Методы социолингвистики



жүктеу 2.3 Mb.
бет6/8
Дата21.04.2019
өлшемі2.3 Mb.
түріГлава
1   2   3   4   5   6   7   8
372

J. Национальная и языковая политика советского государства

ДО столицей обеих остался Владикавказ, выделенный в особую административную единицу Северокавказского края и не входивший в состав автономий; до 1929 г. не входил в состав Чечни Грозный, располагаясь внутри ее территории, и т. п. Второй путь — создание автономий внутри автоно­мий. В связи с этим понятие национальное меньшинство (нацмен) получает важное уточнение: к числу национальных меньшинств относится всякая национальная популяция, живущая вне своего национального образования или в ино­национальном окружении. Любое национальное меньшин­ство имеет право на национальное административное обра­зование, где его язык будет функционировать как офици­альный. Скажем, греки или русские, компактно проживав­шие на Украине, получили право на создание националь­ных районов, при этом русское село в греческом нацио­нальном районе могло образовать национальный сельсовет. На нижних административных уровнях эта система работа­ла относительно хорошо, однако конституционно не закре­пленные национальные сельсоветы, районы и (первона­чально) округа ликвидировались с такой же легкостью, как и создавались.

Что же касается союзных и автономных республик, то их границы могли оставаться неизменными, могли менять­ся, но, как правило, не по мотивам этнического состава.

В одном случае, как на Кавказе, где границы "сложи­лись исторически" в ходе Гражданской войны, они не под­лежали пересмотру. В результате лезгины и осетины образо­вывали единые массивы, но жили в разных республиках; населенный армянами и примыкающий к Армении Ахалка-лакский район оставался в Грузии; талыши, которые соста­вляли абсолютное большинство в районе Ленкорани (на 1926 г. их было 77 тыс. человек), не получив официального признания в начале 1920-х годов, подверглись позднее же­сткой дискриминации и т. п.

Часто границы проводились с учетом очевидных по­литических соображений: земли Уральского казачьего войска отошли к Казахстану, а Оренбургского и Сибирско­го войск были поделены между РСФСР и Казахстаном; Та­тарская АССР была сформирована "по минимуму" террито­рии, при том что в соседних с ней республиках приходилось организовывать национальные районы и сельсоветы. Из бо­лее поздних событий отметим невосстановление автономий

373

Приложение. Языковая ситуация и языковая политика...

крымских татар и немцев Поволжья, хотя автономии ос­тальных репрессированных народов были восстановлены. Бывали и чисто экономические причины: передача части Ненецкого округа в Коми АССР с началом разработ­ки Воркутинского угольного бассейна, передача Каракал­пакской автономии из Казахстана в Узбекистан; или эко­номико-политические: ликвидация эвенского Охот­ского национального округа, когда вся его территория фак­тически попала под юрисдикцию Дальстроя (дальневосточ­ного подразделения ГУЛАГа).

В других случаях причины не столь очевидны и, ско­рее всего, связаны с наличием или отсутствием своевремен­ного "этнического лоббирования" в ту или другую сторону (создание Чукотского, Охотского, Витимо-Олекминского, Эвенкийского национальных округов никак не затронуло территорию соседней Якутии, хотя этнические территории чукчей, эвенов, эвенков пересекали ее границы и для этих народов там параллельно создавались национальные рай­оны).

После 1930 г. список автономий по существу уже не пересматривался. Лишь в 1934 г. возникла Еврейская АО, части Бурят-Монгольской АССР в сентябре 1937 г. были преобразованы в Агинский и Усть-Ордынский националь­ные округа, и статус автономной области получила при вхо­ждении в СССР в 1944 г. Тувинская Народная Республика. В этой связи не удивляет, например, что с присоединением в 1940 г. Бессарабии граница между Молдавией и Украиной в Буджаке проводилась без всякого внимания к расселению живших здесь компактно и составлявших большинство бол­гар и гагаузов: две трети болгар оказались на Украине, а большая часть гагаузов — в Молдавии.

Языковая судьба народов, не получивших собственных автономий, зависела от того, на чьей территории им сужде­но было оказаться, поскольку национально-языковая поли­тика разных республик сильно различалась. Например, ком­пактно проживавшим в Азербайджане курдам, получившим поначалу национальный район (между Карабахом и собст­венно Арменией), с конца 1930-х годов было "положено" считаться азербайджанцами, национальные школы были за­крыты, книги не выпускались. В соседней Армении, где кур­дов было значительно меньше и жили они более дисперсно, выходила курдская пресса и функционировала школа.

374
3. Национальная и языковая политика советского государства

Подобные "мелочи" в административном делении су­щественно сказались на сохранности языка у различных на­родов. Вот несколько примеров. Число талышей уменьши­лось в Азербайджане за 1926—1989 гг. в три с половиной раза37, курдов — в два с лишним. При этом свой этнический язык считают здесь родным 65% курдов, а среди курдов Ар­мении — 80%. Ногайцы, не получившие своей автономии и поровну разделенные между Дагестаном и Ставропольским краем, ассимилируются заметно быстрее своих соседей. В 1926 г. их насчитывалось 36 тыс., к 1989 г. их численность возросла на 108%; в то же время численность лакцев и та­басаранцев (в 1926 г. — 40 и 32 тыс. человек), имеющих сходные показатели естественного прироста, увеличилась на 195% и 206%. Те, кто продолжают считать себя ногайцами, в Дагестане в языковом отношении подвергаются языковой ассимиляции кумыками (для 15% дагестанских ногайцев ку­мыкский язык родной). Численность греков, имеющих не­сколько районов компактного проживания, но не получив­ших автономии, возросла за тот же период всего на 67%. Вепсов, оказавшихся на стыке разных административных единиц (последние десятилетия — Карельской АССР, Ле­нинградской и Вологодской обл.) за 1926—1989 гг. стало почти в три раза меньше.

Башкиры в силу исторических обстоятельств численно уступали в собственной республике татарам, и значительная их часть перешла на более престижный татарский язык. Письменность для карелов Карелии, отличающихся силь­ными диалектными различиями, подготовили лишь к концу 1930-х годов, но она не была введена, поскольку Карель­скую АССР укрупнили до Карело-Финской ССР, где язы­ком школы был объявлен финский. При последующем по­нижении статуса республики до АССР и повороте языковой политики к фактической русификации школа перешла на русский язык. У тверских карел, имевших в 1930-х годах свой национальный округ, где функционировала школа на родном языке, сохранность этнического языка как родного

37 Начиная с 1950-х годов статистика по национальности и языку в Азербай­джане абсолютно недостоверна. Число талышей, которых в 1926 г. было 77 тыс., к 1959 г. сократилось до 0,2 тыс., а в 1989 г. они насчитывали 22 тыс. человек. Не ясно, насколько последняя цифра отражает реальную ассимиляцию, а насколько — технические особенности переписи населе­ния.

375

3. Национальная и языковая политика советского государства

П риложение. Языковая ситуация и языковая политика...

к 1970 г. была все еще относительно высокой (72% против 58% среди карел Карелии).

Сохранность родного языка у болгар и гагаузов зави­сит от их численности в соседствующих республиках: гага­узский язык лучше сохранился в Молдавии, а болгарский — в Одесской области Украины. Нет сомнения, что, если бы каждый из этих народов не был разделен республиканской границей, оба языка сохранились бы лучше.

Приведенные факты свидетельствуют о том, что чисто административные решения заметно влияют на судьбу язы­ков, но, конечно, дело не в них одних. Вернемся к началь­ному этапу языковой политики советской власти.

3.3. Языковое строительство до середины 1930-х годов

При всех издержках национального строительства, в 1920-е годы были заложены основы государственного строя, уникального по степени учета интересов отдельных народов и этнических групп. Другое дело, что фактическая реализа­ция конституционных прав не всегда соответствовала декла­рациям, но до середины 1930-х годов факты, свидетельству­ющие об этом расхождении, можно считать случайными; и в теории, и на практике государство на всех уровнях все­мерно поддерживало развитие национальных культур и язы­ков. Коммунистическая идеология, впрочем, предопредели­ла отказ от "неправильных" аспектов культуры (религиоз­ных, "буржуазных", "отсталых") и активную борьбу с ними.

В начале 1920-х годов повсеместно вводился курс на "коренизацию" всех партийно-государственных структур, т. е. на максимально широкое вовлечение в административ­ную деятельность местного населения. Во многих районах предпринимались попытки перевести делопроизводство на республиканском и местном уровнях исключительно на на­циональные языки [см. Алпатов 1997: 37 (последующее из­ложение во многом опирается на эту книгу)]. Предполага­лось, что русское население национальных республик по­степенно освоит местные языки, а партийно-государствен­ные функционеры просто обязаны были сделать это в крат­чайший срок. Постановления такого рода принимались не­однократно, но до их реализации, за редкими индивидуаль­ными исключениями, дело не доходило.

376

В подъеме культурного уровня населения и переориен­тации его на построение коммунистического общества пер­воочередное внимание уделялось просвещению. Поначалу организация национальной школы шла самодеятельным пу­тем и многое зависело от образовательного уровня самих эт­нических общин. В Сибири, например, где было много пе­реселенцев из Прибалтики, первыми открывались латышские и эстонские школы: в Енисейской губернии уже в 1922 г. их было, соответственно, 11 и 10 при двух татарских [Болтен-кова 1988: 157]. Но вскоре просвещение национальностей было объявлено одной из важнейших задач коммунистиче­ской партии. Выступая на XII съезде РКП(б) в апреле 1923 г., Сталин объяснил важность решения национально-языко­вых проблем следующим образом: "Необходимо, чтобы власть пролетариата была столь же родной для инонацио­нального крестьянства, как и для русского <...> чтобы она была понятна для него, чтобы функционировала на родном языке, чтобы школы и органы власти строились из людей местных, знающих язык, нравы, обычаи, быт. Только тогда, и только постольку Советская власть, являвшаяся до пос­леднего времени властью русской, станет властью не только русской, но и интернациональной, когда учреждения и ор­ганы власти в республиках этих стран заговорят и заработа­ют на родном языке" {Сталин И. В. Соч. Т. 5. С. 240—241). Съезд принял решение об издании специальных законов, которые бы обеспечивали употребление родных языков во всех учреждениях, обслуживающих нерусское население. Национальная принадлежность населения стала основой административного деления государства, но оставался об­ширный регион, где административно-государственное уст­ройство не было пока связано с этническими характеристи­ками местных жителей, — Средняя Азия.

Исторически оседлое население Средней Азии говори­ло на иранских языках, но со времен Средневековья здесь постепенно возрастала численность оседлых тюрок (частич­но это были тюркизированные иранцы). В центре региона на пригодных для земледелия территориях тюрки и иранцы жили чересполосно, в старых городских центрах — Бухаре и Самарканде — преобладали иранцы, хотя окружающие их сельские районы были в основном тюркоязычны. Менее пригодные к обработке земли в тех же районах были заняты кочевниками и полукочевниками. В предгорьях и горных до-

377

Приложение. Языковая ситуация и языковая политика...

линах на западе Памиро-Алая жили оседлые иранцы (часто сильно различавшиеся по языку, до полной невозможности взаимопонимания), восток этой горной системы, а также го­ры и предгорья Алатау населяли кочевники-тюрки38.

Среднеазиатскую периферию на западе занимали на­чавшие переходить к оседлости туркмены, на севере — ко­чевники-казахи и незадолго до того освоившие земледелие каракалпаки. Этноязыковой состав и кочевников, и оседлых был достаточно сложен, но ведущая идентичность различ­ных групп населения была с ним мало связана. По автори­тетному мнению академика В. В. Бартольда, "оседлый жи­тель Средней Азии чувствует себя в первую очередь мусуль­манином, а затем уже жителем определенного города или местности; мысль о принадлежности к определенному наро­ду не имеет для него никакого значения" [Бартольд 1964: 525]39.

Для кочевых и недавно перешедших к земледелию на­родов идентичность была в первую очередь связана с родо-племенной принадлежностью, хотя часто осознавалась со­отнесенность и с большими этническими объединениями. Однако ставить знак равенства между такими объединения­ми и понятием народ в европейском смысле было бы не вполне верно. Не случайно будущие казахи назывались по-русски киргизами вплоть до 1925 г. Показательно также су­ществование одноименных родов у разных этносов: скажем, род канглы известен и у казахов, и у узбеков, и у каракалпа­ков. Тем не менее определенная этнонимическая номенкла­тура существовала; с позиции современности наиболее зага­дочным должен показаться тюркский народ сарты, извест­ный, по крайней мере, с XV в. Это были земледельцы, не имевшие и следов племенной организации. По переписи 1897 г., в русском Туркестане (т. е. без Бухары и Хивы, где перепись не проводилась) их насчитывалось 967 тыс. — за­метно больше, чем узбеков (726 тыс.). Свой разговорный



38 В Семиречье (юго-восток современного Казахстана и прилегающие районы Киргизии) с конца 1860-х годов обосновались переселенцы из Европейской России.

3' За годы советской власти этническая идентичность заняла важное место в сознании таджиков и узбеков, но это в первую очередь касается жителей однородных в языковом отношении регионов и интеллигенции. Современ­ный исследователь отмечает: «Узбечка из кишлака под Самаркандом, вы­шедшая замуж за таджика г. Самарканда, заявляет: "Я узбечка была, теперь вышла замуж, стала таджичка"» [Бронникова 1993: 157].

378

3. Национальная и языковая политика советского государства

язык (сарт тили) сарты вполне отчетливо противопоставля­ли языкам узбеков и других тюрок. Традиционных литера­турных языков в Средней Азии было два — персидский и чагатайский (сейчас часто называемый староузбекским, но он был более близок к сартовскому), грамотные горожане часто владели обоими.

В этой ситуации в 1924—1925 гг. было проведено наци­ональное размежевание территории Туркестанской АССР, Бухарской и Хорезмской народных республик, когда сложи­лась современная номенклатура республик и автономий (статус автономий позднее повышался40, а границы много­кратно пересматривались). Лингвистический компонент в ходе размежевания был очень существен, поскольку пред­стояло заново создать литературные языки для каждой из конституированных народностей. Таджикский литератур­ный язык строился на базе классического персидского, но под сильным влиянием живых местных диалектов. В отно­шении узбекского языка в 1920-х годах шла острая дискус­сия по выбору опорного диалекта. В число узбеков были включены сарты и некоторые более мелкие тюркоязычные группы, как оседлые (например, жившие в районе Ташкен­та курама, кипчаки Ферганской долины), так и кочевые, ча­сто этнически определявшиеся просто как тюрки.

В развитие решений партийных органов был принят ряд постановлений, в частности постановление СНК СССР от 29 августа 1924 г., значительно снижавшее нормативную численность населения, необходимую для образования низ­ших национальных административных единиц: если для со­здания обычного административного района требовалось, чтобы на соответствующей территории жило не менее 25 тыс. человек, а для сельсовета — 1000 человек, то для на­циональных единиц достаточно было, соответственно, 10 тыс. и 500 человек.

Рассмотрим ход национального строительства на Ук­раине [Клячин 1989]. Первые 4 немецких района были ор­ганизованы в сентябре 1924 г.; в октябре на левобережье

40 Первоначально статус союзных республик получили Узбекистан (с Таджик­ской АССР и Горно-Бадахшанской АО) и Туркмения. В составе РСФСР ос­тались существовавшая с 1920 г. Казахская АССР (к ней были присоедине­ны северо-восток Туркестана и новая Каракалпакская АО) и вновь образо­ванная Киргизская АО. Таджикистан стал союзной республикой в 1929 г., Казахстан и Киргизия - в 1936 г.

379

Приложение. Языковая ситуация и языковая политика...

Днестра образовалась Молдавская АССР (правый берег принадлежал в это время Румынии). К 1930 г. существова­ло 9 русских, 8 немецких, 4 болгарских, 3 греческих, 3 ев­рейских и 1 польский национальные районы. Поскольку многие меньшинства жили дисперсно, для них были орга­низованы сельские советы; русских, немецких и польских сельсоветов было более чем по 100; еврейских, молдавских, болгарских и греческих — по нескольку десятков, имелось также 13 чешских, 2 белорусских и 1 шведский сельсовет. Возникали и национальные поселковые советы. В нацио­нальных районах организовывались сельсоветы для мень­шинств; так, в Мархлевском польском районе, где из 41 тыс. жителей поляки составляли 73%, украинцы — 17% и немцы — 8%, было 3 украинских и 2 немецких сельсовета. Во всех этих образованиях административный аппарат функционировал на национальных языках, в каждом сель­совете школа должна была работать на местном языке. Но последнее требование не для всех языков могло быть быст­ро выполнено: не хватало педагогических кадров и идеоло­гически выдержанных учебных пособий. К концу 1920-х го­дов 75% немецких детей Украины учились по-немецки, а молдавские и греческие школы только создавались. Нацио­нальные школы появились и в городах; для упрощения их создания норма класса в них была снижена вдвое против обыкновенной (20 человек вместо 40). Уже в 1925/26 учеб­ном году на Украине работали 2764 национальные школы, в том числе:



русские

1214

чешские

17

польские

337

татарские

31

немецкие

625

ассирийские

3

еврейские

457

армянские

5

болгарские

74

шведская

1

Конечно, на ряде языков могли функционировать лишь элементарные начальные школы, но они давали воз­можность овладеть грамотой на родном языке. Книги на Украине в 1920-х годах издавались на 11 языках, периоди­ка— на 8 (украинский, русский, еврейский, польский, не­мецкий, греческий, болгарский, татарский). К трем русским театрам прибавилось несколько украинских, в 1925 г. от­крылся еврейский театр в Харькове, в 1926 г. — польский в Киеве.

380

3. Национальная и языковая политика советского государства

Сходная картина наблюдалась повсеместно. В Казах­стане, например, на 1928 г. существовали русские, украин­ские, немецкие, казачьи (!), татарские, мордовские, чуваш­ские, болгарские, эстонские и польский сельсоветы, уйгур­ские, узбекские, таджикские, дунганские кишлачные сове­ты; позднее в местах компактного расположения нацио­нальных сельсоветов были организованы 18 русских, 2 уз­бекских, 2 уйгурских и 1 немецкий районы [Болтенкова 1988: 63]. В 1933 г. при открытии сессии ЦИК М. И. Кали­нин сообщал, что в СССР функционирует 250 националь­ных районов и 5300 национальных сельсоветов [цит. по: Болтенкова 1988: 63].

Наряду со школами для детей во всех национальных ав­тономиях активно работали пункты ликвидации неграмотно­сти, избы-читальни, клубы, красные уголки и т. п. Имелись они в большом количестве и вне национальных администра­тивных единиц. Так, в Ленинграде было 11 национальных домов просвещения (польский, латышский, немецкий, ли­товский, еврейский, венгерский, татарский, украинский, бе­лорусский, эстонский, финский), в Ленинградской области в 1929/30 учебном году было 274 финских, 89 эстонских, 55 вепсских школ и 21 латышская. Только для финского меньшинства было открыто 32 избы-читальни, 118 красных уголков, 14 школ для малограмотных. До середины 1930-х го­дов число культурных учреждений росло. На 1934 г. среди изб-читален Ленобласти (она включала тогда и Мурманский округ) числилось 24 вепсских, 10 ижорских, 4 карельских, 2 лопарских и 1 норвежская [Болтенкова 1988: 156].

Показательным примером роли языков вне террито­рий их официального использования может служить издан­ный в 1932 г. в Краснодаре "Плян украшизацп Швшчно-кавказського педагопчного шституту". Согласно ему в нача­ле 1931/32 учебного года было принято решение о полной украинизации этого вуза. Кроме пединститута, в этот пери­од на Кубани работало 12 украинских педтехникумов и 950 школ 1-й ступени. В 1931 г. в крае вышло 149 названий ук­раинских книг тиражом 968 тыс. экземпляров, по плану на 1932 г. предполагалось выпустить книги 600 названий тира­жом 4,8 млн экземпляров.

Национально-языковое строительство требовало ог­ромных материальных вложений. Но самое главное, нужны были авторы учебников, кадры педагогов, причем не толь-

381

Приложение. Языковая ситуация и языковая политика...

ко для языков, обладавших литературной традицией, пусть и непродолжительной, но и для тех, которые еще вчера ос­тавались бесписьменными. Успехи советской лингвистики 1920 — начала 1930-х годов беспрецедентны. За десятилетие были разработаны десятки письменностей, многие языки стали впервые использоваться в научных сферах, еще боль­ше—в общественно-политической области и делопроизвод­стве, что требовало кропотливой работы по созданию тер­минологии, разработке стилистики.

Как говорилось выше, в предреволюционные годы книги выпускались более чем на 20 языках, но в большин­стве случаев это были лишь спорадические издания. Вопрос о диалектной основе письменных языков решен не был, да­же графическая основа, не говоря об орфографии, не усто­ялась. Среди языков будущих союзных республик, а тем бо­лее автономий, оказались и такие, для которых попыток письменной фиксации по существу еще не предпринима­лось (киргизский, каракалпакский, хакасский и др.). Перво­очередными задачами были ликвидация неграмотности сре­ди тех народов, языки которых имели письменность, и ал-фабетизация бесписьменных языков. Каждая из этих задач предполагала решение нескольких проблем.

Лишь незначительная часть языков СССР имела усто­


явшуюся письменную традицию, и в этих случаях литера­
турный язык часто достаточно далеко отстоял от идиомов,
использовавшихся соответствующими народами в быту. В
таком случае проблема овладения грамотой не сводилась к
изучению письма — требовалось осваивать также литератур­
ную норму. Был и другой путь — отказ от старого литератур­
ного языка и создание новой нормы; в этом случае наличие
предшествовавшей литературной традиции почти не давало
соответствующим языкам преимуществ. Для языков с не­
большой письменной традицией проблема создания нормы
также вставала часто, но всегда существовала проблема
престижности избранной нормы. Наконец, во многих
районах этническая идентичность фактически не была вы­
ражена, и в связи с этим предстояло структурирование
идентичностей населения, определение границ этноса, ко­
торый должен обслуживаться создаваемым литературным
языком. Последняя проблема была особенно остра для ма­
лых народов Севера, у которых преобладала родовая иден­
тичность, а также в Средней Азии. . к

382

3. Национальная и языковая политика советского государства

Но главным на первом этапе языкового строительства оказался вопрос графики. Мусульманские народы пользова­лись арабским письмом, но его применение в классическом виде для многих языков создает большие сложности, в пер­вую очередь при передаче вокализма. В то же время, буду­чи письмом Корана, оно обладает в глазах мусульман опре­деленной сакральностью. При применении к конкретным тюркским, кавказским, иранским языкам оно обычно под­вергалось некоторым модификациям еще в дореволюцион­ной России. В ходе борьбы с неграмотностью реформирова­ние арабицы велось в основном по трем направлениям: уст­ранение излишних графем, упорядочивание обозначения фонем, отсутствующих в арабском, в первую очередь глас­ных, а также унификация написания букв независимо от позиции в слове41. Оригинальную реформу казахской араби­цы разработал А. Байтурсунов: учитывая сингармонизм, он предложил одинаково обозначать парные передне- и задне-рядные гласные, но перед каждым словом ставить особый знак, указывающий на сингармонический ряд.

В ходе реформирования арабского письма возникла идея замены его латинским. Мотивировка этому давалась чрезвычайно разнообразная: от сложности усвоения араби­цы, даже реформированной, до неудобства совмещения с нотной записью (ввиду разного направления письма), но по существу основной причиной отказа от нее было желание порвать с "отсталой" культурой прошлого (в первую оче­редь с исламом), вестернизировать Восток. Русская графика ассоциировалась с ассимиляторской политикой царизма, поэтому речи о ее использовании не было.

От идеи реформы арабской графики сразу же отказа­лись в Азербайджане, где латинизированный алфавит был утвержден в 1922 г.42 Для реализации перехода на новую письменность был образован Комитет по проведению ново­го тюркского алфавита (КНТА) во главе с председателем ЦИК Азербайджана С. А. Агамали-оглы. В первые годы арабский и латинский алфавиты были равноправны, в на­чальной школе новая письменность стала обязательной лишь с 1925 г. На I Всесоюзном тюркологическом съезде в



41 Классическая арабская графика предусматривает для большинства букв че­
тыре начертания: одиночное, начальное, срединное и конечное.

42 Проект латинизации азербайджанской письменности впервые был предло­
жен М.-Ф. Ахундовым в 1857 г.

383

Приложение. Языковая ситуация и языковая политика...

Баку (1926) была принята резолюция, рекомендовавшая всем народам изучить опыт Азербайджана "для возможного проведения у себя этой реформы"43 [цит. по: Исаев 1979: 71]. Идея латинизации получила поддержку союзного пра­вительства, под руководством С. Агамали-оглы был создан Всесоюзный центральный комитет нового тюркского алфа­вита, который начал работать в Баку в июне 1927 г.44

Реформированием старых и созданием новых пись­менностей реально руководил кавказовед Н. Ф. Яковлев, в работу активно включились лучшие языковеды страны. "Каждый из них был видным специалистом по какой-либо группе языков: Н. Ф. Яковлев и Л. И. Жирков — по языкам Кавказа, Д. В. Бубрих — по финно-угорским, Н. Н. Поппе — по монгольским, Н. К. Дмитриев и К. К. Юдахин — по тюркским языкам и др. Выдающийся полиглот Е. Д. Поли­ванов мог одновременно заниматься самыми различными языками, больше всего он работал по языкам Средней Азии от узбекского до дунганского" [Алпатов 1997: 49]. Практи­ческие работы по алфабетизации стали экспериментальной проверкой и одновременно стимулом для дальнейшего раз­вития фонологической теории.

Важным преимуществом латинского алфавита считал­ся его интернациональный характер; предполагалось, что его усвоение поможет делу близкой "мировой революции". Между тем один из старописьменных языков, персидско-таджикский, в своей оригинальной арабской графике был вполне понятен грамотным мусульманам Ирана, Афгани­стана, Индии и, казалось бы, мог рассчитывать на статус проводника идей мировой революции. В периодике 1920-х годов отмечалось, что "реформа помешает таджикскому пе­чатному слову стать пропагандистом социалистической идеологии на Востоке" [Исаев 1979: 135], однако антирели­гиозная идеология оказалась важнее. Латинизации графики противились не только клерикальные круги, поскольку у



43 Латинская графика к этому времени была уже разработана для ряда севе­
рокавказских языков: ингушского, чеченского, осетинского, кабардино-
черкесского, карачаево-балкарского; правда, использовалась она везде на­
ряду с арабицей.

44 Фактически эта организация занималась графическими реформами не толь­
ко в тюркских языках и при переводе ее в Москву (1930) была переимено­
вана во Всесоюзный центральный комитет нового алфавита (ВЦК НА)
при Президиуме Совета Национальностей Верховного Совета СССР.

3. Национальная и языковая политика советского государства

многих народов успехи в ликвидации неграмотности были уже довольно значительны, а отказ от старого алфавита сво­дил на нет проделанную в этой области работу. Наиболее серьезную оппозицию составляла Татария45, однако рефор­ма письма началась и здесь.

Идеология латинизации развивалась на базе алфавита, разработанного в Азербайджане. Малый объем латинского алфавита ставил определенные проблемы для однозначной передачи фонологической системы. Диграфы, как и над­строчная диакритика, были отвергнуты, в результате новый алфавит использовал модифицированные буквы. "Стан­дартный" унифицированный тюркский алфавит содержал 33 символа: А, В, С (мягкая глухая аффриката, ч), 3 (мягкая звонкая аффриката, дж), D, Е, Э (передняя гласная нижне­го подъема, аз), F, G, oj (увулярный звонкий взрывной), Н, I, J, К, L, M, N, 1^ (заднеязычный носовой), О, 0 (перед­ний огубленный гласный нижнего подъема, о), Р, Q (уву­лярный глухой взрывной), R, S, S (глухой шипящий, ш), Т, U, V, X (заднеязычный глухой фрикативный, х), У (перед­ний огубленный гласный верхнего подъема; вариант У ис­пользовался реже), Z, Z (звонкий шипящий, ж), Ь (= ы ). Как видим, латинский в своей основе алфавит использовал не вполне обычные для западных языков конвенции46. Тюркские алфавиты, разработанные к концу 1920-х годов на базе унифицированного, приспосабливались к нуждам конкретных языков и содержали от 26 символов в якутском до 35 в башкирском [Исаев 1979: 230].

Судьба арабского письма в СССР была окончательно решена. Первым покончил с арабицей Азербайджан: с 1 ян­варя 1929 г. школа, делопроизводство, печать были полно­стью переведены на новый алфавит. Отказ от арабского ал­фавита в остальных республиках был ускорен постановле­нием Президиума ЦИК СССР от 7 августа 1929 г. В тече-



4^ Среди татарского населения этой республики по переписи 1926 г. были гра­мотны (естественно, на арабском алфавите) 37,1% (40,3% мужчин и 27,6% женщин); к 1930 г., когда татарская школа окончательно перешла на новый алфавит, грамотность на нем составляла 22%.

46 Первые северокавказские алфавиты, разработанные независимо от азербай­джанского, содержали более привычную верхнюю диакритику (я, сит. п.). Турки ввели латиницу в 1928 г., но на советский алфавит они не ориенти­ровались, есть даже противоположные конвенции: в советских алфавитах g обозначало звонкую аффрикату, с - глухую, в турецком алфавите - наобо­рот.


384



Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет