М. Орбини. Историография народа славянского. 1722 год Исторический клуб



жүктеу 5.72 Mb.
бет4/40
Дата03.04.2019
өлшемі5.72 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40
В этом бою славины захватили знамена Константина и, свободно двигаясь, куда им хотелось, разграбили город Астик (Astyngo), который до тех пор не подвергался разграблению. Итак, опустошив и разграбив ромейские владения, они подошли к Длинным стенам, отстоящим от Константинополя на расстоянии менее дня пути. Немного времени спустя ромейское войско, оправившись после бегства и воссоединившись, принялось преследовать славинов. Неожиданно напав на часть из них, они обратили их в бегство, перебив немало врагов и освободив множество ромейских пленников. Отбили они и знамена Константина, потерянные прежде в битве. Те славины, кто сумел бежать, вместе с остальными своими соплеменниками вскоре отступили к себе домой. Выйдя оттуда вновь в большом числе, они напали на иллирийцев, которым нанесли такой большой урон, что и словами не описать. Император послал против них войско, которое, намного уступая в численности противнику, не могло вступить в бой и шло за ним по пятам, нападая и уничтожая воинов из славинского арьергарда, часть из которых они захватили в плен и отослали к императору в Константинополь. Тем не менее, они не могли совершенно помешать варварам совершать их ужасные опустошения. Продолжались они долго, и все дороги наполнились трупами. Так как никто не выступал против них, они, наконец, со всей добычей, живые и здоровые, возвратились домой. Ромеи при переправе через Дунай не могли ни устроить против них засады, ни вступить с ними в открытое сражение, поскольку им на помощь и защиту выступили гепиды, их союзники. Император был очень недоволен и огорчен тем, что не мог запретить славинам переходить Дунай, через который они переправлялись только лишь с целью грабежа ромейских владений». До сих пор говорит Прокопий о вторжениях и нападениях славин на ромеев. Об этом же упоминает и Бьондо, более современный автор, но усердный исследователь древности.
После некоторого рассуждения он пишет (8-я книга 1 декады): «Хотя Божественный Григорий ничего более не пишет об этом вторжении и набегах, которые славяне совершали на Истрию, мы, тем не менее, знаем, наверное, что этот народ, как мы показали, живший за Дунаем и против которого выступали свекор и сын императора Маврикия, именно тогда впервые занял побережье Адриатического моря с правой стороны и стал там постоянно жить, так что то, что прежде называлось Истрией и Далмацией, ныне называется Славонией». И в следующей книге, повествующей о событиях времени императора Фоки, преемника Маврикия, он пишет: «В это время, когда Ромейская империя страдала от упомянутых волнений в Азии и Африке, славяне, которые, как мы говорили, осели в Истрии и Далмации, совершили вторжение и разгромили все ромейское имущество в соседних провинциях. Перебив в результате стремительного набега всех воинов, оставленных Фокой в крепостях, они покорили все провинции Далмации и Иллирии, граничащие с Адриатическим морем». Джироламо Барди указал время и года, чего не сделали вышеупомянутые авторы, походов славян во Фракию и Иллирию. Во второй части он пишет, что славяне в 548 году напали на Далмацию и дошли до Драча. В 549-м разграбили Фракию.
В 550-м, вновь вторгшись в Грецию, одержали победу над императорским войском. В 552 году, вновь выйдя из своей страны, вторглись в Македонию и нанесли ей неисчислимый урон. Оставшись там, они переименовали те земли по своему имени в Славонию. В 554 году они одержали победу над военачальниками и остатками готов, разграбили Сицилию, откуда были изгнаны Германом, военачальником императора Юстиниана. В 585 году совершили набег до Константинополя, разграбив всю Фракию. Святой Григорий в послании Иовию, префекту императора Маврикия в Иллирии, пишет, что в 591 году, который был седьмым годом правления императора Маврикия, славяне перешли Дунай и опустошили Иллирию. тогда народ, спасаясь от их свирепости, бежал на острова, как сообщает упомянутый папа. В том же году император Маврикий пошел войной на гуннов, которые со времен свирепейшего царя Аттилы жили в Паннониях за Дунаем, и послал против них с войском своего сына и свекра. Он нанес гуннам такой большой ущерб, что последние намеревались уже было вернуться на свою первоначальную родину. В конце концов, они решили призвать на помощь соседних славян, которые вместе с гуннами выступили против ромеев и нанесли им такой урон, что те опасались впредь вступать с ними в бой. В следующем году, напав на Ромейскую империю, славяне нанесли ей большой ущерб и (как сообщает Александр Скультетус в своей «Хронографии»), совершив набег вплоть до Босфора Киммерийского, там и осели. В 594 году Маврикий послал против них большое войско и (как сообщают Павел Диакон в XVIII книге и Зонара в жизнеописании Маврикия) потерпел поражение. Усилив войско, он вступил в сражение с врагом и одержал кровавую победу. Через четыре года славяне в союзе с гуннами и аварами напали на земли империи. Против них Маврикий снарядил войско и вверил его Галинику, послав его на место гнусного Романа, но это ему ничем не помогло: славяне, еще более разъярившись, вновь вторглись в провинции империи. Посланный против них Приск вернулся с победой. Однако славяне, вновь собрав войско, держали Маврикия в таком напряжении, что (как пишут Диакон (XVIII), Зонара и Бьондо (8-я книга I декады) он был вынужден постоянно быть во всеоружии. В 600 году они разграбили земли империи. Ромейские военачальники нанесли им ряд поражений, однако, несмотря на это, император оказался вынужден (как сообщают Диакон и Зонара в указанном месте) уступить им Иллирию, названную в дальнейшем ими Славонией. Одна их часть заняла города на морском побережье, другая ушла в Верхнюю Паннонию, остальные же под началом Чеха и Ляха проникли также в Моравию, Богемию и Польшу. Те, что заняли берега Далмации, не оставляли попыток расширить свои владения, нападая не только на соседей, но и на удаленные от них народы. Посему при лангобардском короле Ариоальде (как пишет Павел Диакон в «Истории лангобардов» (III, 46)) славяне, снарядив мощный флот, отправились в Апулию и стали лагерем близ города Манфредония. Атаковавший их герцог Беневента Рион был разбит и пал на поле брани. Узнав об этом, его брат Радоальд, прибыв к ним и дружески заговорив с ними на их родном славянском языке, несколько их успокоил, и они не стали сражаться и с ним. Увидев это, Радоальд неожиданно напал на них, перебив многих из них. Оставшиеся же были вынуждены отплыть и, возвратившись назад, обнаружили, что вся Далмация объединилась против них и, собрав большой флот, стала в устье Наренты, чтобы помешать им пройти по этой реке. Славяне, увидев это, сделали вид, что хотят вернуться назад. Далматы бросились в преследование, однако с наступлением ночи потеряли их из виду. Славяне же, отступив за остров Корчула, простояли там скрытно весь следующий день, а с наступлением вечера вышли из порта и двинулись в сторону далматского флота. Неожиданно напав на него, они некоторое время вели бой, но, в конце концов, проложив себе путь оружием, прошли по Наренте до занятых ими ранее земель. Овладев упомянутыми землями на Наренте, называемой древними Нароной, они сделались весьма могущественными на море. Длительное время они досаждали венецианцам, которые вместе с далматами платили дань этим нарентским славянам, как сообщает венецианский историк Сабеллико во второй книге IX эннеады. Он пишет: «Венецианцы с другими далматами платили дань нарентинцам, которые на протяжении ста семидесяти лет с переменным успехом боролись с венецианцами за господство на море». Пьетро Джустиниани, венецианский историк, в I книге пишет: «Нарентинцы, вечные, ярые и ненавистные враги венецианцев, в течение долгого времени с переменным успехом вели с ними борьбу, зачастую кровопролитную». То же самое утверждает Джулио Фарольди в «Венецианских летописях»: «Нарентинцы причиняли много хлопот венецианцам почти непрерывно на протяжении ста семидесяти лет. Они были славонами, по-старинному славинами, которые (как можно прочесть у константинопольских историков) долгие годы враждовали с Восточной империей и отвоевали у нее провинции, которые ромеи называли Иллирией, а от их имени стали называться Славонией». Война между нарентскими славянами и венецианцами началась (как можно почерпнуть из трудов упомянутого Фарольди) при венецианском доже Джованни Партечипацио, который, согласно Николо Дольони, был в 829 году. Ему воспреемствовал Пьетро Градениго (Gradenico), который заключил мир с нарентинским государем Миславом. Когда вскоре после этого нарентинцы нарушили мир и совершили морской набег вплоть до Каорли, дож послал против них с мощным флотом своего сына Джованни, которого ранее сделал своим соправителем, однако на этот раз это ничем не закончилось. В следующем году, выступив против упомянутого Мислава с новым флотом, в морском сражении он был разбит, и Венеции с потерей множества судов пришлось уступить. Нет сведений о том, где именно произошло это сражение, известно лишь, что дож был разбит. И не только в этом сражении венецианцы потерпели поражение, но и (как пишет Фарольди) во многих других, произошедших в последующие годы. Пьетро Кандиан почти сразу после своего избрания на пост дожа был вынужден выступить против нарентинцев, однако не преуспел в этом, как пишет Микеле Салонитано в « Трактате о Далмации». О войне, которую нарентинцы вели с венецианцами, он пишет так: «Нарентинцы, славянский народ, наводили немалый страх как на города, расположенные на материке, так и на прибрежные города Далмации, а более всего на венецианцев, поскольку на протяжении двухсот лет подвергали их смертельным гонениям, несмотря на то, что в течение всего этого времени венецианцы платили им дань за право свободного плавания по Адриатическому морю, на которое нарентинцы притязали и на котором неограниченно господствовали. Со всех, кто плавал по нему, они требовали уплаты пошлины, или проходной платы. По этой причине между ними часто возникали стычки: нарентинцы часто задерживали венецианские суда в счет уплаты дани, которая не была им вовремя выплачена, а также [штрафной] пошлины товарами, которые, по их мнению, по праву переходили к ним в собственность за нарушение или задержку. Однако основной причиной преследования ими венецианцев было то, что они видели, как последние с каждым день усиливаются и укрепляют свою морскую мощь, домогаясь заполучить всю Далмацию, которая, страдая от наглости нарентинцев, похоже, желала им скорейшего поражения. Да и венецианцы намеренно разжигали эту скрытую ненависть, чтобы, воспользовавшись ссорой между ними, быстрей достичь своих целей. Нарентинцы, узнав об этих кознях венецианцев, отвечали им ненавистью и жестокими преследованиями, по причине которых многократно город Венеция испытывал великие лишения и оказывался на грани отчаяния. Ведь всякий раз, когда они сходились между собой в морском бою, венецианский флот терпел поражение и ущерб.
В частности, при доже Пьетро Кандиано, который (помимо других дожей), во второй раз лично выйдя против них и вступив в сражение у мыса Макарски (Саио Miculo) в Далмации, вначале одерживал превосходство, и нарентинский государь Мислав (Muie) уже намеревался обратиться в бегство, однако, увидев идущие на помощь остальные нарентинские корабли под началом Виты Бобальевича Рагузинского, которого упомянутый славянский государь в те времена часто привлекал в военные походы как знаменитого и опытного полководца славянских сил на море и на суше, вновь ринулся на неприятеля, который после доблестной защиты потерпел поражение со смертью упомянутого дожа. Это событие повергло венецианцев в ужас. Опасаясь, что противник, стремясь укрепить свою победу, нападет на них в их собственном доме, они перегородили огромными цепями входы в порты, через которые можно было подступить к их городу, выставив многочисленную охрану». Почти то же самое рассказывают Сабеллико в 1-й книге IX эннеады и Джамбулари (1). Они пишут, что после своего избрания дожем Венеции Пьетро Кандиано, видя, как на Адриатическом море разбойничают нарентинцы, послал против них флот, который вернулся домой, ничего не добившись. Тогда он лично выступил против них с двенадцатью судами и, обнаружив неприятеля у мыса Макарски (Саио Miculo) в Далмации, вступил с ним в бой и поначалу одерживал верх. Однако по причине превосходства сил у нарентинцев венецианский флот попал в окружение, и дож, отважно сражаясь, на пятом месяце своего правления погиб.
Останки его подобрали истрийцы и, отвезя в Градо, там и предали погребению. На его портрете в Сенате Венеции было начертано:

ОУМ ADUERSVS NARENT ANOS MANVS FORTITER CONSEREREM, INTER


MICANTIA ARMA PIET А ТЕ UIRILITER CECIDI.

(Храбро вступив в схватку с нарентинцами,


в великом сражении пал геройской смертью.)

Те, кто смог спастись, бежали домой и поверг ли город в такое волнение, что под впечатлением этого известия в Венеции могли начаться беспорядки, если бы Джованни Партечипацио для спасения республики не вернулся на оставленный прежде пост и не смог соблюсти достоинство в условиях охватившего горожан ужаса. Когда после этого волнения улеглись, и прошел страх, патриции избрали новым дожем Пьетро Трибуно, который укрепил город в различных местах и при помощи огромной цепи обезопасил его от внезапных и стремительных нападении тех, кто желал нанести ему ущерб. Было это при папе Иоанне примерно в восемьсот восьмидесятом году. Однако нарентинцы не прекратили на этом грабить и разорять их".



При Пьетро Саннуго, девятнадцатом доже Венеции, нарентинцы почти осадили Венецию. Джамбулари (VII) пишет об этом так: «При этом доже жители Далмации и, в частности, жители Наренты, которую древние называли Эроной, в результате морских набегов подвергли город Венецию почти полной осаде, так что к нему невозможно было подвезти по морю ни продовольствие, ни провиант, ни товары какого то ни было рода, поскольку на дальних подступах или на глазах у всего города они подвергались разграблению с ущербом не только для тех, кто их перевозил, но еще в большей степени для той толпы, которая их ожидала». И это Венеция переживала не раз, как сообщает Сабеллико в 1-й книге IX эннеады. Он пишет, что в 976 году нарентинцы так жестоко разоряли прибрежные города, что положение Венеции немногим отличалось от положения осажденной, так что стыд и гнев взывали каждого горожанина к отмщению. Они говорили, что невозможно смириться с тем, что венецианцы, одержавшие столько славных побед на море, терпят наглые выходки кучки разбойников. Я поражаюсь, как не стыдно Сабеллико писать, что в те времена нарентинцы представляли собой кучку разбойников, прекрасно зная, что, по словам Марка Варрона (как видно из Плиния (III, 20)), колония Нарона, бывшая столицей нарентинцев, была столь велика и столь знаменита, что ей подчинялись другие восемьдесят девять городов. И позднее первые короли, и императоры искали их дружбы, и среди прочих император Оттон III, видя, что они отложились от него, в 980 году повел против них войско и, как пишет Барди во второй части) доставил им немало хлопот. Более того, он знает (как сам и пишет), что нарентинцы на протяжении ста семидесяти лет соперничали с венецианцами за не что иное, как господство на море. Не может же он сказать, что у венецианцев тогда было так мало сил, что они не могли (если тех была лишь «кучка разбойников») с ними справиться, поскольку сам же пишет, что до этого они одержали славные победы на море. Таким образом, не следует говорить и думать, что в те времена нарентинцы были кучкой разбойников (как считает Сабеллико), но, напротив, они были могущественны и весьма благородны. Видя, что венецианцы лишают их дани, которую платили на протяжении длительного времени, они на них и ополчились. Сабеллико, упоминая об этом во 2-й книге IX эннеады, пишет: «Дож Пьетро Орсеоло через послов убедил государей Египта и Сирии, а также при помощи благодеяний и подарков все итальянские государства в искренней дружбе со стороны венецианцев, и, решив, что настал удобный момент отомстить за недавние и давние обиды, учиненные нарентинцами, отказался платить им дань, которую им платили на протяжении многих лет за право безопасного плавания вдоль побережья Далмации. Варвары нарентинцы, разгневавшись на венецианцев, принялись разорять прибрежные города. Не ограничившись и этим, они совершили опустошительные набеги по суше в пределы задарцев, которые единственные из далматов находились в ту пору под властью венецианцев. Было это примерно в 996 году». До сих пор мы цитировали Сабеллико. В это время (согласно венецианским летописям) венецианцам удалось в значительной степени укротить ярость нарентинцев. Последние, приняв христианство при их короле Святополке (Suetopelech), или (как его называют латинские историки) Сферопиле (Sferopilo), обращенным в Христову веру Мефодием Философом, которого впоследствии прозвали Кириллом (как сообщают Диоклеец, Бьондо, Сабеллико и Иоганн Авентин (IV)), оказали немалую помощь Италии.
Когда при императоре Василии Македонянине на нее напали сарацины близ горы Гаргано в Апулии, они вместе с рагузинцами и другими соседними славянами (как повествует Лудовик Туберон в «Происхождении Рагузы» и Георгий Кедрин в жизнеописании упомянутого императора Василия) пришли с большим флотом в область Абруццо, называемой в те времена страной Тети (Thieti), и, явив свою исконную доблесть, изгнав сарацин из Италии, перебив немалое их число, чем заслужили себе вечную славу. Однако оставим пока этих славян до дальнейшего повествования и вернемся к рассказу о тех, что проникли в Верхнюю Паннонию и Нижнюю Баварию. Они заняли Штирию, Каринтию, Крайну (Camioli) и многие другие соседние с ними земли и весьма прославили свое имя. Как пишет Авентин (III), при императоре Анастасии Дикоре примерно в 580 году они под предводительством Гифалона (Gifalone) проникли в Нижнюю Баварию, где находится город и горы, называемые венедскими от префектуры славян венедов, и, перейдя Истр выше места впадения реки Изар, взяли приступом города Пизониум (ныне, согласно Вольфгангу Лациусу, Позония), Августу Ацилию и Моцению (Macelia) (ныне, согласно Абрахаму Ортелию, Монциг (Montzing, который лежит на берегу Дуная с правой стороны. Захватили они и Старые Лагеря, город в 15 милях к востоку от Регенсбурга, называемый ныне Пфер (pfer), и Летние Лагеря. Вместе с баварами они разгромили римское войско так называемых рипариев, поставленных охранять Дунай. Осадив Регенсбург, они вскоре овладели и им, поскольку славяне, искусные лучники и метатели дротиков, посылали такое множество стрел, что совершенно очистили стены от защищавших их воинов. Затем упомянутый Авентин пишет: «Римляне после многочисленных поражений от баварского короля Теодона и славян, отчаявшись удержать за собой Мезии, Паннонии и остальную часть Норика, оставили их и бежали в Италию примерно в 515 году. В это время славяне, называющие себя ныне хоруганами (Charioni), заняли ту часть Норика, что лежит среди горы Тавр, обращена на восток и ограничена реками Мура, или Мурава, Драва и Сава вплоть до территории Аквилеи, и владеют ей до сих пор, назвавшись по имени занятой местности карантанцами, или каринтийцами. Прославившись многими победами над различными народами, они примерно в 593 году были призваны королем лангобардов Агилульфом, который в ту пору вел войну в Италии и безуспешно осаждал город Падую. Не в силах взять город, он, как пишет Лучо Фауно (VI), обратился за помощью к славянам и с их помощью сумел его, наконец, захватить. Затем, двинувшись с упомянутыми славянами, на Рим, он через год овладел и им. Через 10 лет упомянутый король Агилульф, поссорившись с римлянами из-за происков одной из своих дочерей, выступил из Милана и обратился за помощью к аварскому князю-кагану (Re Сасапо), который послал ему немалое число славян (как пишет Павел Диакон в «Истории лангобардов» (III, 29). С эти войском он захватил город Кремону и 21 августа 603 года сровнял его с землей. Поскольку на обратном пути домой славяне совершали грабительские набеги на земли короля франков и германцев Хильдеберта, последний послал против них с сильным войском Тассилона (Tessalone), государя баваров, которые с востока граничили с упомянутыми славянами. В завязавшемся сражении он одержал победу и подчинил их Хильдеберту. Однако, как только Тассилон вернулся домой, они подняли восстание. По этой причине две тысячи баваров вторглись в славянские земли. Славяне вместе со своим королем каганом, окружив баваров, изрубили их мечами, не оставив никого, как пишет Авентин (111), кто мог бы принести об этом известие домой.
Вторгшись после этого в Баварию, они разграбили ее, разгромив войско выступившего им навстречу Гарибальда, сына Тассилона. Перебив римских солдат, они вторглись в Истрию, которую (как пишет Фауно (VIII)) и прежде неоднократно предавали разграблению во времена императора Феодосия. И в 617 году славяне, не в силах больше терпеть наглость аваров, выступили против них и, вступив с ними в сражение, одолели (как можно прочесть у Аймоина Монаха в «Истории франков» (IV, 9)). В этом сражении некто по имени Само выказал, среди прочих, такую доблесть, что славяне избрали его королем, и в этом достоинстве он пребывал тридцать шесть лет, проявляя немалую смелость и рассудительность во всех почти неисчислимых воинах и походах, которые он предпринимал против упомянутых аваров, всегда (как пишет Аймоин) выходя из них победителем.
у него было двенадцать жен славянок, которые родили ему такое же число сыновей и пятнадцать дочерей. Было у него и несколько кровавых стычек с франкским королем Дагобертом, которому он нанес несколько поражений, сразив (как пишет Карл Вагрийский в «Истории венедов» (VII)) многих доблестных военачальников и перебив несколько тысяч франков. Однажды франки, возвращавшиеся из Нового Рима (Neoroma) со своими товарами, были посреди дороги дочиста ограблены славянами, предавшими смерти тех, кто оказал сопротивление. Дагоберт, узнав об этом, отправил к королю Само посла по имени Сихарий, прося восстановить справедливость.
Посол, видя, что король Само не допускает его до себя, переоделся в славянское платье, дабы не быть им узнанным, и в таком виде в один из дней предстал перед ним. Изложив то, что ему поручил передать его государь, он добавил, что Само не должен пренебрегать франками, памятуя о том, что он со своим народом является подданным франкского королевства. Само, разгневанный этими словами, ответил, что он СО своим народом был бы предан франкам, если бы Дагоберт со своими подданными не нарушал дружбы со славянами. Сихарий ответил, что невозможно слугам Христовым быть в союзе или дружбе с псами. Тогда Само сказал так: «Вы, конечно, объявляете себя слугами Христовыми, мы же его псы. За ваши нечестивые поступки, которые вы совершаете против его воли, мы имеем право мстить вам укусами». Сказав это, он повелел немедленно прогнать его прочь. Дагоберт был этим весьма обижен, посему, с отборным войском выступил против славян. Как пишет Аймоин (IV, 23), славяне разбили это отборное франкское войско, взяв множество пленных. И вскоре после этого они пришли на помощь своим славянам, что были осаждены франками в крепости Вогастро (Vogastro). Напав с тыла на врага, они обратили его в бегство, перебив многих и захватив обоз и лагерь. Воодушевленные этой победой, славяне в большом числе вторглись в Тюрингию и другие близлежащие области франкского королевства, так что воевода Дрван (Deruano), правивши и этими славянскими городами, до той поры хранившими верность франкам, видя такие успехи славян, наносивших одно за другим поражения франкам, восстал и примкнул к ним. Славяне, предавая в течение некоторого времени опустошению франкское королевство, обратились в сторону Италии и, вторгшись в нее в 640-м, или, согласно Барди, 650 году, нанесли ей большой ущерб, но, будучи побеждены Гримоальдом, вернулись домой. Но и там они не долго пребывали в покое и вновь начали войну с Дагобертом. Последний, сразившись с Амором, правившим дунайскими славянами после Кубокара, в первый раз вышел победителем, но в повторной схватке потерпел поражение, как пишет Карл Вагрийский (VII). Славяне, подданные Само, видя это, выступили против франков и жестоко разграбили их земли. Тогда Дагоберт решил отомстить славянам за все причиненные обиды и, собрав лучших воинов, бывших в его королевстве, выступил против них. По пути к нему прибыли саксонские послы, принесшие клятвы и предложившие помощь в надлежащем отмщении славянам, при условии, однако, освобождения их от дани в размере пятисот коров, которую они ежегодно платили тем королям со времен франкского короля Хлотаря I.
Дагоберт согласился на эти условия и освободил их от упомянутой дани, но никакой пользы от этого не имел. Как пишет Аймоин (IV, 26), в следующем году, одиннадцатом году правления Дагоберта, славяне вторглись в Тюрингию и разорили всю эту область. Посему Дагоберт был вынужден поставить королем Австразии (Austria) своего сына Сигиберта, дабы тот оберегал упомянутые пределы от славян. Последние, однако, не переставали разорять франкские земли, так что Дагоберт, почти отчаявшись, собрал три войска, каждое по пятьдесят тысяч, и послал их против славян короля Само. В сражении у Агунтума (Agunto) Само потерпел поражение благодаря превосходству неприятеля скорее в численности, чем в доблести. Тогда же эти славяне были обращены в веру Христову. В то время святой Колумбан отправился проповедовать им Евангелие. После смерти Само его преемником стал Борут (Boruth), или, как его называет Вольфганг Лациус (VI), Борух (Boruch), который, по словам Лациуса, был первым королем каринтийских славян, который получил святое крещение от рук блаженного Доминика (Doningo), ученика святого Руперта, епископа ювавского (Iuuaniense) и просветителя карнов. В залог верности он передал королю Дагоберту своего сына по имени Горазд (Carasto) и племянника Хотимира (Chitomir). После этого он сразился с гуннами, разорявшими его земли, наголову разбил их и уничтожил. После смерти Борута славянами Каринтии, или Норика, правили упомянутый Хотимир и, согласно Лациусу, Горазд. В это время ученый муж Майоран проповедовал и наставлял этот народ в Христовой вере. Славянские вельможи восстали против своего государя Хотимира за то, что он, отринув старую веру, которой издавна придерживались их предки, обратился к новой. Тогда баварский государь Тассилон II пришел на помощь Хотимиру и заставил его подданных подчиниться своему господину. После его смерти славянские вельможи оставили христианскую веру и изгнали священнослужителей в Баварию. Вторгшись во Фриули, они сразились с герцогом Фердульфом, который пал в битве вместе с множеством своих подданных, как пишет Павел Диакон (III,23).



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   40


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет