Карл Дениц Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне


Четвертая фаза битвы за Атлантику (Июль — сентябрь 1942 года)



жүктеу 5.64 Mb.
бет13/20
Дата01.09.2018
өлшемі5.64 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20

13. Четвертая фаза битвы за Атлантику (Июль — сентябрь 1942 года)

Борьба с конвоями противника и действия подводных лодок в удаленных районах

Штаб руководства войной на море и командование подводных сил вновь подвергли анализу организацию борьбы с торговым флотом, и после этого боевые действия подводных лодок, действовавших у берегов Америки, стали особенно успешными.

В директиве № 1 верховного главнокомандования от 31 августа 1939 года главная задача ВМС определена следующим образом:

"Вести борьбу с торговым флотом противника, имея целью подорвать морское могущество Англии".

Задачу, как мы видели, поставили правильно. Решительно ослабить Англию можно было только путем уничтожения торгового тоннажа союзников, ибо от состояния коммерческого судоходства зависела жизнь английского народа, способность Англии вести войну. Черчилль писал:

"На протяжении всей войны битва в Атлантике являлась доминирующим фактором. Никогда, ни на одну минуту мы не имели права забывать, что все совершаемое нами на суше, на море или в воздухе в конечном счете зависело от результатов этой битвы. При всех наших прочих заботах мы изо дня в день с особым вниманием следили за ее изменчивым ходом, то питая надежду, то испытывая страх" (Churchill Winston S., The Second World War. Vol. V, p.6)

В штабе руководства войной на море сосредоточивались и оценивались все данные о потерях наших противников и о тех возможностях, которыми они располагали в отношении замены потопленных судов вновь строящимися. Из-за несовершенства методов сбора информации во время войны сведения о потерях противника и о вступавших в строй новых судах поступали в штаб с большим или меньшим опозданием, а некоторые факты стали известны лишь только после войны. Тем не менее штаб руководства войной на море еще до вступления США в войну полагал, что взамен погибших судов США поставят Англии новые суда. Правильность этого предположения подтверждалась письмом Черчилля к Рузвельту, надписанным в декабре 1940 года и ставшим известным нам уже после окончания войны. В письме отмечалось:

"Англия может ежегодно строить новые суда общим тоннажем около 1,5 млн. тонн. Это недостаточная компенсация наших потерь. Необходимо строить примерно еще 3 млн. тонн в год. Только Соединенные Штаты могут покрыть эту нехватку за счет своей судостроительной промышленности" (Churchill Winston S., The Second World War. Vol. II, p.494).

В июне 1941 года штаб руководства войной на море сделал предположение, что Англия и США, вместе взятые, могут ежегодно строить новые торговые суда общим тоннажем до 2,5 млн. рег.-бр. тонн. Год спустя — в середине 1942 года — были получены сведения об американской программе строительства 2290 судов общим тоннажем около 16,8 млн. рег.-бр. тонн, рассчитанной на период с осени 1939 года и до конца 1943 года. Из этого числа судов только в 1942-1943 годах предполагалось построить судов общим тоннажем 15,3 млн. рег.-бр. тонн. Штаб руководства войной на море считал, что эти цифры близки к истинным, хотя многие немецкие специалисты-судостроители сомневались в возможности достижения столь высоких показателей за такой короткий промежуток времени.

Командование немецких подводных сил, регулярно получавшее от штаба руководства войной на море сводки торгового флота противника, брало за основу самые высокие из этих цифр.



Из таблицы видно, какие из данных, полученных и обработанных в середине 1942 года, командование подводных сил считало наиболее вероятными. Расчеты штаба руководства войной на море заимствованы из штабного "Журнала боевых действий", а цифры, принятые командованием подводных сил за основу, взяты из протокола моего доклада Гитлеру 14 мая 1942 года ("Журнал боевых действии штаба подводных сил", 15 июля 1942 года).

Строительство торговых судов в США, Англии и Канаде (в млн. рег.-бр. тонн)

 

1942

1943

США

Канада

Англия

Всего

США

Канада

Англия

Всего

По данным штаба руководства войной на море (предположительно)

5,4

1,1

0,5

7







10,9

Цифры, принятые командованием подводных сил

6,8

1,1

0,6

8,5

8,7

1,1

0,5

10,3

Строительство (действительное) по офи-циальным английским данным

5,19

1,3

0,6

7,09

12,29

1,2

0,9

14,39

Как видно из таблицы, уже в 1942 году необходимо было топить ежемесячно 700 тыс. рег.-бр. тонн, чтобы по меньшей мере не допустить прироста тоннажа торгового флота противника. Только ежемесячное потопление судов общим тоннажем 700 тыс. рег.-бр. тонн (по другим данным — 590 тыс. рег.-бр. тонн) могло привести к снижению числа торговых судов противника. А уменьшение общего тоннажа транспортного флота было для противника тем более опасным, потому что с 1942 года резко увеличилась потребность в торговых судах. Они требовались для удовлетворения нужд, связанных со все увеличивавшимися масштабами военных действий на заморских театрах военных действии.

Штаб руководства войной на море был уверен, что совместными усилиями держав оси месячную норму потоплений — 700 тыс. рег.-бр. тонн — удастся превзойти в значительной степени. Только после войны обнаружилось, что в докладах командиров немецких подводных лодок данные о потопленных ими судах противника лишь несколько превышали действительные потери. В то же время результаты действий немецкой авиации и японских вооруженных сил в сводках сильно завышались.

Соотношение между числом потопленных и числом вновь вступивших в строй судов противника показывает, что в высших кругах не задумывались над теми тяжелыми последствиями, к которым вело нежелание хотя бы в самом начале войны сделать все для расширения и ускорения программы строительства подводных лодок. Там не понимали также и того, что небольшое число подводных лодок, которым мы располагали, следовало целиком направить на борьбу с торговым флотом противника.

По этой причине, несмотря на достигнутые успехи в первой половине 1942 года, командование подводных сил смотрело на результаты подводной войны со все возрастающим беспокойством. У нас крепло убеждение, что время безвозвратно потеряно. Уже два с половиной года вели мы войну с Англией, а между тем и нашем распоряжении имелась все еще лишь незначительная часть того числа подводных лодок, которое необходимо нам для достижения больших успехов в уничтожении торгового флота противника и которого я добивался еще в 1939 году.

Убеждение, что США серьезно расширяют строительство торгового флота, могло вызвать у штаба руководства войной на море только одну реакцию — стремление увеличить число потопленных судов противника.

Где будут уничтожены суда противника? Не следует ли в первую очередь нацелить удар по какой-то определенной коммуникации? Ответ на эти вопросы содержит следующая запись в "Журнале боевых действий командования подводных сил", сделанная 15 апреля 1942 года:

"Все коммуникации враждебных нам держав связаны в единое целое. Поэтому безразлично, где будет потоплено то или иное судно противника; важно, что его потопят и что противнику в конце концов придется заменить его новым.

Все будет зависеть от того, как сложится соотношение между числом потопленных и числом строящихся судов противника. Однако центры судостроения и военной промышленности находятся в США, тогда как Англия является до некоторой степени лишь форпостом и основным потребителем военной продукции. Если пути подвоза к этим центрам окажутся перерезанными и если в первую очередь их лишат нефти, задача будет решена. Каждое потопленное здесь судно уже само по себе будет много значить. К тому же с самого начала его гибель помешает противнику создавать новые суда и вооружение.

Для Англии — основного потребителя предметов военного снабжения и судов — восполнение торгового тоннажа являлось жизненно важным вопросом. Она могла начать военные действия в Европе только в том случае, если бы имела значительный торговый флот. Путем увеличения выпуска военной продукции одной лишь Англией невозможно обеспечить открытие второго фронта в Европе. Уничтожение судов противника, безразлично в каких районах, повысит безопасность Франции и Норвегии. В этой связи потопление судов противника подводными лодками будет значить гораздо больше, чем высылка лодок для патрулирования в норвежские воды.

Суда, следовательно, надо топить там, где это рациональнее всего с точки зрения использования подводных лодок и дешевле всего с точки зрения оружия и боеприпасов. Гораздо важнее топить суда противника где угодно, чем жертвовать частью успехов, концентрируя силы для ударов в каком-то ограниченном районе. Я считаю, что срыв подвоза материалов в США столь же важен, как и срыв вывоза оттуда военных материалов в Англию, поэтому основным районом боевых действий подводных лодок должны остаться воды близ восточного побережья Америки, пока эффективность ПЛО и возможности достижения успехов здесь будут приблизительно такими же, как сейчас..."

Посмотрим теперь, как увеличивались силы подводного флота в первой половине 1942 года. Во второй половине 1941 года со стапелей ежемесячно сходило в среднем до 20 подводных лодок. Поскольку период с момента спуска лодки на воду и до первого ее боевого выхода длился четыре месяца, я рассчитывал, что в течение первых месяцев 1942 года наши действующие силы будут увеличиваться на 20 новых подводных лодок в месяц. Однако все вышло иначе. Зима 1941/42 года выпала на редкость суровая. Южная часть Балтийского моря покрылась льдом. В результате учебный полигон подводного флота нельзя было использовать для боевой подготовки. Судоходство прекратилось, а между тем одних только учебных атак против кораблей, стоящих на якорях, было явно недостаточно для подготовки команд подводных лодок. Задержка с подготовкой новых экипажей перед выходом их на боевое задание усугублялась еще и тем, что работы на верфях, связанные со строительством новых лодок, замедлились из-за сильных холодов. В итоге в течение первых трех месяцев 1942 года вместо ожидавшихся 20 подводных лодок в строй вступало ежемесячно в среднем по 13, а с апреля по июнь — всего лишь по 10 лодок.

Из 69 подводных лодок, вступивших в строй в первой половине 1942 года, 26 (то есть почти 40 процентов) были направлены в норвежские воды и две — на Средиземное море.

Между тем в Атлантике за этот период потопили 12 наших лодок, и фактически те подводные лодки, которые вступили в строй в первой половине 1942 года, увеличили наши подводные силы в Атлантике всего лишь на 29 лодок. К 1 июля 1942 года общее число действовавших в Атлантике лодок составляло 101. Из них в июне 1942 года в море ежедневно находилось в среднем 59 подводных лодок, в ремонте на верфях — 42. Но и из тех, что были в море, только 19 находились в районе боевых действий, тогда как остальные либо еще направлялись туда, либо уже возвращались назад. ("Журнал боевых действий штаба подводных сил", 1 июля 1942 года).

В этой неблагоприятной обстановке приходилось принимать определенные меры, чтобы правильно решить основную проблему борьбы на море — как можно быстрее получить возможно большее число подводных лодок.

Когда 21 июня 1942 года Гитлер потребовал создать оперативную группу подводных лодок для противодействия вероятной высадке американских и английских войск на Азорские острова и Мадейру, я выступил против этого требования. Выполнить его-значило снова заставить наши малочисленные подводные силы решать оборонительные задачи и снова отказаться от использования подводных лодок для борьбы с торговым флотом противника. Наша позиция обосновывалась следующими аргументами:

"1. Важнейшая задача подводных лодок, решающая исход военных действий на море, заключается в уничтожении торговых судов противника, а точнее — в предвидении резкого расширения со стороны противника программы их строительства в будущем году — ускоренного уничтожения.

2. Все прочие задачи, если речь идет не о ситуациях, когда обороной можно предотвратить угрозу поражения в войне, следует отодвинуть на второй план, отдав приоритет первой задаче. Выполнить их удастся только тогда, когда обстановка и число имеющихся подводных лодок позволят сделать это без значительного ослабления борьбы с торговым флотом противника.

3. Принимая во внимание тот факт, что требование создать оперативную группу лодок для противодействия высадке противника на Мадейре и Азорских островах, вероятно, исходило из недооценки сложившейся подводной обстановки, прилагаю к настоящему докладу полную оценку последней на 21 июня 1942 года" ("Журнал боевых действий штаба подводных сил", 21 июня 1942 года).

Далее в докладе говорилось следующее:

"При таком незначительном числе подводных лодок, имеющихся в нашем распоряжении в настоящее время, всякое его сокращение приведет к весьма отрицательным последствиям, тем более что существующие на сегодняшний день прекрасные условия для действий лодок в Карибском море могут в скором времени ухудшиться благодаря сокращению судоходства в этом районе, переводу судов в другие районы, организации мощных конвоев и усилению ПЛО. Иными словами, через некоторое время даже с большим числом подводных лодок нам не удастся достигнуть таких успехов, какие мы имеем сейчас, используя лишь незначительное число лодок.

Вывод: Немедленно начать атаки всеми имеющимися силами."

Для сокращения сроков ремонта лодок я просил штаб руководства войной на море увеличить число рабочих в доках, где ремонтировались подводные лодки. Мой доклад заканчивался так:

"Командующий подводными силами считает решение об увеличении числа рабочих на верфях делом первостепенной важности для всего флота, ибо оно позволит быстро увеличить силы действующих подводных лодок и добиться решающих успехов.

Командующий подводными силами считает решение вопроса о рабочей силе безотлагательным и по соображениям времени, поскольку все сейчас сводится к тому, чтобы успеть потопить в 1942 году как можно больше судов противника, прежде чем результаты подводной войны будут снижены усилением противолодочной обороны и вводом в строй новых судов противника."

Штаб руководства войной на море на этот раз поддержал мою точку зрения относительно нецелесообразности использования подводных лодок для защиты Азорских островов, и Гитлер свое требование снял.

Наряду с усилиями, которые командование подводных сил предпринимало для увеличения общего числа подводных лодок, проявлялась забота и о сохранении их боевой мощи.

Ранее уже отмечалось, как беспокоили нас значительные потери, понесенные подводным флотом. В мае и июне мы с особым вниманием следили за действиями против конвоев противника. Важно было выяснить, не применяют ли английские силы каких-либо новых способов или средств противолодочной обороны, и прежде всего средств надводного обнаружения.

17 июня 1942 года у одного из командиров подводных лодок группы, действовавшей против конвоя "ONS-100", по радио запросили результаты его наблюдений за конвоем.

"15.07. Командующий подводными силами: "Что вы можете доложить о применении противником средств надводного обнаружения?"

15.10. Командир "U-124": "Вчера я вынужден был уклоняться от преследования эсминцев семь раз, и каждый раз — самым полным ходом. Счисление показывает, что корабли охранения все время выходили на лодку с острых курсовых углов. Мы дважды погружались, эсминцы сбрасывали глубинные бомбы и исчезали. Мне кажется, что чаще лодка оставалась незамеченной. Сила и характер взрывов бомб говорили о том, что противник применял обычные глубинные бомбы и не использовал никаких новых средств обнаружения, так как эсминцы ни разу не оказывались над лодкой и не возвращались к месту обнаружения при нашем маневре уклонения..."

В общем, командир лодки не сомневался, что английские эсминцы не могли заранее обнаружить лодку в надводном положении, поскольку они не вели ее преследования.

Когда подводные лодки, действовавшие против конвоев в мае н июне, возвратились в базы, их командиры подробно информировали командование подводных сил обо всех наблюдениях, сделанных за время похода. Большинство командиров отрицало наличие у противника новых средств надводного обнаружения. Сложилось мнение, что корабли охранения не использовали новых средств обнаружения и тем более — с повышенной дальностью действия. Однако очень скоро пришлось убедиться в том, что противник располагает новым эффективным средством обнаружения.

Еще в 1941 году английские самолеты начали усиленно патрулировать Бискайский залив, являвшийся основным районом, через который проходили немецкие подводные лодки, направляясь в море и возвращаясь в базы, расположенные на западном побережье Франции. Тем не менее не только ночью, но и в ясную погоду подводные лодки совершали переходы без каких-либо затруднений.

Днем сигнальщик на мостике боевой рубки замечал самолеты противника раньше, чем они могли обнаружить подводную лодку. Поэтому времени, чтобы успеть погрузиться, хватало.

Ночью самолет не мог обнаружить подводную лодку, идущую в надводном положении. Только иногда днем, в условиях плохой или меняющейся видимости, самолеты противника атаковали лодки. В этом случае противники обнаруживали друг друга неожиданно и одновременно.

С начала 1942 года воздушное патрулирование в Бискайском заливе заметно усилилось: сюда стали направляться скоростные машины. Угроза воздушных атак не уменьшалась даже ночью, особенно при лунном свете. Участились и внезапные дневные налеты, которые с большим трудом можно было объяснить недостаточной внимательностью сигнальщиков, не успевавших вовремя обнаружить самолет. Возникло подозрение, что английские самолеты, выходившие в атаку днем со стороны солнца или из-под облаков, обнаруживали подводные лодки на большом расстоянии, находясь за пределами визуальной видимости. Это подозрение утвердилось, когда темными июньскими ночами 1942 года наши подводные лодки стали подвергаться бомбовым ударам с воздуха. Совершенно неожиданно в 1000— 2000 метрах от лодки включался прожектор — и его яркий луч тут же фиксировался на ней. Сразу же вслед за этим на лодку обрушивались бомбы. Три подводные лодки, направлявшиеся в июне на задание, именно таким образом были атакованы в Бискайском заливе, тяжело повреждены и, не имея возможности погрузиться, вынуждены были возвратиться в базы.

Командование подводных сил постоянно поддерживало контакт со специалистами из отдела радиолокации штаба руководства войной на море. Когда весной 1942 года внезапные налеты на подводные лодки в Бискайском заливе заметно участились, оно неоднократно запрашивало отдел о возможности обнаружения подводной лодки с самолета до того, как он появлялся на видимости последней и выходил в атаку. Специалисты либо отвечали отрицательно, либо сильно сомневались в подобной возможности. Они утверждали, что заметить на поверхности воды такой небольшой по размерам объект, как подводная лодка, да еще движущийся, трудно и что это можно сделать только на близком расстоянии. Эта точка зрения совпадала с результатами применения на флоте обычных радиолокационных средств, которые работали на длинных волнах. Использовать для обнаружения короткие волны, что именно и делали втайне от нас англичане, мы не могли из-за отсутствия необходимых разработок. Таким образом, способ обнаружения подводных лодок на больших дальностях с повышенной точностью, основанный на использовании коротковолнового диапазона, оставался для нас неизвестным.

Однако в июне 1942 года, после того как ночные атаки английских самолетов прояснили истинное положение вещей в этой области, в моей штаб-квартире в Париже состоялось совещание с главными специалистами ВМС. На нем было решено провести следующие мероприятия: немедленно оснастить подводные лодки поисковыми радиолокационными приемниками, которые позволяли бы лодкам определять, обнаружены они противником или нет; вооружить лодки бортовыми радиолокационными станциями обнаружения, пока еще обладающими малой дальностью действия; проверить возможность создания специального покрытия для корпусов лодок, которое не отражало бы радиолокационные сигналы, а поглощало, в результате чего противник не мог бы обнаружить подводную лодку.

Когда три наши подводные лодки, атакованные ночью самолетами противника в Бискайском заливе и потерявшие способность погружаться, должны были вернуться в базы, я запросил у командующего авиационной группой "Атлантика" прикрытия этих лодок с воздуха и защиты от дальнейших налетов. Но поскольку он никак не мог получить от главного командования ВВС обещанных ему для выполнения подобной задачи сил, он выделил для прикрытия перехода лодок в базу всего одну машину Fw-200. Этот случай так описан в "Журнале боевых действий штаба подводных сил":

"Нападение на "U-105" еще раз показало, какой угрозе подвергаются наши лодки во время перехода через Бискайский залив. Активно бороться с "Сандерлендами" и тяжелыми бомбардировщиками противника мы не способны, поэтому район Бискайского залива стал для английской авиации поистине "местом развлечений", где, если верить донесениям командующего авиационной группой "Атлантика", они используют даже самые устаревшие типы летающих лодок.

Дальнейшее совершенствование английских самолетных бортовых радиолокационных установок создает для наших подводных лодок еще большую угрозу. Следствием этого явятся еще более частые повреждения лодок и даже безвозвратные потери. Весьма печальным и удручающим для экипажей подводных лодок фактом является то, что у нас нет сил и средств, с помощью которых можно было бы защитить от повторных ударов с воздуха те лодки, которые вследствие налетов потеряли способность к погружению и стали, таким образом, беззащитными. Здесь необходимо присутствие хотя бы нескольких штурмовиков или современных бомбардировщиков для борьбы с постоянно патрулирующими над Бискайским заливом и выходящими вплотную к французскому побережью без истребителей прикрытия морскими разведывательными самолетами противника. В худшем случае наши самолеты могли бы обеспечить поврежденным лодкам прикрытие с воздуха и помочь им добраться до района действий наших тральщиков и сторожевых кораблей" ("Журнал боевых действий штаба подводных сил" 11 июня 1942 года).

Заручившись поддержкой командующего авиационной группой "Атлантика", который, пытаясь осуществить свои планы по оказанию помощи командованию подводных сил, настаивал на передаче ему некоторого числа самолетов, и получив согласие штаба руководства войной на море, я вылетел в штаб-квартиру германских ВВС. Мы рассчитывали побывать в главном штабе ВВС и в Роминтене. Я добился того, что через некоторое время в распоряжение командующего группой "Атлантика" были предоставлены 24 истребителя-бомбардировщика Ju.88С-6.

24 июня 1942 года в связи с "чрезмерно усилившейся опасностью воздушных налетов в Бискайском заливе", подводным лодкам приказали совершать переходы только в подводном положении, за исключением случаев, когда всплытие необходимо для зарядки аккумуляторов ("Журнал боевых действий штаба подводных сил" 24 июня 1942 года).

В качестве дополнительного зенитного оружия все лодки получили по четыре 8-миллиметровых пулемета С/34. Усиление это было временным. В дальнейшем же непрекращавшиеся конструкторские работы позволили оснастить лодки более мощным зенитным оружием.

Все эти меры носили оборонительный характер. Они позволяли защищать подводные лодки от атак, которые производились прежде всего с воздуха, но не лишали противника возможности обнаруживать подводные лодки на большом расстоянии с помощью точного технического устройства. С созданием этого прибора самолет неожиданно стал очень опасным противником не только для одиночной подводной лодки, которую он внезапно атаковал, но и для всех наших планов боевых действий на море. В основе этих планов лежало патрулирование подводных лодок в надводном положении: в тактике групповых атак такое патрулирование имело первостепенное значение. Но теперь в районах, усиленно контролировавшихся с воздуха, эта тактика оказалась неосуществимой. Если бы обеим союзным морским державам удалось установить постоянный контроль с воздуха, например за всеми районами Атлантики, нам пришлось бы ограничить подвижность своих подводных лодок и отказаться от групповых надводных атак.

В связи с этим с новой силой зазвучало старое требование создать лодки с увеличенной подводной скоростью хода. Такой лодкой могла стать подводная лодка Вальтера, хотя она была сконструирована и принята главным командованием ВМС еще до начала войны. С началом военных действий сроки испытаний и сдачи в производство новой лодки постоянно переносились из-за нехватки средств и необходимости строить и оснащать как можно больше лодок таких типов, которые уже были приняты к строительству и хорошо зарекомендовали себя. Задержка с постройкой лодок Вальтера объяснялась еще и тем, что главное командование ВМС продолжало сомневаться в пригодности этих лодок для боевых действий.

По просьбе Вальтера я неоднократно просил ускорить передачу новой подводной лодки в производство. Последний раз я говорил об этом 18 января 1942 года. Сведения об усовершенствовании противником средств надводного обнаружения заставили меня 24 июня 1942 года вновь обратиться к главнокомандующему ВМС с письменным предложением:

"Независимо от того, продолжится война в России или нет, исход войны, которую мы ведем против англо-саксов, будет решаться на море. Это ставит перед германскими ВМС задачу огромной важности, при решении которой нам придется взять на себя величайшую ответственность.

Соотношение наших сил и сил англо-саксов на море сейчас таково, что мы не в состоянии использовать для борьбы с противником такие же надводные силы, какие имеет он. Поэтому наступательные действия мы можем вести только подводными лодками.

В связи с этим необходимо снова и снова проверять, отвечают ли еще наши подводные лодки этому высокому требованию и не сумел ли уже противник найти такие средства защиты, которые снижают эффективность подводных лодок сейчас или могут снизить ее в будущем.

Такая проверка особенно уместна сейчас, когда в слабообороняемых районах наши подводные лодки добиваются больших успехов. Эти успехи могут, однако, привести к тому, что нам не удастся определить действительное соотношение ударной силы лодок и эффективности ПЛО противника. Чтобы этого не случилось, следует тщательно проанализировать боевые возможности лодок, выявить их технические недостатки и порождаемую ими тактическую слабость подводных лодок, а также найти необходимые способы устранения этих недостатков.

Германские подводные лодки в отношении конструкции и механизмов являются, в общем, лучшими из всех подводных лодок. Они оборудованы двигателями для надводного и подводного хода. Планы дальнейшего строительства подводных лодок уже разработаны, и изменить их по чисто техническим причинам нельзя. Не представляется возможным внести сейчас в основную конструкцию лодок и их двигателей какие-либо серьезные технические изменения.

Война показала, что германские подводные лодки обладают большим запасом прочности, что их скорость вполне достаточна для использования их не только позиционно, но и маневренно.

Но это имеет и свои недостатки. Если противнику удастся построить большое число судов с повышенной скоростью хода, то соответственно возрастет и скорость конвоев. В этом случае подводные лодки, возможно, не смогут своевременно выходить в точку залпа.

Преимущество окажется на стороне противника и в том случае, если он, имея средства надводного поиска, сумеет обнаружить лодку, находясь за пределами ее видимости, и сможет загнать ее под воду, прежде чем она сблизится с конвоем и начнет торпедную атаку. На практике это знаменует конец маневренной подводной войны, и тогда наши подводные лодки можно будет использовать только позиционно и притом с наименьшим успехом в тех районах, где противник организовал сильную противолодочную оборону.

Эту опасность легко устранить, создав подводную лодку, обладающую достаточно высокой скоростью подводного хода: не появляясь над водой, она могла бы сближаться с любым замеченным кораблем или судном противника и выходить в атаку.

Опасность, грозящую маневренной подводной войне, можно ликвидировать с помощью вальтеровской подводной лодки.

Появление лодки Вальтера сразу дало бы большое преимущество нашим силам перед ПЛО противника, рассчитанное на отражение атак лодок, которые мы имеем сейчас. Противник оказался бы поставленным под удар новых подводных лодок совершенно неизвестного ему типа. Борьба с ними поначалу была бы просто невозможной, и это принесло бы нам решающий успех.

Исходя из этого, быстрейшая доводка и испытания лодки Вальтера, равно как и немедленная передача ее в крупносерийное производство, являются сейчас задачами первостепенной военной важности" (сов. секретный документ командующего подводными силами № 269).

Направив эти предложения главнокомандующему ВМС, я несколько успокоился.

Но вернемся к описываемому периоду. Июль 1942 года. Какая же обстановка сложилась к этому времени на Атлантическом театре военных действий? Какие соображения имело командование подводных сил в отношении дальнейшего ведения подводной войны, исходя из этой обстановки?

С введением системы конвоев у восточных берегов США в апреле 1942 года, а позднее и в Карибском море условия для ведения подводной войны в этих районах ухудшились настолько, что не стоило больше сосредоточивать здесь основные усилия подводных лодок. Однако следовало нарушать каботажное судоходство, находя и используя слабые места в обороне противника. Кроме того, имело смысл начать действия и в более удаленных морских районах, если, конечно, это оправдывалось с экономической точки зрения и давало определенные выгоды. Побочным результатом таких действий могло явиться распыление сил противника для борьбы с нашими подводными лодками в различных районах.

Тем не менее основные усилия подводных лодок, которых требовала борьба с торговым судоходством противника, необходимо было снова перенести в близлежащие районы Атлантики, поставив под удар конвои, направлявшиеся в Англию. Атаковать эти конвои, по возможности, следовало в районах, наиболее удаленных от берега, где нельзя было обеспечить прикрытие конвоев с воздуха. Здесь подводным лодкам предоставлялась широчайшая свобода маневра, здесь существовало меньше всего помех для применения групповой тактики.

Эти соображения и были положены в основу планирования действий подводных лодок в дальнейшем. Увеличив число рабочих на верфях, главное командование ВМС получило возможность ускорить строительство подводных лодок, замедлившееся зимой 1941/42 года, и в результате в течение июля-сентября 1942 года в строй действующего подводного флота вступало необычно много лодок — до 30 ежемесячно.

Такой прирост лодок позволил командованию подводных сил выделить для действий против конвоев, шедших из США в Англию, две группы лодок, а остальные направить в наиболее выгодные в отношении обстановки удаленные районы.

Одним из таких районов являлось Карибское море и особенно воды восточнее и южнее острова Тринидад, где сходились многие судоходные линии, шедшие с востока н с юга в Карибское море. В июле 1942 года США еще не успели организовать здесь проводку конвоев, и потому тут можно было ждать больших успехов.

Командование подводных сил намеревалось также снова использовать лодки в районе Фритауна. Оно предполагало, что интенсивность судоходства противника у западных берегов Африки значительно возросла, в связи с тем что этот путь являлся наиболее коротким и экономичным. Многообещающей казалась даже попытка добиться успехов в Гвинейском заливе. Однако наиболее заманчивым представлялось внезапное появление германских подводных лодок у Кейптауна. Переход туда составлял почти 6 000 миль. Действия в этом районе лодок IXc серии были возможны только при наличии где-то на их пути подводного танкера, который мог бы пополнить запасы топлива. И тем не менее действия здесь казались мне весьма выгодными: я был уверен, что, принимая во внимание новизну района, подводные лодки быстро добьются там больших успехов.

Я полагал, что при благоприятных обстоятельствах поход "кейптаунской группы" можно будет удлинить до лежащих на восточном берегу Африки портов Индийского океана. Осуществить этот замысел позволял намеченный на сентябрь ввод в строй нескольких подводных лодок IXc-2 серии (водоизмещение — 1 365 тонн, дальность плавания — 31,5 тыс.миль). Это были так называемые артиллерийские крейсера довоенного времени, переоборудованные в дальнейшем в торпедные подводные корабли (приложение V). Однако вначале следовало подобрать для "кейптаунской группы" наиболее опытных командиров лодок IХc серии, а также найти танкер, который вместе с лодками мог бы выйти в море уже во второй половине августа.

Следовало, кроме того, решить вопрос о действиях подводных лодок у берегов Бразилии. Отношения между Германией и Бразилией непрерывно обострялись, и указания штаба руководства войной на море относительно обращения с бразильскими судами становились все более строгими.

27 января 1942 года в связи с началом войны между нами и Соединенными Штатами Америки Бразилия порвала дипломатические отношения с Германией. До этого германские подводные лодки не топили бразильских судов. Даже после того как 9 декабря 1941 года североамериканские воды стали ареной подводной войны, в пределах панамериканской "зоны безопасности", к югу от 20 градуса северной широты, германских подводных лодок еще не было. Несмотря на односторонний разрыв Бразилией дипломатических отношений с Германией, мы по-прежнему обходились с бразильскими судами так же, как с судами всех остальных нейтральных стран, если, конечно, они соблюдали международные правила на море и имели соответствующие опознавательные знаки.

Однако в период с февраля по апрель 1942 года наши подводные лодки все же атаковали торпедами и потопили согласно морскому призовому праву семь бразильских судов. Это произошло потому, что командиры наших лодок не могли признать их нейтральными, поскольку они шли без огней, зигзагом, были вооружены и окрашены в серый военный цвет. К тому же эти суда не несли флагов или опознавательных знаков нейтральности.

В дальнейшем стали вооружаться все бразильские торговые суда. В связи с этим 16 мая 1942 года штаб руководства войной на море разрешил начать "предупредительные" действия против всех судов южноамериканских государств, за исключением Аргентины и Чили, на которых было заметно вооружение.

В ответ на это в конце мая 1942 года бразильское министерство авиации объявило о своем намерении впредь атаковать с воздуха обнаруженные подводные лодки держав оси.

Таким образом, без официального объявления войны мы оказались в состоянии войны с Бразилией. 4 июля 1942 года нашим подводным лодкам было разрешено атаковать бразильские торговые суда.

Мы планировали расширить масштабы подводной войны, и в начале июля я обратился в штаб руководства войной на море с вопросом, касающимся возможности действий подводных лодок вблизи Ла-Платы, иле в то время наблюдалось интенсивное движение рефрижераторных судов, доставлявших в Англию мясо и потому имевших для нее большое значение. Однако министерство иностранных дел не разрешило использовать подводные лодки у берегов Аргентины, ссылаясь на то, чго это вызвало бы недовольство последней. В то же время не последовало никаких возражений со стороны министерства иностранных дел по поводу действий подводных лодок у берегов Бразилии. Это побудило меня наряду с созданием группы подводных лодок для действий в районе Фритауна направить еще одну подводную лодку в бразильские воды.

В общем, для ведения подводной войны на просторах Атлантики складывался целый ряд оперативных предпосылок, которые нам хотелось использовать, не прекращая борьбы с конвоями противника в северных районах океана, и которые, как мне казалось, сулили успех.

Важным при этом было то, что мы сохраняли за собой инициативу действий, что наши удары оставались для противника предельно неожиданными и что, таким образом, мы могли использовать его слабые стороны, пока он не устранил их, изменив маршруты своих судов и усилив их охранение.

После того как союзники ввели систему конвоев и усилили воздушное патрулирование районов Западной Атлантики, обстановка стала постепенно изменяться, но, разумеется, и в этих условиях в середине мая английское адмиралтейство не могло не строить предположений относительно того, где в последующие месяцы командование подводных сил германских ВМС развернет наиболее активные действия своих лодок. Сегодня мы знаем, что в своей оценке "критической обстановки, сложившейся в ходе битвы за Атлантику", первый морской лорд адмирал Паунд в июле 1942 года отмечал вероятность ударов немецких подводных лодок по узлу коммуникаций восточнее острова Тринидад (Roskill S.W., Vol. II, p.199)

Он полагал, что командование германских подводных сил вынуждено будет вследствие усиления противолодочной обороны в американских водах отозвать оттуда свои лодки и развернуть их снова для борьбы с конвоями в Восточной Атлантике, "поскольку в этом случае Дениц мог бы выставить там против каждого нашего конвоя в четыре, а то и в пять раз большие силы, чем те, которые имеются у него сейчас в далеких американских водах".

27 июля я выступил в германской прессе, указав, какую тяжелую борьбу приходится вести нашим подводникам, и предупредил, что в подводной войле могут встретиться еще большие трудности. Такое предупреждение, казалось, должно было несколько ослабить связанные с подводным флотом чрезмерные надежды, которые возникли в Германии благодаря усиленной пропаганде наших успехов.

Это заявление, как сейчас стало известно, было "очень внимательно изучено" английским адмиралтейством и объявлено "открытым намеком, исходящим из пасти зверя", а предупреждение о возможных больших потерях подводного флота признано доказательством моего намерения возобновить атаки английских конвоев в Атлантике.

Планируя и обдумывая свои действия, первый английский морской лорд сомневался в том, что его американские союзники помогут ему отразить ожидавшиеся удары немецких подводных лодок в Восточной Атлантике своими кораблями. Мало надежды возлагал он и на то, что США сумеют высвободить для этих целей те корабли, которые англичане предоставили Соединенным Штатам в апреле.

Паунд считал, что США и Англии в военных действиях на море следует руководствоваться единой стратегией, поскольку только в этом случае можно было отразить новые удары немецких лодок. А эти удары, по его мнению, должны были быть еще более мощными, чем в 1941 году.

Таким образом, оба противника — немецкие подводные лодки и силы американской и английской противолодочной обороны — вступили в новую фазу битвы за Атлантику 1942 года предельно подготовленными и вооруженными. Исход ее все еще не был решен. Очень скоро начались действия против конвоев. Мы обнаружили, что английские конвои, осуществлявшие переходы в Северной Атлантике между США и Англией, выбирали кратчайший путь — так называемую дугу большого круга. Их маршруты по сравнению с апрелем не изменились даже тогда, когда наши подводные лодки появились в пределах дуги "большого круга". Во всяком случае, английское командование не распыляло своих конвоев по просторам Атлантики, что так затрудняло их поиск в 1941 году.

Сегодня мы знаем, что причиной тому было не какое-то "особое упрямство англичан", как нам тогда казалось, а нехватка эскортных кораблей и топлива. Это и вынуждало их направлять конвои через Атлантику кратчайшим путем. Это в равной мере относилось и к направлявшимся на юг конвоям "SL" (Сьерра-Леоне), и к шедшим на север вокруг мыса Доброй Надежды судам из Азии. В связи с этим командование подводных сил поставило группе лодок, которые должны были начать действия в районе Фритауна, задачу: развернувшись в завесу, двигаться от западных берегов Испании по предполагаемому пути следования адглийских конвоев. В результате еще до похода к району действий наши подводные лодки внесли дезорганизацию в движение конвоев противника и добились здесь известных успехов.

В общем, "проблема поиска" в 1942 году не стояла так остро, как в предыдущем году. Упорство, с которым английское командование продолжало проводку конвоев кратчайшим путем, наряду с возросшим у нас числом подводных лодок, этих "глаз" флота, облегчало поиск. Группы подводных лодок, действуя в завесах, просматривали обширные морские районы.

К этим благоприятным обстоятельствам прибавилось еще и то, что нашей службе радиоразведки, занимавшейся в системе главного командования ВМС перехватом и разбором радиопереговоров противника, путем изучения множества радиограмм удалось найти ключ к секретным английским кодам. Благодаря этому служба радиоразведки часто снабжала командование подводных сил данными о местонахождении конвоев противника.

Однако вскоре выяснилось, что, хотя все эти обстоятельства и облегчали поиск конвоев противника, атака конвоев стала более сложной. Опыт показал, что маневренность лодки, особенно необходимая при сближении с конвоем и действиях в составе группы, серьезно ограничивается прикрывающими конвой самолетами. Участились случаи, когда самолеты вынуждали лодку погрузиться и тем самым делали ее малоподвижной в тот самый момент, когда она сближалась с конвоем для выхода в точку залпа. Поэтому мы стремились вести борьбу с конвоями, по возможности, в центральной части Атлантики, так как этот район оставался вне радиуса действий авиации противника, базировавшейся на сухопутные аэродромы. Там мы рассчитывали либо совсем не встретить самолетов противника, либо встретить слабое воздушное прикрытие, обеспечиваемое с авианосцев, которые иногда входили в состав сил охранения конвоев. В 1941 году неконтролируемая с воздуха часть Северной Атлантики (начиналась уже в 400-500 милях от берега. А в 1942 году мы обнаружили, что как в северных районах — между США и Англией, так и на коммуникациях, шедших на юг, стали вести разведку и прикрывать конвои четырехмоторные сухопутные самолеты противника, радиус действия которых составлял уже 800 миль. Эти самолеты базировались в США, Гренландии, Исландии, Северной Ирландии и в районе Фритауна. Появление таких самолетов привело к значительному сокращению по сравнению с 1941 годом района, выгодного для борьбы с конвоями.

Командование подводных сил стремилось развернуть свои лодки с таким расчетом, чтобы конвой оказывался под ударом как можно раньше после выхода его из порта погрузки. Иными словами, атаковать конвои, идущие из США, следовало уже к юго-востоку от мыса Рейс (Ньюфаундленд), а направлявшиеся с востока на запад — начиная с 25 градуса западной долготы. Короче говоря, начинать атаки надо было в таких районах, которые еще контролировались авиацией противника, базировавшейся на сушу. Это позволяло полнее использовать возможности лодок для борьбы с конвоями на всем протяжении отрезка коммуникации, не прикрытого с воздуха.

Таким образом, воздействие по конвою длилось несколько дней. Следует учесть, что только сближение с конвоем тех лодок группы, чьи позиции находились далеко от маршрута конвоя, требовало известного времени. Бывали случаи, когда таким лодкам приходилось идти полным ходом почти двое суток, чтобы выйти к конвою и принять участие в ночной атаке.

Угроза обнаружения лодок, когда они следовали в надводном положении, создавала другую трудность для действий против конвоев. Новой коротковолновой аппаратурой радиолокационного обнаружения — радарами были оснащены теперь многие суда и корабли охранения противника, что серьезно осложняло сближение подводных лодок с конвоем в надводном положении и выход их в атаку. Одновременно участились случаи внезапного нападения и обстрела лодок эскадренными миноносцами и другими кораблями охранения с коротких дистанций ночью и днем в условиях плохой видимости. Это можно было объяснить только тем, что противник обнаруживал подводные лодки на большом расстоянии.

Борьба с конвоями стала небезопасной. Ограниченная видимость и туман оказывались теперь ввиду наличия у противника новых средств обнаружения также неблагоприятными факторами для действий подводных лодок. В такую погоду инициатива и внезапность были скорее не на нашей стороне, а на стороне противника.

Всему этому мы могли противопоставить вначале лишь выносливость экипажей и опытность командиров подводных лодок. Однако очень часто до 75 процентов лодок, участвовавших в атаках конвоев, имели молодых командиров, которые в этой роли впервые выходили в боевой поход.

Ход и результаты атак конвоев были различными в зависимости от погоды, решительности командиров английских конвоев, числа кораблей охранения и их оснащенности новыми средствами обнаружения и особенно от эффективности прикрытия конвоев с воздуха.

Противник всегда был доволен, когда неблагоприятные для действий лодок обстоятельства срывали наши атаки и большая часть его судов оказывалась невредимой или когда ему удавалось уничтожить атакующие лодки. Но часто ему приходилось нести большие потери в многодневных боях, поскольку он не имел возможности отквитаться за это потоплением наших подводных лодок.

В период с июля по сентябрь 1942 года борьба в Северной Атлантике шла, почти не прерываясь, с большим напряжением. В этой схватке встретились англо-американские военно-морские силы и германский подводный флот. Командование последнего ни на минуту не останавливало планирование новых ударов по конвоям, подготовку необходимых для этого подводных лодок и отправку их на задание.

Лодкам, уже находившимся в море, часто ставились новые задачи сразу же после выполнения предыдущих. Физические силы экипажей были напряжены до предела. В перерывах между атаками отдельные лодки, которые израсходовали почти все свое топливо, но имели запас торпед для новых ударов, направлялись в свободные от конвоев районы и там производили прием топлива от "дойных коров". Однако это случалось не так уж часто. Обычно после двух — трех атак, продолжавшихся в большинстве случаев несколько дней, командование вынуждено было отзывать подводные лодки на отдых в связи с чрезмерным переутомлением экипажей.

Из всего комплекса боевых действий в течение июля — сентября 1942 года некоторые боевые эпизоды рассмотрим более подробно.

12 июля за одну ночь из состава английского конвоя, шедшего в южном направлении и встреченного лодками к северо-западу от Канарских островов, было потоплено пять судов общим тоннажем 32 186 рег.-бр. тонн. При этом погибла лодка "U-136". А через пять дней, 17 июля, подводная лодка "U-202", возвращавшаяся из американских прибрежных вод, случайно встретила конвой, следовавший на юг. На этот раз обстановка оказалась менее благоприятной для лодки. Несмотря на то что до ближайшей авиационной базы было не менее 800 миль, конвой прикрывали четырехмоторные бомбардировщики базовой авиации. Командир лодки "U-564" доносил об этой атаке следующее:

"00.14. Срочно погрузились из-за появления четырехмоторного самолета. По всей вероятности, машина имеет радиолокатор, так как она последовательно заходит на каждую из лодок, преследующую конвой. Но, по-видимому, из-за слишком большого удаления от базы самолет не несет бомбовой нагрузки...

00.30. Застопорил двигатель. Нахожусь по правому борту конвоя. Медленно разворачиваюсь, пока идущие в плотном строю кильватера суда конвоя слегка не перекроют друг друга. Оказываюсь на наиболее выгодной для стрельбы позиции. Цель — три транспорта примерно по 5 000 рег.-бр. тонн каждый и грузопассажирское судно около 8 000 тонн с двумя трубами и высокими палубными надстройками. Вторая труба, вероятно ложная, поставлена с целью придать судну вид мощного вспомогательного крейсера...

02.30. Угол атаки 50 градусов, дистанция 1 000 метров. Даю залп из аппаратов от 1-го до 4-го. Все торпеды устремляются к цели. Начинаю двигаться и тут же круто отворачиваю влево, чтобы использовать и кормовые аппараты. Вижу две вспышки от взрывов. Затем слышится третий оглушительный взрыв. Судно взлетает на воздух. Это то самое, с двумя трубами; по-видимому, на нем были боеприпасы. Вслед за этим — снова пламя и взрыв. Прямое попадание в четвертый транспорт. Вокруг нас в воду падают обломки судна. Приказываю убрать вахту с мостика, чтобы обезопасить людей от падающих предметов..." ("Журнал боевых действий" "U-564").

Это первое донесение, в котором говорилось, что базовые самолеты противника обеспечивают прикрытие конвоев на таком расстоянии от берега, явилось для командования подводных сил неприятной неожиданностью. Однако мы тогда не сделали из этого никаких принципиальных выводов, например относительно перенесения района действий групп подводных лодок в Северной Атлантике на большее удаление от берега. Правильность этого донесения подтверждает и Роскилл:

"Береговое командование действительно проявило на этот раз большую настойчивость, сумев составить авиагруппу из американских "Либерейторов". Обеспечить же повсеместное прикрытие конвоев с воздуха на таком большом удалении от берега оно смогло только по прошествии еще девяти месяцев." (Roskill S.W., Vol. II, p.108)

22 июля в Северной Атлантике группа из девяти подводных лодок обнаружила конвой, следовавший на запад. Лодки сблизились с конвоем. Казалось, все предпосылки для успеха были налицо, да и погода благоприятствовала делу. Однако внезапно налетевший шторм циклонного происхождения и сильное волнение не дали лодкам возможности использовать оружие.

Только лодка "U-552" сумела потопить два судна противника. Обстановка, сложившаяся в этом районе, который расположен южнее Гренландии и отстоит от моей штаб-квартиры в Париже на 1 500 миль, казалась мне недостаточно ясной, чтобы можно было принять решение относительно того, прекратить преследование конвоя или продолжить. Поэтому решили вначале связаться по радио с командиром "U-552". Пожалуй, следует привести здесь содержание нашего разговора, чтобы показать, каким эффективным средством являлись подобные переговоры, позволявшие командованию составить более точное представление об обстановке в Атлантике.

"...командующий подводными силами: "Какая у вас погода? Как долго могут идти лодки общим курсом 215 градусов?"

Топп: "Ветер — вест-зюйд-вест, 8 баллов, море — 7 баллов, видимость — 400 метров. Идем в полосе циклона на одном двигателе малым ходом."

"Какова эффективность противолодочной обороны противника? Встретились ли вам какие-либо непредвиденные трудности в ходе боя с конвоем?"

"Сильное охранение. Атаки затруднены внезапным ухудшением погоды. Конвой умело маневрирует".

"Надеетесь ли перехватить отставшие транспорты?"

"Походный порядок конвоя остается безупречным даже в сложных метеорологических условиях. Ввиду того что погода в этом районе обычно неблагоприятна, считаю возможность войти в соприкосновение с конвоем крайне малой".

"Уверены ли вы, что лодки могут идти курсом на юг, и не кажется ли вам, что этот курс ведет на сближение с конвоем? Каким курсом следует идти: строго на юг или несколько западнее?"

"Предполагаю на рассвете взять курс на юго-запад и двигаться им все утро".

"Добро! Погода не благоприятствует, но так или иначе два транспорта — на вашем счету"." ("Журнал боевых действий штаба подводных сил" 25 июля 1942 года).

После этого разговора я прекратил операцию. Результаты были незначительными. При атаке конвоя мы потеряли подводную лодку "U-90".

Произведенная через несколько дней после этого атака конвоя "ON-115", шедшего на запад, также принесла незначительный успех: два судна общим тоннажем 16 568 рег.-бр. тонн были потоплены, а одно (10 627 рег.-бр. тонн) — повреждено. В самый разгар боя нашел густой туман.

В этом бою с наибольшими трудностями столкнулась подводная лодка "U-43". То, что произошло с ней, показывает, к каким серьезным последствиям могут привести различные технические недоделки и недостатки. Перед технической службой флота всегда стояла задача отыскивать причины возникновения тех или иных неполадок, чтобы путем предупредительных мер не допустить их.

Командир "U-43" сделал по этому поводу следующую запись в "Журнале боевых действий":

"...04.32. Почти прямо за кормой лодки вспыхивает осветительная ракета. Сразу после этого впереди по курсу на дистанции 900 метров появляется еще раньше замеченный эскортный корабль противника. Он разворачивается на нас. Открывает огонь.

04.33. Тревога! Рубочный люк невозможно задраить. Кремарьерный затвор не поворачивается. Проверяют, не попало ли что-нибудь в пазы. Люк центрального поста готов к закрытию. Старший механик пытается задраить рубочный люк, я же спускаюсь вниз и приказываю начать погружение. Вместе со мной спускаются два человека. Когда вода уже начинает проникать внутрь корабля, кремарьерный затвор наконец подается. Впоследствии выяснилось, что он был недовернут до места, и поэтому его скосы и выступы на кольце люка не приходились друг против друга. Общая задержка при погружении — около 20-30 секунд, поэтому уже на глубине 17-20 метров при дифференте на нос порядка 15 градусов и открытых клапанах воздушной магистрали на нас обрушивается первая серия глубинных бомб. Подводную лодку резко встряхивает. Гаснет свет. Останавливаются электромоторы. 25-метровый глубомер и дифферентомер выходят из строя. Стрелка 150-метрового глубомера останавливается на делении 70 метров. 25-килограммовый паровой манометр показывает "0". На мой запрос носовой и кормовой отсеки докладывают: "Глубомеры вышли из строя, показания — "0". Электромотор правого борта работает с перегрузкой. Мотор левого борта заело. Лодка имеет дифферент на нос порядка 5-8 градусов. Глубомер застыл на 70 метрах." Оцениваю положение. Либо мы находимся на поверхности, либо отказали измерительные приборы — и мы быстро уходим на глубину с дифферентом на нос. После пробы, взятой от тонкоструйного крана (пробный клапан у рубочного люка), убеждаемся, что идем на глубину. Теперь лодка получает дифферент на корму порядка 7 градусов. Самое большее через полминуты лодку начинает качать. Вырвались. Продолжаем погружаться. Налажен манометр. На глубине 120 метров — разрыв второй глубинной бомбы. Ранен один член экипажа."

Если две предыдущие встречи с конвоями были неудачны, то третья принесла некоторый успех. Подводные лодки, участвовавшие в атаках конвоев, которым помогла плохая погода, направились теперь в район, расположенный в 400 милях к северо-востоку от Ньюфаундленда. Им приказали развернуться в завесу для перехвата нового конвоя. 5 августа "U-593" первой обнаружила конвой, шедший из района сосредоточения у Сиднея (Новая Шотландия) в Англию и имевший условное обозначение "SC-94". Остальные лодки группы располагались в 200-300 милях от конвоя. Некоторые из них были уже позади него. Тем не менее им удалось сблизиться с конвоем и в течение нескольких дней не терять с ним контакта. Из-за временами ухудшавшейся видимости лодки много раз внезапно "наталкивались" на корабли охранения, подвергались настойчивому преследованию и выдерживали атаки глубинными бомбами.

Наконец все лодки группы сблизились с противником и начали атаку конвоя. Командиры лодок доложили впоследствии о потоплении шести судов противника общим тоннажем 41 000 рег.-бр. тонн и о повреждении семи судов и эскадренного миноносца. Тогда же я сделал следующий вывод:

"Доложенные нам результаты атаки конвоя неточны. По всей вероятности, они занижены, так как командирам лодок в очень редких случаях удавалось наблюдать тонущее судно из-за противодействия противолодочной обороны противника" ("Журнал боевых действий штаба подводных сил", 11 августа 1942 года).

Как стало сейчас известно, из состава этого конвоя действительно было потоплено 11 судов общим тоннажем 52 461 рег.-бр. тонн. Мы потеряли при этом две подводные лодки. Лодку "U-210" таранил эскадренный миноносец "Эссайнибойн", и она затонула. Однако сам эсминец в результате тарана получил настолько серьезные повреждения, что вынужден был вернуться в базу. Лодку "U-379" атаковали глубинными бомбами и принудили к всплытию, после чего сторожевой корабль "Дайантэс" таранил ее и потопил. Три другие подводные лодки были повреждены.

В неразберихе ночного боя, в обстановке взрывов торпед и глубинных бомб экипажи трех английских транспортов покинули свои суда, думая, что они сильно повреждены. Заметив ошибку, экипажи двух судов вернулись на свои места, третий же остался в шлюпках. Судно, оказавшееся без команды, потопила одна из наших подводных лодок (Roskill S.W., Vol. II, р. 209).

На помощь этому конвою английское адмиралтейство выслало все имевшиеся у него под рукой сторожевые корабли, а с 9 августа конвою, кроме того, обеспечили и воздушное прикрытие четырехмоторными машинами, базировавшимися на расположенные в 800 милях от района боя сухопутные аэродромы Северной Ирландии.

Все командиры подводных лодок этой группы, за исключением одного, были молодыми офицерами, не имевшими опыта борьбы с конвоями. "Тот факт, что, несмотря на сильное охранение, лодки все же сумели выйти в атаку, является весьма важным для дальнейшего планирования борьбы с конвоями противника" ("Журнал боевых действий штаба подводных сил", 11 августа 1942 года). Такой вывод сделал я из этого боя.

Обнаружить и атаковать очередной конвой в Северной Атлантике оказалось более трудным делом. Еще во время сближения лодок с противником мелкий дождь и плохая видимость часто нарушали управление группой. Конвой настигла лодка "U-660", которая целых 33 часа самым полным ходом следовала к указанной ей по радио точке встречи с конвоем. Затем сюда подтянулись еще девять лодок. Начались атаки. Было уже уничтожено четыре судна противника общим тоннажем 17 235 рег.-бр. тонн, когда на море спустился туман, не позволивший продолжать атаки.

В это же самое время юго-восточнее Азорских островов было потоплено пять транспортов противника общим тоннажем 41 984 рег.-бр. тонн, которые шли в Англию в составе двух конвоев "Сьерра-Леоне" ("SL-118" и "SL-119"). Кроме того, лодкам удалось уничтожить отставший от конвоя транспорт и повредить английский сторожевой корабль "Чешир". В этой атаке "U-566" получила таранный удар. Экипаж подводной лодки, проработав несколько дней, сумел освободить рубочный люк от сорванных и исковерканных плит обшивки мостика, разрезав их автогеном. Подводная лодка вновь приобрела способность к срочному погружению и могла возвратиться в базу.

В начале сентября в Северной Атлантике после преждевременно прерванной жестоким штормом безрезультатной атаки удалось обнаружить конвой "ON-127", направлявшийся в США. В последовавшей четырехдневлой схватке семь судов противника общим тоннажем 50 205 рег.-бр. тонн и эскадренный миноносец "Оттава" были потоплены, а четыре судна (36 141 рег.-бр. тонн) — повреждены. Ни одна подводная лодка не пострадала. Итоги боя оказались отличными, но мы знаем сейчас, что корабли охранения конвоя не были оснащены радиолокаторами (Roskill S.W., Vol. II, р. 210).

Затем произошли еще две встречи с конвоями, закончившиеся неудачей, которую можно объяснить тем, что подводные лодки в момент обнаружения конвоев не были сведены в группы и своевременно не были развернуты. Прежде чем они успели, совершая многодневные переходы, прибыть в назначенные точки, конвои в обоих случаях исчезли.

В середине сентября в Северной Атлантике впервые за всю войну одновременно действовало 20 подводных лодок. Мы попытались тогда определить местонахождение нового шедшего в Англию конвоя "SC-100" и атаковать его. 18 сентября конвой удалось обнаружить, и подводные лодки начали сближаться с ним. Надежды командования подводных сил на успех удара по конвою, осуществлявшегося на этот раз очень сильной группой лодок, были особенно велики. Но погода сделала борьбу немыслимой. Шторм в районе прохождения конвоя, находившегося в 200 милях к юго-востоку от мыса Рейс, местами переходил в ураган. В этих условиях и у противника, и у наших подводников была одна цель — преодолеть ураган, двигаясь наиболее выгодным курсом и как можно рациональнее используя двигатели. Всякое применение оружия исключалось для обеих сторон. Даже когда противники оказывались в пределах видимости на небольшом удалении друг от друга, ни один из них не мог причинить вреда другому. Из состава конвоя были потоплены три судна общим тоннажем 16 900 рег.-бр. тонн, причем в самом начале воздействия по нему.

Так с переменным, но вполне заметным успехом развивались события подводной войны в Северной Атлантике в период с июля по сентябрь 1942 года.

Что же происходило в это время в удаленных морских районах? Какие условия сложились там для действий подводных лодок?

У берегов Северной Америки успехи подводных лодок в первой половине июля были незначительными. К тому же донесений от действовавших в этом районе подводных лодок "U-701 и "U-215" не имелось, и командованию следовало считать их потерянными. Лодки "U-402" и "U-576" получили серьезные повреждения при атаках глубинными бомбами. В результате усиленного патрулирования прибрежных вод авиацией и сторожевыми кораблями противника, а также в связи с организацией системы конвоев в этих районах складывалась обстановка, которую мы давно ждали. Поэтому мы отозвали оттуда все еще находившиеся там лодки. Их использование там больше не оправдывало себя. На этом, казалось, и закончились боевые действия у берегов США, начавшиеся в январе 1942 года. Однако у меня было такое предчувствие, что обстановка у побережья Канады и особенно в устье реки Святого Лаврентия должна была быть более благоприятной. Несмотря на неудачи, обрушившиеся в последнее время на лодки, которые вели борьбу в прибрежных водах Северной Америки, в залив Святого Лаврентия были направлены две новые, только что вышедшие из Германии в Атлантику подводные лодки. Мы подозревали, что здесь проходили конвои и одиночные суда противника, следующие через Исландию в Англию.

Использование лодок в этом районе принесло нам исключительный успех. Предположения о прохождении здесь коммуникаций противника подтвердились. Девять судов общим тоннажем 32 998 рег.-бр. тонн было потоплено, а два (11 994 рег.-бр. тонн) — повреждены.

Правда, противник сумел обеспечить этот район сильным воздушным прикрытием, поэтому днем лодки вынуждены были оставаться, как правило, в подводном положении. Однако обнаружение лодок и их преследование были затруднены из-за наслаивающихся и параллельных течений реки и моря.

Гидролокационные установки противника вследствие применения нами различных защитных средств становились малоэффективными, и лодки, несмотря на них, продолжали действовать вблизи крупных канадских портов. Третью лодку ("U-513") послали для борьбы с судами, перевозившими железную руду из Вабаны в залив Консепшен (Ньюфаундленд). Она потопила здесь два транспорта. Когда же в одной из атак ее таранили, она вынуждена была уйти в открытое море. Позднее она успешно действовала у Сент-Джойса (Ньюфаундленд).

В Карибском море число судов, потопленных в июле, значительно сократилось по сравнению с предыдущими месяцами, в связи с чем действовавшим там подводным лодкам приказано было перейти в восточную часть моря. Здесь, у острова Тринидад, проходило много судов, шедших с юго-востока и периодически менявших маршруты. Эту "золотую жилу" нам удалось нащупать. Направив сюда в августе 1942 года группу в составе шести лодок, мы использовали создавшуюся здесь благоприятную обстановку. В течение нескольких дней на "золотой жиле" было потоплено 10 судов противлика.

В конце июня одной из групп новых лодок, вышедших из Германии, был назначен район сбора к юго-востоку от Бермудских островов. Здесь лодки должны были пополнить запасы топлива от "дойной коровы" и идти в Карибское море. Благодаря системе конвоев там, однако, на нашу беду сложились весьма неблагоприятные условия для действий одиночных подводных лодок. Групповая же тактика в этих тесных и усиленно охранявшихся районах, прилегающих к побережью, вообще оказалась неприемлемой. Поэтому решили применять здесь такую тактику, в которой групповые действия сочетались бы с самостоятельными действиями одиночных лодок. Для этого больше всего подходили проливы между группами островов, например пролив Наветренный. Здесь навигационная обстановка не позволяла конвоям изменять курс по своему усмотрению. Казалось, все обещало нам успех.

Во многих случаях после обнаружения конвоя какой-то подводной лодкой из-за неизменности его курса удавалось подтянуть к конвою еще одну, а то и две подводные лодки.

В ходе развернувшихся здесь в течение августа действий против конвоев 15 судов общим тоннажем 87 603 рег.-бр. тонн было потоплено, а три судна (21 418 рег.-бр. тонн) — повреждено. Самолеты воздушного охранения, которые здесь использовались, по-видимому, уже были оснащены радиолокаторами, так как даже ночью подводные лодки подвергались налетам авиации. Но командиры наших лодок на опыте убедились в том, что, когда подводная лодка оказывалась между кораблями охранения или рядом с ними и ничем не обнаруживала себя, то есть шла тем же курсом, что и конвой, самолеты противника не атаковали ее. Вероятно, это объяснялось невозможностью отличить с помощью радиолокатора свои корабли и суда от подводных лодок. Наши успехи в этом районе омрачались лишь потерей двух лодок — "U-94" и "U-654".

В сентябре высокие результаты, обусловленные внезапностью появления группы подводных лодок в Карибском море, свелись к нулю. Лодки были оттянуты назад, к Тринидаду и в прибрежные воды Гвианы. Здесь еще в сентябре им удалось добиться большого успеха на сильно, но нерегулярно загруженных коммуникациях противника. До конца сентября в этих районах было потоплено 29 судов общим тоннажем 143 248 рег.-бр. тонн.

Надежды, которые командование подводных сил возлагало на внезапный успех в водах Фритауна, не оправдались. Там не удалось обнаружить ни одного судна противника. Две подводные лодки, которые ушли из этого района на встречу с танкером для заправки топливом (в 500-600 милях к западу от Фритауна), совершенно случайно наткнулись здесь на коммуникацию противника, где движение судов, по существу, не прекратилось даже после того, как тут потопили пять судов. Таким образом, был полный расчет развернуть здесь наши лодки. В дальнейшем в этом районе потопили еще шесть судов.

После таких вполне удовлетворительных результатов лодкам этой группы приказали переразвернуться к юго-западу от Фритауна. И здесь нас снова ждала удача. Лодки встретили несколько судов противника и четыре из них потопили.

А в это время у бразильских берегов действовала лодка "U-507", которая за пределами территориальных вод уничтожила пять бразильских судов. Командир лодки руководствовался совместными указаниями верховного главнокомандования и министерства иностранных дел. Потопление этих судов послужило для правительства Бразилии поводом для объявления войны Германии.

Объявление войны фактически не изменило нашего отношения к Бразилии, так как ее флот уже действовал против наших кораблей и судов, однако вызывать ее на этот официальный шаг нам не следовало. Это была явная ошибка. По некоторым политическим соображениям, этого надо было всячески избегать.

За период с июля по сентябрь 1942 года противник потерял в результате действий наших лодок 302 торговых судна общим тоннажем 1 505 888 рег.-бр. тонн (Roskill S.W., Vol. II, р. 485). Из этого количества 1 298 000 рег.-бр. тонн потопили германские подводные лодки. За эти же три месяца мы потеряли 32 лодки, что составило 15 процентов лодок, находившихся в море в июле, 9 процентов лодок, находившихся в море в августе, и 6 процентов лодок, находившихся в море в сентябре 1942 года.

Количество потопленного тоннажа на каждую лодку в день составляло: в июле — 181 рег.-бр. тонн, в августе — 204 рег.-бр. тонн и в сентябре — 149 рег.-бр. тонн. В основу этого расчета положены официальные английские данные.

К чувству удовлетворения, которое я испытывал в связи с успехами лодок, примешивалась тревога за их судьбу, обусловленная усилившимся патрулированием морских Районов с воздуха. С моей точки зрения, трудности подводной войны при соответствующем развитии обстановки должны привести нас к недопустимо большим потерям и не только снизить имеющиеся результаты, но и вообще уменьшить надежды на успех всей подводной войны. Усовершенствование противником приборов обнаружения, а также усиленное патрулирование морских районов с воздуха вызывали у меня тревогу за будущее. Прежде чем перейти к описанию попыток, которые мы предпринимали для увеличения боеспособности лодок и с помощью которых рассчитывали преодолеть эту угрозу, следует рассказать об одном событии, происшедшем 12 сентября 1942 года. Это событие — потопление английского парохода "Лакония".


Каталог: u-bootbooks


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет