Книга Затмение Пролог Ноябрь 1916 года. Россия



жүктеу 6.69 Mb.
бет28/40
Дата08.05.2019
өлшемі6.69 Mb.
түріКнига
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40

- Я тебе покажу! – шипела в ответ Анфиска.

Не желая терять время, Анфиска кинулась в дом. Как и всегда, когда кто-то вставал на ее пути, она решала все проблемы только одним способом. Этот случай не был исключением. Она проворно сделала восковую куклу и проткнула ее насквозь шилом. Потом еще раз и еще.

Этой же ночью Бисеры не стало. Она так и не успела сообщить деревенским, что хотела.

Одним заступником у Ани стало меньше.

На похоронах Бисеры Анфиска плакала навзрыд, что все, наблюдающие эту картину тоже прослезились и удивлялись, что эта, такая вроде бы, нелюдимая женщина, оказалась такой искренней, чувствительной к чужому горю, натурой. Люди зауважали Анфиску и стали относиться к ней мягче, а она не могла утешиться, рыдая на могиле Бисеры.

- Как же так? Как же так могло получиться, что такой хороший, кристально чистый человек покинул эту грешную Землю?! Как несправедлив этот мир! Как страшна эта жизнь! Лучше бы мне умереть вместо нее, я всё равно не нужна никому, а она была опорой молодой семье, всем нам! Ой, горе то какое, горе!

Анфиска поменяла уже четвертый платок, три уже были мокры насквозь от выжатых для публики слез. На эти слезы купились и Аня, и Валентина Григорьевна, и даже Валерий.

- Не плачь так горько. Всё-таки это моя тетка была, не твоя, – по-братски приобнял ее Луганский, желая утихомирить это буйство отчаяния.

- Для меня она была, как родная! Ты ведь не знаешь, Валера, как я относилась к ней, как отношусь к тебе… к вам… – на слове «к тебе», она многозначительно посмотрела на Луганского и снова приняла убитый вид трагического актера.

- Я и не знал, – удивился Луганский. – Но беда произошла. Назад не воротишь. Мы будем всегда помнить тетю, она всегда будет с нами, в наших душах.

- Да! Конечно, будет! – Анфиска в новом припадке слез бросилась на шею Луганского и уткнулась мокрым лицом в его могучую грудь. Аня никак не среагировала на это, то, что Валерий не отпихнул страдающую женщину, было для нее вполне логичным поступком порядочного человека. Ей тоже стало жаль Анфиску, хотя сама Аня страдала не меньше, только не на показ, а в истерзанном болью, страхом, отчаянием сердце. Аня полюбила Бисеру, эту удивительную, суровую и такую настоящую, открытую женщину, что теперь казалось, кусок сердца вырвали с корнем. Больно нестерпимо. Но у Ани слез уже не было.

Бывает, что наступает такой момент, когда в глазах – пустыня, а в сердце – целое море.

С этого дня Анфиска стала постоянным гостем в доме Луганских. То пирог принесет, то совета спросит, будто бы у Ани, но приходит почему-то всегда, когда домой возвращается Луганский, то просто, посидеть, поговорить. Молодая чета уже привыкла к ее присутствию в своем доме и даже была рада этому, ведь в одиночестве переносить свою беду становилось с каждым днем сложнее.

С Аней творилось что-то чудовищное: теперь стали распухать ноги и покрываться кровоточащими, гноящимися язвами. Девушка боялась, что это гангрена, и придется отрубать ноги. Врачи разводили руками и не решались вынести никакого решения, а болезнь прогрессировала. Анфиска, слушая жалобные речи Ани, только сочувственно кивала головой и подливала свой чаек в чашку Валерия. Иногда Анфиска советовала травки, которые Аня доверчиво собирала и принимала, но они не помогали.

- А может, тебе к знахарю обратиться, я знаю такого, он должен знать, как спасти тебя, – однажды проявила участие в беде Ани Анфиска.

- Да мы с мамой ходили уже к одной, – на этой фразе лицо Анфиски передернулось, но она сумела себя вовремя взять в руки, - но после похода к ней, ничего, кроме проблем я не получила.

- Если не помогла одна, это еще не значит, что не поможет никто. Дерзай и не опускай руки. Я же с тобой.

- Какая же ты хорошая, Анфиса. Знаешь, у меня никогда не было сестры, а ты мне стала как сестра, родная сестра. Спасибо тебе за такую заботу, я ведь уже надоела тебе, наверное.

- Да что ты, что ты. Если я могу, хоть чем-то помочь тебе, хоть как-то облегчить твои страдания, то уже хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах.

Аня прослезилась.

Совету Анфисы девушка решила последовать и обратилась по данному ей адресу. Знахарь Захар был мужчиной неопределенного возраста и рода занятий, всегда одинокий и всеми брошенный, он сразу же стал обхаживать Анютку. Тяжелая болезнь, будто бы не смущала его, наличие мужа тем более.

Он уверял девушку и самого себя, что поднимет ее на ноги. Вот только от его микстур толку было не больше, как от похода к врачам и Росице. Но знахарь не отставал и внушал Ане и Валентине Григорьевне новые надежды на исцеление.

Как-то раз, когда Аня после очередного изматывающего приступа боли, заснула тревожным, нездоровым сном, Валерий решил пройтись по улице. Ярость от осознания собственной никчемности неспособности помочь и бьющие по рукам мысли, полные отчаянии, сводили в могилу и его. Он не смотрел более на солнце, но себе под ноги. И так, наворачивая километры, чтобы потом не так тяжело было часами сидеть, не шелохнувшись, возле еле дышащей Ани, он не заметил, как чуть не сшиб с пути не известно откуда появившуюся Анфиску.

- Здравствуй, Валерий, – слащавым голосом проурчала она.

- А, что? – не понял Луганский, он еще пребывал в мире своих воспоминаний и раздумий и с трудом возвращался в реальный мир.

- Совсем ты осунулся, аж горько смотреть, – заботливо продолжила Анфиска.

- Плохо у нас всё. Не знаю, что делать. Тетю схоронил, а если еще и Аня! – Валерий схватился за голову хотел, было, умчаться прочь, ведь более всего на свете он хотел сейчас остаться наедине с самим собой, и компания назойливой Анфиски ему была совсем ни к чему. – Ты извини, я пойду, – бросил он на ходу и ускорил шаг.

- Да подожди ты! Летишь, как таран. – Анфиска кокетливо взяла его за локоть, как бы невзначай, скользнув к плечу. От такого неожиданного движения, Валерий вышел из своего ступора и в недоумении уставился на Анфису, отдернув руку, как от укуса скорпиона.

- Ты чего это?

- А ты не видишь? Не понимаешь? Вроде бы не мальчик, а мужчина, взрослый, мудрый, сильный. Аня твоя что? Много счастья она тебе принесла? С первого дня мучает тебя только. Сколько радостных часов, может быть, минут ты провел с ней? Посчитаем? А я стану тенью твоей, стану рабыней твоей, любой каприз, любое желание исполню, как добрая фея. А я знаю, как сделать мужчину счастливым. Ты не пожалеешь, если останешься со мной, Валера. Неужели ты не видишь, как я с ума по тебе схожу? Я же люблю, люблю тебя, дурака такого! -Анфиска попробовала прильнуть к Луганскому, но тот выставил руки щитом и сурово отбрил.

- Даже слышать не хочу таких речей! Я думал, что ты по-человечески Аньке помочь хочешь, а ты клинья подбивала, ожидая, когда она загнется. Только знай, если умрет она, умру и я. Утоплюсь в реке и всё тут. Никто мне без нее не нужен, пойми же ты, глупая! Я ее люблю! Никого никогда не любил, никого не замечал даже, а она для меня стала всем, кровью и плотью, душой! Уйди с дороги, Анфиса. На Земле много хороших мужиков. Найдешь и ты свое счастье. А мне… а нам с Аней… Что будет то будет. Выживет она, буду жить и я. Нет и я нет.

Не желая больше слушать открывшую, было, рот для яростной тирады Анфиску, Валерий развернулся в противоположную сторону, и уже уходя, краем уха услышал ехидно брошенное:

- Дурак ты, Валера, пока ты тут с ума сходишь, твоя Анька со знахарем то развлекается.

- Каким таким знахарем?! – резко затормозил и угрожающе посмотрев, повысил голос он.

- А ты не знаешь! Конечно, твоя Анечка еще не успела тебе рассказать. Захаром зовут, одинокий человек, твоя Анька, видать, шибко ему приглянулась, вот и шастает к ней, либо она к нему. Валентина им помогает. Видать, у Анечки твоей разлюбезной, аллергия только на тебя, несчастненького, а на других к другим у нее вполне здоровое отношение. Да и выглядит она не так уж и плохо, чтобы в умирающие ее записывать, так, просто не следит за собой, но это уже совсем другое дело.

Луганский ничего не ответил, только презрительно сверкнул в сторону Анфиски, поднял в кулак, в желании ударить ее, но, передумав, повернул в сторону дома и семимильными шагами, понесся вперед.

В голове колоколом били слова «Захар, одинокий человек… Анька ему приглянулась… шастает к ней, либо она к нему…», а он и не знал ничего. А Аня, добрая, тихая, чистая, наивная Аня, просто не хотела обнадеживать супруга пустыми надеждами.

Она к знахарю ходила всего-то два раза, и, убедившись, что его снадобья бесполезны, бросила эту затею. Когда же он сам стал наведываться к ней, под предлогом создания нового чудодейственного отвара, девушка явно дала понять, что не желает видеть чужих людей на пороге своего дома. Более того, в последний раз она грубо выставила навязчивого знахаря вон, но он, скорее всего, относился к разряду тех людей, которым говорить бесполезно, нужно только бить.

В этот вечер, он, выследив, что Луганский покинул дом и, рассчитав, что обычно он бродит по улицам около часа, Захар юркой кошкой шмыгнул в незапертую дверь. Анечка тихо спала, время от времени вздрагивая от судорог боли и жутких кошмаров, не отпускавших ее и во сне тоже.

- Красавица моя. Подниму я тебя на ножки, – запричитал себе под нос Захар, притаившись на пороге, любуясь осунувшимся смертельно бледным лицом девушки. – А этот бурчун, мужлан тебе не пара. Я тебе пара. Со мной ты узнаешь счастье. И детки будут хорошенькие…

Аня продолжала находиться в объятьях Морфея, и не слышала этих слов.

- Хорошая моя, - продолжал тихонько тараторить Захар, уже переместившись ближе к пологу ее кровати, – всё хорошо будет. Пока я рядом, никакая беда тебя не коснется. Добрая моя.

- Я тебе дам, добрая, ты у меня сейчас отведаешь, хорошую! – разразилась буря прямо над ухом ничего не понимающего Захара. То - неожиданно вернулся в дом Луганский и теперь метал молнии. Аня от шума проснулась и смотрела на обоих мужчин мутным недоуменным взглядом. Ей никак не удавалось логично связать цепочку бросаемых, как горящие угли, слов Валерия и факт пребывания в ее комнате Захара.

- Что случилось? – только и смогла выдавить из себя Аня.

- Случилось! Жена мне рога выращивает, а я, дурак, жалею ее! Вот что случилось!

- Валера. Ты что такое говоришь? А вы, Захар Сидорович, что делаете в моем доме? Я же вам ясно сказала, что не нуждаюсь более в вашей помощи и в вас!

- Ах, она не нуждается! Какая благоверная, верная! Какая чистая, кроткая, целомудренная! Прямо белый голубок! – не успокаивался Луганский. – Женщинам, которые не дают повода, не говорят таких слов, к женщинам, не желающим видеть никого, кроме мужа, не приходят вот так, в наглую в дом, пока муж отлучился на час. Интересно подумать, что происходит здесь каждый день, когда я ухожу куда-нибудь. А? Быть может, и болезни никакой нет?

Аня бросила на Луганского такой взгляд, который был красноречивей слов, но он смотрел в этот момент в стену, поэтому не сумел прочесть в ее молчаливом, полным затаенном боли и обиды взоре, ничего.

Выплеснув накопившуюся негативную энергию и швырнув Захара в дверь так, что он покатился по улице, как трава перекати-поле, Валерий размашистым шагом помчался наворачивать километры по деревне, не зная, что лучше, пойти утопиться в речке или накинуть удавку себе на шею.

Чем больше проходило времени, тем тверже врезалась в сознание эта мысль, которая казалась единственной верной и спасительной от всего этого кошмара, который теперь составлял каждый день и каждую ночь, от безысходности, пустоты, а с этого дня еще и ярости недоверия.

Когда луна укрыла мир своим сказочным мерцающим покровом, Луганский вернулся домой.

Пьяный в хлам, озлобленный, не желающий никого видеть, ничего слушать. Аня никогда еще не видела мужа таким, хотя тянуться к бутылке он стал уже около месяца, но раньше он, хотя бы, знал свою меру. Ах, если бы вернуть то счастливое, тихое, безмятежное прошлое! Когда не было болезни, жива была Бисера, когда в отношениях цвела весна. Что же стало происходить теперь? Каждый день боль и безысходность. Каждый день недомолвки и ссоры.

Прежде, такой нежный, ласковый, заботливый Валерий превращался в зверя, да так стремительно, что остановить этот катастрофический процесс не представлялось возможным.

Пройдя мимо Ани, будто бы она была всего лишь предметом меблировки, он порылся в сундуке со своими вещами, нашел, что искал, и буйным ветром, громко хлопнув дверью, вышел вон. Он не вернулся ни через час, ни через два. Аня начинала волноваться. Куда он пошел? К друзьям? Но они все семейные, и как знала Аня, несколько побаивались ругани своих сварливых, но от того не менее любимых жен. Дальше пить? Но тогда может случиться что-нибудь страшное, потому как в таком состоянии, какой только бес не дернет на худое дело.

Сердце предчувствовало беду, да так остро, как бывает, пожалуй, только во сне, когда точно знаешь, что через пару минут в дом ворвется нечто страшное, и нужно быстрей убегать самому и утягивать с собой родных, которые в таких снах отчего-то совсем не хотят ничего ни слышать, ни понимать, и из-за этого глупого упрямства, из-за вынужденной задержки, в итоге приходится столкнуться с этим неведомым пугающим нос к носу, и тогда уже начинается бой не на жизнь, а на смерть, долгий и мучительный.

Эти кошмары изводили Анютку каждую ночь и она уже точно знала, что будет через секунду, через минуту, каждый раз происходило одно и то же: ей никак не удавалось уговорить Валерия выбежать вместе с ней из дому, тогда как в ее голове гремел жуткий диссонанс, предвещающий о приходе незваных гостей и вся атмосфера вокруг пропитывалась чудовищным зловонием. Вот точно так, как снилось, теперь было и наяву.

Собрав последние силы, набросив на плечи платок и взяв зажженную свечу, Аня вышла из дому. Во дворе было до неожиданного тихо. Обычно ночная птица выводила свои дивные трели, но сейчас смолкла и она. Легкий ветерок изредка колыхал ветви лиственниц, а когда стихал и он, вокруг расстилалось какое-то мрачное, предвещающее о чем-то недобром, безмолвие. Тихая, тихая, темная, безлунная ночь.

- Валера, – шепотом позвала Аня, но в ответ прозвучал лишь шелест ветра. В душу пробрался неприятный холодок, зловещие, длинные тени, растянувшиеся вдоль двора и улицы, вызывали только одно желание – быстренько убежать в дом и закрыться на семь замков. Но Аня решила идти дальше.

- Куда же он мог пойти, и где его искать? – размышляла вслух она.

Внезапно еле уловимый напряженным чутким слухом стук вывел Анюту из ступора страха. Стук исходил со стороны сеней. Не зная точно, Валерий ли там или, быть может, кто-то другой, девушка робко, но спешно пошагала в ту сторону. Подойдя к двери, она прислушалась. Тихо.

- Могут и мыши шуметь или собака бродячая забралась…

Аня осторожно приоткрыла дверь и снова позвала, немного громче:

- Валера, милый, ты здесь?

Девушка приподняла свечку, чтобы осветить сарай и вошла в сени. От кроткого пламени по диагонали выросла гигантская тень самой Ани, увидев которую Анна поначалу шугнулась в сторону. Но поняв, что это всего лишь тень, притом, ее собственная тень, Анютка еще выше подняла руку со свечой, чтобы осветить весь сарай.

Всюду были разбросаны плотничьи инструменты, Луганский любил на досуге сколотить стул или стол или выпилить что-нибудь эдакое, с узорами и диковинной резьбой, он был, как говорится, на все руки мастер. С раскиданных инструментов взгляд девушки переметнулся на перевернутую табуретку, над ней что-то покачивалось ленивым маятником.

Она подняла взгляд на маятник и… о, Боже! Это висел под потолком ее Валера! Повесился! И был уже без сознания.

Аня заметалась, как бабочка, коснувшаяся губительного огня. Что делать, что?

Нужно сначала опустить его на землю. Но для этого нужно перевязать веревку. Девушка кинулась на поиски чего-нибудь острого, благо хорошо наточенная пила сразу же попалась ей на глаза. С несвойственной для ее плачевного состояния скоростью, Анютка бросилась к Луганскому, попыталась подставить под его ноги табуретку, чтобы веревка не так сильно впивалась в горло.

Поднявшись рядом, всеми силами стараясь удержать равновесие, Аня стала яростно пилить проклятую веревку, которая оказалась как назло очень прочной, почти что канатом. Когда каждая секунда идет на счет, любое промедление кажется вечностью.

Впервые за всю жизнь свою девушка начала неистово призывать имя Божье. За месяцы болезни, ей как-то не пришло в голову даже просто прочесть «Отче наш», да она и не знала этой молитвы, и как молиться не знала, да и услышат ли ее, не знала тоже. Одного единственного и, отнюдь неудачного похода в церковь к митрополиту Красимиру хватило ей для того, чтобы забыть туда дорогу, хотя к самой церкви девушка сохранила исключительно теплые чувства, негативными были чувства к встретившимся там людям, из-за которых она и не ходила туда более.

И только теперь, когда ситуация была критической, на грани пропасти, душа Анюты звала на помощь Высшие Силы. Видимо, ее всё же услышали, раз веревка стала перепиливаться легче. Вскоре лопнул последний волосок веревки, и Валера тяжелый грузом повалился на пол. Анне пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы немного задержать это стремительное падение и уберечь любимого от опасных сотрясений и переломов. Снять его удалось, но он не дышал!

- Ну, что же ты! Что ты наделал?! Дурак такой! Подлец такой! Как же я без тебя буду, зачем?! Хочешь, чтобы и я следом на этой же веревке повесилась, ведь без тебя и мне жить зачем???! Ведь я же так люблю тебя, дурак!

Ни разу в жизни Аня не называла Валерия так грубо, но в этот момент эмоции переполняли. Она злилась на него бесконечно, но еще сильнее был страх, страх потерять его. Аня стала бешеными движениями растирать грудную клетку, попыталась сделать искусственное дыхание, когда-то много лет назад она случайно видела, как фельдшер приводил в сознание утопленника и спас.

- Очнись, очнись, очнись же ты!!! – почти обезумев от горя, кричала Аня. Слезы градом лились по щекам, голову разрывало от ужаса происходящего, да так, что земля уплывала из-под ног. Казалось, еще секунда, и сердце разорвется, не выдержав такого.

- Ну, пожалуйста, не умирай, Валера, Валерочка, прошу тебя, живи. Пусть лучше я умру, но только ты живи.

Судорожный вздох мгновенно остановил поток слез и причитания Анютки. Он задышал, он вернулся!

- Господи!!! Спасибо!!!!!!!– повторяя эту фразу, наверное, раз двадцать, Аня стала кружить возле Валерия, уже не в силах справиться с нарастающим безумием от пережитого стресса. Он открыл глаза и хрипло, надорванным голосом, просипел.

- Анютка моя.

- Живой, живой! Живой!!! Что же ты наделал?! Как тебе такое в голову могло прийти???! Ведь мне без тебя не нужен этот мир! Надоела я тебе, если, меня бы убил, это было бы лучше!!!

- Анечка, прости меня, – начиная трезветь, пролепетал он.

- Простить??! – опять залилась слезами Аня. – Да ты хоть представляешь, чем это могло закончиться? А если бы я не вошла в этот сарай проклятый???

Аня всем тельцем прижималась к нему, Валерий ошеломленно гладил плачущую, дрожащую от холода и нервного озноба жену и понимал, как же хорошо, что он не умер, что его вернули…

- Анечка, а скажи, пожалуйста, только правду, - когда, Аня выдохлась и замолчала, спросил он, - у тебя правда кроме меня нет никого?

- Ну, как ты мог выдумать-то такое? Неужели ты не видишь, какими глазами я смотрю на тебя, только на тебя, даже сейчас, когда недуг скрутил меня в восьмерку!

- И ты меня по-прежнему любишь?

- Больше всех и всего на этом свете, больше жизни! – громко, чтобы докричаться, наконец, до него и донести, до недалекого, неопровержимую истину, произнесла она.

- А я тебя, еще больше! – устало улыбнувшись, ответил он. – Прости меня еще раз. Не знаю, что меня толкнуло на такой шаг. Больше этого не повторится.

- Больше я от тебя ни на шаг не отойду, – впервые за долгие недели, весело улыбнулась Анюта. О своей боли она забыла, во всяком случае, на время, ведь над бездной находилась жизнь человека, который более значим, чем ее собственная жизнь.

- А знаешь, - задумчиво добавил после долгой паузы Луганский, - когда всё это произошло, я как бы от тела отделился и полетел куда-то вверх, к небу. Было так легко и свободно, беззаботно, что я не хотел останавливаться, но чей-то голос, одновременно суровый и любящий остановил меня и сказал, что еще не время и так нельзя. А потом я почувствовал удар, будто бы о грудь врезался автомобиль, и увидел тебя.

Аня в ответ только еще крепче прижалась к Валерию.

Наутро, как ни в чем не бывало, Луганский отправился на работу. Синюшный след от удавки он спрятал за высоким воротом рубахи, а усталый вид у него был все эти последние месяцы. Он вместе с напарником, Василом, хорошим, добрым мужичком лет пятидесяти, пилил бревна для строительства. Сегодня сил у Валерия явно не хватало, и уже в пятый раз пила с пронзительным дребезжанием падала на землю.

- Валерка, ты чего, каши мало ел сегодня?

- Прости, Васил, что-то я действительно сегодня не в себе. Давай еще раз попробуем.

Васил внимательно посмотрел в покрасневшие от недосыпа глаза, на круги под глазами, которые появились еще и от появившейся тяги к спиртному, которую с этого дня Валерий поклялся себе побороть. Помолчав немного, Васил заговорил, жестом заставив Валерия отложить на время пилу.

- Жена болеет до сих пор? – уже серьезно спросил он.

- Да… совсем худо ей, – отвел глаза Луганский.

- Странно как… была такая здоровая, веселая девочка, и неожиданно так… так и не бывает же.

- Да всяко в жизни случается, сам видишь. Видимо, судьба у нас такая.

- Да нет… тут не судьба… тут что-то другое.

- Да что там другое! Через неделю в город повезу ее, говорят, там есть врач один, золотые руки, может, хоть он поймет, что с Анюткой не так.

- А я тебе другой вариант предлагаю. Прежде, чем к этому врачу ее везти, съездите оба к отцу Стефану. Он, правда, живет далековато, в сорока километрах отсюда, но я, если хотите, могу поехать с вами и дорогу покажу, либо подробно весь путь распишу.

- Да не поедет она! Ее мама уже возила к какому-то митрополиту, с тех пор ее силком не затянешь в церковь. Да и я, что и говорить, как-то прохладно отношусь к этому всему. Ну, чем может помочь этот твой Стефан, пожалеть в лучшем случае, о пустом поговорить? Ей помощь нужна, реальная, а не слова красивые. А то еще наговорит ей чего-нибудь нехорошего, а в таком состоянии каждое злое слово бьет как плеть. Нет, спасибо тебе Васил, но мы уж как-нибудь к врачу не следующей неделе.

- Зря ты, Валерка. Ой, как зря. Это не простой батюшка, не такой, как эти митрополиты. Он другой, по-настоящему человек Божий. Только он один на всю округу проводит ритуал особенный, который длится всю ночь и, после которого даже умирающие поднимаются. Только после такого ритуала моя дочка подниматься стала, я не рассказывал тебе, у меня дочурка болела по страшному, головные боли изводили ее, до сумасшествия доводили. А теперь, Слава Всевышнему, здоровенькая и веселенькая, скоро замуж собирается.

- Ну, ты, Васил, сказки какие-то рассказываешь! Просто, видимо, само прошло, а ты и радуешься.

- Не само. Пять лет по всем докторам, знахарям возил. Я точно знаю, кто помог. Бог помог через отца Стефана. А вы со своим упрямством можете довести до беды.

- Спасибо, но я уже сказал, как мы поступим, – с непроницаемым лицом, тоном, не терпящим возражений, отрезал Луганский. Работу они заканчивали в гробовом молчании.

Долго, мучительно тянулась эта неделя. Анфиска еще несколько раз пыталась закидывать свои сети, дабы поймать в них Луганского, но тот был крепок, хотя в последние дни и с ним стало происходить что-то неладное, что он и сам чувствовал, но списывал на тяжелые будни и переживания, ведь Аня таяла на глазах.

Действительность в сознании Луганского представлялась в каком-то искаженном, карикатурном свете. Солнце казалось черным, вообще, всё белое – черным, а черное – белым. Ненависть ко всему миру прочно въелась в его душу, выражение озлобленности неприятными складками отпечаталось на его лице, хотя при Ане он старался держаться, вот только не всегда это получалось. Девушка тоже время от времени срывалась, так коса на камень сводила на нет их отношения.


Каталог: media -> file
file -> «Қазақстан Республикасының аудандық маңызы бар қалалары, ауылдық округтері, ауылдық округтің құрамына кірмейтін кенттері мен ауылдары әкімдерінің сайлауын өткізудің кейбір мәселелері туралы»
file -> 1998 жылғы 20 қаңтардағы №3827 Жарлығына өзгеріс пен толықтыру енгізу туралы
file -> Бюджеттік бағдарламаларды (кіші бағдарламаларды) әзірлеу
file -> Бекітілген мемлекеттік қызметшілердің ант беру
file -> Вена 2016: имперская и современная
file -> Программа XIII международного бизнес-форума на дону г. Ростов-на-Дону, пр. М. Нагибина, 30


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   24   25   26   27   28   29   30   31   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет