Каждый хочет любить…



жүктеу 2.53 Mb.
бет7/20
Дата21.04.2019
өлшемі2.53 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20

VII

Ивонна воспользовалась послеполуденным затишьем, чтобы немного навести порядок в подвале, где хранились припасы. Она посмотрела на стоящий перед ней ящик, «Шато Лабе горс Зеде» было ее любимым вином, и она тщательно берегла оказавшиеся в ее распоряжении слишком редкие бутылки, оставляя их только для особых случаев. Но особых случаев для праздника у нее не было уже много лет. Она провела рукой по тонкому слою пыли, покрывающему дерево, и с волнением вспомнила тот майский вечер, когда «Манчестер Юнайтед» выиграл кубок Англии. Внезапно ее пронзила резкая боль под грудью. Ивонна согнулась, пытаясь втянуть в себя воздух, которого неожиданно совсем не осталось. Она оперлась о лестницу, ведущую в зал, и попыталась нащупать лекарство в кармане передника. Онемевшие пальцы никак не могли удержать флакон. С трудом она сумела открыть крышечку, высыпала три таблетка на ладонь и положила их в рот, откинув голову назад, чтобы легче проглотить.

Обессилев от боли, она села прямо на пол и стала ждать, когда подействует химия. Если сегодня Господь не ждал ее, сказала она себе, то через несколько минут сердце успокоится и все будет хорошо; ей еще столько всего нужно сделать. Она поклялась себе, что примет следующее приглашение Джона и съездит к нему в Кент, конечно, если он еще раз пригласит ее, ведь она столько раз отказывала. Несмотря на присущую ей стыдливость и все ее отказы, этот мужчина был нужен ей. Просто с ума сойти, как же он был ей нужен. Неужели люди должны отдалиться, чтобы осознать, какое место они занимают в жизни? Каждый полдень Джон появлялся в зале ее ресторана; интересно, замечал ли он, что содержимое его тарелки отличалось от того, что подавалось другим клиентам?

Наверняка догадывался, Джон всегда был скромным и сдержанным, как и она сама, но обладал великолепной интуицией. Ивонна очень радовалась, что Матиас сменил его в книжном магазине. Когда Джон сообщил ей, что собирается удалиться от дел, именно она заговорила о преемнике, чтобы не пропало дело всей его жизни. К тому же она решила, что это прекрасная возможность для Матиаса обосноваться рядом со своими; тогда она подсказала эту мысль Антуану и стала ждать, пока и мысль, и Ан туан дозреют до такой степени, чтобы тот решил, будто сам все придумал. Когда Валентина поделилась с ней своим намерением вернуться в Париж, Ивонна сразу же представила себе все последствия для Эмили. Она терпеть не могла вмешиваться, но на этот раз она правильно сделала, что приняла участие, пусть самое ненавязчивое, в судьбе тех, кого любила. Но без Джона все переменилось. Однаж лы она с ним обязательно поговорит.

Она подняла голову. Электрическая лампочка, подвешенная к потолку, начала вращаться, увлекая за собой, как в хороводе, каждый предмет в комнате. По стенам прошла волна, и чудовищная сила навалилась на нее, откидывая назад. Лестница вырвалась из рук, Ивонна глубоко вздохнула и закрыла глаза, прежде чем ее тело завалилось набок. Голова ее медленно опустилась на колышущийся пол. Она услышала, как удары сердца отдаются в барабанных перепонках, потом все кончилось.

На ней была короткая цветастая юбочка и хлопчатая блузка. В этот день ей исполнилось семь лет, папа держал ее за руку. Чтобы доставить ей удовольствие, он купил два билетика в кассе огромною деревянного колеса обозрения, и, когда предохранительная планка захлопнулась перед их кабинкой, она почувствовала себя такой счастливой, как никогда в жизни. Когда они оказались на самой высоте, папа указал пальцем вдаль. У него были чудесные руки. Охватив одним жестом крыши города, он сказал ей волшебные слова: «Отныне жизнь принадлежит тебе, и не будет для тебя ничего невозможного, если ты действительно этого захочешь». Она была его гордостью, смыслом его существования, самым прекрасным, что он сделал в своей мужской жизни. И он взял с нее обещание, что она ничего не скажет матери, а то вдруг та почувствует легкую ревность. Она засмеялась, потому что знала, что папа любит маму так же крепко, как ее саму. Следующей весной холодным утром она бежала за ним по улице. Двое мужчин в темных костюмах уводили его из дома. И только в день ее десятилетия мать рассказала ей правду. Отец не уезжал в деловую поездку. Его арестовала французская полиция, и больше он не вернулся.

Все годы оккупации в маленькой каморке под лестницей, которая служила ей комнатой, маленькая девочка мечтала, что ее папе удалось бежать. Пока гадкие люди смотрели в другую сторону, он развязал свои путы и сломал стул, на котором его пытали. Собрав все свои силы, он скрылся через подземелья комиссариата, куда пробрался через незапертую дверь. Потом он присоединился к Сопротивлению и уехал в Англию. И пока она и ее мать пытались выжить как могли в печальной Франции тех лет, он воевал рядом с генералом, который отказался сдаться. И каждое утро, просыпаясь, она представляла себе, как отец мечтает позвонить ей. Но в каморке, где они скрывались с матерью, не было телефона.

В день ее двадцатилетия в дверь позвонил офицер полиции. В то время Ивонна жила в однокомнатной квартирке над прачечной, где работала. Останки ее отца были найдены во рву в глубине леса Рамбуйе. Молодой человек был искренне смущен тем, что принес столь грустную весть, а еще больше тем, что по данным вскрытия пули, которые пробили ее отцу череп, вылетели из французского пистолета. Ивонна, улыбаясь, успокоила его. Он ошибся, ее отец, возможно, и умер, поскольку она не получала от него известий с конца войны, но похоронен где то в Англии. Его арестовала полиция, но ему удалось бежать и добраться до Лондона. Полицейский собрал все свое мужество в кулак.

В кармане трупа были обнаружены документы, так что личность погибшего установлена и не вызывает сомнений.

Ивонна взяла бумажник, который протягивал ей инспектор, открыла пожелтевшее удостоверение с пятнами крови, погладила фотографию, все еще с улыбкой на лице. И, закрывая за полицейским дверь, она лишь сказала мягким голосом, что ее отец, наверно, обронил бумажник во время бегства. Кто то подобрал его, вот и вся разгадка.

Она дождалась вечера, прежде чем достать письмо, которое лежало под кожаной подкладкой. Прочла его, повертела в пальцах маленький ключик от камеры хранения, который был вложен в него.

После смерти первого мужа Ивонна продала прачечную, которую в свое время выкупила ценой стольких часов ежедневного труда, что ни один из членов профсоюза, к которому она принадлежала, никогда бы не поверил, что такое возможно. В Кале она села на паром, который перевез ее через Ла Манш, и однажды летом пополудни прибыла в Лондон с единственным чемоданом, в котором был весь ее багаж. Она пришла к большому зданию с белым фасадом в районе Южного Кенсингтона. Встав на колени у подножия дерева, отбрасывающего тень на площадь с автомобильным кругом, она руками выкопала ямку. Положила туда удостоверение с пятнами крови и прошептала: «Ну вот мы и добрались».

Когда полицейский спросил ее, что она делает, она выпрямилась, в слезах, и ответила:

– Я привезла отцу его документы. Мы не виделись с войны.

Ивонна пришла в себя и медленно поднялась. Сердце билось в нормальном ритме. Она вскарабкалась по лестнице и, оказавшись в зале, решила сменить фартук. Пока она завязывала новый на спине, зашла молодая женщина и присела за стойку. Она заказала рюмку алкоголя – самого крепкого, какой найдется. Ивонна оценила ее походку, налила ей стакан минеральной воды и присела рядом.

Эния эмигрировала в прошлом году. Она нашла себе работу в одном из баров Сохо. Жизнь здесь была такой дорогой, что ей пришлось делить однокомнатную квартиру с еще тремя студентами, которые, как и она сама, перебивались случайными заработками то здесь, то там. Эния уже давно нигде не училась.

Южноафриканец, хозяин ресторана, который ее нанял, соскучился по родине и закрыл заведение. С тех пор она зарабатывала на пропитание в булочной по утрам, кассиршей в фаст фуде в обеденное время и раздачей рекламных проспектов в конце дня. Без документов ее судьбой была неустроенность. За две недели она потеряла все свои приработки. Она спросила у Ивонны, нет ли для нее чего нибудь: она могла бы подавать в зале и вообще не боится работы.

– Ты так пытаешься найти работу официантки – заказывая выпивку у стойки? – поинтересовалась Ивонна.

Сама она не имела возможности нанять кого бы то ни было, но пообещала девушке поспрашивать у других коммерсантов в квартале. Если что нибудь подвернется, она даст знать. Пусть Эния заходит время от времени. Желая дополнить список своих достоинств, Эния вспомнила, что работала и в прачечной. Ивонна обернулась и внимательно на нее посмотрела. Помолчав несколько секунд, она объявила Энии, что в ожидании лучших времен та может иногда обедать или ужинать здесь; счет ей выставляться не будет при условии, что она никому об этом не скажет. Молодая женщина не знала, как ее благодарить. Ивонна заявила, что благодарить как раз не надо, и вернулась к своим кастрюлям.

* * *

В начале вечера Антуан уселся за столик в компании Маккензи, который не сводил с Ивонны зачарованных глаз. Он достал свой мобильник и послал Матиасу весточку: Спасибо, что остался с детьми. Все ли в порядке?

Ответ пришел незамедлительно: Все ОК. Дети поужинали, чистят зубы, через 10 минут в постели.

Через несколько мгновений пришло второе сообщение: Можешь не торопиться, работай спокойно, я все сделаю.

В зале кинотеатра «Фулхем» погас свет и начался фильм. Матиас отключил мобильник и сунул руку в пакет с попкорном, который протянула ему Одри.

* * *

Софи открыла дверцу холодильника и оглядела содержимое. На верхней решетке она обнаружила ярко красные помидоры, выстроенные в таком идеальном порядке, что они напоминали батальон солдат времен Империи. Ломти нарезанного холодного мяса, сложенные аккуратнейшей стопкой и упакованные в целлофан, соседствовали с набором сыров, банкой огурчиков и стаканчиком майонеза.

Дети спали на втором этаже. Каждый получил свою сказку и свой поцелуй.

В одиннадцать часов в замке повернулся ключ, Софи оглянулась и увидела на пороге Матиаса с широкой улыбкой на лице.

– Тебе повезло, Антуан еще не вернулся, – заметила Софи, встречая его.

Матиас бросил бумажник в специальную вазочку для содержимого карманов, стоящую у входа, по дошел к Софи, поцеловал в щеку и спросил, как прошел вечер.

– Отбой на полчаса позже положенного, но таково право нянь, приглашенных тайно. У Луи какие то неприятности, он был очень огорчен, но я так и не вытянула из него, в чем дело.

– Я займусь этим, – пообещал Матиас.

Софи потянула с вешалки свой шарф. Она обернула его вокруг шеи и указала в сторону кухни.

– Я приготовила там на тарелке ужин для Ан туана. Я его знаю, он вернется с пустым животом.

Матиас подобрался поближе и захрустел огурчиком. Софи хлопнула его по руке.

– Я сказала «для Антуана»! Ты что, не ужинал?

– Времени не было, – признался Матиас, – я после кино бегом бежал: кто мог подумать, что фильм такой длинный.

– Надеюсь, дело того стоило? – насмешливо спросила Софи.

Матиас посмотрел на ломтики холодного мяса, разложенные на тарелке.

– Везет некоторым!

– Ты голоден?

– Нет, беги, тебе лучше уйти до его возвращения, а то он что нибудь заподозрит.

Матиас приподнял прозрачную крышку с блюда с сыром, взял кусочек «грюйера» и сжевал его без особого аппетита.

– Ты поднималась на второй этаж? Антуан там все переделал на моей половине. Как тебе новая обстановка? – спросил он с полным ртом.

– Симметрично! – ответила Софи.

– Что значит «симметрично»?

– Это значит, что ваши комнаты абсолютно похожи, даже лампы на ночных столиках одинаковые, просто смешно.

– Не вижу, что в этом смешного, – возразил задетый Матиас.

– Было бы неплохо, если б где нибудь в этом доме нашлось место, где «у тебя» означало бы «у тебя», а не «я живу у моего приятеля»!

Софи надела пальто и вышла на улицу. Ночной холод тут же пробрал ее насквозь, она поежилась и зашагала. Ветер гулял по Олд Бромптон роуд. Лисица – в городе их было множество – какое то время бежала в нескольких метрах от нее под прикрытием решетки парка Онслоу Гарден. На Бьют стрит Софи увидела «остин» Антуана, припаркованный перед бюро. Ее рука легко коснулась кузова, она подняла голову и несколько мгновений глядела на освещенные окна. Потом плотнее запахнула шарф и продолжила свой путь.

Зайдя в мансарду, расположенную в нескольких кварталах, она не стала зажигать свет. Джинсы соскользнули с ног, она оставила их комом лежать на полу, отбросила свитер и тут же забралась в постель; листья платана, которые она видела через маленькое окошко в потолке над своей кроватью, серебрились з свете луны. Она повернулась на бок, обняла полушку и стала ждать, когда придет сон.

* * *

Матиас поднялся по лестнице и приложил ухо к двери комнаты Луи.

– Ты спишь? – прошептал он.

– Да! – ответил мальчик.

Матиас повернул ручку, и лучик света протянулся ло кровати. Он зашел на цыпочках и улегся рядом.

– Давай поговорим об этом, хочешь?' – спросил он. Луи не ответил. Матиас попробовал приподнять краешек одеяла, но ребенок плотно завернулся в него и держал изо всех сил.

– Знаешь, иногда это совсем не смешно, то, что ты делаешь, иногда это очень даже противно!

– Расскажи хоть что то, старина, – попросил Матиас ласково.

– Мне из за тебя влетело.

– Что я такого сделал?

– А ты как думаешь?

– Это из за записки мадам Морель?

– А что, ты многим учительницам написал? Тогда можешь мне объяснить, почему именно моей ты сказал, что ее губы сводят тебя с ума?

– Она тебе прочла? Вот гадость!

– Она сама гадкая!

– Э нет, ты не должен так говорить! – возмутился Матиас.

– Почему это не должен? Скажешь, она не гадкая, эта пингвина Северина?

– Какая еще Северина? – с беспокойством спросил Матиас.

– У тебя что, память отшибло? – в ярости высунул голову из под одеяла Луи. – Это моя учительница! – прокричал он.

– Да нет… ее зовут Одри, – убежденно заявил Матиас.

– С твоего позволения, я все таки лучше знаю, как зовут мою учительницу.

Матиас был совершенно уничтожен, а Луи всерьез заинтересовался личностью этой загадочной Одри.

Крестный живописал в мельчайших деталях образ молодой женщины с прелестным чуть надтреснутым голосом. Луи посмотрел на него с глубокой грустью.

– Это у тебя в голове что то надтреснуло, потому что твоя Одри – журналистка, которая готовит репортаж о нашей школе.

И поскольку Луи замолчал, Матиас закончил за него:

– Вот дерьмо!

– Точно, и ты сам нас в него посадил, должен тебе напомнить! – добавил Луи.

Матиас сказал, что он лично перепишет сто раз строчку «я никогда больше не буду грубить учительнице» и подделает подпись Антуана под замечанием в дневнике, в обмен на это Луи обязуется хранить молчание об инциденте. После некоторого раздумья мальчик решил, что торг недостаточно выгоден. Вот если крестный добавит два последних альбома «Кельвин и Хоббес», возможно, у него появится желание повторно рассмотреть поступившее предложение. Договоренность была достигнута в одиннадцать часов тридцать пять минут, и Матиас покинул комнату.

Он едва успел забраться под одеяло, как вернулся Антуан и стал подниматься по лестнице. Заметив полоску света, он постучал и зашел, не дожидаясь ответа.

– Спасибо за тарелку с ужином, – сказал Антуан, явно растроганный.

– Не за что, – зевая ответил Матиас.

– Не следовало так беспокоиться, я же сказал, что поужинаю с Маккензи.

– Я забыл.

– Все в порядке? – спросил Антуан, вглядываясь в друга.

– Все просто потрясающе!

– Ты какой то странный, нет?

– Просто устал. Я боролся со сном, дожидаясь тебя.

Антуан поинтересовался, все ли нормально с детьми.

Матиас сказал, что заходила Софи, и они провели вечер вместе.

– Вот как? – отреагировал Антуан.

– Тебя это не смущает?

– Нет, почему это должно меня смущать?

– Не знаю, ты какой то странный.

– Значит, все прошло хорошо? – продолжал настаивать Антуан.

Матиас попросил говорить тише, дети спят. Антуан пожелал ему доброй ночи и ушел. Тридцать секунд спустя он вновь приоткрыл дверь и посоветовал другу снять плащ перед сном, дождя сегодня больше не будет. В ответ на удивленный взгляд Матиаса он заметил, что воротник плаща высовывается из под одеяла, и закрыл за собой дверь без дополнительных комментариев.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет