М. Орбини. Историография народа славянского. 1722 год Исторический клуб



жүктеу 5.72 Mb.
бет24/40
Дата03.04.2019
өлшемі5.72 Mb.
түріКнига
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   40
Пока он воевал со своим братом Константином, ряд недовольных им магнатов вызвали из Константинополя его брата, который, как было сказано, был ослеплен своим отцом. Тот, будучи (как уже говорилось) весьма сметлив, сумел воспользоваться раздорами упомянутых магнатов, одна часть которых держала сторону Владислава, а другая ¬ Константина. Пока два брата преследовали друг друга, Стефан привлек на свою сторону большинство магнатов и народа, в чем ему немало способствовала неспособность Владислава, который проявил себя бездарным полководцем. [Владислав], заполучив своего брата Константина в свои руки, приказал распять его, прибить гвоздями и распилить надвое. После этого он решил удалиться и уехал в Срем. Там он также не пользовался уважением, несмотря на свое родство с венгерским королем. Венгры, видя его неспособность вести войну, а, следовательно, и властвовать, не оказывали ему никакой помощи. Вскоре он, находясь в Мачве (Mazoua), был схвачен своим братом Стефаном и брошен в темницу, где и окончил свои дни. Итак, когда Владислав и Константин ушли из жизни упомянутым образом, их брат Стефан подчинил себе силой оружия все королевство своего отца. Однако еще до начала своего восхождения к трону он, чтобы расположить к себе своих подданных, решил сменить имя и взять себе имя своего отца, помня о том, отец его Урош пользовался всеобщим благоволением. И он показал себя достойным и этого имени, и трона. Помимо прочих его похвальных качеств [следует отметить и такое]: если ему попадался купец, то он всегда с ним отменно обходился. Поэтому многие рагузинцы охотно останавливались и торговали в его королевстве. Однако было время, когда по навету недоброжелателей, которым он доверился, он начал войну с рагузинцами, требуя от них (как было сказано ранее) уступить ему остров Ластово (Lagosta), который они некогда приобрели у короля Храпало. Однако затем, поняв свою ошибку, он заключил с ними добрый мир и стал любить и обходиться с ними лучше прежнего. И со всеми прочими соседними государями он предпочитал жить в мире. Управляя с большой рассудительностью своими владениями, он значительно увеличил свою казну. Посему в 1319 году, который был (по мнению некоторых) восьмым годом его правления, он установил серебряный алтарь в храме Святого Николая Барийского в Апулии. Память об этом сохранилась и поныне: в упомянутом храме есть надпись, гласящая:

ANNO DOMINI M.CCC.XIX. MENSE IVNII, INDITIONE VI.


VROSCIUS REX RASSIAE, ЕТ DIOCLEAE, ALBANIAE,
BULGARIAE, АС TOTIUS MARITIME, DE CULFO ADRIAE
А' MARI, VSQVE AD FL VMEN DANVBII MAGNI, PRESENS
OPVS AL Т ARIS YCONAM MAGNAM ARGENTEAM,
LAMPADES, ЕТ CANDELABRA MAGNA DE ARGENTO
FIERI FECIT AD HONOREM DEI ЕТ ВЕА TISSIMI NICOLAI,
EIUS HEREDE AST ANTE DECA ТЕRЛ FILIO DESI FLA УЕ,
FIDELI, ЕТ EXPERTO А PREDICTO REGE DEPVТ А ТО.
ЕТ NOS RVGERIVS DE INVILIA PROTHOMAGISTER,
ЕТ ROBERТVS DE BARVLLO MAGISTER IN OMNIBUS
PREF А TIS, OPVS DE PRAEDICTO MENSE IVNIO
INCIPIMVS, ЕТ PER TOТVM MENSEM MARTIVM ANNI
SEQVENTIS CHRISTO F А VENTE, FIDELITER
COMPLEVIMUS.

(Лета господня 1319 июня месяца VI-гo индиктиона Урош, король Рашки, а также Дукли, Албании, Болгарии и всего Приморья от Адриатического залива и моря до великой реки Дунай, повелел изготовить алтарь, большую серебряную икону, кадила и большие паникадила из серебра во славу Бога и преблаженного Николая через своего наследника сына Десислава, верного и опытного, посланного из Котора вышеупомянутым королем, и мы, старший мастер Ругерий [сын] Инвилия и мастер Роберт [сын] Барулла, всю вышеперечисленную работу в упомянутом июне месяце начали и в марте месяце следующего года с христовой помощью точно и полностью завершили.)



После этого он послал просить в жены Евдокию, вдовствующую сестру императора Андроника Младшего, обещая заключить мир на вечные времена с ромеями (Romani), поскольку (как пишет Никифор Григора (VI)) был мужем могущественным и непрестанно терзал Ромейскую империю, грабя и захватывая ее земли и города.
Это предложение смутило и напугало императора: он весьма дорожил его дружбой, однако его сестра и слышать не хотела о тех, у кого на уме была одна война. Было и другое обстоятельство, которое его беспокоило: брак, который хотел заключить [Урош], был уже четвертым по счету. Первой его женой была дочь влашского государя, которую он после долгих лет супружеской жизни отослал домой к ее отцу. Затем он женился на другой, которая прежде была женой его брата, заставив ее снять монашеское платье, которое она носила. Прожив с ней немало лет, он из-за [постоянных] упреков епископов и других иерархов ее оставил и женился на сестре болгарского короля Святослава (Sfendoslauo). Насытившись теперь и ее любовью, он стал подыскивать себе новую жену более благородного происхождения. И чем решительнее Евдокия его отвергала, тем
упорнее он настаивал, зачастую переходя к угрозам. Поэтому император был вынужден предложить ему свою дочь Симониду, которой в ту пору было пять лет. Он обещал отдать ему дочь, дабы до достижения ею совершеннолетия она жила при нем, а потом сделалась его женой. Это предложение понравилось Стефану Урошу, и весной император с дочерью прибыл в Салоники. Прибыл туда и король Рашки, приведя для заключения мира с императором множество сыновей первых магнатов Рашки и сестру Святослава, которую, вскоре после ее увода в Константинополь, взял в жены Михаил Кутрул (Michel Cotrule). Упомянутый Михаил прежде был женат на сестре императора. Император, заключив мир с Рашанином, отдал ему свою дочь Симониду. Патриарх Иоанн, именовавшийся прежде Козьмой, упрекнул его за это. Император же ответил ему, что царские браки устраиваются и заключаются согласно требованиям времени. Об этом упоминает Георгий Пахимер в Х книге. Упомянутая Симонида была прелестной девочкой и после [упомянутого события] стала именоваться Симонидой Ириной. Когда у ее отца Андроника умерло несколько детей, он по совету одной женщины велел изготовить двенадцать восковых свечей в человеческий рост с ликом двенадцати апостолов. Как пишет Пахимер, когда приблизилось время родов у его жены, он стал по очереди зажигать эти свечи. Когда горела свеча с именем Симон, родилась упомянутая дочь. По этой причине ей было дано имя Симонида. После того, как с ее помощью был заключен мир между греками и королем Урошем, она стала именоваться Симонидой Ириной. Мать ее была маркизой и племянницей испанского короля. Как пишет Григора (VII), она несколько раз одаряла своего зятя Уроша такими суммами денег, на которые можно было бы постоянно содержать флот из ста боевых галер. Она так безумно любила свою дочь, что хотела украсить ее всеми знаками, которыми [издревле] украшались [римские] императрицы. [Чтобы исполнить свое желание, она поступила так] (это только и было ей возможно): она возложила на голову своего зятя шапку, богато расшитую жемчугом и драгоценными камнями, которую по обычаю носили римские императоры. Начав с этого, она стала делать это каждый год, не пропустив ни разу, посылая при этом немалые сокровища и отдельно для своей дочери, поскольку надеялась увидеть ее детей и заранее заботилась о том, чтобы доставить им богатство и величие. Однако, поскольку делала она это [по собственному усмотрению], не испросив совета у Бога, все ее надежды оказались тщетны: король Урош, разделив брачное ложе с Симонидой, когда ему было за сорок, а ей не исполнилось и восьми, повредил ей матку и навсегда лишил возможности иметь детей. Поэтому мать ее, глубоко этим опечаленная, видя крушение своих надежд, попыталась пойти по другому пути.
Осыпав своего зятя Уроша множеством подарков, она стала упрашивать его, коль скоро он не может иметь детей от Симониды, объявить наследником и преемником королевства Рашки одного из ее сыновей, братьев Симониды, Димитрия и Феодора. Упомянутых сыновей она с немалыми сокровищами одного за другим отправила в Сербию. Однако и эта ее затея не осуществилась, поскольку упомянутые братья, пробыв некоторое время в Сербии у своего зятя, удрученные суровостью тамошнего быта, вернулись домой, ничего не добившись от Уроша. Тот же выдал свою дочь Неду, то есть Доминику, за Михаила, принявшего титул болгарского царя. Михаил, прижив с ней нескольких детей, отверг ее и женился на Феодоре Палеолог, сестре императора Андроника Младшего. Видя, что король Урош уже стар, он решил захватить его королевство и стал собирать для этого войско. Стефан Урош, узнав об этом, также стал готовиться к войне. С этой целью через рагузинцев он привез из Италии тысячу триста немцев, которые до этого служили в воинах многим итальянским государям и которых Никифор Григора называет франками (Francesi).
Помимо них, к нему на подмогу прибыло множество других опытных воинов. С этими силами король Стефан Урош приготовился дать отпор Болгарину. Когда тот с мощным войском подступил к границам Рашки и стал лагерем в местечке под названием Трново (Tarnouo), король Урош послал против него своего сына Стефана, получившего позднее прозвище Душан, или Вуксан (Yuchsan), юношу лет двадцати. Тот, приведя с собой большое войско, и в том числе вышеупомянутых немцев в числе тысяча триста, среди которых было три сотни конницы, вступил с Болгарино¬м в битву. Сил у Болгарина было намного больше, чем у рашан. Тем не менее, когда войска стали готовиться к битве, немецкие солдаты, построив все войско по правилам военного искусства, обратились к Стефану Душану и другим магнатам Рашки с такими словами: «Мы, приверженцы римского, или латинского, вероисповедания и обряда, первыми вступим в бой, вы же ¬ стойте, держа строй. Если увидите, что мы наступаем, и неприятельское войско пришло в замешательство, идите за нами и смело вступайте в бой, проявляя всю вашу доблесть. Если же (не приведи Гocподь) вы увидите, что мы разбиты, остерегайтесь вступать в бой с неприятелем, и пусть каждый спасается, как может». Тотчас после этого они, сомкнув ряды, с дикой яростью врубились в неприятельское войско, разя копьями и мечами всех на своем пути, а затем отступили на исходную позицию. Этот [маневр] они отважно проделали во второй и в третий раз, нанося противнику великие потери. Видя это, сын короля Стефана Уроша также двинулся со своими сербами на болгар и, яростно атаковав их, разбил и обратил в бегство, перебив всех, кто стоял у них на пути. В этой битве болгарский царь Михаил был ранен и сброшен с коня. Не будучи тогда узнан, он был позднее обнаружен одним славянским всадником среди раненых, которые, не имея возможности передвигаться, укрылись в роще и лежали на земле. Когда его привели к королю Стефану, находившемуся со свитой неподалеку, тот сказал ему, что справедливый Божий суд привел его к такому концу, ибо он, неслыханно возгордившись, возжелал без всякого повода захватить королевство, на которое не имел никаких прав.
На что Болгарин, глядя ему в глаза и воздев перст к небу, ответил только: «Да исполнится Божья воля!», после чего скончался. Этому болгарскому царю было предсказано, что он умрет на «новой земле» (terra пиоиа). Он же, полагая, что это должно случиться в Тырново (Ternouo), его городе в Болгарии, где был престол у тамошних царей, отправился в поход с легким сердцем, почти уверенный, что в этом походе не погибнет. Однако предсказание все-таки сбылось, поскольку место, где он укрылся после сражения, называлось Новая Земля (Terra поиа). Король Стефан позволил болгарам увезти его останки в Болгарию, и они предали их земле там, где по обычаю хоронили своих царей. У помянутый Михаил оставил после себя сына по имени Шишман (Sisman), который владел Болгарией вместе со своей матерью, пока не был изгнан болгарским царем Александром, о чем будет рассказано в своем месте. Рашане же немало обрадовались этой победе, поскольку весьма опасались оказаться под властью болгар.
Итак, после упомянутых событий король Стефан, сознавая свою старость и испытывая великую любовь к своему сыну, как за вышеупомянутую победу, так и за то, что тот Bceгда и во всем был ему покорен и безмерно чтил, решил передать ему власть над обеими Зетами со всеми бывшими в них городами и крепостями. Стефан, отправившись управлять упомянутыми областями, взял с собой множество молодежи из Рашки и несколько советников, мужей злокозненных. Упомянутые советники стали денно и нощно убеждать его отнять власть у отца, который по причине преклонного возраста был уже неспособен к управлению, и тем самым обезопасить себя от своего брата Синиши (Siniscia), прижитого его отцом от второй жены. Хотя это и казалось жестоким его сыну, по природе весьма доброжелательному и мягкому, он, тем не менее, внял их убеждениям и решил осуществить то, что ему советовали. Собрав втайне отборное войско из самых отважных воинов, которые были в обеих Зетах, и, взяв в советники Каравиду Фратнуту (Carauida Fratnuta) и Джураджа Илича (Giurasc Illijch), он ускоренным маршем двинулся в Рашку, где находился его отец. Тот, хотя и слышал [недоброе] о своем сыне, не желал этому верить. Посему сын, застав его за охотой близ крепости Петрич (Peterzo), без труда схватил его и заключил в темницу в крепости Звечан. Это весьма поразило его отца, ничего подобного не опасавшегося. Итак, когда король оказался указанным образом в темнице, вышеупомянутые советники стали убеждать его сына лишить его жизни. Делали они это из опасения попасть в беду, если король каким-либо образом освободится. Сын, вняв их превратным увещеваниям, послал несколько человек, привычных к подобного рода ремеслу, и они среди ночи удушили его в упомянутой крепости. Произошло это в тысяча триста тридцать первом году. Некоторые говорят, что, когда упомянутые слуги пришли лишить его жизни, он проклял сына и его потомство. И, хотя это проклятие миновало его самого, тем не менее, оно пало на его внука Уроша, который, как мы вскоре расскажем, потерял власть. Его останки были погребены в косовском (Scosna) монастыре Святого Спаса в Дечанах, возведенном по его повелению. Он правил двадцать лет и оставил после себя двух вышеупомянутых сыновей, Стефана Душана и Синишу, И несколько дочерей.
Править стал его сын Стефан, по прозвищу Душан. Мать его была родом из болгар, дочь короля Святослава, и, когда он начал править, было ему около двадцати лет. И хотя в юные годы он казался тупоумным и малоспособным к управлению, тем не менее, прислушиваясь к советам умудренных опытом и годами магнатов, которых он никогда от себя не отпускал, он стал весьма мудрым государем и с большой рассудительностью управлял королевством. Посему его магнаты беспрекословно ему повиновались. Он, воздавая им должные почести, тем не менее, ни одного из них не держал подолгу в назначенных им областях, но постоянно перемещал их из одного места в другое. Он был весьма пригож и ладно сложен: имел широкие плечи, сильные руки, крепкие бедра, подтянутый живот, мощные ноги, ростом был высок, сообразен и мужествен. Со временем он начал сильно полнеть, однако умел бороться с этим, постоянно упражняя свое тело всеми видами боевых искусств, к которым испытывал страсть, и обожал охоту, любя и ценя доблесть в мужах, которым поручал управление своими землями. При всем при этом он был великодушен и щедр, нередко одаривая своих придворных конями, деньгами, золотыми и серебряными поясами, шелковым платьем из тончайшего полотна ¬ он хотел, чтобы они хорошо одевались и упражнялись в боевом искусстве. Он также часто устраивал турниры, или боевые состязания, осыпая тех, кто умело сражались и побеждали остальных, различными милостями. Посему при нем королевство Рашки пользовалось всеобщей славой и изобиловало доблестными мужами, которые своим богатством превосходили мужей из других королевств. Наряду с этим он поддерживал строгий порядок, как при своем дворе, так и во всем королевстве, и в торговле, и в сборе пошлин, не слишком заботясь о накоплении сокровищ, поскольку, как было сказано, был от природы щедр. Был он также весьма привержен вере по греческому обряду: возводил храмы и монастыри, делая им крупные пожертвования и предоставляя немалые бенефиции настоятелям и священникам, которые пели в них священные гимны. В число упомянутых монастырей входили и монастыри на Святой горе в Македонии. Он установил также для монахов святого Михаила Иерусалимского вечную подать, которую рагузинцы платили им за Стон. Именно за это он и был прозван Душаном, то есть ктитором (elemosiniero). Хорошо обходился он и с латинянами и теми, кто исповедовал римско-католическую веру, несмотря на то, что однажды, по наущению своей жены Роксаны (Rogosna), носившей также имя Елена, женщины превратной и люто ненавидевшей католиков, изъял все золото, серебро и прочие ценности у всех церквей и монастырей латинян в обеих Зетах. Этому воспротивился тогдашний римский папа и велел передать ему через своих легатов, которых дважды посылал по этому делу, что, если тот не вернет имущество, отобранное у церквей и монастырей, то он объявит против него крестовый поход и со всем христианским миром пожалует к нему в гости. Стефан, устрашенный этим, вернул все обратно и стал обходиться с ними по-доброму.
С рагузинцами он всегда жил в дружбе и подтвердил им дарственную, выданную баном Стефаном на Стон и Пелешац (Ponta). Упомянутый Неманич заявил о своих притязаниях на эти земли по причине своей власти над Хумом и королевством Боснии. Это же подтверждение он сделал главным образом по настоянию своего протовестиара Николы Бучича (Bucchia) из Котора, которого рагузинцы за это приняли в число своих нобилей. При этом короле Рагуза значительно разбогатела, и сенат (publico) постоянно оказывал ему почести, отправляя посольства с подарками. При нем королевство Рашки и города Далмации жили лучше, чем когда-либо прежде, особенно города Рагуза и Котор.
Жил он в мире и с болгарским королем Александром, и при нем турки не осмеливались приближаться к его пределам. Более того, его военачальники не раз бивали их, и особенно его магнат Углеша, которого он постоянно держал против них на границах Македонии и Романии (Romania). Кроме этого, он сам держал отряд из турецких наемников, поселив их в Зете близ Дани (Dagno). Никифор Григора (VII) пишет, что Турок Мелик (Meleco), приняв христианство вместе с полутора тысячей своих воинов, перешел на службу к королю Стефану, и было их тысяча конницы и пятьсот пехоты. Сказав достаточно о добродетелях и достоинствах этого короля, перейдем теперь к рассказу о том, что он сделал для распространения своего господства. Итак, сначала он устремился на завоевание земель Романии. И это не стоило ему большого труда, поскольку страна эта в прошлом в течение длительного времени жила в мире и была почти безоружной, не имея воинов, способных ее защищать. Посему ему удалось в короткий срок овладеть большей ее частью. Он занял все принадлежащие ей области и города вплоть до Салоник (Salonicchio), а именно Верию (Aueria), Серес (Seres), Охрид (Ochrida), Костур (Castoria) , Трикалу (Tricala), Янину (Iagnina), Канину (Canina), Белград (Belgrado) и другие города вплоть до Эвбеи (Nigroponte). Не сумев захватить Салоники, он стал регулярно опустошать их территорию, чтобы хоть этим привести город к покорности. Он думал захватить все земли вплоть до Константинополя и, без сомнения, осуществил бы свой замысел, если бы смерть не упредила его.
Он захватил Албанию и овладел всеми областями Эпира вплоть до Арты (Arta), и ни у кого не хватило смелости для сопротивления или восстания.
Посему в 1340 году, преисполнившись гордости после стольких удачных походов, он решил принять титул императора. Собрав в одном месте патриарха, епископов, игуменов, священников и монахов своего королевства, а также всю знать и магнатов, при участии трех рагузинских послов, которыми были Джурадж Гетальдич (Ghetaldi), Марин Бунич (Вопа) и Стефан Гучетич (Gozze), посланных к нему с богатыми дарами, при единодушном согласии всех присутствующих он принял титул императора.
Своему сыну Урошу, в то время совсем юному, он дал титул короля и учредил новые должности, которые в обычае у других императоров, а именно кесарь, деспот, виночерпий (Pincerna) и прочие. Живя среди такого благополучия и величия, он думал, что нет в мире ни одного государя, более великого и могущественного, чем он. Однако скоро стало ясно, как сильно он в этом заблуждался. Получив донесение о том, что венгерский король Лайош собирает большое войско, чтобы пойти на него [войной], он также собрал всех, кого мог, и направился к Дунаю, чтобы дать отпор Лайошу. Достигнув берега упомянутой реки, он стал там лагерем со всем своим войском, на другом же берегу разбил лагерь Лайош. Император Стефан, внимательно разглядев войско Лайоша и видя, на каком огромном пространстве земли венгры расположились со своими бесчисленными шатрами и палатками, пал духом и стал опасаться за свою судьбу. Посоветовавшись со своими полководцами, он с их согласия снялся с упомянутого берега и отступил со всем войском вглубь своих земель на один большой переход за большой и густой лес под названием Ломница, или Рудник, в котором росли высокие и широкие деревья. Срубив часть этих деревьев, он перегородил ими пути, по которым венгры могли пройти и напасть на него, и поставил множество воинов на охрану и защиту проходов. Сделав это, по общему желанию короля Лайоша и императора Стефана было устроено, что они должны были съехаться в назначенном месте в сопровождении небольшой свиты, чтобы лично переговорить о разногласиях, которые были между ними. Посему император в сопровождении небольшого числа своих придворных прибыл верхом на берег Дуная. Король же, сев в ладью, приблизился к берегу, но не стал сходить на берег. Обменявшись приветствиями, они начали переговоры, но, не сумев достичь согласия, разъехались восвояси и стали переговариваться через послов, пытаясь все уладить, однако и это ни к чему не привело, поскольку король Лайош требовал от императора четыре вещи: во-первых, принять католическую веру и изъявить покорность римской церкви; во-вторых, отдать область, принадлежавшую некогда королю Стефану, на которую он притязал как на при надлежащую венгерской короне; в-третьих, признать за ним верховенство и быть ему верным и покорным; в-четвертых, дать ему в заложники своего сына Уроша. Император же по причине гордости не пожелал выполнить ни одного из этих требований. Посему венгры, переправившись со всем войском, опустошили все земли рашан вплоть до упомянутого леса Ломница, или Рудник. Однажды часть [венгерского] войска, отбившаяся от своих, утратив осторожность и слишком полагаясь на свою силу, была атакована посланными императором Стефаном храбрецами, которые разбили ее, отняв более 500 коней и множество доспехов, пленных же взяли немногих. Венгры, поняв, что воины императора весьма жадны до добычи, затаились в лесу, оставив своих коней под присмотром нескольких пастухов. Рашане, раззадоренные первой добычей, послали большой отряд, чтобы захватить упомянутых коней. Сделав это, они повернули обратно к своему войску. Тут венгры, выйдя из засады, не только отняли у них всю добычу, но и перебили многих из них, что глубоко опечалило императора Стефана, поскольку среди погибших было немало знатных мужей. Так венгры отомстили за обиды, нанесенные им славянами. Славяне же, познав дерзость и хитрость венгров, после этого не решались выходить на равнину, а стояли за лесом.
Король Лайош, видя, что большего в тех обстоятельствах ему не достичь, решил вернуться со всем своим войском в Венгрию. Чтобы обезопасить свои владения от набегов славян, он возвел на берегу Дуная крепость в том месте, где со стороны Рашки Дунай соединяет свои воды с Савой, и назвал ее Белградом (Belgradi), оставив для ее охраны коменданта с большим гарнизоном. Произошло это в 1343 году. Через два года после этого он снова пошел с огромным войском на императора Стефана, но не добился ничего существенного, так как в его войске из-за заражения воздуха, вызванного болотами, через которые они проходили, начался мор, и он был вынужден вернуться в свои владения. В это время занемог Иштван, младший брат короля Лайоша, и по возвращении в Венгрию от упомянутой болезни скончался. В то время боснийскими землями владел бан Стефан, брат князя Стефана ¬ человек немалой мудрости, как мы вскоре расскажем. Несмотря на то, что он был поставлен правителем Хумского княжества, его люди, тем не менее, продолжали разорять пределы императора Стефана. Особенно большой ущерб наносили они территориям Требинье, Конавли, Гацко (Gazko) , Рудина (Rudine) и других городов вплоть до Которской бухты. Император, занятый завоеванием земель Романии, не мог уделять внимание защите границ с Боснией и Хумом. Когда же он завоевал большую часть Романии и уладил все дела в тех краях, то решил отомстить за обиды и оскорбления, нанесенные ему вышеупомянутым баном Стефаном и его вассалами. Выступив вместе с императрицей, он подошел к границам Боснии близ Дрины с 50 тысячами конницы и 30 тысячами пехоты. Бан Стефан, узнав об этом, также собрал большое войско. Понимая, что его силы уступают силам неприятеля, он приказал срубить множество больших деревьев и, заградив ими проходы, укрылся в лесах и гopax, как в неких твердынях, и с большими силами охранял все проходы, по которым можно было проникнуть с войском в Боснию. При иных обстоятельствах упомянутые меры и неприступность от природы проходов могли бы преградить войскам императора путь в Боснию, если бы его магнаты оставались ему верны и не состояли в тайном сговоре с императором. Посему он принял решение отступить с небольшим отрядом своих людей в горы, которые, однако, ему приходилось постоянно менять, чтобы не оказаться преданным кем-нибудь из них. Император, видя это, беспрепятственно вторгся в Боснию со всем войском и принялся предавать огню и мечу все вокруг, не жалея даже палат упомянутого бана.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет