаг; Софи поглядела на него внимательно и собралась обратно на работу.

– Забудь все, что я тебе сказала! – добавила она от дверей смеясь.

И закрыла за собой дверь магазина.

* * *

Матиас опоздал. Единственным его оправданием было то, что в книжном магазине скопилось полно народа. Когда он пришел в лицей, на школьном дворе уже никого не было. Три учительницы, которые болтали под портиком, разошлись по своим классам. Матиас прошел вдоль стены и встал на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Зрелище было довольно странное. За партами вместо школьников сидели взрослые. В первом ряду чья то мама подняла руку, чтобы задать вопрос, а чей то отец тянул свою, чтобы учительница его заметила. Решительно, первые ученики оставались ими на всю жизнь.

Матиас не имел никакого представления, куда ему идти; если он не сдержит обещания заменить Антуана на родительском собрании класса Луи, то пилить его будут месяца два, не меньше. К его великому облегчению, через двор шла молодая женщина. Матиас подбежал к ней.

– Мадемуазель, не скажете ли, где класс СМ2 А, пожалуйста? – спросил он, запыхавшись.

– Вы опоздали, собрание только что закончилось, я как раз с него иду.

Внезапно узнав свою собеседницу, Матиас поздравил себя с неожиданным везением. Захваченная врасплох, Одри пожала протянутую руку.

– Вам понравилась книга? – Лагард и Мишар?

– Я прошу вас об огромной услуге. Я сам в классе СМ2 Б, но отца Луи задержали в бюро, и он меня попросил…

Одри обладала неоспоримым обаянием, а Матиас отчасти лишился способности связно излагать свои мысли.

– Класс на этом этаже? – пробормотал он.

– Да, я полагаю…

Но беседа была прервана звоном школьного колокольчика. Дети уже заполнили двор. Одри сказала Матиасу, что ей было приятно снова его повидать. Она уже уходила, когда под большим платаном началось странное столпотворение. Они подняли головы: ребенок вскарабкался на дерево и теперь застрял на одной из самых высоких ветвей. Малыш едва сохранял хрупкое равновесие. Матиас бросился вперед и, не раздумывая, полез по стволу, быстро исчезнув в листве.

Одри услышала, как книготорговец прокричал сверху с фальшивой уверенностью:

– Порядок, я его держу!

С бледным лицом, вцепившись в верхушку дерева, Матиас придерживал мальчика, сидящего на ветке напротив него.

– Ну вот, отлично, теперь будем сидеть тут, как два дурака, – утешил он малыша.

– Мне здорово влетит? – пискнул ребенок.

– Если хочешь знать мое мнение, ты это заслужил на все сто.

Через несколько секунд листья зашуршали, и появился смотритель на верхней перекладине лестницы.

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Матиас!

– Я спрашивал мальчика…

Мальчика звали Виктор. Смотритель взял его за руку:

– Слушай меня хорошенько, Виктор, здесь сорок семь перекладин, будем считать их вместе, а ты не будешь смотреть вниз, хорошо?

Матиас смотрел, как оба они исчезают в листве. Голоса затихли. Оставшись один, он застыл, вглядываясь в горизонт.

Когда смотритель предложил ему слезть с дерева, Матиас совершенно искренне его поблагодарил. Уж коли он забрался так высоко, то хоть полюбуется видом. И тем не менее он высказал просьбу, возможно, не слишком обременительную, предоставить ему лестницу.



* * *

Встреча только что закончилась. Маккензи проводил клиентов до лестничной площадки. Антуан прошел через бюро и открыл дверь своего кабинета. Там он обнаружил Эмили и Луи, которые до того дожидались его на диване в приемной; наконец то их мучения закончились. Пора было возвращаться домой. Этим вечером «Клюдо» 11 и картофель фри послужат компенсацией за нудное ожидание. Эмили согласилась на сделку, сложила свои книжки в ранец, а Луи уже бежал к лифтам, лавируя между кульманами. Малыш нажал сразу на все кнопки в кабине, и, посетив неожиданно для себя подвал, они в конце концов оказались в вестибюле здания.

Из за витринного стекла Софи смотрела, как они поднимаются по Бьют стрит: два ребенка держались за полы пиджака Антуана. С противоположного тротуара он послал ей воздушный поцелуй.

– А где папа? – спросила Эмили, увидев закрытый книжный магазин.

– На моем родительском собрании, – заявил Луи, пожимая плечами.

* * *

Из листвы возникло лицо Одри.

– Сделаем, как в прошлый раз? – успокаивающим голосом спросила она у Матиаса.

– Мы сейчас куда выше, да?

– Методика та же: переставляете одну ногу за другой и ни в коем случае не смотрите вниз, обещаете?

В это мгновение своей жизни Матиас пообещал бы луну любому, кто ее попросил. А Одри добавила:

– Когда в следующий раз вы захотите со мной повидаться, не надо лезть из кожи и забираться так высоко.

Они сделали передышку на двадцатой перекладине, потом еще одну на десятой. Когда их ноги наконец коснулись земли, двор уже опустел. Было почти восемь часов.

Одри предложила Матиасу проводить его до площади. Сторож запер за ними решетку.

– Уж на этот раз я действительно выставил себя дураком. Верно?

– Нет, вы были смелым…

– Когда мне было пять лет, я соскользнул с крыши.

– Правда? – спросила Одри.

– Нет… неправда.

На его лицо вернулись краски. Она долго смотрела на него, ничего не говоря.

– Я даже не знаю, как вас благодарить.

– Вы только что это сделали. Порыв ветра заставил ее поежиться.

– Ступайте, вы простудитесь, – пробормотал Матиас.

– Вы тоже простудитесь, – ответила она.

Она уходила, а Матиасу хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал по ней. Когда он окликнул ее, она успела сделать двенадцать шагов – и никогда не признается, что считала каждый шаг.

– Кажется, у меня есть издание XX века Лагар да и Мишара!

Одри обернулась.

– А мне кажется, что я проголодалась, – ответила она.

Они утверждали, что голодны, но, убирая со стола, Ивонна забеспокоилась, увидев, что их тарелки почти нетронуты. Наблюдая из за своей стойки за тем, какими глазами Матиас следил за движением губ Одри, она поняла, что качество ее стряпни тут ни при чем. Весь вечер они рассказывали друг другу о своих увлечениях: Одри – о любви к фотографии, Матиас – о страсти к старинным рукописям. В прошлом году он приобрел письмо, написанное Сент Экзюпери. Это была всего лишь записка, нацарапанная пилотом перед тем, как отправиться в полет, но для настоящего коллекционера, каким являлся Матиас, держать ее в руках было несказанным удовольствием. Он признался, что в одиночестве своей парижской квартиры доставал записку из конверта, с бесконечными предосторожностями разворачивал листок, потом закрывал глаза, и воображение переносило его на взлетную полосу где то в Африке. Он слышал голос механика, который кричал: «Есть контакт!», склоняясь к лопасти винта, чтобы запустить мотор. Двигатель урчал, и ему достаточно было откинуть голову, чтобы почувствовать, как ветры пустыни секут песчинками его щеки. Одри понимала, что чувствовал Матиас. Когда она перебирала старые фотографии, ей тоже случалось ощутить себя в 1920 х годах, почувствовать, что она идет по улочкам Чикаго. Устроившись в глубине бара, она выпивала рюмочку с молодым трубачом, гениальным музыкантом, которого приятели называли Сэчмо 12.

А когда выдавалась спокойная ночь, она ставила пластинку и Сэчмо вел ее по нотным строчкам старых партитур. В иные вечера другие фотографии погружали ее в раскаленную атмосферу джазовых клубов; она отплясывала бешеный регтайм и пряталась от полицейских рейдов.

Часами разглядывая фотографии, сделанные Уильямом Клакстоном 13, она открыла для себя историю музыканта сколь красивого, столько же и страстного, что влюбилась в него. Уловив в голосе Матиаса нотки ревности, она добавила, что Чет Бейкер 14 погиб, выпав из окна своего номера гостиницы в Амстердаме. Это произошло в 1988 году, а было тогда музыканту пятьдесят девять лет.

Ивонна слегка покашляла из за стойки, давая понять, что ресторан уже закрывается. Зал был пуст. Матиас расплатился по счету, и оба оказались на Бьют стрит. Витрина позади них погасла. Матиасу захотелось прогуляться вдоль реки. Было уже поздно, ей пора возвращаться. Завтра предстоял тяжелый день, у нее много работы. Оба осознали, что за весь вечер они ни словом не обмолвились ни об их жизни, ни о прошлом, ни о работе. Но они разделили мечты и полет воображения; для первого раза это был чудесный разговор. Они обменялись телефонами. Провожая ее до Южного Кингстона, Матиас пел дифирамбы профессии учителя: посвятить свою жизнь детям – это свидетельство невероятной душевной щедрости; а что касается родительского собрания, он разберется. Придется что нибудь придумать, когда Антуан станет его расспрашивать. Одри не понимала ни слова из того, что он говорил, но ей было хорошо, и она со всем соглашалась. Он неловко протянул ей руку, она легким поцелуем прикоснулась к его губам; и вот такси уже везет ее в квартал Брик Лэйн. С легким сердцем Матиас направился в Олд Бромптон.

Когда он свернул на Клервил гроув, то мог бы поклясться, что деревья, склоняющиеся под ветром, приветственно кивают ему. Каким бы глупым это ни выглядело, счастливый и трогательно открытый, он кивнул им в ответ. На крыльцо он поднялся крадучись; ключ медленно повернулся в замке, дверь еле слышно скрипнула, и он вошел в гостиную.

Экран компьютера освещал кабинет, где работал Антуан. С тысячью предосторожностей Матиас снял плащ. Держа башмаки в руке, он двинулся к лестнице, когда голос соседа по дому заставил его подскочить.

– Ты на часы смотришь?

Антуан испепелил его взглядом. Матиас развернулся и отправился в кабинет. Взял с письменного стола бутылку воды, выпил ее залпом и поставил на место, изобразив зевок.

– Ладно, я пошел, – сказал он, потирая руки. – Я совсем умотался.

– А куда именно ты пошел? – поинтересовался Антуан.

– Ну, к себе, – пояснил Матиас, указывая на второй этаж.

Он снова надел плащ и направился к лестнице, но Антуан снова его окликнул.

– Как все прошло?

– Хорошо, мне кажется, – ответил он с видом человека, не совсем понимающего, о чем идет речь.

– Ты видел мадам Морель?

С напряженным лицом Матиас застегнул верхнюю пуговицу плаща.

– Откуда ты знаешь?

– Ты был на родительском собрании, да или нет?

– Разумеется! – уверенно заявил тот.

– Значит, ты видел мадам Морель?

– Ну разумеется, я видел мадам… Морель!

– Отлично! А поскольку ты задал вопрос, отвечаю: я знал об этом, поскольку сам попросил тебя с ней повидаться, – продолжил Антуан нарочито рассудительным голосом.

– Конечно! Вот именно, ты меня об этом попросил! – воскликнул Матиас, с облегчением уловив свет в конце длинного темного туннеля.

Антуан встал и принялся расхаживать по кабинету; сцепленные за спиной руки придавали ему профессорский вид, что вызывало у его друга очевидное беспокойство.

– Итак, ты виделся с учительницей моего сына, и это хорошо; теперь давай сосредоточимся, сделай еще одно, последнее, усилие и изложи мне, о чем же говорилось на родительском собрании.

– А а… Так ты для этого меня ждал? – с невинным видом спросил Матиас.

По взгляду, который бросил на него Антуан, Матиас понял, что времени для импровизаций у него практически не осталось, спокойствия Антуана надолго не хватит, а как известно, нападение является лучшим способом защиты.

– Скажите на милость, я отправился выполнять твое же задание, так с какой стати ты тут распетушился? Что ты хочешь, чтоб я тебе сказал?

– Для начала неплохо бы услышать, что именно тебе говорила учительница, да и для конца тоже… учитывая, который теперь час.

– Он просто образцовый ученик! У твоего сына отличная успеваемость по всем предметам. Его учительница даже немного опасалась в начале года, что он окажется вундеркиндом. Это лестно для родителей, но довольно сложно для учителей. Но могу тебя успокоить, Луи просто великолепный ученик. Вот, теперь я все сказал, и ты знаешь столько же, сколько я. Я был так горд, что даже намекнул ей, что я его дядя. Ты доволен?

– Просто на седьмом небе! – заверил Антуан, в ярости усаживаясь обратно.

– Невероятно! Я говорю тебе, что твой сын один из лучших в школе, а ты дуешься… тебе не просто угодить, старина.

Антуан открыл ящик, достал оттуда листок бумаги и принялся вертеть его в пальцах.

– Я в себя не приду от радости! Я – отец ребенка, у которого «неуд» по истории и географии, еле еле натянутые 11 баллов по французскому и ровно 10 баллов по арифметике, так что я действительно удивлен и польщен тем, какие комментарии это вызвало у его учительницы.

Антуан положил школьный дневник Луи на стол и подтолкнул его в сторону Матиаса, который задумчиво взял его в руки, полистал и тут же положил обратно.

– Ну, это какая то административная ошибка, они то и дело случаются со взрослыми, поэтому дети от них не застрахованы, – пустился он в абсолютно неискренние и даже граничащие с нахальством объяснения. – Ладно, я пошел спать, ты какой то нервный, а я не люблю, когда ты нервный. Спокойной ночи!

На этот раз Матиас направился к лестнице решительным шагом. Антуан окликнул его в третий раз. Он возвел очи к небу и неохотно обернулся.

– Ну что еще?

– Как ее зовут?

– Кого?

– Это ты мне скажи… Ну, ту, из за которой ты не пошел на родительское собрание. Она хоть красивая?



– Очень! – наконец признался Матиас в смущении.

– Хоть что то! И как ее зовут? – не отставал Антуан.

– Одри.

– Тоже красиво… А дальше как?



– Морель… – выдохнул Матиас едва слышным голосом.

Антуан навострил уши, питая слабую надежду, что плохо разобрал имя, которое только что произнес Матиас, но на лице его уже проступала тревога.

– Морель? Немного напоминает мадам Морель?

– Совсем чуть чуть… – подтвердил Матиас, смущенный уже по настоящему.

Антуан встал и посмотрел на друга, не без сарказма отдавая честь совершенному подвигу.

– Я тебя попросил сходить на родительское собрание, и ты действительно принял мою просьбу близко к сердцу!

– Ну вот, я так и знал, что не нужно было с тобой об этом говорить! – бросил Матиас, удаляясь.

– Чего? – взревел Антуан. – Это называется «ты со мной поговорил»? Лучше успокой меня и скажи: ты уже исчерпал список тех глупостей, которые делать нельзя никогда и ни при каких обстоятельствах, или у тебя еще осталась одна две в запасе?

– Послушай, Антуан, не надо преувеличивать, я вернулся один и даже до полуночи!

– Ага, ты еще хвалишься тем, что не привел к нам в дом учительницу моего сына? Потрясающе! Спасибо, по крайней мере, он не увидит ее слегка раздетой, когда будет завтракать!

Не найдя лучшего способа сбежать, Матиас начал подниматься на второй этаж. Каждый его шаг по ступенькам, казалось, отбивал такт очередному всплеску Антуанового возмущения.

– Ты просто смешон! – прокричал тот ему в спину.

Матиас поднял руку в знак того, что сдается:

– Ладно, хватит, все нормально, я что нибудь придумаю!

Когда он уже закрывал дверь в свою комнату, то услышал, как Антуан снизу кричит, что у него вдобавок еще и очень плохой вкус. Он растянулся на кровати и вздохнул, расстегивая верхнюю пуговицу плаща.

В своем кабинете Антуан с силой ударил по клавише компьютера. На экране машина «Формулы 1» с разгону врезалась в заградительную балку.

В три часа ночи Матиас все еще расхаживал по своей комнате. В четыре он уселся за секретер, стоящий у окна, и принялся грызть ручку. Чуть позже он набросал первые слова письма, адресованного мадам Морель. В шесть мусорная корзинка приняла в свои недра одиннадцатый черновик, который Матиас туда отправил. В семь, взлохмаченный, он перечитал последний раз свое творение и запечатал его в конверт. Ступеньки лестницы заскрипели, Эмили и Луи спускались на кухню. Приклеившись ухом к двери, он слушал звуки завтрака, пока голос Антуана не поторопил детей ехать в школу, тогда он спешно влез в махровый халат и сбежал по лестнице вниз. Матиас отловил Луи на крыльце. Он протянул ему послание, но не успел и слова сказать в объяснение, как Антуан выхватил письмо и попросил Эмили и Луи подождать его чуть подальше на тротуаре.

– Что это такое? – вопросил он, размахивая конвертом.

– Прощальное письмо, ты ведь этого хотел, да?

– А ты что, не можешь обойтись без посредников? Тебе обязательно нужно вмешивать в это наших детей? – прошипел Антуан, отводя Матиаса подальше в сторону.

– Я думал, так будет лучше, – пролепетал тот.

– К тому ж еще и трус! – хмыкнул Антуан, прежде чем присоединиться к детям.

Садясь в машину, он все таки убрал записку в ранец сына. Кабриолет отбыл, Матиас запер дверь и пошел к себе собираться на работу. Когда он заходил в ванную, на его губах играла странная улыбка.

* * *

Дверь магазинчика отворилась. Уже из подсобки Софи узнала шаги Антуана.

– Пойдем кофе попьем? – предложил он.

– Судя по лицу, у тебя не лучший день, – заметила она, вытирая тыльную сторону руки о халат.

– Что ты с собой сделала? – спросил он, разглядывая марлевую повязку с темными пятнами крови на пальце Софи.

– Ничего, простой порез, но кровь никак не останавливается, это из за того, что я все время с водой вожусь.

Антуан взял ее за руку, отклеил пластырь и скорчил гримаску. Не давая Софи времени на споры, он подвел ее к аптечному шкафчику, промыл ранку и заново наложил повязку.

– Если через два дня не пройдет, отведу тебя к врачу, – проворчал он.

– Ладно, пойдем пить твой кофе, – заявила Софи, помахивая марлевой бульбой, которая теперь красовалась на кончике ее указательного пальца, – а ты мне расскажешь, что тебя беспокоит?

Она заперла дверь, убрала ключ в карман и потянула друга за руку.



* * *

Перед книжным магазином топтался нетерпеливый клиент. Матиас пешком спускался по Бьют стрит, Антуан и Софи шагали ему навстречу; лучший друг даже не посмотрел в его сторону и скрылся в ресторанчике Ивонны.



* * *

– Что между вами стряслось? – спросила Софи, отодвигая чашку кофе со сливками.

– У тебя усики!

– Спасибо, очень мило, что предупредил! Антуан взял салфетку и вытер Софи губы.

– Мы утром слегка поцапались.

– В семейной жизни, старина, солнце светит не каждый день!

– Ты надо мной издеваешься? – осведомился Антуан, глядя на Софи, которая с трудом сдерживала смех.

– И на какой предмет поцапались?

– Не важно, плюнь.

– Лучше б ты плюнул, судя по твоей физиономии. Ты и вправду не хочешь рассказать мне, в чем дело? Женский совет еще никому не мешал, ведь так?

Антуан глянул на подругу и не смог устоять перед улыбкой, которую она больше не скрывала. Он порылся в кармане и протянул ей конверт.

– Держи, надеюсь, оно тебе понравится.

– Они мне всегда нравятся.

– Я только переписываю то, что ты просишь меня написать, – заметил Антуан, перечитывая текст.

– Да, но ты это делаешь своими словами, и поэтому мои слова приобретают смысл, который мне самой не удается в них вложить.

– Ты уверена, что этот парень действительно тебя достоин? Я тебе одно могу сказать, и не потому, что это я их пишу: если бы я получал такие письма, то наплевал бы на любые личные или профессиональные обязательства. Клянусь, я бы приехал и похитил тебя.

Софи отвела взгляд.

– Я не то хотел сказать, – огорченно спохватился Антуан и обнял ее.

– Видишь, не мешало б тебе иногда думать, что говоришь. Не знаю, в чем причина вашей ссоры, но вы только попусту тратите время, так что бери телефон и звони ему.

Антуан поставил чашку с кофе.

– А почему это я должен звонить первый? – брюзгливо поинтересовался он.

– Потому что если каждый из вас задастся этим вопросом, то день будет испорчен для обоих, причем на пустом месте.

– Очень может быть, но в данном случае неправ был он.

– Ну что такого он мог натворить?

– Я вправе сказать только, что он сделал глупость, но это еще не повод его выдавать.

– Двое мальчишек! И ни один не хочет уступить другому! Он извинился?

– Ну, некоторым образом, да… – признался Ан туан, думая о записке, которую Матиас вручил Луи.

Софи сняла трубку с телефона на стойке и подтолкнула ее к Антуану:

– Позвони ему!

Антуан пристроил трубку обратно на подставку.

– Лучше я зайду к нему, – проговорил он, поднимаясь.

Он заплатил за два кофе, и они вышли на Бьют стрит. Софи помедлила и зашла к себе в магазин, только когда увидела, как Антуан закрывает за собой дверь книжной лавки.

– Чем я могу тебе помочь? – поинтересовался Матиас, отрываясь от книги, которую читал.

– Ничем, я зашел просто так, посмотреть, все ли хорошо.

– Все хорошо, благодарю, – кивнул Матиас, переворачивая страницу.

– Народу много?

– Ни души, а что?

– Мне скучно, – прошептал Антуан. После чего повернул маленькую табличку, висящую на двери стороной «закрыто». – Пошли прогуляемся.

– Я думал, у тебя работы не продохнуть.

– Ну что ты все время цепляешься!

Антуан вышел из магазина, сел за руль машины, припаркованной у витрины, и дважды нажал на клаксон. Матиас недовольно отложил книгу и вышел вслед за ним.

– Куда поедем? – спросил он, забираясь в кабриолет.

– Работу прогуливать.

«Остин» покатил по Куинз Гейт, пересек Гайд парк и направился к Ноттинг Хиллу. Матиас нашел место для парковки у входа на рынок Портобелло. Тротуары были заставлены прилавками с подержанными вещами. Друзья прошли по улице, останавливаясь у каждой лавки. У одного из старьевщиков Матиас примерил пиджак в широкую полоску и каскетку с аналогичным рисунком и повернулся к Антуану, чтобы спросить его мнение. Но тот уже отошел подальше, потому что стоять рядом ему было слишком неловко. Матиас повесил пиджак обратно на вешалку и заявил продавщице, что у Антуана нет ни капли вкуса. Они устроились на террасе ресторанчика «Электрик». По улице шли две красивые молодые женщины в летней одежде. Их взгляды встретились, и женщины улыбнулись им, проходя мимо.

– Я забыл, – сказал Антуан.

– Если ты о бумажнике, не беспокойся, я угощаю, – успокоил его Матиас, забирая с блюдечка счет.

– Вот уже шесть лет как я живу в шкуре папы наседки и только теперь понял, что совершенно забыл, как знакомятся с женщиной. В один прекрасный день мой сын попросит меня научить его кадриться, а я не буду знать, что ему сказать. Без тебя мне не обойтись, ты должен объяснить мне все с самого начала.

Матиас залпом допил томатный сок и поставил стакан на стол.

– Разберись сначала, чего ты хочешь, это ведь ты запретил женщинам появляться в нашем доме!

– При чем здесь это, я же говорил об ухаживании. Ладно, забудь!

– Хочешь начистоту? Я и впрямь тоже все забыл, старина.

– Если совсем начистоту, думаю, что я никогда и не умел! – вздохнул Антуан.

– Сумел же ты с Кариной, ведь так?

– Карина родила мне сына и уехала заниматься детьми других. В качестве победы на любовном фронте можно подыскать пример получше, не так ли? Ладно, вставай, пошли работать.

Они спустились с террасы и двинулись по улице.

– Ты не будешь возражать, если я еще раз померяю этот пиджак, а ты честно скажешь, идет он мне или нет?

– Если поклянешься, что будешь носить его в присутствии детей, я готов сам подарить его тебе!

Вернувшись в Южный Кенсингтон, Антуан припарковал «остин» перед своим бюро. Он выключил мотор и помедлил несколько секунд, прежде чем вылезти из машины.

– Извини за вчерашний вечер, я немного переборщил.

– Нет, нет, успокойся, я понимаю, почему на тебя это так подействовало, – заверил Матиас напряженным голосом.

– Ты сейчас не очень искренен!

– Вот еще, почему не искренен!

– Я так и думал, ты все еще на меня злишься!

– Послушай, Антуан, если хочешь что то сказать по этому поводу, говори, а то мне действительно пора на работу!

– Мне тоже, – буркнул Антуан, вылезая из машины.

Заходя в бюро, он услышал, как Матиас сказал ему в спину:

– Спасибо, что зашел, я очень тронут.

– Не люблю, когда мы ссоримся, ты же знаешь, – ответил Антуан, оборачиваясь.

– Я тоже не люблю.

– Не будем больше об этом говорить, проехали.

– Да, проехали, – поддержал Матиас.

– Ты сегодня поздно придешь?

– А что?

– Я обещал Маккензи отвести его к Ивонне поужинать… в благодарность за то, что он помог нам с домом, так что, если ты можешь посидеть с детьми, это было бы отлично.

Вернувшись в книжный магазин, Матиас снял трубку и позвонил Софи.

* * *

Зазвонил телефон, Софи извинилась перед клиенткой.

– Конечно, могу, – сказала Софи.

– Тебе это не очень неудобно? – продолжал настаивать Матиас на том конце трубки.

– Если честно, мне не нравится мысль врать Антуану.

– Я не прошу тебя врать ему, просто не говори ничего.

С точки зрения Софи, грань между враньем и умалчиванием была совсем тоненькой, но она все же согласилась выручить Матиаса. Она закроет магазин пораньше и придет к семи часам, как договорились. Матиас повесил трубку.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет