Кинокомедия из советской жизни



жүктеу 0.84 Mb.
бет4/5
Дата03.04.2019
өлшемі0.84 Mb.
түріСценарий
1   2   3   4   5

Шторка.

= Элина легковая всё ещё с раскрытым зевом багажни­ка

выруливает на знакомую улицу,

к воротам того дома. Пашка выскочил, полны руки инструмента:

— Сейчас я, не глуши.

Мотор работает.

...А может зайдёшь?.. Да только... нелов­ко... показывать нечего...

= Но Эля командует с шофёрского места:

— Шкурку! И поролон!



= И Пашке уже в калитку бы входить — руками не от­кроешь — как видит

= автомашину грузовую с крытым кузовом, как она сворачивает из-за угла сюда, на нашу улицу.

= Насторожился Пашка, сильно насторожился!

= Ещё машина далека, ещё неопытному глазу её и не опознать,

= однако Пашка в тревоге спешит назад, в элину маши­ну:

— Э, э, от этой тикать нам надо! Скорей! Откры­вай, ну!

У него руки заняты, а она замешкалась с дверцей.

...Да скорей же, тюха-пантюха!

Открыла Эля. Он ввалил весь инструмент внутрь, сам вскочил:

...Разворачивайся! Быстро!



= Да не очень проворно у неё это получается.

...С тормоза сними!

= Стала разворачиваться — не хватило ей ширины ули­цы, тут и ямка, тут и дерево, теперь надо задний ход.

= А та машина катит и катит сюда! Уже близко!

= Эля старается изо всех сил, лицо напряжено, как буд­то она машину ртом поворачивает.

А Пашка крутит головой: и как та машина подхо­дит, и как здесь разворот идёт:

— Это — машина техпомощи, со станции... У нас с ними расчёты не в балансе... Я у них кой-что на складе перехватил... Мне с ни­ми никак встречаться нельзя... Да не томи же, ну!..

= Наконец-то! Развернулась кое-как, поехала, поехала...

— Когда спешишь — никогда не получается!.. —

= досадует, и оправдывается, и сочувствует Эля. Нет, она деловая, понимает: удирать так удирать!

= А та машина — к воротам подходит. Действитель­но, «Техпомощь» на­писано на боку. Впереди, над кабиной, малое обрешеченное окошко в крытом кузове.

= Поравнялась с воротами, остановилась — и выскочил из неё

Бригадир агитаторов. Легко несётся к калитке, буд­то по воздуху,

= а у калитки Юлька стоит, семячки лускает.

— Скажите, товарищ Алесеенков, автомобиль­ный ма­стер, здесь живёт?

— Да вон поехал.

— Где?

— Да вон, на легковичке.



= Изумлён, ушами крылат Бригадир:

— У него что — своя машина?

— Зачем своя? Его весь город катает.

— Та-а-ак! —



= уже несётся Бригадир прыжками на своё место —

...Шофёр! Догонять! Вон ту машину — дого­нять!



= А элин «москвичок», всеми лапами и всем брюхом переваливаясь на неров­ных булыжниках и ямках этой покатой улицы,

уже внизу далеко

и за угол заворачивает. И — потерян...

— За ним! За ним!! —

= восклицает и простирает руку вперёд, да стекло ме­шает, наш Бригадир. Если б он мог ушами как крыльями — он уже бы настиг! Он ничего не уме­ет делать равнодушно, несамоотверженно. Он зна­ет, что нет чер­новых, второстепенных дел, кото­рых стыдились бы большевики.

Однако его воодушевление нисколько не передаётся шофёру. Это — тот худой флегматик, которого мы видели на станции техпомощи. Он ру­лит себе, как рулит,

= чтоб свою машину на этих ямках не разгрохать.

А машина его чем-то сходна с «воронком»: тёмный кузов, заднее окошко, тоже обрешечено, боковых почему-то нет. Только что надпись: «Техпо­мощь». :

= В кабине. Кипятится Бригадир:

— Позор! Для такого дня не могли дать участку легковую! Конеч­но, мы их так упустим! Ты — побыстрей можешь? Побыстрей!

Нет, не увлечёшь эту жердь! На флегматичном лице шофёра — малыми чертами недоумение: ехать-то куда?

Они завернули туда же — а тут две улицы и даже три. Избирательные ло­зунги. Портреты кандидатов. А «москвича» с распахнутым задом — не видно.

Остановились.

Бригадир открутил стекло, высунулся, зовёт, машет:

— Эй! Эй! Кто там! Народ! Подойдите сюда!

= Но народ, как будто к нему не относится, — всяк своей дорогой...

Оглянутся — и мимо.

= Нет почтения к грузовику! Не поленился Бригадир, выскочил,

одного, другого спросил, те — о подробностях, он объясняет, они вспоми­нают, оглядываются, рука­ми показывают.

Есть разнобой в показаниях, но кажется — вот сюда!

Бригадир — бегом к машине, как молодой, сил мно­го, да и длинноногий.

= Едем. Перед нами развёртывается улица. Быстро едем.

Светофор. Верхний, значит — красный.

Остановились. И что за досада: пустой перекресток, и милиционера нет — отчего б и не проскочить?

— Езжай! Мы — избирательная! —

= за рукав тянет Бригадир. Но шофёр как дремлет. По­том, не торопясь:

— Красный светофор тоже полезен: он даёт вре­мя подумать.

= Средний, значит жёлтый.

— Ну, при жёлтом-то можно?

— Ни в коем.

= А теперь поехали. И сразу с ходу быстро. Он дело зна­ет, шофёр.

Пронеслись квартал.

Опять светофор. Жёлтый.

— Ну, с ходу, с ходу!

= Не уломаешь. Остановился.

= Красный.

А по улице, почти свободной от машин, вдали,

суженной трубкой, как биноклем обёрнутым,

виден желанный «москвич» с раззявленной задней пастью. Он, кажется, остановился.

— А-а-а! —

= стонет и вертится Бригадир.

= Рванули!

по прямой!

— Давай! Давай!

— У нас в городе — сорок километров, больше нельзя.

= Чтоб два таких разных настроения у одного руля: на крыльях бы понёсся! — и камень лежачий.

= А элин «москвич» действительно остановился. Шо­фёрская дверца не за­хлопнута, Эля в тревожно-за­ботливой позе сто­ит сбоку, наклонясь,

а Пашка под машиной лежит сзади. Оттуда:

— Нет, едритская сила! не течёт! Не течёт, точно!

Оттуда выползает задом. Поднялся,

перемазанный, рубашка в пятнах пыли, прямо на ас­фальте лежал:

— Сколько у тебя бензина было до аварии? Не помнишь?

— Не помню...

— Кто вас недоруких за руль сажает! Надо ж на приборы смот­реть!.. Тут заправка есть — но там на талоны строго. Есть талоны?

Очень Эля огорчена, что такая она ненадёжная оказа­лась :

— Нет...

Размахивает Пашка руками:

— А талоны — ... н-на том конце, в керосиновой лавке. Да в воскр­есенье закрыта наверно. Понапутают людей, чтоб жизни не было!.. Э-э, слушай! Едут! Уследили. Уходить надо! Гони куда-нибудь, гони! Петля!

Разом бегут в машину, садятся,

тронули,

а впереди — красный свет.

Голос Пашки:

Гони при красном, я отвечаю! Гони, никого нет!

И правда, проскочили.

= Внутри оба, спереди. За плечами их на заднем сиде­нии видна крышка ба­гажника и голова слона Базилио.

— И гони, пока бензин... Будем гнать, что остаёт­ся!

Пашка переклоняется, смотрит стрелку:

— На ноле, сучка! На ноле, и не дрожит! Не на далеко нам хва­тит... И как же ты канистры с собой не возишь?.. Эх, девка, хо­зяйки из те­бя не будет, нельзя тебе замуж...

А она-то старается! — и лицом работает, и лбом рабо­тает, некогда волосы со лба...

— Ты мне хоть волосы поправь!

Он поправляет. Не держатся. Поправляет.

— Тоже безрукий! Чему вас в армии учат!.. Там заколки в сумке, найди, приколи!

Пашка ищет в сумке, возится в её волосах. Да забот много: и назад огля­нуться, и вперёд дорогу сооб­разить...

— Теперь шоссе пойдёт, и ты давай километров девяносто-сто! Давай — сто! Где ты видела, чтоб грузовик легковушу поймал?

— Что ты — сто! Я не могу сто. У меня при де­вяносто руль из рук вырывается...

Но она старается.

= Несутся мимо последние городские дома, деревья...

ГОЛОСУЙТЕ ТОЛЬКО ЗА КАНДИДАТОВ...

= А он с её волосами ещё хуже напутал — у неё и так всё спереди, теперь совсем валятся.

— Ну и волосы у тебя...

— А — какие?

— Да век бы рук не вытягивал...

— Садись — ты, хочешь?

— Да я не умею...

— Как — не умеешь??

— Вот так. Всю жизнь с машинами, спину не ра­зогну, а учиться некогда было. Кому почи­нишь, тот сразу уезжает...

Вертится Пашка беспокойно:

— Давай сто, я тебя прошу! Нам только с виду у них оторваться, мы в сторонку свернём, пере­хоронимся. Ведь бензин кончится!..

Эля честно старается. Но — страшно:

— Нельзя больше восьмидесяти! Больше вось­мидесяти, слышишь, у нас всё стучит. Развалимся на дороге, и всё. Там под ногами у те­бя — фляжка, дай напиться, горло пересох­ло.

Пашка наклоняется, фляжку достаёт, поит Элю без отрыва от руля. Она на дорогу смотрит, он назад оглядывается

= через заднее стекло «москвича» —

вот он, вот он, Техпомощь-воронок, вы­сокий, твёр­дый, быстро идёт.

Эля мычит, стонет —

= это он переклонил, воду на грудь ей пролил,

уж теперь ей вытирает, как может, а сам — на при­боры:

— На ноле, сучка, не шелохнется!..

Вертится Пашка — ну, какая защита на шоссе?

Наклонился фляжку класть — и — что там под нога­ми?

Поднялся оживлённый, весь соображение. Глянул впе­рёд, глянул назад:

— Стой! Быстро стой!!

Эля ничего не поняла. Тогда он сам нажал,

визг тормозов! и заглох мотор,

кинуло обоих вперёд, Пашка лбом в ветровое,

но уже выскакивает, кричит:

— Заводи скорей! Заводи!

и бежит


к столбу со знаком «стоянка запрещена». И навеши­вает сверху такой же точно круг (крючки на нём проволочные), но ограничение по скорости: «30». И — в машину бегом!

= Взгляд по дороге назад: за изгибом дороги преследо­вателей пока не видно.

— Жми скорей, Елена! Жми! Теперь оторвёмся!

Хлоп дверцы.

= Поехали.

= Они проезжают какой-то населённый пункт: длинный забор, два-три дома за деревьями.

ОТДАДИМ СВОИ ГОЛОСА...

— Ох, не на далеко, —



= бормочет Пашка и из-под ног выбирает себе новые знаки:

ограничение «20», ограничение «10».

= Эля:

— А знаешь, я вспомнила: я вчера днём точно заправлялась. Если он не потёк — куда ж он делся?..



= Мы — в кабине «Техпомощи». Изгиб дороги —

на тебе: ограничение «30».

Флегматик резко снижает скорость.

= На спидометре стрелка становится точно «30».

= Бригадир изводится:

— Что такое? Не обращай внимания, мы — изби­ра­тель­ная!! Мы — важное задание выполняем!

— До конца населённого пункта, —

монотонно вещает Флегматик, как робот. Его не про­бить, не пошевелить.

На лице Керенского — страдание.

= Смотрим на дорогу. «Москвича» нет. Но населённый пункт кончается. Ус­корение!



ощущаем его,

ускорение!

и — знак: ограничение «20».

Резкое замедление.

= Спидометр: «20».

= Снаружи: как ползёт Техпомощь по сравнению со столбами.

= Флегматик непробиваем. Ни удивления. Ни сожале­ния. Ни надежды.

Бригадир кипятится.

— А теперь? Населённый пункт кончился! Поче­му может быть двадцать? Это ошибка!!

Отповедует Флегматик:

— У ГАИ не бывает ошибок. Ошибаются только шофера.

— Так до каких же пор?

— До перекрестка.

— Какой же в поле перекресток?!

— Поедем — увидим.

— Да ты смотри — вон же они! Жмут, уходят, почему им не двад­цать?

— Значит, после перекрестка.

Нет, его не убедишь! Хоть выскакивай и беги ногами!

= Вдали, по открытой дороге уходит, уходит «москвич» с раззявленной па­стью, как смеётся...

= А Пашка у следующего столбика навешивает «запрет обгона».

= И тут же их раззявленная задняя пасть с подскакиваю­щим внутри колесом обгоняет большой семитон­ный холодильник.

За холодильником их и не видно, совсем исчезли.

Вот так. Открытое шоссе — но один холодильник, их нет.

= Бригадир очень забеспокоился:

— Слушай, они куда-то свернули! Их нет, они свернули. Давай ос­та­новимся, посмотрим!

Флегматик. Это — пожалуйста, это требование закон­ное.

= Техпомощь взяла вправо, остановилась. Бригадир вы­скочил, бегает, как нанюхивает. Оглянулся, по­крутился, глянул и вперёд —

= теперь хорошо видно: убегает «москвичок» по шоссе, всё больше отрываясь от холодильника.

= Даже руками всплеснул Бригадир, сломя голову — на место:

— Нагоняй, нагоняй подлецов!

= Мы рвём вперёд, но

знак «запрет обгона».

= И, в спину холодильника упершись, медленно плетёт­ся Техпомощь.

= Бригадир велит, приказывает обгонять:

— Да не бойся ты, бревно! Кому эти знаки ду­рацкие? Кто на них в поле смотрит!

= Флегматик на него и не обижается: человек же не по­нимает.

— Кому надо — тот смотрит. Они может на мо­тоцикле где за кустом притаились. Ещё и с хронометром... Знаю... Попадал...

Мы издали и отчасти сверху.

= Хорошо видно, как тянется Техпомощь вослед за медленным холодиль­ником, — а далеко впереди уходит, уходит, уходит проворный «моск­вич».

— Ха-га-га! Ха-га-га! Ха-га-а!!

= Пашка назад смотрит, рогочет, по груди себя кулака­ми колотит. Бьёт и Элю по плечу:

...Оторвались, Елена! Оторвались! Ты у меня — герой! Вот дев­ка, так девка! Теперь сворот ищи, будем поворачивать!..

Он всё назад смотрит — и вдруг

тормозит их машина, тормозит... Шатнуло Пашку:

...Бензин?? Кончился?

= Страшное элино лицо. Она видит:

= чёрная кошка бежит через шоссе.

Да близко!

= Остановились. Кошка спокойно побежала дальше.

= Элины глаза расширены:

— Дальше я не поеду...

Пашка ещё не понял, насколько это серьёзно:

— Да что ты, Елена, кто ж в это верит?

Эля не в полный голос, шепчет почти:

— Ты не представляешь, какие могут быть страш­ные последст­вия.

Но пока увидел Пашка

= знак поворота дороги.

= Он бежит и навешивает «скользкая дорога».

= А те себе две плетутся: холодильник и Техпомощь.

= Зад холодильника, как он вплотную виден

= изведенному Бригадиру...

неизводимому Флегматику... Всё идёт нормально.

= Задняя стена холодильника. Белая, ровная, безнадёж­ная.

= Никого на шоссе, никого перед холодильником. Пле­тутся две машины...

Вдруг — правый сигнал на холодильнике.

Сворачивает!

= Воспрял Бригадир! Спокоен Флегматик.

= Рванули! Чистая дорога!

= Пашка стоит на дороге с шофёрской стороны и через окошко уговаривает Элю:

— Ты мне — говори окончательно! Я тогда по­лем побегу. Не по­едешь?

У Эли у самой чуть не слёзы:

— Нельзя, Паша, никак нельзя... И талисманы не помогут...

— Да что нельзя, объясни?

Всеми живыми пальцами показывает Эля:

— Вон ту линию я не могу первая пересечь.

— Какую?


— Где кошка перебежала.

— А кто должен?

— Другая машина.

Пашка в отчаянии озирается.

= Нет другой машины!..

То есть — есть вдали сзади, но это — Техпомощь. Она гонит!

— А ещё кто может?

— Да хоть собака, хоть лошадь…

— А я — могу?

— Можешь, конечно, но я тебе не советую... Тебе хуже будет...

Побежал Пашка вперёд! Оглядывается: пересек? И всеми жестами уговари­вает Элю скорее ехать к нему.

= Поехала.

Посадила.

= В машине. Пашка:

— Елена! Я пока бегал — додул: есть у нас бен­зин! Хватит! Тебя ко­гда стукнули, бак помя­ли — и датчик нарушили, вот он на ноль и стал! Я тебе потом исправлю! Только б уйти!

Очень весёлый стал Пашка. Но Эля серьёзна:

— Паша, ты видишь сам: я товарищ хороший, солдатская вер­ность, но в конце концов я дол­жна знать, что тебе грозит? Руби прямо, я не дрогну, — тебя арестовать должны?..

Во весь экран

= знак «скользкая дорога».

= Флегматик шевелит губами, выражает осторожность.

Разъярённый, распалённый Бригадир, ноздри разду­ваются:

— Гони, гони, они — вот тут, за поворотом!

Но Флегматик никак не согласен:

— Своя голова дороже. Бережёного Бог бережёт.

Бригадир круто поворачивается к своему шофёру. Он сдерживает гнев. Ведь он сам виноват: с этим шо­фёром он не провёл никакой воспита­тельной ра­боты:

— Товарищ! Товарищ! Я взываю к вашей созна­тель­ности, к вашей самоотверженности! Мы должны жить интересами общест­венными, а не труситься за свою шкуру! Если все будут та­кие, как вы, мы никогда коммунизма не пост­роим!..

= Пашка на коленях знаки выбирает

(и мы вместе с ним). Хороших-то знаков не осталось: запрет сигнала, за­прет остановки, потом...



во весь экран

странный какой-то знак: похож на запрет стоянки, только перечёркнута посередине не буква «Р», а — стройная чёрная бутылочка.

= Пашка моргает. Пашка глаза протирает: он не сошёл ли с ума?

= Опять этот знак, как наваждение...

= Элю тоже разбирают сомнения:

— Ведь ты ж моего отца убиваешь, ты понимаешь? Ведь я к тебе приехала машину — что? чинить! а ты мне её гробишь...



= По просёлочной дороге катит бричка. Лошадей стега­ют, пьяные, песни по­ют, руками машут, шапками. Праздник! Великий праздник. Отголосо­вали, те­перь домой едут.

= Хлещут лошадей! круто вверх и

выезжают на шоссе — как раз перед Техпомощью!

Техпомощь резко тормозит. Так и едут — бричка по­среди дороги, шапками машут, приветствуют зад­них, кто-то и бутылкой трясёт пригласи­тельно, — и в нескольких шагах позади Техпомощь.

= Даже смотреть обидно: для таких ли скоростей стро­ят автомобили!

= В кабине. Бригадир смотрит на Флегматика с подо­зрением:

— Да вы саботажник? Вы с ними заодно? Я буду ставить вопрос! Мы выясним. Что вы, брички обогнать не можете?

Первый раз Флегматик снимает руку с руля и пальцем показывает:

— Чего ж обгонять?

Трубкой вперёд.

= Там, за бричкой вскоре, стоит знак: ограничение ско­рости «10»!

= Взревел Бригадир:

— Надо ехать! Я отвечаю! И ГАИ просветим, что там за люди ра­ботают!

Но Флегматик вполне разумно:

— Зачем я буду иметь неприятности? Я третий год водки не пью, чтоб только не иметь непри­ятно­стей.



= Но весёлую бричку попьяну занесло, бричка не так поехала, на ходу

боком о столбик — шарах!

Все целы, дальше поехали,

а знак «10» свалился, а под ним — «запрет тракто­рам».

= Прозрение, сияние на лице Бригадира: он прав был! ГАИ надо проверить!

= Сразу Техпомощь бричку обогнала — быстрей! — быстрей!

Но проносится щит на обочине:

БЕРЕГИТЕ ДОРОЖНЫЕ ЗНАКИ.

= И на лице Флегматика сомнение:

— Надо бы вернуться... Знак поднять... В ГАИ сдать.

Бригадир не слышит такого вздора. Он подскакивает на сиденьи как на коне, он — жокей, он — всад­ник, он — охотник!

Музыка погони! Музыка настигания!

= Только столбы мелькают, так несётся наконец Техпо­мощь. Щит большой:

ДЛЯ БЛИЗКОГО КОММУНИЗМА СТОИТ ПОРАБОТАТЬ!..

ПО МОЛОКУ… ПО МЯСУ...

= Пашка стоит босиком на крыше «москвича» и, опас­но покачиваясь,

навешивает над головой

знак «проезд запрещён» («кирпич») на проволоку,

висящую над дорогой,

над отвилком полупросёлочным круто в гору от глав­ного шоссе. Кричит:

— Есть! —

и соскакивает ловко.

= И вверх туда, вбок, под «кирпич», они и поехали.

Им — несколько сот метров, завалят за гребень, там и лесок, там они скро­ются.

Это уже видно через ветровое стекло преследователей.

= Бригадир руки потирает, Бригадир кинуться готов:

— Ну! ну! ну! Ещё сто метров!

Но Флегматик усмехается философски.

= И перед развилком, сдавшись на бровку, останавли­вает свою Техпомощь.

= Бригадир оглядывается на него дико,

но Флегматик пальцем вверх и вперёд, как на рок, по­казывает на

= «кирпич».

— А почему ж они поехали?!? Остановить!! На­гнать! Оштрафо­вать! Езжай, я приказываю!

= Флегматик слушает как лепет ребёнка:

— А детей моих — вы кормить будете? Зачем мне хлеба лишать­ся? Меня уже за знаки четы­ре раза...

Он не поедет! Он — не поедет. Это — твёрдо. Это — камень. Его взор упёрт

= в «кирпич».

А так близко! Так близко! Рукой подать! Своими но­гами добежать!

Внезапно подлетает к нам как мана

= заклятый «москвич» с распахнутым задом. Совсем же близко!



И отдаляется на своё место.

Но дорога неважная, в крупных камнях, он медленно что-то взбирается.

= Бригадир выскочил из кабины.

Порыв! — в гору бежать! И бежит! Нет, всё равно не нагонит, запыхается. Остановился. Обернулся.

Уговорить этого долдона! — нет, не выйдет.

Опять туда повернулся — бежать! — поздно...

Срывается ответственное поручение! Такие искрен­ние, самоотверженные усилия — и втуне гибнут!..

Вот и воспитывай людей!.. Первый раз, сколько мы видим его, отчаялся Бригадир. Потерял энергию, отупела воля, плечи повисли,

сел у дороги.

Смотрит, на что он сел: длинная тесина лежит.

Мысль!

Взгляд наверх! Надежда!



Взвился, схватил тесину, поднял, тащит её — нет та­ких черно­вых дел...

Сбить «кирпич»! Нет, не сбить, но проверить: может их там опять два, наве­шен?.. Бьёт тесиной по «кирпичу».

= Флегматик стоит около своей машины и качает голо­вой:

— Ох, и нагреют вас!.. Не посмотрят... Не сове­тую...



= Не сбивается «кирпич». Во всяком случае он там — один.

= Усталый Бригадир кидает тесину, прощально-безна­дёжно смо­трит

= туда, вверх. А там что-то запнулось! «Москвич» сто­ит, не идёт!

= В «москвиче».

Мотор не работает.

Не кричит Пашка на Элю, не ругает, но с болью, руку на руку на руль поло­жив:

— Ну, как ты заглохла? Что, совсем править не умеешь?

Эля чуть не плачет:

— Да камни крупные проклятые, камней навали­ли, что за дорога!

— Ну заводи, заводи!

— Да чем заводить?

— Стартёром!

— Но-гой какой?

— Правой!

— Я на тормозе держу!

— Отпусти!

— Катимся!

Вблизи:

= верно, катятся назад!



Издали снизу:

= катятся назад!!

= Внутри. Пашка, сколь силы, вытягивает ручной тор­моз.

— Так, отпусти ногу.

— Катимся!!

— Да ты назад смотришь, куда едем? Сейчас под откос.

Руль одной рукой перехватил, смотрит назад.

Издали снизу:

= пошёл боком «москвич», сейчас в обрыв!.. Нет, вы­ровнялся.

= Элино лицо, страх:

— Катимся!

Впрочем, она не истерична. В конце концов, она гото­ва и к гибели.

— Да жми тормозную! Сколь силы жми! Во-от...

Передохнули.

— Знаешь, Паша, беги, пока не поздно! В лес, а там скроешься.

— А — починку кончать?

— Место назначь, в городе встретимся.

— А как же тебя на горе брошу? Ты свалишься...

Пауза. Не просила она его волосы поправлять, а он поправляет. Гладит. Пауза...

— Ну, давай бороться!

— Так... Значит, ног не хватает? Тогда так: ты — заводи, а я акселератор буду жать. Ну!

Бешеный рёв мотора! — как самолёт бы снизился,

= а ни с места!

Рёв — сейчас машина разорвётся!

а ни с места!

= На педалях — их три ноги. Пашка, перекрикивая рёв:

— Да зачем же ты тормоз жмёшь?!

— Я не жму!

— Как не жмёшь?

= Мужскую ногу сняли с акселератора.

= Дёрнулась машина.

Тишина. Заглох мотор.

— Ты зачем же — на тормоз?

Элин голос — и горе и потеха:

— Ой, это ж я — правой ногой!.. думала...



= Сняла ногу с тормоза.

...Катимся!!..

— Дави, дави!

Опять поставила.

= Их лица. Опасность — но не сердятся.

— Я же привыкла: раз не идёт — значит, сильней правой ногой! А я не на газе — на тормозе... Как же нам быть? Ноги не хватает... Беги, Па­ша!

— Ноги не хватает — куда побегу?.. Ещё раз про­буем. Значит, первую передачу поставишь — и тормоз отпускай, отпускай. А газ — моя за­бота.

— А кто зажигание?

— Ты. А хочешь — я.

— Нет, я. А кто ручной тормоз?

— Я.

— Не спутаемся?



— Не должны.

— А что это воняет?

— Ох, здорово. Сцепление подожгли. Ну, ещё раз!

Рёв мотора! Рёв!

= На педалях — две женских ноги, одна мужская. Всё, как надо: сброшен руч­ной, отпускается ножной, —

элин голос:

— Катимся! Всё равно катимся!!

пашкин:


— Не берёт! Сцепление сожгли, вот что!



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет