Любовь восьмая истина



жүктеу 0.53 Mb.
бет1/2
Дата08.05.2019
өлшемі0.53 Mb.
түріЗакон
  1   2




©Вадим Кирпичев

©Точный ответ на вопрос «Существует ли Бог?» Проект «Великие тайны»


Вы читаете фрагмент книги о Боге, работа над которой практически закончена.

Информацию для потенциального издателя и аннотацию можно найти в конце этого текста.


Идея Бога
Бог не ангел.

Станислав Ежи Лец


Боги политеизма – пусть и сверхъестественные существа, но боги природные, близкие человеку. Дриада – дух дерева. Афродита – богиня любви. Зевс – громовержец. Древнегреческие боги олицетворяют природные силы в сверхъестественном обличии, но олимпийцы находятся рядом с природой, в одном с ней космосе, они не покидают нашу общую вселенную. В мифах земные женщины рожают от богов детей, герои вступают с ними в схватку, олимпийцы участвуют в Троянской войне – реальный мир и сверхъестественные силы живут рядом. В теизме Аврамических религий (иудаизм, христианство, ислам) ситуация кардинальным образом меняется. Пуповина, связывающая природу и сверхъестественные существа, обрезается; Бог помещается вне мира и над миром. В энциклопедии «Религия» об этом сказано так:



Важнейшим моментом классического теизма является идея трансцендентности Б. по отношению к посюстороннему миру (лат. transcendere - "переступать"): Б. вне и сверх мира, он Творец его и Вседержитель. Последнее означает, что Б. не только творит мир, но и неизбывно присутствует в нем, направляя его развитие к сакральной высшей цели и вмешиваясь при необходимости в естественный ход событий.

У язычников бог – это дух природного явления, бог – идея природы. Теизм переворачивает картину мира: в нем уже мир есть идея Бога. Для древних греков боги – это обожествленная природа и человек; для монотеизма человек и вселенная – черновик Бога, и сей черновик Творец постоянно правит. В политеизме олимпийцы находятся сразу и над природой, и в природе. В Аврамических религиях ангелы и сам Творец пребывают вне природы, космоса и материи.

Откуда же люди узнали о едином Боге? Когда и где объявился будущий победитель натуральных богов?

Идея единого надприродного Вседержителя складывалась у семитских племен в XVIII – XIII веках до н.э. Библейская традиция приписывает создание монотеизма пророку Аврааму, ставшему в итоге предтечей двух мировых религий – христианства и ислама, а до этого – иудаизма. Именно оформлением религии иудаизма пророком Моисеем завершается многовековая переплавка политеистических представлений еврейского народа в веру в единого Бога Яхве. Иудеи начинают поклоняться Творцу, а не Тельцу, получают десять заповедей и подписывают с Яхве договор (Завет) о богоизбранности еврейского народа. Начинается история Библии, а точнее - Ветхого Завета.

Вся Библия формировалась в еврейской религиозной среде, и происходил сей процесс в глубокой провинции, на краю тогдашней Ойкумены. Ассирия и Вавилон, Египетское царство и Мидия, Греция и Рим – вот кто тогда творил мировую историю. Александр Македонский завоевывал Индию, римские орлы уничтожали Карфаген, персидские цари с сотнями тысяч воинов атаковали Европу, а в это время в пастушеской палестинской глуши пророки шлифовали представления о едином Боге, готовили идею, которой вскорости предстояло изменить весь мир.

В I веке до н.э. Рим окончательно утверждает свое мировое господство. Границы империи расширяются, в нее вливаются все новые народы, что во многом способствует кризису республиканской идеи. Демократам трудно удержать власть в многонациональной стране – здесь требуется власть императора. Римские орлы летят все дальше: легионы Цезаря уже маршируют по Франции, уже покорены Испания, Египет, часть Германии, империя все распухает. Таким континентом, таким новым Вавилоном управлять демократам не по силам. Рим республиканский сменяется Римом императорским.

Грандиозные масштабы империи, ее этническая пестрота высвечивают болезненное противоречие между национальным характером римских богов и многонациональным составом государства. Глобализму хозяйственных связей не соответствует национальная суть господствующей религии. Уму и сердцу персов и галлов все эти Юпитеры и Геры ничего не говорили.

Похожее противоречие, правда, с обратным знаком, имелось и в религии иудаизма. Евреи национализировали Бога. Создатель всех звезд, Земли и планет оказался связан контрактом с небольшим пастушечьим племенем. Человечество росло, увеличивалось, появлялись новые народы, царства, империи, а творец вселенной все пребывал на службе у небольшого по численности племени, затерявшегося на краю Ойкумены.

Два этих противоречия не могли не найти друг друга. Обширная землями, богатая народами Римская империя мучилась с национальной религией. Творец миров томился от безделья в иудейском плену. Богу и Риму оставалось найти друг друга. И тогда в мир пришел Иисус Христос.

Именно Христос и его апостолы отринули ветхий контракт и подписали с Творцом контракт новый, общечеловеческий, по которому Всевышний становился богом всех людей и народов. Тернистый, трехвековой путь христианства к званию имперской религии хорошо известен, и о нем сказано достаточно. Вопрос не в том, каким образом христианская церковь стала господствующей, а в том, за счет чего ей это удалось.

Боги сражаются и уничтожают друг друга на двух фронтах. Первый фронт – материальный. Одни жрецы вытесняют других жрецов, христианские храмы строятся, античные приходят в запустение. Второй фронт – души людские. Почему вера новая лучше старой веры? Вот главный вопрос. Интернациональный, имперский характер христианства – это всего лишь предпосылка его исторической победы. Один умный человек сказал, что еще ни один бог не пережил отсутствия верующих. Так по какой причине люди забыли Олимп? Почему душа человека поздней античности тянулась именно к Христу, а не к Юпитеру? Вот что важно понять. Почему люди перестали молиться громовержцу, и ушли в другие храмы, тем самым, обрекая повелителя молний на смерть.

Вопрос трудный, не простой. Чтобы не дать слабину в ответе, надо прочувствовать всю мощь христианского откровения, всю его просветленную силу, позволяющую мученикам входить в клетку со львами.

Кто такие боги-олимпийцы? Те же люди, только могущественные и бессмертные. Победил природных богов абсолютный Бог любви, надприродный абсолют. Почему?

Для правильного ответа на все эти вопросы, надо совершить два увлекательных путешествия. Первая экспедиция уведет нас в самые глубины космоса человеческой души. Мы узнаем, что такое любовь, вера. Второе путешествие будет не менее увлекательным. Мы махнем этак на пятнадцать миллиардов лет назад, в прошлое, к самому началу творения, узнаем, как создавалась наша вселенная, каким образом развивалась.

В конце концов, завершив обе экспедиции, мы вернемся в точку настоящего, но уже вооруженные точными знаниями о душе и мире. Тогда-то мы и сможем уверенно сказать, что есть Бог.

Человек любящий
Кто не любит, тот не познал Бога, потому что Бог есть любовь.

Апостол Иоанн


Начнем с любви. Досконально не разобравшись с ее феноменом, мы не сможем понять и саму суть Создателя. Да вот незадача: мы сразу упираемся в неприятный факт. О любви и счастье много говорят, пишут, даже поют, но вы от кого-нибудь слышали определение любви? В школе? В институте? По телевидению? Думаю, нет.

Удивительное чувство любви есть великая тайна. Сколько мудрецов и поэтов пытались ее, как золотую рыбку, поймать в сети определений, предложений и слов, а она с легкостью ускользала и продолжала резвиться в бурном житейском море. А сколько философов смотрели в лицо этого сфинкса, но так и не разгадали его загадку.

Тайна любви. Миллиарды людей о любви говорили, миллионы рассуждали, так неужели они до сих пор не смогли ее объяснить? Может быть, искомое определение любви создано? И все не так загадочно? И мудрецы прошлого давным-давно ответили на вечный вопрос?

История письменности насчитывает около пятидесяти веков. Письмо было создано на рубеже третьего и четвертого тысячелетия до нашей эры (в Египте и Месопотамии) приблизительно в период Урук Ш – Джемдет-Наср. Пять тысяч лет. Пятьдесят веков. Две эры. Неужели за это время люди так и не смогли сочинить и зафиксировать точное определение любви?

Давайте проверим. Это интересно! Посмотрим, что пишут о любви ученые мужи и откроем энциклопедию.

Любовь, интимное глубокое чувство, устремленность на другую личность, человеческую общность или идею. В древней мифологии и поэзии – космическая сила, подобная силе тяготения.

Формально к данному определению нельзя предъявить претензии. Вроде бы все верно, все гладко. А по сути? Увы. С содержательной точки зрения энциклопедическое определение не выдерживает критики. Здесь мы имеем чистую описательность. Данное определение абсолютно не выявляет сути феномена любви, не проясняет его содержания и поэтому никак не может считаться окончательным и исчерпывающим ответом.

Может быть, западный мир знает больше? Уж там мы найдем авторитетное мнение. Проверим и откроем энциклопедию на английском языке. Любовь, - читаем там, - глубокое, нежное, не поддающееся объяснению чувство привязанности, стремление заботиться о ком-то, возникающее как следствии схожести, осознания привлекательности черт или, напротив, исключительности.

Не поддается в западной традиции любовь объяснению. Об этот прямо пишут западные авторы в многочисленных популярных книжках о любви. «Химия», «кемистри» - этим словом сплошь и рядом в англоязычной литературе объясняется феномен любви. Точнее – никак не объясняется. «Химия», «кемистри», она либо есть, либо ее нет. Мол, существует некая магия биохимических процессов, пляска известных гормонов, но точно определить ее нет возможности.

Обратимся к узким специалистам и заглянем в словарь психологии. Но что это? Не обладающему исключительным терпением читателю следующий курсив вообще можно попустить.

Любовь – градационно-повышенное чувственно-эмотивное состояние психики индивида, сынтенционированное на предмет своей симпатии…

...любовь это и сублимативная модальность-степень чувственно-эмоционального респектположительного эгосимпатизированного отношения одного субъекта к другому субъекту, объекту…

в лаконичной форме понятие любви можно эксплицировать-интерпретировать как: Я-значимый субъект значим для другого субъекта, для которого Я сам как субъект также ценностно-значим…

И две страницы текста в таком духе.

В чем недостатки такого подхода? Они очевидны. При наличии верных и точных деталей, господствует эклектичность и описательность, преобладают второстепенные частности. И самое главное: по-прежнему не ухвачена суть явления. Промежуточный вывод: в энциклопедиях работающее определение любви нам не найти.

Теперь послушаем философов и поэтов, украсивших бриллиантами афоризмов страницы книги мудрых мыслей. Что они говорят о любви? Уж мудрецы и поэты знают толк в нежном чувстве. Увы, нас ждет глубокое разочарование. Дело вот в чем: высказывания мудрецов о любви сплошь и рядом противоречат друг другу.

* * *


Любить глубоко - это значит забыть о себе. Ж.-Ж. Руссо

Истинная сущность любви состоит в том, чтобы... обрести самого себя и обладать самим собой. Г. Гегель

* * *


Любовь может изменить человека до неузнаваемости. Теренций

Только любовь делает человека самим собой. Платон

* * *


Такую игру можно продолжать до бесконечности, и пары высказываний, в которых смыслы спорят друг с другом, можно подбирать десятками, если не сотнями.

За пять тысяч лет, в течение которых человек царапает глиняные таблички, выводит знаки на пергаменте, скребет гусиным пером, стучит по клавиатуре ПК, созданы миллиарды и миллиарды текстов. Увы, ни в одном из них точного определения любви нам не найти. Раскрывающего тайну любви текста просто не существует.



Беатология – наука о любви и счастье

Мечта – это самый легкий и безопасный путь к желаемому.

В последние годы в России по телевизору частенько показывают фильм «В августе сорок четвертого», в нем эпизодическую роль играет некогда знаменитая польская актриса Беата Тышкевич. Беата – красивое имя, так узнаем же, как оно переводится, и заглянем для начала в латинско-русский словарь.

Beatus – блаженный

Beatitudo – блаженство, счастье

Само имя Беата произошло от древнеримского имени Беатриса: благословляющая, приносящая счастье. Так что не будет большой натяжкой, если имя Беата мы переведем как Дарующая Счастье.

Логос – слово, учение.

Беатология – наука о счастье и любви, а без любви, как мы докажем, счастья не бывает.

К чему это вступление? Новые смыслы требуют новых слов. Беатология не только называет характер любовных процессов, но четко указывает, в каком мире все происходит.

Именно в беатологии мы найдем для себя точное определение любви, искомую дефиницию. Специальной терминологией науки о любви увлекаться не будем, а раскроем суть явления в самом общем, популярном виде, благо, в любви, как в футболе, все разбираются.

С чего начинается любовь?

Беатология говорит так: любовь базируется на желаниях. В ее основе – все те психические напряжения, которые человеку подбрасывает собственное тело и окружающий мир. Страхи, вожделения, потребности, разнообразные стремления – все наша психика способна переработать в любовь и различной степени симпатии, разумеется, при выполнении определенных условий.

Вспомним, как стартует любовь. Для примера возьмем распространенный случай любви между мужчиной и женщиной. Процесс инициирует либидо, половое влечение. В случае его моментального удовлетворения ничего интересного и чудесного в большинстве случаев в дальнейшем не происходит. Совсем другое дело, если на пути эмоционального потока возникает препятствие, плотина. Тут-то все и начинает бурлить.

На ум сразу приходит история Ромео и Джульетты, в которой определяющую сюжетную роль играет вражда между семьями Монтекки и Капулетти. Пока мы, зевая, тянемся к яблоку, душа молчит, но стоит получить шлепок по лениво протянутой руке, как запретный плод начинает перевешивать все блага рая. Неудовлетворенное желание, наткнувшись на преграду, достигает степени гипержелания. Тогда и начинаются в психике самые интересные процессы. Гипержелание, это избыточное дерзновение души, зажигает над объектом нимб обещания счастья. Включается фантазия, возбуждаются мечты, начинает работать всем нам знакомый процесс стремления к счастью.

Стремление к счастью – ключевое понятие беатологии, ведь именно стремление к счастью есть основной, сердцевинный процесс человеческой психики.

Стремление к счастью – это мечтания о полном и идеальном удовлетворении желаний.

Ромео встретил Джульетту. Вскинулась юношеская гиперсексуальность и тут же наткнулась на барьер. Давняя вражда мешает исполнению желаний молодых людей, но она же помогает поднять градус стремления к счастью до точки кипения, до уровня бессмертной любви. Стремление к счастью, этот процесс перевода желания в мечты о его абсолютном и идеальном удовлетворении, начинает работать на полную мощь.

По сути, пьеса Шекспира есть образцовое академическое исследование на тему любви и счастья. В ней четко изложены все этапы и необходимые составляющие любовного процесса.


  1. Желание. Гиперсексуальность молодого Монтекки.

  2. Барьер. Вражда веронских семей.

  3. Объект. Джульетта.

На начальном этапе на вход психики поступает желание. Некое препятствие включает механизм стремления к счастью, и человек начинает мечтать о его полном и идеальном удовлетворении. Если в поле его внимания появляется объект, достоверно обещающий таковое удовлетворение, то дело любви обеспечено.

Вот мы и получили искомое определение:



Любовь – это сфокусированное на объект стремление к счастью.

Раскроем матрешку определения:



Любовь – это мечтания о полном и идеальном удовлетворении желаний, сфокусированные на некий объект.

Если мы ждем от объекта идеального исполнения наших желаний, значит, мы любим его. Для любви желание есть самая настоящая шагреневая кожа, покуда мы желаем, до тех пор мы и любим. Любить можно человека, город, страну, идею, бога, деньги, но в любом случае объект любви берет на себя обязательство обещать нашим желаниям, сулить своими идеальными черточками полное удовлетворение. Отсюда и такая сумятица в попытках прояснения сути любви. Пестрота наших желаний заслоняет собой простой мечтательный механизм перевода вожделений в любовь.

Беатный механизм психики всеяден. Любое сорное желание, импульс он способен превращать в сладкую мечту и стремление к дивному счастью. Это философский камень души. Зависть, похоть, страх, ненависть – что ни забрось в него, а на выходе всегда получается чистое золото мечтаний о счастье. Стремление к счастью – золотоплавильная печь психики, переплавляющая зачастую низменное вожделение в ожидание сказки, в мечту о дивном и прекрасном мире. Но зачем нам эти сказки? Почему даже взрослые люди не могут без них обойтись?

Вообразим, любви нет. Из мира изъят механизм перевода неисполнимых на данный момент желаний в сладкие мечтания. Что тогда? Ничего хорошего. Мир сразу бы поскучнел, а может быть, и озверел бы в значительной степени. В том то и дело, что любовь представляет собой замечательный механизм психики, который защищает человека от неисполнимых желаний, позволяет управиться с любым вожделением.



Сердцевина души – беатный механизм психики
Без идеальности нет оптимальности.
Любовь базируется на идеальных мечтаниях в неидеальном мире. В нашей вселенной возбужденное неудовлетворенными желаниями стремление к счастью сталкивается с колючей, жестокой действительностью.

Для фиксации данного смысла и определим, назовем по-новому ту часть души, которая отвечает за любовь и счастье.



Беатный механизм психики – ключевое понятие беатологии.

«Беатный механизм психики», - говорим мы, и сразу становится ясно, что речь идет о переводе неисполнимых на данный момент желаний в мечтания о полном и идеальном их удовлетворении. Беатный механизм позволяет человеку получать удовольствия от объектов желаний авансом. Очевиден смысл и следующих слов и выражений.

Беатные мечтания - мечтания о полном и идеальном исполнении желаний; стремление к счастью – это и есть беатные мечтания. «Каждый человек имеет право на беатные мечтания» - так будет написано в конституции США, если ее перевести на язык беатологии.

Беатность объекта – степень обещания, с какой объект сулит счастье, возбуждает заветные вожделения (беатность Джульетты для Ромео близка к максимально возможной).

Имея в словаре слово «беатность», мы сможем точнее выражать свои мысли. Нельзя сказать «прекрасность Татьяны Лариной для Онегина», но можно рискнуть написать «беатность Татьяны для Онегина была низкой». Звучит непривычно, но смысл понятен: скромный бриллиант провинциального дворянства не возбуждал любовных мечтаний в столичном светском льве.

Чем тогда будет любовь на языке беатности? Сфокусированные на объект беатные мечтания – это и есть любовь.

С помощью нового слова можно будет подмечать такие нюансы как беатные запахи, беатные черты лица и даже беатное белье. Почему нет? Все что обещает нам счастье, попадает под прицел этой лексической единицы. Будущее и прошлое, заморские страны и домик в деревне, лотерея и упорный труд – все использует беатный механизм для обещания сказки. Человек себе польстил, назвавшись человеком разумным, в значительной степени он есть человек мечтающий.

В эндорфинный рай ведут две двери. Гормоны радости мы можем заработать непосредственным удовлетворением потребностей, а ежели таковых удовольствий не предвидится, то свою порцию гормонов головной мозг получит с помощью мечтаний через беатный механизм.



Свойства любви и ее объектов

Попробуем подобрать слова, описывающие характер наших любовных мечтаний. Великая мечта не переносит пределов, никакие заборы не должны стоять перед ней. Вспомним, что мы видим, когда мечтаем. Какую-то солнечную дорогу в розовом тумане, дали в сиреневой дымке, но ни в коем случае не тупик. Просторы любви всегда безграничны, уходят в очарованную даль без конца и края. Недаром влюбленные клянутся в вечной любви. «Любить? На время не стоит труда…» - сказал поэт. Так что слова «вечность» и «безграничность» как нельзя лучше сочетаются с настоящей любовью.

Также помогают высокому чувству «тайна» и «неизвестность». Точное знание и определенность убивают любовь, ей тогда негде размечтаться. Полюбила бы Джульетта Ромео, если б точно знала, что в итоге их ждет яд, кинжал, склеп, смерть? Вряд ли. Именно неизвестность, неопределенность будущего позволяет нам рисовать его беатными красками, мечтать его прекрасным и интересным. Тут уместно будет вспомнить старый анекдот о мальчике, бравшего с входящих в кинотеатр посетителей по десять копеек за то, что он не расскажет, кто убийца.

А какое слово авторы обожают выносить на обложки книг?

Тайна – условие из того же ряда. Кто не слышал, что должна быть в женщине какая-то загадка? А маска Зорро и мистера Икс? Черный плащ и шлем Дарта Вейдера из фильма «Звездные войны»? Тайна – это все тот же беатный баръер, без которого немыслима любовь, барьер, служащий одновременно взлетной полосой для беатных фантазий.

Вечность, безграничность, тайна, неизвестность - запомним все эти свойства любви. Они нам скоро понадобятся.



Вера как выключатель интеллекта

Верить можно только в сомнительное.

С любовью и счастьем мы разобрались. А что есть вера? Зачем она? Как соотносится беатный механизм психики с верой? Как оценивает веру психология?

Человеку надо добраться из Европы в Америку. Он покупает билет на самый современный океанский лайнер и в полной уверенности за свою безопасность отправляется в путь. Человек верит: через три дня он будет в Нью-Йорке. На дворе 1912 год. Корабль называется «Титаник».

Дважды два равно четыре. О чем здесь спорить? К чему верить? А теперь представьте: вы – Цезарь. Перед вами Рубикон. Тут надо полагаться на свою звезду.

Люди постоянно сталкиваются с разнообразными ситуациями, требующими принятия решений, а полной информацией они, как правило, не располагают. Что делать? Выход один – надо верить. Или не верить. То есть, принимать волевое решение. Но воля без подсказчика не работает, кто-то должен шепнуть воле, подсказать, что выбрать – веру или неверие. Таким подсказчиком является принцип удовольствия, всем нам хорошо знакомый с детства беатный механизм психики. Человек верит в то, во что ему хочется верить. Он верит в объект своей любви, во все то, что способствует работе беатного механизма и помогает накачивать тело гормонами радости. И это мудро. Зачем верить в неприятное? Если ситуация зыбкая, выбирать надо веру в хорошее. Когда человек не знает где истина, а где ложь, он выбирает счастье.

Вера – штука благодарная. Беатный механизм, оптимальный гормональный баланс подсказывает, во что надо верить, и послушный человек получает награду – вера усиливает, улучшает, стабилизирует работу беатного механизма любви. Она подавляет метания ума, своими сомнениями частенько провоцирующего разнообразные страхи. На клавиатуре нажимается клавиша «Вера», и происходит волевое отключение сомнений. Подавление излишних метаний интеллекта – это есть одно из главных назначений веры.

Именно вера защищает любовь от самого человека, от его собственного ума. Человек без веры – это Гамлет, вечно рефлексирующий, постоянно сомневающийся, не знающий, что выбрать: быть интеллигентом? стать королем? Ну а то, что вера движет горами, мы и так знаем. Ведь она гарантирует человеку любовь со всеми ее гормональными преимуществами.

Если смотреть на веру с точки зрения психологии, то вера религиозная ничем не отличается от веры житейской – работает один и тот же психологический механизм, крутятся одни и те же гормональные шестеренки. Можно верить в Аллаха, можно – в победу сборной Бразилии на чемпионате мира по футболу; содержание сознания разное, а процессы психики едины.






Достарыңызбен бөлісу:
  1   2


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет