Книга, избавляющая от заблуждений



жүктеу 0.75 Mb.
бет1/4
Дата29.04.2018
өлшемі0.75 Mb.
түріКнига
  1   2   3   4

КНИГА, ИЗБАВЛЯЮЩАЯ ОТ ЗАБЛУЖДЕНИЙ

аль-Газали

Вступление

вала Аллаху, превосходящая все написанное и все сказанное. 
Благословение Аллаха - Мухаммаду, Его пророку и посланнику, благодаря чьему путеводительству избегают заблуждения, а также его семье и сподвижникам.

...Ты просил меня, о брат мой по вере, поведать тебе о цели наук и их тайнах, о пределе учений и их глубинах, рассказать о том, что я пережил, извлекая истину из столкновений течений, придерживавшихся различных методов и образов действия; рассказать тебе о том, как я отважился подняться с подножия традиции на вершину проницательности, во-первых; о том, какую пользу я извлек из учения калама, во-вторых; о том, что мне пришлось не по душе в методах талимитов, не способных постичь истину по традиции Имама, в-третьих; о том, что я осмеял в методах философствования; и, наконец, о том, что мне понравилось в методах суфиев. Ты просил меня рассказать о том, какие жемчужины истины обнаружились предо мною, когда я изучал рассуждения людей, о том, что заставило меня прекратить распространение науки в Багдаде, несмотря на многочисленность учеников, и о том, что побудило меня возобновить это занятие в Нишапуре после длительного перерыва.

Убедившись в искренности твоего желания, я поспешил ответить на твою просьбу, моля Аллаха о помощи, уповая на Него, прося у Него содействия и покровительства. Знайте же (да благоволит Аллах вести вас по праведному пути и да облегчит Он вам Своим руководством движение ваше к истине), что различие людей по религиям и верованиям, а также различие толков внутри одного вероучения, вследствие обилия течений и противоречивости методов, подобно глубокому морю, в коем утонули многие и из которого выбрались лишь единицы, причем каждая группа утверждает, что спаслась именно она, и каждая группа чрезвычайно довольна своим учением. Это и есть то, что обещал нам Глава посланников Божьих, мир ему, - а он никогда не ошибался, - когда говорил: "Мой народ будет разделен на семьдесят три группы, из коих спасается лишь одна". Так что обещанное им свершилось.

В цветущие годы моей жизни, - с тех пор, как я достиг зрелости зрелости я достиг еще до того, как мне исполнилось двадцать лет), и до настоящего времени, когда мои года уже перевалили за пятьдесят, - я без конца бросался в пучину этого глубокого моря, бороздил как храбрец (а не как опасливый трус) дно его, залезал в трясину темных вопросов, бросался навстречу любой проблеме, шел напролом сквозь любые трудности, изучал догматы каждой партии и раскрывал тайные учения каждой секты, дабы отличить правого от лживого и тех, кто придерживается сунны, от тех, кто вводит еретические новшества. При этом я не пропустил ни одного представителя батыния [1] без того, чтобы не полюбопытствовать о смысле его учения; ни одного представителя захирия [2] без того, чтобы не загореться желанием ознакомиться с сущностью его учения; ни одного философа без того, чтобы не задаться целью достичь глубины его философии; ни одного мутакаллима без того, чтобы не постичь цели его калама и его диалектики; ни одного суфия без того, чтобы не воспылать страстью к проникновению в тайны суфизма; ни одного ортодокса без того, чтобы не полюбопытствовать, к чему сводится суть его ортодоксальности; ни одного еретика-безбожника без того, чтобы не проследить, откуда у него берется та дерзость, с которой он отвергает Всевышнего и предается ереси.

Жажда постижения истинной природы вещей была моим свойством и повседневным желанием, начиная с первых моих самостоятельных шагов, с первых дней моей юности. Это было инстинктом и врожденным качеством, кои были заложены в мою натуру Аллахом помимо моей воли и безо всяких усилий к тому с моей стороны. Благодаря этому с меня спали узы традиции и рассыпались унаследованные догмы уже к тому времени, когда я приблизился к отроческим годам. Ибо увидел я, что христианские отроки получали не иначе как христианское воспитание, иудейские - иудейское, а мусульманские - мусульманское. Я слышал предание о Пророке, мир ему, в котором он говорит: "Каждый новорожденный появляется на свет в первородной чистоте, и лишь впоследствии родители делают из него либо иудея, либо христианина, либо мага". Уже в те отроческие годы душа моя устремилась к постижению первоначальной природы человека и истинной природы догм, приобретаемых путем подражания родителям и наставникам, к тому, чтобы разобраться, чем отличаются эти догмы одна от другой (а принципы их усваиваются в процессе обучения, и существуют разногласия в определении того, какие из них истинные и какие - ложные). И я думал про себя: "Первое, что мне нужно, - это познать истинную природу вещей, а потому мне неизбежно придется искать, в чем заключается истинная природа самого познания". Мне показалось, что достоверное знание - это такое знание, когда познаваемая вещь обнаруживает себя так, что при этом не остается места для сомнений, а само оно не сопряжено с возможностью ошибки, иллюзии, когда рассудок оказывается бессильным дать оценку его достоверности. Подобное знание должно быть настолько обеспечено от ошибки, что, если бы кто-нибудь, претендуя на опровержение его, в доказательство своей правоты превратил, например, камень в золото, а жезл - в змею, то и это не должно было бы вызвать никакого сомнения и колебания. Так, если бы я знал, что десять больше трех, и если бы кому-нибудь вздумалось сказать мне: "Нет, три больше, и в доказательство тому превращу вот этот жезл в змею", и если бы он действительно проделал это на моих глазах, я все равно не усомнился бы в том, что он не прав. Подобный человек вызвал бы во мне лишь удивление по поводу того, каким образом ему удалось это проделать, - сомнения же в достоверности моего знания он не пробудил бы никакого. Затем мне стало ясно: если мое знание и степень его достоверности не таковы, как об этом было сказано выше, такому знанию я не должен доверять - оно ненадежно, а всякое ненадежное знание не есть достоверное знание.



[1] Батыния - учение мусульман-исмаилитов, по которому истинный смысл Ислама может быть постигнут лишь путем аллегорического толкования Корана 


[2] Захирия - учение, согласно которому приверженцы Ислама должны придерживаться буквального смысла священных книг

 


Вход в софистику и отрицание знаний

При дальнейшем рассмотрении своих познаний я обнаружил, что таковые у меня лишены описанного выше свойства. Исключение составляли лишь чувственные данные и принципы, носящие необходимый характер. И я подумал: "Теперь, когда меня постигло разочарование, у меня не остается иного способа достижения достоверного знания, как приобретение его из самоочевидных вещей, т.е. из чувственных данных и из принципов, носящих необходимый характер. Сначала для этого нужно выяснить их, дабы убедиться, принадлежит ли доверие мое к чувственным данным и уверенность в безошибочности принципов, носящих необходимый характер, к тому же роду, что и прежняя моя вера и положения, основанные на традиции, равно как и вера большинства людей в положения, добытые умозрительным путем, или же это - уверенность обоснованная, не обманчивая и безопасная?"

Задавшись такой целью, я начал с величайшим усердием анализировать чувственные данные и положения, добытые умозрительным путем, и смотреть - не могу ли я заставить себя подвергнуть их сомнению. В результате долгих размышлений, когда я заставлял себя сомневаться в этом, я пришел к тому, что не мог себе позволить положиться также и на чувственные данные, и сомнение мое в отношении последних стало расти все больше и больше.

Я подумал: "Откуда у людей берется доверие к чувственным данным? Ведь самым сильным из чувств является чувство зрения. Но вот когда смотришь на тень, кажется, что она неподвижно стоит на месте, и ты отсюда заключаешь, что она не перемещается. Но стоит тебе для проверки посмотреть на эту же тень через час, как ты обнаруживаешь, что она все-таки перемещается, ибо двигается она не резкими толчками, а постепенно - ничтожными крупицами и безостановочно. Или смотришь, например, на звезду, и тебе кажется, что она совсем маленькая - не больше динара. Но потом геометрическим способом доказывается, что звезда эта по размеру своему превышает Землю. Так же обстоит дело и с другими чувственными данными. Повсюду судия Чувство выносит одно решение, а судия Рассудок выдвигает другое, опровергающее чувственные данные и вскрывающее в них обман настолько убедительно, что для защиты их не остается уже никакого средства".

После того, как рухнуло мое доверие и к чувственным данным, я подумал: "Верно, полагаться можно только на показания рассудка: ведь именно они являются такими принципами, как наши высказывания: "десять более трех", "отрицание и утверждение по отношению к одной и той же вещи несовместимы", "одна и та же вещь не может быть одновременно сотворенной и вечной, несуществующей и существующей, необходимой и невозможной". 

Но тогда заговорили чувственные данные: "А почему ты полагаешь, что доверие твое к показаниям Рассудка не подобно тому доверию, которым пользовались у тебя чувственные данные? Ведь ты раньше доверял нам, а потом пришел Рассудок и опроверг нас, и если бы не Рассудок, ты наверняка бы еще продолжал доверять нам. А не может ли быть так, что за постигающей способностью Рассудка имеется другой судия, готовый появиться и опровергнуть Рассудок так же, как это сделал сам Рассудок, когда он появился и опроверг решения Чувств. И если подобная постигающая способность не проявляла себя, то это отнюдь не доказывает невозможности ее существования".

Мой ум некоторое время мешкал с ответом, и замешательству его способствовали размышления о природе сновидений. Я говорил себе: "Разве о сновидениях своих во сне ты не думаешь, как о чем-то непреходящем и устойчивом? Разве ты, будучи в состоянии сна, подвергаешь их каким-нибудь сомнениям? А затем, проснувшись, разве ты не убеждаешься в безосновательности и незначительности всего того, что тебе пригрезилось и во что ты поверил? Так почему же ты думаешь, что всякая вещь, в которую ты благодаря чувству или рассудку веришь в бодрствующем состоянии, является истинной по отношению к этому твоему состоянию, хотя у тебя может появиться и такое состояние, которое будет относиться к твоей яви так же, как явь - к твоему сновидению, и явь твоя перед ней будет не более как сновидением? Так что, если придется тебе впасть в подобное состояние, ты убедишься: всё, что когда-то воображалось твоему рассудку, - лишь бессмысленная фантазия. Возможно, что это и есть то самое состояние, о котором как о присущем им говорят суфии, когда последние, углубившись в себя и отрешившись от чувств, становятся, по их утверждениям, очевидцами таких ситуаций, которые никак не могут быть приведены в согласие с показаниями рассудка. Возможно также, что подобным состоянием является смерть, ибо сказано было Главой пророков, первых и последних, мир ему: "Люди спят, а когда умрут - пробудятся". Быть может, посюсторонняя жизнь - сущее ничтожество по сравнению с жизнью потусторонней, и когда умрет человек, вещи покажутся ему не такими, какими они казались ему при посюсторонней жизни. И тогда будет сказано ему: "Мы сняли с тебя пелену, и зрение твое сегодня стало острым"

И когда мысль эта охватила меня, сжигая душу мою, подобно искре, высекаемой из огнива, я попытался излечить себя от этого недуга, но сделать это оказалось нелегко, ибо избавиться от него можно было лишь с помощью доказательства, а доказательство невозможно, если оно не построено на первичных принципах: если же последние не являются безошибочными, то, значит, и доказательства нельзя построить. Недуг мой, оказавшийся трудноизлечимым, продолжался около двух месяцев, в течение которых я размышлял над учением софистов. К размышлениям же этим меня толкало тогдашнее мое состояние, а не речи и разговоры посторонних лиц.

И продолжалось это до тех пор, пока Всевышний Аллах не исцелил меня от этой болезни и хвори и пока душа моя вновь не обрела прежнего здравия и равновесия, а рассудочные принципы, носящие характер необходимости, вновь не оказались приемлемыми и заслуживающими полного и безусловного доверия.Достиг же я этого не систематическим доказательством и упорядоченным рассуждением, а благодаря тому свету, который был заронен Аллахом в сердце мое. Свет этот служит ключом к достижению большинства знаний, и всякий, кто думает, что для обнаружения истины достаточно одних только доказательств, ставит узкие границы беспредельной милости Аллаха. Когда спросили посланника Божьего, мир ему, о том, что значит "отверзать" в словах Аллаха: "Сердце того, кто желает быть руководимым Аллахом, отверзается им для Ислама", он ответил: "Это - свет, который Аллах роняет на сердце". Тогда спросили его: "А каков признак этого?" И он ответил: "Это - когда покидают обитель суеты и обращаются к обители бессмертия". И как раз об этом свете сказал он: "Аллах сотворил людей во мраке, а затем возлил на них частицу Своего света". Вот в этом-то свете и следует искать обнаружения истины. Свет этот льется из щедрот Божьих лишь на некоторых из живущих, и необходимо выжидать его, или, как сказал Пророк, мир ему: "В дни вашей судьбины Господь ваш овевает вас свежим дуновением, и вам остается только подставлять себя этому дуновению".

Настоящее повествование ведется с той целью, чтобы перед тобой встала полная картина тех трудов, которые привели меня, в конце концов, к поискам вещей, не нуждающихся в том, чтобы их искали. Ибо первичные принципы не являются чем-то искомым - они имеются налицо. А наличная вещь такова, что, когда ее ищут, она теряется и скрывается из виду. Человека же, занятого поисками вещей, не нуждающихся в том, чтобы их искали, нельзя будет заподозрить в нерадении при поисках того, что действительно должно быть еще найдено.


Категория искателей истины


После того, как Аллах по милости Своей и широте щедрот своих избавил меня от этой болезни, у меня сложилось мнение, что категории искателей истины сводятся к четырем группам:

1. Мутакаллимы, выдающие себя за авторитетных и компетентных лиц.

2. Батыниты, заявляющие, что они поборники учения, особенностью которых является то, что они перенимают знания у непогрешимого Имама.

3. Философы, утверждающие, что они поборники логики и доказательства.

4. Суфии, притязающие на особую способность присутствовать при обнаружении истины, притязающие на то, что они - люди непосредственного созерцания, люди обнаружения истины.

И я сказал себе: "Истина не противится этим четырем категориям: ведь они шествуют по пути поисков истины, и если она ускользает от них, то, значит, постижение ее - дело безнадежное. Не возвращаться же обратно к традициям после того, как ты уже распрощался с ними! Традициям человек может следовать лишь при том условии, если подражание авторитетам у него носит бессознательный характер. Но стоит ему осознать это, как предмет его подражания подобно стеклу дает трещину и рассыпается на мелкие осколки. Трещину заделать невозможно, собрать и соединить между собой осколки нельзя - значит, остается только переплавить все это в огне и вместо прежнего предмета создать другой, совершенно новый".

Я поспешил вступить на этот же путь и исследовать взгляды каждой из перечисленных групп, ознакомившись, во-первых, с учением калама, во-вторых, с методом философов, в-третьих, с догматами батынитов и, в-четвертых, с методом суфиев.


Учение калама, его цель и сущность

Итак, я начал с учения калама. Я проштудировал и уразумел его, прочел книги, содержащие исследования представителей этого учения и сам написал о нем то, что счел необходимым. В результате я обнаружил, что в каламе содержатся знания, достаточно отвечающие цели мутакаллимов, но не достаточные для решения моей задачи. Мутакаллимы ставят своей целью сохранение принципа веры тех, кто придерживается Cунны, и защиту ее от той путаницы, которую вносят в нее еретики вместе со своими новшествами. Всевышний Аллах вложил в уста Своего Посланника догму, которая и есть Истина, и в ней условие благочестивости их духовной и мирской жизни, как это сказано в Коране и преданиях. Но затем дьявол внушил еретикам вещи, противные Cунне, а еретики стали разглагольствовать об этих вещах и чуть было не смутили людей, верующих в истинные догматы Cунны. Поэтому-то и создал Всевышний Аллах школу мутакаллимов и побудил их к защите Cунны посредством систематического рассуждения, способного разоблачить новшества еретиков, смущающие людей и противные общераспространенной Cунне. Вот откуда ведут свое происхождение калам и его поборники.

Ряд представителей этой школы во исполнение возложенной на них миссии примерно потрудились, защищая Cунну, борясь за очищение мусульманских догм, воспринятых вместе с проповедями Пророка, и заменяя новшества, привнесенные в них еретиками. 

Однако мутакаллимы при этом опирались на посылки, заимствованные ими от своих противников. А к допущению этих посылок вынуждали их либо традиционные воззрения, либо единогласное решение религиозных авторитетов, либо одно лишь какое-нибудь высказывание, взятое из Корана или преданий. Все их длинные рассуждения сводились, как правило, к тому, что они выискивали неувязки в утверждениях противников и порицали их за то, что таковые не согласуются с требованиями принятых уже посылок. От всего того мало проку для человека, допускающего как истинные лишь те принципы, которые обладают характером необходимости. Поэтому калам не дал мне достаточно удовлетворительного объяснения того, что есть Истина, и не принес мне должного исцеления от того недуга, на который я жаловался.

Правда, с течением времени, когда искусство калама достигло значительной зрелости и стало хорошо разработанным, мутакаллимы загорелись желанием попытаться защитить Cунну, прибегая к исследованию истинной природы вещей, и они пустились толковать о субстанциях, акциденциях и их определениях. Но поскольку это не было целью их учения, рассуждения их по поводу этих вещей не достигли высокого уровня, им не удалось окончательно разрешить те трудности, которые возникают из противоречивых высказываний людей. 

Я вполне допускаю, что рассуждения мутакаллимов привели к должному результату в отношении других людей - больше того, в отношении определенного ряда лиц, - я даже не сомневаюсь. Но результаты эти были далеки от безупречности, поскольку к рассуждениям мутакаллимов, касавшимся не первичных принципов, примешалась слепая вера в традиции.

Здесь я ставлю своей целью рассказать о тогдашнем моем положении, но отнюдь не выражать порицания тем, к кому я обращался за исцелением. Целебные средства бывают разными - в зависимости от характера болезни. Ведь сколько есть лекарств, которые для тебя будут полезными, а для другого окажутся вредными.
 

















Философия

Рассуждение о сущности философии; о том, что подлежит в ней осуждению, а что - нет; о тех ее положениях, в которых философы выступают как нечестивцы, и о тех, в которых они таковыми не выступают; о тех ее положениях, где философы допускают еретические новшества, и о тех, где они этого не допускают. Сообщение о том, что было похищено философами из высказываний поборников истины и что было перемешано ими с их собственными лживыми для придачи таковым той же степени истинности; о том, как в душах возникает неприязнь к подобной истине, и о том, как меняла, извлекающий чистую монету, отличает в их высказываниях настоящую истину от поддельной и фальшивой.

Покончив с учением мутакаллимов, я принялся за философскую науку. 

Мне было хорошо известно, что судить о пороках того или иного вида науки может лишь человек, изучивший данную науку досконально - настолько, чтобы ему можно было встать вровень с наиученейшими из ее представителей, а затем, оставив их позади себя и превысив своими познаниями степень их учености, заниматься такими глубокими проблемами этой науки, о которых представитель ее не имеет даже никакого понятия. Только при этом условии всякие суждения о пороках той или иной науки будут носить законный характер. А я не видел ни одного мусульманского ученого, который проявил бы внимание и интерес к этому предмету. В книгах же мутакаллимов, где они занимаются опровержением философов, о пороках этой науки говорится лишь самым бессвязным, запутанным образом, а противоречивость и никудышность их рассуждений настолько очевидна, что они, надо думать, не составили бы чести для какого-нибудь достаточно умного простолюдина, а не то что для людей, притязающих на знание наук во всех подробностях. 



Поняв, что опровергать учение до того, как его уразумеешь и постигнешь суть его, все равно, что стрелять вслепую, я с засученными рукавами взялся за книги и принялся усердно штудировать эту науку. При этом я опирался только на прочитанное и не прибегал к помощи каких бы то ни было наставников и учителей. К этим занятиям я приступал в часы, оставшиеся от писания книг и чтения лекций по мусульманскому праву, хотя я и был очень перегружен преподавательской деятельностью, ибо мною читались лекции и давались уроки в Багдаде студентам числом в триста душ. Аллаху, Славному и Всевышнему, было угодно, чтобы за неполные два года, благодаря только урывочному чтению, я овладел полным объемом философских наук. Усвоив их, я в течение еще почти одного года беспрестанно размышлял над ними, по нескольку раз пересматривая их положения, вновь и вновь вникая в их сокровенные тайны. В конце концов, я твердо разобрался в том, что в них обманчивого и ложного, что - справедливого и что - призрачного.

А теперь послушай, к чему сводятся философские науки. Я увидел, что философы делятся на ряд категорий, а науки их - на несколько разрядов. Но на всех философах, к какой бы из многочисленных категорий они ни принадлежали, непременно лежит одно и то же клеймо - неверия и безбожия, хотя между древними и древнейшими из них и между поздними и ранними - великая разница - в смысле того, что одни из них дальше от истины, а другие - ближе.






Категории философов и общность их в отношении того, что на них на всех лежит печать неверия 

Знай, что они, несмотря на многочисленность их школ и различие их учений, делятся на три части: надахритовестествоиспытателей и метафизиков.

Первая категория - дахриты. Это была группа древнейших мыслителей, не признававших всеорганизующего, всеведущего и всемогущего Творца и утверждавших, что мир всегда существовал так сам и не имел Творца, что животное всегда происходило из семени, а семя - из животного, что так было и так будет во веки веков. Это - еретики.

Вторая категория - естествоиспытатели. Это были люди, проводившие крупные изыскания в мире природы, разыскивавшие диковинные породы животных и растений и занимавшиеся многочисленными исследованиями в области науки об анатомическом строении органов животных. В процессе этих изысканий они увидели такие чудеса творения Всевышнего Аллаха и такие изумительные плоды Его мудрости, что вынуждены были признать существование некоего мудрого Творца, Коему ведомы смысл и назначение всех вещей. Ибо невозможно, чтобы кто-нибудь изучал анатомию и изумительные проявления целесообразности органов и в то же время не пришел к этому необходимому знанию о совершенстве, с которым великий зодчий распорядился о строении животного, особенно - о строении человека. Но, по мнению естествоиспытателей, переусердствовавших в своих натуралистических изысканиях, оказывалось, что соразмерность темперамента имеет влияние на состав потенции животного. Они думали, что мыслительная потенция человека также зависит от его темперамента и что она исчезает и гибнет вместе с исчезновением темперамента. Далее, утверждали они, немыслимо возвращение того, что раз уже погибло. Отсюда они делали дерзкие выводы о том, что душа умирает и не возвращается. Тем самым они отвергали потустороннюю жизнь, отрицали Рай, Ад, Воскресение, Страшный Суд и Расплату. По их мнению, послушание уже не вознаграждалось, а неповиновение не влекло за собой наказания. Узы с них спали, и они по-скотски предались утолению низменных страстей. Это - еретики, ибо основа вероисповедания - вера во Всевышнего Аллаха и в Судный День. Люди же эти отвергали День страшной расплаты, хотя и верили в Аллаха и в его атрибуты.

Третья категория - метафизики. К ним относятся философы позднейших времен - такие, как Сократ, учитель Платона, который в свою очередь был учителем Аристотеля. Последний привел в порядок логику, придал стройный вид наукам, написал то, что не было до этого написано, и довел до зрелости те науки, которые были еще незрелыми. Все эти люди высказывали свои возражения в адрес двух первых категорий - дахритов и естествоиспытателей - и, раскрывая несостоятельность их утверждений, они проделали такую работу, что остальным уже проделывать это не было никакой необходимости.

А грызлись же они между собой - избави Аллах, чтобы подобное случилось среди правоверных! Так, Аристотель, подвергая своим нападкам Платона, Сократа и других предшествовавших ему метафизиков, не удовлетворился до тех пор, пока не разделался с ними со всеми, хотя сам он глубоко погряз в пороках того же неверия и той же ереси, что и его предшественники. Остальным также не удалось освободиться от неверия и ереси, поэтому появилась необходимость разоблачать неверие как этих метафизиков, так и их приверженцев из числа философствующих мусульман, к каковым принадлежат, например, Ибн-Сина, аль-Фараби и им подобные, хотя нужно отметить, что ни один из философствующих мусульман не постиг аристотелевской науки так глубоко, как эти два мужа; произведения других философствующих мусульман, посвященные пересказу аристотелевской науки, несвободны от такой путаницы и такой неразберихи, что рассудок читателя приходит от них в полное замешательство, и он не может разобраться ни в этой науке, ни в том, как ему следует отнестись к ней: отвергать ее или же соглашаться с ней.

Все, что дошло до нас в неискаженном виде из аристотелевской философии, благодаря передаче ее упомянутыми двумя мужами, может быть сведено к трем разделам. При этом содержание первого из них должно быть отвергнуто как нечестивое, содержание другого - как еретическое, а содержание третьего не следует отвергать совсем. Рассмотрим же их по порядку.








Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет