Карл Дениц Немецкие подводные лодки во Второй мировой войне


Создание такого совместного учреждения по вооружениям из представителей военных, военно-технических и промышленных органов я считаю целесообразным не только



жүктеу 5.64 Mb.
бет17/20
Дата01.09.2018
өлшемі5.64 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20
Создание такого совместного учреждения по вооружениям из представителей военных, военно-технических и промышленных органов я считаю целесообразным не только

в военное время.

31 марта 1943 года Гитлер утвердил договор о военно-морских вооружениях. С этого момента Шпеер принял на себя ответственность за ежемесячное строительство 40 подводных лодок и упомянутого выше числа торпедных катеров и кораблей охранения.

В совместном постановлении от 22 июля 1943 года Шпеер и я дополнительно зафиксировали более подробные организационные условия выполнения "судостроительной программы 1943 года" (приложение VII). Тем самым отпала необходимость в отделе, который делал все возможное, чтобы ускорить строительство подводных лодок.

Чтобы рассказать, какие типы подводных лодок были в конце концов заказаны, я должен вернуться к уже упоминавшимся преимуществам подводной лодки с большой скоростью хода, которая, по возможности, могла бы вообще не всплывать в надводное положение, чтобы не оказаться обнаруженной радиолокаторами. Читателю известно, что с 1937 года мы надеялись создать подводную лодку Вальтера, использующую в качестве топлива перекись водорода. Поэтому командование подводных сил вовремя требовало, чтобы этот тип лодки был разработан как можно скорее.

Желая выяснить, когда мы сможем рассчитывать на вступление в строй подводной лодки Вальтера, в ноябре 1942 года я созвал в своем штабе в Париже совещание, на которое были приглашены Вальтер и ответственные за данный участок в конструкторском управлении главного командования ВМС конструкторы подводных лодок — Шюрер, Брекинг, Эльфкен и Ваас.

В ходе совещания выяснилось, что лодка Вальтера для боевого использования не готова. В первые годы войны, когда все производственные мощности полностью использовались для строительства уже испытанных типов подводных лодок, лодке Вальтера уделялось мало внимания. Поэтому в ноябре 1942 года мы не могли еще взять на себя ответственность за немедленную передачу лодки Вальтера в серийное производство. А ведь только таким путем можно было обеспечить положение, чтобы лодки этого типа в максимально сжатые сроки в большом количестве стали вступать в строй. Командование подводных сил постигло горькое разочарование. Оно было обеспокоено явным усилением противолодочных средств противника, которые предназначались для борьбы с "надводной подводной лодкой".

На совещании в Париже Шюрер и Брекинг предложили использовать обтекаемые обводы корпуса лодки Вальтера, уже прошедшей испытания, удвоить число аккумуляторных батарей и начать строить на базе существующей конструкции подводную лодку с большой скоростью подводного хода. Они полагали, что, если скорость подводного хода новой подводной лодки будет ниже скорости хода лодки Вальтера, все равно будет достигнуто значительное увеличение скорости хода по сравнению с имеющимися лодками. При тогдашних средних скоростях конвоев противника такое увеличение скорости хода окажется достаточным для эффективного использования подводных лодок под водой. Профессор Вальтер одновременно предложил снабдить подводные лодки специальным приспособлением, состоящим из системы шлангов, с помощью которых лодка, находясь в подводном положении, метла бы засасывать воздух для дизелей и отводить на поверхность отработанные газы. При наличии такого устройства отпадала необходимость всплывать для зарядки аккумуляторных батарей. Таким путем на базе подводных лодок старого типа представлялось возможным удовлетворить потребность в подводных лодках с высокой скоростью подводного хода. Поскольку все элементы двигателя были известны и испытаны, такую лодку можно было скорее довести до серийного производства, чем подводную лодку Вальтера.

Я приветствовал это предложение. Разрешение на ускоренную разработку конструкции было получено. В Германии предполагалось немедленно приступить к проведению испытаний вентиляционной системы, предложенной Вальтером. Впоследствии эта система получила наименование "шноркеля".

В июне 1943 года мне представили чертежи подводной лодки с большой скоростью подводного хода. Для размещения удвоенного числа аккумуляторных батарей требовалась большая лодка водоизмещением 1 600 тонн. Она могла развивать в подводном положении в течение полутора часов скорость 18 узлов, а в течение 10 часов — от 12 до 14 узлов. Такая скорость была большим шагом вперед, поскольку прежние типы подводных лодок могли идти в подводном положении со скоростью хода не более пяти-шести узлов в течение лишь 45 минут. Новые лодки годились для действий против конвоев, ток как противник в ближайшем будущем не мог увеличить скорость хода обычных конвоев более чем до 10 узлов. Более высокая скорость подводного хода лодки нового типа была также достаточной, чтобы дать ей возможность оторваться в подводном положении от преследования. В течение 60 часов лодка могла идти под водой малым ходом со скоростью 5 узлов. К. тому же она была рассчитана на погружение на большую глубину и оснащена улучшенными гидроакустическими и радиолокационными станциями. Тем временем закончили, испытали и подготовили к принятию на вооружение "шноркель", и теперь лодка могла заряжать свои батареи не всплывая.

Выбор остановили именно на этом типе подводной лодки: она должна была появиться на флоте значительно скорее подводной лодки Вальтера. Но я не отказался и от работ по дальнейшей разработке лодки Вальтера, потому что только она со своей скоростью подводного хода, доходившей до 25 узлов, могла произвести в подводной войне революцию. Строительство трех лодок Вальтера продолжалось. Прежняя программа, согласно которой еще в 1943 году намечалось строительство 26 лодок Вальтера, была сохранена.

Наряду с подводной лодкой водоизмещением 1 600 тонн ХХI серии (из-за мощного электрического оборудования ее называли также "электролодкой") была сконструирована подводная лодка водоизмещением 300 тонн ХХIII серии. Она имела подводный ход 12 узлов и предназначалась для действий в мелководных районах Северного моря у самого побережья Англии, а также на Средиземном море.

Конструкторское управление главного командования ВМС получило задание определить, когда и с использованием каких технических мощностей, материальных средств и рабочей силы обе новые серии лодок начнут в значительном числе поступать на флот.

Разработанный конструкторским управлением план предусматривал строительство сначала двух опытных лодок ХХI серии. Их предполагалось построить за полтора года и передать в серийное производство лишь после испытаний. Конструкторское управление не считало возможным принять на себя ответственность за немедленную передачу в серийное производство не прошедших испытаний лодок новых серий. По этому плану обе первые лодки должны были быть готовы в конце 1944 года, и поэтому начать серийное производство раньше 1945 года было нельзя. В итоге лодки ХХI серии появились бы на флоте в лучшем случае лишь в конце 1946 года. К тому же эта программа исходила из предпосылки, что Гитлер отдаст приказ о первоочередности строительства подводных лодок перед всеми другими программами военного производства и что это строительство обеспечат необходимыми материалами и требуемым числом квалифицированных рабочих.

Согласиться с такими длительными сроками было нельзя. В этой связи мы попросили министра военной промышленности дать указание, чтобы его министерство представило свою программу строительства подводных лодок.

Руководителем главного комитета кораблестроения, то есть органа, который согласно нашему договору должен был практически обеспечивать производство морских вооружений, Шпеер назначил Меркера — генерального директора заводов "Магирус", человека, не связанного с кораблестроительной промышленностью. Шпеер остановил свой выбор на этом промышленнике, потому что у него создалось впечатление, что верфи явно в недостаточной мере использовали современные методы строительства. Меркер предложил отказаться от строительства подводных лодок целиком на эллингах верфей и изготовлять их секциями на различных заводах, а верфям поручить только сборку секций, то есть заключительную стадию строительства.

Преимущество подобной организации строительства — экономия времени. Позднее выяснилось, что лодки такого же водоизмещения, как лодки ХХI серии, при секционном строительстве можно было построить за 260 000 — 300 000 рабочих часов, в то время как для строительства этой же лодки прежним методом требовалось 460 000 часов. По плану Меркера первую лодку ХХI серии предполагалось построить уже весной 1944 года. Кроме того, Меркер был готов принять на себя ответственность за немедленное серийное производство новых лодок. Это означало, что уже с осени 1944 года начнется массовое поступление их на флот.

Мне же предстояло принять весьма трудное решение. Те сроки строительства, которые утвердило конструкторское управление ВМС, были для меня при сложившемся положении неприемлемыми. В то же время секционное строительство по плану Меркера представляло собой метод, который никогда ранее не применялся при создании подводных лодок. Решение немедленно приступить к серийному строительству было, таким образом, связано с серьезным риском, хотя лодки предполагалось собирать из основных элементов, уже хорошо известных по прежним типам.

Я затребовал от Шюрера заключение по поводу того, имеются ли у него возражения против секционного строительства подводных лодок, особенно принимая во внимание ту большую нагрузку, которой подвергнется наружный корпус, например при взрывах глубинных бомб. Шюрер не стал возражать против секционного метода. После этого план Меркера приняли и 8 июля 1943 года представили на утверждение Гитлеру.

Было отдано распоряжение о переводе программы строительства подводных лодок на создание лодок ХХI и ХХIII серий.

"Программа строительства подводных лодок должна выполняться из расчета выпуска в среднем 40 лодок в месяц. Переход на строительство лодок других серий не должен вызывать перебоев в их производстве" (Приказ главнокомандующего военно-морскими силами и министра военной промышленности от 13 августа 1943 года).

Отныне за выполнение программы отвечал министр военной промышленности. Каковы же были результаты выполнения этих планов?

Кораблестроительная программа составлялась в период, когда воздушные налеты на германские промышленные центры были еще сравнительно незначительными. Выполнять же ее пришлось под градом бомб, которые начиная с осени 1943 года со все возраставшей силой обрушивались на Германию. Планомерное производство, рассчитанное на длительные сроки, оказалось невозможным. Из-за разрушения верфей и транспортных средств то и дело приходилось передавать заказы на другие предприятия. Причем каждый раз приходилось заново согласовывать взаимозависящие друг от друга сроки изготовления отдельных секций лодок. Такое непрерывное перераспределение заказов проводилось на совместных совещаниях управления вооружений главного командования ВМС и главного комитета кораблестроения.

Несмотря на то, что обстановка значительно ухудшилась по сравнению с периодом, когда разрабатывалась программа, производство морских вооружений все же удалось поднять, но выдерживать намеченные сроки оказалось невозможным.

Во второй половине 1944 года в строй вступило 98 новых подводных лодок ХXI и ХХIII серий, а в течение первых трех месяцев 1945 года — 83 лодки.

В январе-марте 1945 года ежемесячно в среднем вступало в строй 26 подводных лодок общим водоизмещением 28 632 тонны.

В среднем в месяц строилось:



Год

Количество лодок

Водоизмещение в тоннах

1940

4,1

2 656

1941

16,3

13 142

1942

19,9

16 380

1943

23,6

19 055

1944

19,5

18 374

В области строительства надводных кораблей удалось ускорить постройку тральщиков и торпедных катеров. Так, в 1944 году кораблестроители сдали флоту 87 тральщиков и 62 торпедных катера, тогда как в 1943 году было построено 52 тральщика и 41 торпедный катер. А в предыдущие годы кораблей строилось еще меньше.

По другим классам кораблей число вновь построенных единиц увеличить не удалось из-за воздушных налетов. Некоторые корабли сознательно строились в значительно меньших количествах, потому что их военное значение ослабло.

Воздушные налеты на германские промышленные центры, усилившиеся с осени 1943 года, показали, насколько правильным было решение передать военно-морское строительство в ведение министра военной промышленности. Только он был в состоянии постоянно изыскивать новые возможности для перераспределения заказов в случае разрушения того или иного предприятия.

Промышленность флота при его ограниченных производственных мощностях совсем лишилась бы в этот период возможности заменять разрушенные бомбардировками предприятия новыми и очень скоро она вообще прекратила бы свое существование.

Средиземноморский театр военных действий

В начале 1942 года союзники высадились в Северной Африке. Цель высадки заключалась в том, чтобы после захвата Северной Африки вновь открыть путь через Средиземное море вместо значительно более длинного маршрута вокруг мыса Доброй Надежды, а главное, чтобы нанести из Северной Африки удар по слабо обороняемому южному флангу Европы.

10 ноября 1942 года, нанеся противнику контрудар, мы заняли Тунис. Пока этот плацдарм находился в руках германо-итальянских войск, путь через Средиземное море для союзников был по-прежнему опасным. Это обстоятельство значительно затрудняло их следующий шаг — высадку в Южной Европе.

Пока мы удерживали Тунис, противники, стало быть, еще не достигли стратегической цели своей высадки в Северной Африке.

Боеспособность германо-итальянских соединений в Тунисе зависела от доставки им снабжения морем из Италии. Главная задача итальянского флота в этот период заключалась в проводке конвоев, обеспечивавших это снабжение, и в защите их от воздушных и морских атак противника. Чем больше судов с материалами для германо-итальянской армии в Африке прибывало в Тунис, тем больше было шансов удержать Тунисский плацдарм и тем меньшей была опасность, что союзники решатся на высадку в Южной Европе.

Противник оценивал тогда стратегическую обстановку точно так же. Главнокомандующий союзными войсками в Северной Африке генерал Эйзенхауэр в своем докладе объединенному англо-американскому штабу отмечал, "что, если не удастся немедленно затруднить приток подкреплений для германо-итальянских войск в Тунисе, положение американских войск и британской 8-й армии в Северной Африке, без сомнения, ухудшится" (Brassey's Naval Annual, 1948, p.313).

С моей точки зрения, итальянскому флоту надо было оказать любую возможную помощь личным составом и материальной частью, чтобы он мог выполнить возложенную на него задачу. Я доложил об этом Гитлеру и сообщил ему, что собираюсь вылететь с этой целью в Рим и встретиться там с командующим итальянским флотом. Гитлер дал свое согласие и послал Муссолини письмо, в котором сообщал о цели моего визита.

17 марта я нанес визит Муссолини. Он согласился, чтобы германский флот оказал помощь в охранении конвоев, следовавших в Тунис. Было решено также, что германский флот обеспечит суда конвоя зенитными орудиями и опытными расчетами, а итальянский флот передаст германскому шесть бывших французских миноносцев для использования их в качестве кораблей охранения конвоев, следующих в Тунис. Руководство перевозками оставалось в руках итальянцев. Вскоре германская помощь в организации защиты конвоев принесла свои плоды. В апреле в Тунис прибыл гораздо больший процент отправленных туда подкреплений и грузов, чем в предыдущие месяцы.

Но и этот успех не мог уже изменить судьбы германо-итальянской армии в Тунисе. После того как союзная авиация получила возможность использовать аэродромы, расположенные вблизи нашего плацдарма, она в конце концов прервала доставку подкреплений. 18 марта 1943 года, докладывая Гитлеру о своей договоренности с командованием итальянского флота, я высказал мнение, что для защиты перевозок морем необходима авиация и что одними силами флота справиться с авиацией противника невозможно.

Гитлер согласился со мной, но выразил надежду, что с помощью мероприятий германских военно-морских сил защита от атак авиации противника с малых высот должна улучшиться.

В действительности впоследствии оказалось, что бомбардировщики противника, шедшие на большой высоте, топили итальянские транспорты у африканского берега, после того как в открытом море охранение конвоя успешно отразило атаки подводных лодок и авиации. Превосходство противника в истребителях было настолько велико, что в конце концов создалось положение, при котором нам было абсолютно нечем бороться против усиливавшихся по мере приближения к побережью атак авиации по тунисским конвоям.

После потери в начале мая 1943 года Тунисского плацдарма следовало ждать нападения союзников на итальянские острова. Тунис же мы потеряли потому, что африканскому корпусу из-за недостаточного снабжения морем не хватало тяжелого вооружения и боеприпасов.

Теперь надо было принять соответствующие меры, чтобы не допустить повторения аналогичной ситуации при наступлении противника на острова Сардинию или Сицилию. Поэтому следовало воспользоваться моментом, пока не началось наступление противника и пока давление, которое оказывали превосходящие силы его авиации, было еще незначительным, и в первую очередь обеспечить снабжение Сицилии как наиболее вероятного объекта американо-английского наступления.

12 мая 1943 года я вылетел в Рим, чтобы совместно с командованием военно-морских сил Италии обсудить обстановку и вновь предложить помощь. В начале беседы адмирал Риккарди сделал, как записано в протоколе, следующее заявление о положении со снабжением Сицилии и Сардинии:

"Налеты авиации противника нанесли тяжелые потери в Мессинском проливе. Затруднилось снабжение острова Сицилия. Поскольку железные дороги на острове полностью выведены из строя, его приходится снабжать морем из Неаполя. Единственная возможность несколько улучшить положение с транспортом непосредственно на острове — это увеличить число грузовых автомашин. Перед войной Сицилия имела запасов на 40 дней, теперь же — всего на 8. Положение с продовольствием ухудшается с каждым днем, так как атаки авиации противника непрерывно усиливаются. Такое же положение сложилось и на острове Сардиния. Почти все оборудование порта Кальяри разрушено. Порт Торрес малопригоден, так что остается лишь Ольбия. Железные дороги на Сардинии сильно повреждены, поэтому вопрос можно решить только с помощью автомашин."

Командование итальянских военно-морских сил полагало, что вначале будет предпринято наступление на Сардинию, а вторжение на Сицилию последует позднее.

Наш ответ на итальянское заявление также зафиксировали в протоколе:

"Главнокомандующий германскими ВМС считает, что наступление противника следует ждать в ближайшем будущем. Он констатирует, что мы не располагаем достаточными силами, чтобы помешать противнику и уничтожить либо его порты погрузки, либо транспорты с силами вторжения. Главнокомандующий направит новые германские подводные лодки на Средиземное море, хотя убежден, что они ни в коей мере не смогут предотвратить вторжения. Подводные лодки могут только мешать противнику. Поэтому наша задача — обороняться на суше.

Подготовиться к сражениям на море необходимо, но не они будут решающими. Решат вопрос только действия на суше. Поэтому главная задача флота -содействовать подготовке боев на суше. Это означает необходимость охранения морских коммуникаций. Поскольку наши силы и средства ограничены, нужно прежде всего подумать о решении этой задачи. Хорошо, если бы мы могли нанести противнику потери, пока он будет в пути, но этим следует заниматься лишь в том случае, если подобные действия не отразятся на нашей системе снабжения. Проблема снабжения, и сейчас причиняющая затруднения, обострится еще сильнее. Мы видели в Тунисе, насколько сразу же возросли наши трудности, когда аэродромы противника только приблизились к нашим позициям. Даже небольшой плацдарм с аэродромом противника на Сардинии означает для нас серьезную угрозу. Из кампании в Северной Африке следует сделать следующий вывод: пока условия для нас еще сравнительно благоприятны, необходимо использовать время и подвезти запасы. Накопление запасов зависит от их доставки, сохранности и возможностей разгрузки. Эти факторы имеют решающее значение. Они требуют хорошо налаженной организация большого масштаба. Если система снабжения подведет, остров удержать не удастся. Между тем поражение на море не имело бы решающего значения. Поэтому мы должны использовать всю имеющиеся средства, чтобы доставить на остров как можно больше грузов. Даже небольшие суда следует использовать для выгрузки в мелководных гаванях и открытых бухтах. Распределением запасов можно будет замяться позднее. Если не хватит малых судов, придется пустить в ход подводные лодки и крейсера для быстрой переброски запасов. Главнокомандующий убежден, что мы должны использовать имеющееся в нашем распоряжении время, так как трудности непрерывно растут. Поэтому задача заключается в том, чтобы сконцентрировать усилия на накоплении запасов. Нужно полностью использовать портовые сооружения. Ответственный итальянский офицер должен также получить право мобилизовать для этой цели гражданское население. Нельзя допустить, чтобы снова повторилось то, что случилось в Северной Африке, где мы потерпели поражение из-за парализации нашей системы снабжения. Главнокомандующий ВМС сделает все, что в его силах, чтобы помочь итальянскому военно-морскому флоту.

Четыре корабля противовоздушной обороны, три миноносца и максимально возможное число десантных судов и тральщиков будут переданы в распоряжение итальянского флота для подвоза снабжения. Хотя подводные лодки нужны для борьбы с противником, главнокомандующий использует их в качестве транспортных судов, потому что считает подвоз снабжения важнейшей проблемой. Если для разгрузки запасов будут использованы все, даже самые малые, гавани, остров удастся удержать."

Так было записано в протоколе. Но, несмотря на все усилия, мне не удалось добиться, чтобы главное командование итальянских военно-морских сил со всей энергией и решительностью занялось подготовкой к обороне.

Когда 10 июля 1943 года союзники высадились на Сицилии, оказалось, что итальянские войска во многом утратили свою боеспособность. Поэтому мы должны были собственными силами принять необходимые меры для обеспечения наших войск и соединений в Италии, на случай если Италия заключит перемирие с противником или даже перейдет на его сторону.

Тем временем мы узнали, что новое итальянское правительство, вопреки заверениям, установило контакт с противником. В случае перехода Италии на сторону противника германское командование рассчитывало как минимум удержать Северную Италию.

На Средиземном море у германского флота не было сил, которые могли бы помешать итальянскому флоту выйти из портов на соединение с военно-морскими силами союзников, тем более что о предупредительных мероприятиях, например о минировании выходов из итальянских военных портов, не могло быть и речи. Такая операция была бы равносильна боевым действиям, направленным против вооруженных сил страны, которая официально еще считалась нашим союзником. Это неизбежно вызвало бы переход Италии на сторону противника, то есть такой политический акт, приближение которого мы, правда, предвидели, но который нам ни в коем случае не следовало провоцировать самим.

3 сентября 1943 года Италия тайком подписала соглашение о перемирии с союзниками. Вечером 8 сентября итальянский флот вышел из портов Специя, Таранто и Триест, чтобы согласно условиям перемирия быть интернированным на Мальте. Бадольо объявил о заключении перемирия. 13 октября итальянское правительство заявило, что находится в состоянии войны с Германской империей.

Перед лицом такого развития военных и политических событий в Италии германский флот своими немногочисленными легкими силами мог только оказать более или менее существенную помощь в переброске своих дивизий из Сицилии в Италию через Мессинский пролив, а также с Сардинии и Корсики. Все наши легкие соединения, в том числе бывшие итальянские и французские миноносцы, сторожевые корабли и тральщики, экипажи на которых постепенно заменялись немецкими, до самого конца войны продолжали нести службу на Средиземном море. Ведя непрерывные боевые действия, они обеспечивали охранение прибрежных вод. Постепенно, однако, они были подавлены превосходящими силами авиации противника.

Наши торпедные катера в течение всей войны так же успешно вели борьбу против превосходящих военно-морских сил союзников, нанося по ним удары торпедным оружием.

В особенно тяжелых условиях сражались на Средиземном море наши подводные лодки. В 1943 и 1944 годах согласно моему приказу на Средиземное море вновь были направлены германские подводные лодки. Но тем временем, с одной стороны, изменились условия ведения боевых действий в Атлантическом океане и выяснилось, что время для решающих успехов в битве за тоннаж прошло; с другой стороны, теперь, в отличие от 1941 года, в опасности был не только африканский форпост: самой "крепости Европа" угрожала высадка десанта с юга (в Сицилии и Италии). Перед лицом такой серьезной опасности германский флот должен был сделать со своей стороны все, чтобы помочь обороне Италии.

В узких водах Средиземного моря противник мог охранять свои морские коммуникации силами авиации. Суда, направлявшиеся из Суэцкого канала и Александрии в Тобрук и на остров Мальта и из Гибралтара в Северную Африку и на остров Мальта, всегда проходили в непосредственной близости от берега. Поэтому охранять судоходство с берега было легко. Подводным лодкам на Средиземном море пришлось ввиду этого с самого начала вести борьбу против мощной противолодочной обороны противника. Из-за хорошей погоды волнения на море не наблюдалось. Это облегчало противнику обнаружение лодок и преследование их, а лодкам затрудняло внезапные атаки.

Я уже упоминал о потоплении в ноябре и декабре 1941 года авианосца "Арк-Ройял", линейного корабля "Бархэм" и крейсера "Галатеа".

В 1942 году германские лодки до июня действовали главным образом в восточной части Средиземного моря. Здесь вдоль африканского берега проходили пути подвоза снабжения из Александрии для 8-й английской армии. В течение первого полугодия "U-565" потопила английский крейсер "Наяд", а "U-205" — крейсер "Гермиона". Были потоплены также авианосец "Мидуэй", пять эскадренных миноносцев и 12 транспортов или танкеров.

С июля по октябрь 1942 года подводные лодки действовали в западной части Средиземного моря и атаковали шедшие на Мальту конвои, так как после продвижения Роммеля до Эль-Аламейна в восточной части Средиземного моря снабжение английских войск морским путем прекратилось.

11 августа 1942 года "U-73" потопила английский авианосец "Игл", который охранял конвой, направлявшийся на Мальту. Командир "U-73" дал пройти идущим перед авианосцем транспортам, хотя они и представляли собой хорошую цель. Командир лодки рисковал: конвой мог изменить курс, что лишило бы его шансов на успех. Но он правильно считал важнейшей задачей потопление авианосца, потому что германские и итальянские самолеты после выхода его из строя получили бы превосходную возможность атаковать конвой, оставшийся без воздушного прикрытия. И этой цели командир подводной лодки добился. После потопления авианосца конвой в результате налетов германских и итальянских бомбардировщиков понес тяжелые потери.

В ноябре и декабре 1942 года подводные лодки были направлены для борьбы с английскими десантными войсками, доставлявшимися в Алжир и Оран. Здесь удалось потопить шесть транспортов общим тоннажем 66 000 рег.-бр. тонн и четыре эскадренных миноносца.

В 1943 и 1944 годах германские подводные лодки действовали на путях подвоза противника в североафриканские порты и на морских коммуникациях Сицилии и Южной Италии. Были потоплены два английских крейсера — "Пенелопа" ("U-410") и "Уэлшмэн" ("U-617") и примерно 30 транспортов.

Руководство действиями германских подводных лодок на Средиземном море находилось в руках командующего подводными силами на Средиземном море.

С моей точки зрения, успехи германских подводных сил на Средиземном море являлись максимумом того, чего можно было добиться в условиях имевшейся там противолодочной обороны.

Однако по сравнению с успехами в Атлантическом океане вплоть до 1943 года число потопленных судов на Средиземном море было незначительным, а потери в подводных лодках — высокими.

Из 62 подводных лодок, направленных на Средиземное море, начиная с 1941 года 48 погибли в боях с противником. Из-за того что подводные лодки не имели в портах защитных укрытий, 11 подводных лодок были выведены из строя в базах бомбардировщиками противника.

Командование военно-морских сил и малые боевые средства

После вступления на пост главнокомандующего мне надо было сразу же решить, оставить ли начальников высших командных инстанций военно-морских сил на прежних постах или произвести перемещения. Один из вопросов, которые обсудил со мной гросс-адмирал Редер, передавая дела, заключался в аттестовании высшего командного состава флота. Редер советовал кое-кого сменить. В пользу этого говорила также необходимость упростить организацию руководства военно-морскими силами. При существовавшей до марта 1943 года системе руководства командование флота непосредственно не подчинялось главному командованию ВМС. В зависимости от местонахождения оно подчинялось тому командующему группой, который на определенном морском театре осуществлял оперативное руководство не только флотом, но и находившимися там силами охранения, подводными лодками и приданной ему авиацией. Таким образом, командующий группой нес ответственность за все действия на море на вверенном ему театре военных действий. Но обстановка на морских театрах к началу 1943 года не позволяла планировать крупных операций, требующих подобной организации.

Ввиду этого командование группы "Норд" и командование флота были объединены. Командующий флотом одновременно стал командующим группой "Норд".

Другой причиной для назначения на руководящие посты более молодых командиров явилось то, что сам я в качестве главнокомандующего был по выслуге лет значительно моложе некоторых адмиралов, находившихся в то время на руководящих постах.

Я с большим уважением относился к деятельности таких военачальников, как Карлс, Бём, Денш, Шустер и Маршалл, которых глубоко уважал и с которыми меня связывала старая дружба. Но тем не менее я счел необходимым назначить на руководящие посты более молодых командиров. Сменив командующего группой "Норд", я назначил командующим группой "Вест" (Франция и Бельгия) адмирала Кранке, командующим группой "Зюйд" (Эгейское и Черное моря) — адмирала Фрике, во главе морского главного командования на Северном море поставил адмирала Фёрсте, а в Норвегии — адмирала Цилиакса. Адмирал Фрике до этого занимал пост начальника штаба руководства войной на море в главном командовании ВМС. На этом посту его сменил вице-адмирал Мейзель. Дальнейший ход войны показал, что такая "смена караула" более молодыми адмиралами вполне оправдала себя.

Во время совещаний с начальником управления кадров ВМС в начале февраля 1943 года я выразил желание, чтобы в мое распоряжение откомандировали контр-адмирала Гейе. Он должен был создать соединения так называемых малых боевых средств.

В германском флоте до этого времени малых боевых средств не было. К ним относились боевые пловцы, "карликовые" подводные лодки, человеко-торпеды и различные брандеры. С их помощью иногда удавалось добиться существенных успехов при незначительных затратах материальной части и живой силы. Это доказала операция, проведенная Боргезе и его боевыми пловцами в декабре 1941 года в порту Александрия, когда были тяжело повреждены английские линейные корабли "Куин Элизабет" и "Вэлиант".

Гейе, как мне казалось, подходил для новой роли, ибо он был человеком с воображением. Однако начальник управления кадров убедил меня, что Гейе нужен на посту начальника штаба флота, и вместо него предложил вице-адмирала Вейхольда, который занимал посты начальника военно-морской академии и первого заместителя начальника штаба флота и хорошо зарекомендовал себя. Позднее он был офицером связи при итальянских ВМС. В первые годы войны вице-адмирал Вейхольд неоднократно обращал внимание на стратегические проблемы района Средиземного моря, например на решающее значение морских сообщений с Северной Африкой и на необходимость захвата Мальты. Но в феврале 1943 года время для наступательных действий было уже упущено. Изо дня в день приходилось заботиться о возможно лучшем охранении и искусной проводке итальянских конвоев в порты Северной Африки, чтобы избежать потерь. Вейхольду, с моей точки зрения, для этого не хватало практического боевого опыта. Поэтому я приказал заменить его контр-адмиралом Меендсен-Болькеном. Когда же Тунисский плацдарм оказался под серьезнейшей угрозой, пришлось назначить ему в начальники наиболее опытного в организации проводки конвоев вице-адмирала Руге.

Выполняя возложенные на него новые обязанности по созданию соединений малых боевых средств, вице-адмирал Вейхольд ограничивался в основном разработкой теоретических вопросов. Неблагоприятным для Вейхольда было и то обстоятельство, что в период его деятельности в этой области еще не существовало той тесной связи между главным командованием ВМС и министром военной промышленности, которая впоследствии оказалась такой полезной для создания малых боевых средств.

Впоследствии практическую организацию соединений малых боевых средств все же возложили на Гейе.

Эти соединения добились существенных успехов, которые частично стали известны лишь после окончания войны. Но и они страдали от быстро нараставшего превосходства сил противника, особенно авиации.

Проблема крупных кораблей и их заключительные бои на севере

Ранее говорилось, что гросс-адмирал Редер подал в отставку, так как разошелся во взглядах с Гитлером в вопросе об использовании тяжелых кораблей. В январе 1943 года Гитлер хотел снять их с вооружения и даже пустить на слом, ибо считал, что они утратили свою боевую ценность.

10 января 1943 года Редер в докладной записке разъяснил значение германских надводных сил для ведения войны (Штаб руководства войной на море, секретный документ № 154/43 от 10 января 1943 года). Пока основная часть наших тяжелых кораблей находилась на севере Норвегии, противник вынужден был держать в районе Северной Шотландии и Исландии по меньшей мере равное число тяжелых кораблей, в результате чего он лишался их для операций на Средиземном море или на Тихом океане против японского флота.

О боевых возможностях германских тяжелых кораблей Редер писал в своей докладной записке следующее:

"Отсутствие достаточного числа самолетов для разведки и охранения и невозможность придать нашим кораблям боевую мощь авианосной авиации привели к тому, что начиная с весны 1942 года командование наложило ограничения на использование ядра флота.

Тем не менее следует констатировать, что если использовать все возможности и выждать удобный момент, то наши корабли и сегодня еще смогут добиться успеха. Даже при отсутствии достаточной воздушной разведки и прикрытия с воздуха всегда появятся возможности использовать благоприятные метеорологические условия и нанести внезапные удары."

Однако Гитлер своей точки зрения не изменил. Передавая дела, гросс-адмирал Редер еще раз подчеркнул, что в Северном Ледовитом океане имеются хорошие перспективы для боевого использования тяжелых кораблей, и политическое руководство Германии из-за риска потерь не должно лишать их инициативы по соображениям престижа.

Став главнокомандующим, я занялся и этой проблемой. При ближайшем рассмотрении доводы, приведенные Редером в пользу сохранения тяжелых кораблей, показались мне убедительными. Поэтому, изменив свою прежнюю точку зрения, я в середине февраля 1943 года пригласил в Берлин на совещание по этому вопросу командующего флотом адмирала Шнивинда и назначенного на должность начальника его штаба контр-адмирала Гейе. Они заявили, что при благоприятных обстоятельствах корабли вполне могут сражаться, несмотря на преимущества радиолокационных средств противника.

В том же духе высказался и бывший командующий группой "Норд" вице-адмирал Кумметц. Основываясь на личном опыте, он счел необходимым усилить наши авиационные соединения и использовать их в морских операциях. Кроме того, группа должна предварительно получить возможность проводить учения. В целях обеспечения успеха операций труппы он предложил в дальнейшем освободить командующего от всяческих ограничений, вызываемых политическими соображениями.

Я сообщил Кумметцу, что поддержу его требования, но, поскольку он обладает наибольшим опытом ведения боевых действий на севере, а также в руководстве группой, ему придется вновь принять над ней командование.

После размышлений и учета мнений офицеров, единодушно считавших, что тяжелые корабли еще не утратили своего значения, я принял решение вывести из состава флота только те тяжелые корабли, которые не представляли боевой ценности и не использовались для учебных целей. В то же время было решено оставить в строю все те корабли, для которых могла представиться возможность боевого применения и которые годились для обучения личного состава.

Исходя из этого, подлежали выводу из состава флота крейсера "Хиппер", "Лейпциг", "Кельн", а позднее и старые линейные корабли "Шлезиен" и "Шлезвиг-Гольштейн". Однако я хотел сохранить линейные корабли "Тирпиц" и "Шарнхорст", крейсера "Принц Ойген" и "Нюрнберг" и броненосцы "Лютцев" и "Адмирал Шеер". Из "Тирпица", "Шарнхорста" и нескольких эсминцев предполагалось создать боевую группу для защиты Норвегии от десантов противника, а при благоприятной обстановке она должна была также действовать против конвоев, которые шли в Россию по Северному Ледовитому океану. Остальные корабли следовало использовать в Балтийском море для учебных целей, если только будущие события не потребуют привлечения их для выполнения боевых задач.

Этот план в основном совпадал с той точкой зрения и теми намерениями, которые привели к отставке гросс-адмирала Редера.

26 февраля 1943 года я доложил об этом плане Гитлеру. Он был сильно удивлен и возмущен, но в конце концов, правда очень неохотно, согласился с планом.

Командиры соединений надводных кораблей получили от меня директиву, определявшую порядок использования против конвоев сил боевой группы, которая находилась в районе Северной Норвегии.

"Благоприятная обстановка для успешных действий надводных кораблей против судоходства в Северном Ледовитом океане будет складываться, только изредка, поскольку опыт говорит следующее: противник использует для ближнего и дальнего охранения своих конвоев настолько крупные силы, что они, безусловно, будут превосходить наши. Но все же возможности для действий против неохраняемых или слабо охраняемых одиночных судов или небольших конвоев могут представиться. И где бы ни представилась такая возможность, ее нужно энергично использовать, соблюдая тактические принципы.

Если в составе хорошо охраняемого конвоя будет следовать особо важный транспорт, потопление которого может оказать решающее влияние на общую обстановку, не исключено, что отдадут приказ атаковать подобный конвой" (Штаб руководства войной на море, секретный документ № ОР 502/43).

В марте 1943 года "Тирпиц" и флотилия эскадренных миноносцев находились уже в Альтен-фьорде в Северной Норвегии. Но "Шарнхорст" все еще оставался на Балтийском море. Он стоял на ремонте после подрыва на мине во время прорыва через Ла-Манш в феврале 1942 года. В начале 1943 года "Шарнхорст" дважды пытался пройти Северным морем на север для усиления группы "Тирпиц". Но авиация противника каждый раз обнаруживала его, и ему приходилось возвращаться. В марте 1943 года при особенно благоприятной погоде прорыв удался.

С марта 1943 года союзные конвои с военными грузами для России следовали уже не через Северный Ледовитый океан — в Мурманск, а через Средиземное море, которым они теперь снова могли пользоваться, — в Персидский залив. Лишь в конце 1943 года возобновилась отправка конвоев в Мурманск. Поэтому в течение лета 1943 года в Северном Ледовитом океане так и не представилось случаев нанести удар.

6 сентября группа под командованием адмирала Кумметца направилась к Шпицбергену и разрушила там погрузочное оборудование и угольные шахты, которыми пользовались англичане. Этот выход кораблей должен был также наладить взаимодействие группы с приданными ей эскадренными миноносцами.

После операции "Тирпиц" и "Шарнхорст" вернулись на свои стоянки в Альтен-фьорде. "Шарнхорст" стоял в Ланг-фьорде, "Тирпиц" — в Каа-фьорде. Оба фьорда являются ответвлениями Альтен-фьорда. Стоянка линейного корабля "Тирпиц" была защищена от атак подводных лодок сетевым заграждением. Оно исключало возможность прорыва подводных лодок противника, до тех пор пока оставался закрытым проход, необходимый для движения портовых плавучих средств.

В конце сентября 1943 года английские подводные лодки привели на буксире к Альтен-фьорду три "карликовые" подводные лодки. Две из них: "Х-5" и "Х-7" — были уничтожены нашим охранением, но "Х-6" удалось проникнуть внутрь сетевого заграждения через открытый в тот момент проход и прикрепить к корме "Тирпица" специальную мину. Взрыв причинил "Тирпицу" настолько серьезные повреждения, что его ремонт занял пять месяцев. Со стратегической точки зрения выход "Тирпица" из строя на такой длительный срок был большой потерей. Когда в конце 1943 года союзники возобновили движение конвоев в Мурманск, наша группа состояла только из "Шарнхорста" и приданных ему эскадренных миноносцев.

В ноябре 1943 года в связи с болезнью Кумметца командование группой было возложено на контр-адмирала Бея. Как и Кумметц, он служил на эскадренных миноносцах и получил в мирное время и во время войны разностороннюю тактическую подготовку.

То, что в дальнейшем будет рассказано о последнем бое "Шарнхорста" и его потоплении, я в основном почерпнул из боевого донесения, которое английский адмирал Фрезер 28 января 1944 года направил адмиралтейству (Supplement to the London Gazette, 5 August 1947).

Однако когда английская историография изучит операцию "Шарнхорста" и опубликует материалы о ней, необходимо будет еще раз проверить мое изложение событий. Но и тогда любое описание последней операции "Шарнхорста" останется неполным, поскольку мы не знаем, какими мотивами руководствовался в своих действиях павший в бою командующий группой контр-адмирал Бей. Мы не знаем также, могли бы мы действовать лучше, чем это сделал он. С такой точки зрения и следует подходить к описанию событий, приведших "Шарнхорст" к гибели.

22 декабря 1943 года примерно в 400 милях к западу от Тромсё (Северная Норвегия) германский самолет обнаружил конвой, шедший курсом на северо-восток.

Около полудня 23 декабря германская воздушная разведка обнаружила его вторично на том же курсе. Конвой состоял примерно из 17 сухогрузных транспортов и трех танкеров в охранении трех или четырех крейсеров и девяти эскадренных миноносцев или корветов.

В этот момент наша боевая группа в Альтен-фьорде состояла из линкора "Шарнхорст" и пяти эскадренных миноносцев 4-й флотилии эсминцев. Командовал группой контр-адмирал Бей, поднявший свой флаг на "Шарнхорсте". Группа непосредственно подчинялась командованию флотом. 22 декабря 1943 года она получила приказ в течение трех часов подготовиться к выходу в море.

24 декабря, когда конвой был обнаружен вновь примерно в 250 милях к западу от северной оконечности Норвегии (причем он продолжал следовать курсом на северо-восток), стало ясно, что речь шла о транспортах с грузами для России.

Командующий подводными силами на Северном Ледовитом океане развернул подводные лодки в завесу к западу от острова Медвежий с целью перехватить конвой.

25 декабря одна из лодок донесла, что в 09.00 конвой шел курсом 60 градусов и находился в квадрате АВ 6720.

В полдень подводная лодка вновь донесла о конвое и сообщила погоду: ветер южный — семь баллов, дождь, видимость — две мили.

Обстановка, таким образом, была следующая. Конвой с военными грузами для России в охранении крейсеров проходил в пределах досягаемости нашей группы. Его местонахождение, курс и скорость хода были точно известны. Поскольку граница льдов доходила до Медвежьего, а боевая группа обладала превосходством в скорости, конвой не мог уклониться от ударов наших кораблей.

Наша разведка не обнаружила в море ни одного тяжелого корабля противника, но это, конечно, еще не означало, что таких кораблей действительно не было. Однако вполне возможно, что они находились так далеко от конвоя, что стремительный удар "Шарнхорста" мог принести успех.

Большое количество военных материалов, которые 20 судов конвоя могли доставить в Россию, значительно усилило бы наступательную мощь русских. При благоприятной обстановке наша боевая группа должна была помешать этому. По моему мнению, мнению командования флота и штаба руководства войной на море, на этот раз "Шарнхорсту" представилась возможность добиться крупного успеха.

Поэтому 25 декабря я приказал "Шарнхорсту" выйти в море и сопровождении 4-й флотилии эсминцев.

В директиве командования флота боевой группе были даны следующие указания:

"а) Начало операции боевой группы "Шарнхорст" с пятью эсминцами против конвоя — 26.12 с наступлением рассвета (около 10.00);

б) атака сосредоточенными силами только при выгодной боевой обстановке (погода, видимость, ясность обстановки);

в) если обстановка не окажется благоприятной, атаковать только силами эскадренных миноносцев; линкору отходить на позицию ожидания эскадренных миноносцев, а в случае необходимости — даже на позицию ожидания во внешнем фьорде."

25 декабря в 19.00 "Шарнхорст" и 4-я флотилия эсминцев снялись с якоря и в 23.00 вышли из норвежских шхер. Оттуда они следовали совместно ходом 25 узлов и курсом 10 градусов в точку, где должен был находиться конвой 26 декабря в 10.00. Вечером 25 декабря отмечался юго-западный ветер 6 баллов, умеренная зыбь, волна — 5 баллов, увеличение облачности, хорошая видимость.

25 декабря в 23.55 Бей радировал командованию флота:

"В районе операции предположительно ветер юго-западный, 6-8 баллов, оружие эсминцев использовать трудно, скорость хода ограничена."

Что же побудило командующего боевой группой передать такую радиограмму?

Ее передали, не запросив предварительно командира флотилии эсминцев о боеспособности при данной погоде его эскадренных миноносцев, шедших совместное "Шарнхорстом". Кроме того, подводные лодки уже передали метеосводку, значит, командование флота уже знало погоду, и боевая группа должна была об этом знать. Несмотря на это, боевая группа своей радиограммой нарушила радиомолчание, столь важное в тактическом отношении. Почему — мы не знаем.

Теперь, надо было полагать, противнику стало известно о выходе "Шарнхорста" в море.

Действительно, через три часа после этой радиограммы командующий английским отечественным флотом получил от адмиралтейства сообщено, что "Шарнхорст", вероятно, вышел в море. Но мы не знаем, была ли радиограмма боевой группы причиной этого сообщения.

Командование флота отправило следующий ответ на радиограмму боевой группы:

"Если эсминцы не выдерживают волны, возможно выполнение задания по методу "крейсерской войны" одним "Шарнхорстом". Решение принимает командующий группой."

Лично я считал неправильным проводить операцию силами одного "Шарнхорста", но и я, и штаб руководства войной на море не имели оснований вмешиваться в решения командования флота, поскольку в его ответе было ясно указано, что командующий боевой группой должен самостоятельно принять решение, потому что только командующий, лично находившийся в море, мог знать, какие решения следует принять в зависимости от погоды.

Когда контр-адмирал Бей 26 декабря в 03.00 получил ответ командования флота, он запросил следовавшего поблизости от "Шарнхорста" командира 4-й флотилии эсминцев, как тот оценивает погоду. Командир с помощью визуальных средств связи доложил командующему:

"При волне и ветре с кормы затруднений до сих пор не было, но это не основание для оценки. Рассчитываю на улучшение погоды."

Из этого донесения командира 4-й флотилии эсминцев следует, что он был сторонником продолжения операции совместно с эсминцами.

26 декабря в 06.30 боевая группа находилась на предполагаемом курсе конвоя, к востоку от точки, где его вторично обнаружила подводная лодка. "Шарнхорст" шел на юго-запад навстречу конвою со скоростью 12 узлов. Впереди в 10 милях тем же курсом следовали эскадренные миноносцы.

Из донесения английского адмирала Фрезера мы теперь знаем численность английских кораблей и их координаты в тот момент.

Конвой состоял из 19 судов и эскадренных миноносцев. Он находился, как было известно из донесений подводных лодок, примерно в 50 милях к югу от острова Медвежий. К востоку от конвоя на расстоянии 100 миль следовало курсом на юго-запад 1-е английское оперативное соединение под командованием вице-адмирала Бернетта в составе крейсеров "Белфаст", "Норфолк" и "Шеффилд".

Адмирал Фрезер вышел из Исландии вечером 23 декабря со 2-м оперативным соединением, которое состояло из линкора "Дюк ов Йорк", крейсера "Ямайка" и четырех эскадренных миноносцев.

Фрезер знал, что германская авиация обнаружила конвой, шедший в Россию. Поэтому он мог предположить, что конвой подвергнется атаке. 26 декабря в 03.39 Фрезер получил радиограмму английского адмиралтейства о том, что "Шарнхорст", вероятно, вышел в море.

Поскольку Фрезер находился еще примерно в 270 милях от Нордкапа и приблизительно на таком же расстоянии от конвоя и не мог, таким образом, предотвратить нападение, он приказал конвою отвернуть на север, чтобы "Шарнхорсту" труднее было разыскать его. В свою очередь 1-му соединению было приказано присоединиться к конвою.

В этой обстановке крейсера "Шеффилд", "Белфаст" и "Норфолк" встретились с "Шарнхорстом". В 09.21 "Шеффилд" обнаружил немецкий линкор. В 09.24 "Белфаст" и несколько позднее "Норфолк" открыли огонь по немецкому кораблю. "Шарнхорст" отвечал только огнем кормовой башни. В 09.40 огонь с обеих сторон прекратился, так как дистанция между ними снова увеличилась.

"Шарнхорст" уходил полным ходом на юг, а потом вновь повернул на север.

Замысел контр-адмирала Бея заключался, по-видимому, в том, чтобы обойти три крейсера и попытаться атаковать конвой с севера, не вступая в бой с крейсерами.

Но в то же время следует иметь в виду, что английские крейсера непременно попытались бы занять позицию между "Шарнхорстом" и конвоем для защиты последнего, несмотря на то что в 09.20 они при встрече с "Шарнхорстом" очутились в очень опасном положении.

"Шарнхорст" значительно превосходил их в броневой защите, живучести и особенно в артиллерийском вооружении. Артиллерии среднего калибра английских крейсеров противостояли наряду с артиллерией такого же калибра девять 280-миллиметровых орудий "Шарнхорста".

Принимая это во внимание, следовало, видимо, во время утреннего боя довести до конца артиллерийскую дуэль с английскими крейсерами, чтобы уничтожить их или нанести им тяжелые повреждения. После этого конвой, прикрываемый только эскортными эсминцами, стал бы легкой добычей "Шарнхорста". Вот чего опасался адмирал Фрезер!

Конвой вместе с крейсерами оказался а этот момент перед тяжелым германским кораблем. Сам же Фрезер на линкоре "Дюк ов Йорк" находился на расстоянии более 200 миль от места боя.

Во время короткого утреннего боя "Шарнхорст", видимо, не добился ни одного попадания, в него же попали два снаряда. Один из них упал на батарейную палубу, но не взорвался, а другой угодил в фор-марс и разрушил радиолокационную антенну. "Шарнхорст" лишился возможности вести радиолокационное наблюдение в секторе от 60 до 80 градусов. Но повреждений, которые вынудили бы его выйти из боя, он не получил.

Следует, однако, иметь в виду, что контр-адмирал Бей, возможно, расценил тактическую обстановку во время утреннего столкновения с английскими крейсерами как неблагоприятную. Его корабль выделялся на более светлом южном горизонте, а английские крейсера находились в более темном северном секторе, так что, по всей вероятности, немцы видели англичан хуже, чем те немцев.

Бей мог опасаться, что его корабль подвергнется внезапной атаке эсминцев и что эта опасность фактически сведет на нет его превосходство.

Но если он и придерживался такого мнения, то все равно трудно понять, почему он во время или после столкновения с английскими крейсерами не вызвал к "Шарнхорсту" германские эсминцы и не приказал им следовать за собой, чтобы иметь возможность при встрече с противником использовать их в дальнейшем.

4-я флотилия эсминцев видела, правда, разрывы осветительных снарядов в ходе утреннего боя, но, не получив никакого нового приказания командующего группой, продолжала следовать курсом на юго-запад. В 10.27 4-я флотилия получила приказание:

"Курс 70 градусов, скорость хода 25 узлов, в 11.58 действовать против квадрата 6365."

Таким образом, никакого тактического взаимодействия между "Шарнхорстом" и 4-й флотилией эсминцев уже не было.

При отходе "Шарнхорста" на юг и последующем повороте на север адмирал Бернетт принял безусловно правильное решение — не следовать за линейным кораблем, а подойти со своими тремя крейсерами к конвою, чтобы защитить его в случае новой атаки "Шарнхорста".

Следуя на север, "Шарнхорст" в 11.00 получил донесение германского самолета о том, что тот обнаружил далеко к северо-западу от Нордкапа пять кораблей.

Получив эту радиограмму в Киле, командование флота предположило, что речь идет о пяти германских эсминцах, которые в соответствии с рекомендацией, данной "Шарнхорсту",— проводить операцию без эсминцев — были отправлены обратно. Поэтому ни командование флота, ни штаб руководства войной на море не сочли нужным из-за этого донесения самолета вмешиваться в операцию, которую в данный момент проводил командующий боевой группой, тем более что точных данных о ее ходе не имелось.

Только после гибели "Шарнхорста" удалось выяснить, что в действительности донес германский самолет:

"Пять кораблей, среди них предположительно один тяжелый — к северо-западу от Нордкапа".

Командующий военно-воздушными силами, передавая это донесение командованию флота и "Шарнхорсту", приказал вычеркнуть слова "среди них предположительно один тяжелый", так как стремился передавать только точные данные, а не предположения.

То, что это важное добавление было вычеркнуто, привело к особенно трагическим последствиям. Мы не знаем, о чем подумал контр-адмирал Бей, получив в 11.00 донесение об этих пяти кораблях. Возможно, он допускал, что речь могла идти и о тяжелых английских кораблях. Об этом говорят показание спасенного матроса, который заявил, что позднее, около 15.00, экипажу "Шарнхорста" было объявлено, что английское соединение, находящееся к западу от линейного корабля, следует курсом на восток. Эта информация могла, в сущности, основываться только на донесении воздушной разведки, принятом в 11.00.

Если бы в нем содержалось добавление "среди них предположительно один тяжелый", адмирал Бей, по всей вероятности, с большей уверенностью сделал бы вывод о том, что речь идет о тяжелом английском корабле, и, возможно, немедленно стал бы действовать согласно приказу:

"Прекращение операции — по собственному усмотрению. При появлении тяжелых кораблей — обязательное прекращение операции".

Да и командование флота при таком тексте донесения воздушной разведки также наверняка не подумало бы, что речь идет о пяти наших эсминцах, и, по всей вероятности, приказало бы немедленно прервать операцию, если бы этого не сделал сам командующий группой.

В этот момент — в 11.00 — "Шарнхорст" мог незаметно оторваться от противника и достигнуть безопасных норвежских фьордов до встречи с приближавшимся с запада английским корабельным соединением англичан.

Таким образом, мы не знаем точно, как расценил адмирал Бей донесение, поступившее к нему в 11.00. Во всяком случае, он не изменил своего решения атаковать конвой с севера. Около 12.00 "Шарнхорст" оказался к северу от конвоя. Вскоре после этого он вновь встретился с крейсерами 1-го соединения, которое к тому времени было усилено четырьмя английскими эсминцамм, и снова заняло позицию между конвоем и "Шарнхорстом". В этом втором бою "Шарнхорст", по-видимому, не получил никаких повреждений. Зато были два попадания в "Норфолк". Они вывели из строя кормовую башню и все радиолокационные устройства, за исключением одного, и причинили потери в личном составе. Спасенный с "Шарнхорста" старший унтер-офицер рассказал о своих наблюдениях во время этого боя следующее:

"Вскоре после 12.30 на корабле визуально были замечены три тени впереди по курсу. Боевую тревогу объявили еще раньше, на основании показаний радиолокатора. Но прежде чем наша артиллерия успела открыть огонь, первые осветительные снаряды разорвались над "Шарнхорстом". Снаряды разрывались довольно близко от корабля. Первые залпы артиллерии главного калибра накрыли противника. Я видел, как после трех или четырех залпов на одном из крейсеров вспыхнул сильный огонь примерно около задней трубы, а на другом крейсере начались пожары на корме и на носу и появились клубы дыма.

После следующих залпов — попадание в носовую часть третьего крейсера. На мгновение появилась громадная вспышка, которая, однако, вскоре погасла. Большие клубы дыма свидетельствовали о том, что на корабле начался пожар. Огонь противника стал неравномерным, и, пока мы ложились на другой курс, английские крейсера отвернули и исчезли в дожде и снежных зарядах. В этом бою противник появлялся спереди и с обоих бортов. У нас огонь вели башни "А" и "Б", а временами — и обе передние башни 150-миллиметровых орудий. О попаданиях в "Шарнхорст" я на этом этапе боя ничего не знал. В ходе первого боя противник почти не был виден, теперь же силуэты его кораблей отчетливо вырисовывались в сумрачном свете.

К тому же и дистанция была теперь значительно меньше, чем утром."

Английским эскадренным миноносцам не удалось предпринять торпедную атаку. По истечении примерно 20 минут по неизвестным причинам прекратился и этот бой.

На сей раз "Шарнхорст" занимал тактически выгодную позицию по отношению к английским крейсерам. Противник вырисовывался на более светлом юго-западном горизонте, а "Шарнхорст" оставался в более темном северном секторе. Эскадренные миноносцы англичан не были видны. Из английского донесения мы знаем, что из-за большой волны они не смогли своевременно подойти.

Казалось, бой с более слабыми английскими крейсерами следовало бы довести до конца, тем более что "Шарнхорсту" уже удалось добиться заметных успехов. Естественно, что затем появилась бы также возможность успешно атаковать конвой.

Но может быть, Бей решил, что наступил момент, когда следует начать отход, чтобы избежать встречи с тяжелым кораблем, возможно находящимся среди тех пяти кораблей, о которых упоминалось в донесении, полученном в 11.00. Это соответствовало бы уже упомянутому пункту приказа.

Возможно также, что ему показалось опасным продолжать бой вблизи английских эскадренных миноносцев, в то время как сам он был лишен прикрытия со стороны своих эсминцев.

Как бы то ни было, примерно в 12.40 "Шарнхорст" полным ходом пошел к берегам Норвегии курсом на юго-восток.

Вот тут-то и следует поставить решающий вопрос. Почему "Шарнхорст" стал уходить этим курсом, которым за ним могли следовать английские крейсера и эсминцы, идя чуть поперек волны? Любой более западный курс, который шел бы против ветра и навстречу волне, позволил бы ему скорее оторваться от крейсеров и эсминцев, так как "Шарнхорст", безусловно, мог держать на встречной волне скорость хода, на несколько узлов превышавшую скорость хода более легких крейсеров и эсминцев противника. В своем боевом донесении адмирал Фрезер сообщает, что "Шарнхорст" имел бы из-за погоды преимущество в скорости хода на 4-6 узлов".

Метод, заключающийся в том, чтобы, идя навстречу волне, оторваться от легких кораблей противника, так как они могут идти лишь с меньшей скоростью хода, хорошо известен и общепринят в боевых действиях на море.

Но может быть, контр-адмирал Бей полагал, что если "Шарнхорст" пойдет более западным курсом, то это слишком приблизит его к группе из пяти кораблей, о которых он узнал в 11.00? Поэтому он примирился с тем, что все английские корабли из 1-го соединения поддерживали с мим контакт. Это решило судьбу "Шарнхорста".

Адмирал Фрезер считал тогда, что ему удастся разыскать "Шарнхорст" лишь в том случае, если одному из легких кораблей 1-го соединения удастся сохранить с ним контакт.

Это значит, что если бы "Шарнхорст" пошел курсом на юго-запад или на запад, то он еще и около 12.40, то есть после прекращения начатого в полдень боя, по меньшей мере имел бы шансы избежать потопления в бою с "Дюк ов Йорк". К тому же, следуя этим курсом, он, как мы теперь знаем, сблизился бы с конвоем и оказался бы рядом с ним.

Но события пошли своим неизбежным ходом. 1-е соединение, которое поддерживало контакт с "Шарнхорстом", непрерывно доносило адмиралу Фрезеру о месте линейного корабля. Фрезер действовал в соответствии с этими донесениями и обнаружил "Шарнхорст". В артиллерийском бою, продолжавшемся с 16.48 до 18.20, "Дюк ов Йорк" с его десятью 356-миллиметровыми орудиями не смог подавить "Шарнхорст". Напротив, дистанция между обоими кораблями стала вновь увеличиваться, и английский адмирал начал опасаться, что "Шарнхорсту" все же удастся уйти. Поэтому Фрезер приказал английским эсминцам атаковать. С близкой дистанции они нанесли удары торпедами по "Шарнхорсту", которого не прикрывали свои корабли. Германский линейный корабль шел по ветру, что было выгодно английским эсминцам.

После этого "Дюк ов Йорк" снова вступил в бой, открыв артиллерийский огонь.

В 19.45 "Шарнхорст" затонул. Из 1 900 человек экипажа спаслись только 36 унтер-офицеров и матросов.

4-я флотилия эсминцев выполнила приказание командующего группой, полученное в 11.08, и начала действия против конвоя. Однако в 13.43 поступила радиограмма без подписи: "4-й флотилии эсминцев операцию прекратить". Это приказание сильно удивило капитана 1 ранга Иоганнессона и заставило его направить запрос командующему группой, который в 14.20 ответил: "Следовать в базу". 4-я флотилия эсминцев так и не увидела конвоя.

Потеря "Шарнхорста" имела далеко идущие последствия для стратегической обстановки в Северной Норвегии. Поскольку установить причины гибели "Шарнхорста" никогда уже не удастся, бессмысленно высказывать те или иные предположения. Как упоминалось выше, позднее историкам, может быть, удастся пролить больше света на обстоятельства этой операции. Но главное действующее лицо — контр-адмирал Бей — никогда уже не сможет сказать своего слова.

Однако версия, согласно которой "Шарнхорст" не имел возможности распознать противника и попросту был расстрелян им благодаря превосходству английских радиолокационных станций, не соответствует действительности. Английские корабли вели огонь по оптическим приборам. Во время боя на "Шарнхорсте" определили и знали координаты противника. Залпы линейного корабля хорошо накрывали цели.

Не ушел от своей судьбы и "Тирпиц". В марте 1944 года удалось завершить ремонт корабля. Однако в условиях возросшего тем временем превосходства авиации противника о действиях против конвоев противника во время светлых северных летних ночей не могло быть и речи. В это время года противник имел возможность своевременно узнавать от своей воздушной разведки о любом передвижении "Тирпица". Кроме того, английское командование всегда могло усилить охранение конвоев авианосной авиацией.

Смысл пребывания "Тирпица" в Северной Норвегии по-прежнему заключался в том, что он приковывал тяжелые корабли противника к Северной Европе, и их уже нельзя было использовать в других операционных районах.

К тому же "Тирпиц" и теперь продолжал защищать Северную Норвегию от десантов противника. На другом театре военных действий корабль не был нужен. Да и отправить "Тирпиц" на родину дальним путем через Северное море было невозможно. Противник наверняка заметил бы его и атаковал на переходе превосходящими силами авиации и флота.

Следовало постоянно иметь в боевой готовности достаточное число истребителей для защиты "Тирпица" с воздуха.

Весной и летом 1944 года "Тирпиц" неоднократно подвергался налетам авиации. В апреле 1944 года, во время атаки английских самолетов авианосной авиации, были частично разрушены надстройки "Тирпица" на броневой палубе, но вооружение осталось невредимым.

В августе 1944 года английская авиация атаковала "Тирпиц" шеститонными бомбами, одна из которых попала в его носовую часть и причинила значительные повреждения.

После этого приказали в дальнейшем использовать "Тирпиц" только в качестве плавучей батареи. Сохранить его как полноценный корабль было уже невозможно. На борту оставался теперь только личный состав, необходимый для обслуживания артиллерии. Чтобы "Тирпиц" не перевернулся в результате попадания бомб, я распорядился отвести его на мелководье.

Командующий боевой группой контр-адмирал Петерс, получив этот приказ, отыскал стоянку в одном из фьордов близ Тромсе.

22 октября 1944 года англо-американские самолеты вновь предприняли бомбардировку "Тирпица" шеститонными бомбами. Тяжелая артиллерия корабля отразила воздушный налет. Вскоре после этого прикрытие "Тирпица" с воздуха усилили.

12 ноября 1944 года служба воздушного наблюдения, оповещения и связи вновь донесла о подходе самолетов противника к району стоянки "Тирпица". Однако истребители не были своевременно подняты в воздух, и в результате бомбовых ударов "Тирпиц" в конце концов перевернулся.

С потерей "Тирпица" действия германских надводных кораблей закончились. Итак, уже в этот период стало очевидным, что авиация становится все более сильной угрозой для тяжелых кораблей.

О деятельности германских подводных лодок в Северном Ледовитом океане можно будет рассказать, когда появятся необходимые материалы.


Каталог: u-bootbooks


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет