Мюррей Ротбард Тайна банковского дела



жүктеу 3.62 Mb.
бет20/20
Дата21.04.2019
өлшемі3.62 Mb.
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20

Обратимся теперь к заключительному этапу противостояния денежной школы, банковской школы и школы свободной банковской деятельности. Финансовый кризис 1838-39 годов вызвал усиленное желание реформировать банковскую систему, а все споры завершились с принятием Закона Пиля в 1844 и 1845 гг.

Возьмем для примера одного из главных героев профессора Уайта Джеймса Уильяма Гилбарта (James William Gilbart). Все историки, кроме Уайта относят Гилбарта к банковской школе. Почему профессор Уайт думает иначе? Вопреки заверениям Уайта, например, о том, что школа свободной банковской деятельности еще более страстно, чем денежная школа, приписывала причины экономического цикла денежной инфляции, Гилбарт считал, что для банковской школы типичным было полагать, что количество банкнот просто расширяется и сжимается в соответствии с «нуждами торговли», и что, следовательно, эмиссия таких банкнот подкрепляется производством товаров и не может вызывать рост цен. Более того, действующий поток причинности идет от «торговли», к ценам, к «требованиям» получения дополнительных банкнот поступающих в обращение.

Вот что говорит Гилбарт:


Если имеет место увеличение торговли без повышения цен, то я считаю, что для обращения увеличившегося количества товаров потребуется больше банкнот; если есть увеличение товаров и также присутствует рост цен, то конечно, вы потребовали бы еще большее количество банкнот. (150)


  1. Цитируется по: Уайт «Свободная банковская деятельность…» с. 124

Короче говоря, растут цены или нет, предложение денег должно постоянно увеличиваться! Если оставить в стороне вопрос о том, кто подразумевается под «вы» в этой цитате, то это просто грубый инфляционизм в варианте банковской школы. На самом деле, конечно, в каждом случае никакого увеличения денег не «потребуется». Подлинная причинно-следственная цепь, наоборот, тянется от увеличения количества банкнот к повышению цен, а также к увеличению денежной стоимости произведенных товаров.

Профессор Уайт может не видеть этих различий, потому что он тоже является сторонником «нужд торговли» (или «желаний торговли») в качестве обоснования для банковской кредитной инфляции. Благосклонное обсуждение Уайтом доктрины нужд торговли (стр. 122-26) ясно дает понять, что о и сам он в действительности представляет собой вариант инфляциониста банковской школы. К сожалению, Уайт, по-видимому, полагает, что все это созвучно с «Юмо-Рикардианской» приверженностью к чисто металлической валюте (стр. 124). Поскольку одного Уайт, кажется, не понимает — того что Давид Юм, в отличие от своего друга из банковской школы Адама Смита, верил в банковское дело со 100 процентным резервированием драгметаллами..

Когда профессор Уайт, в предшествующей выдержке из Гилбарта, цитирует его выступление в Парламенте в 1841 году, он опускает ключевой диалог между Гилбартом и Сэром Робертом Пилем. В своих показаниях, Гилбарт не только заявил, что увеличение банкнот сельских банков производится исключительно в ответ на пожелания торговли и, таким образом, оно никогда не может быть избыточным. Он утверждал также - в соответствии с принципами банковской школы - что даже Банк Англии не может производить избыточной эмиссии банкнот, поскольку это всего лишь коммерческие кредиты со скидкой! Даже для утверждений профессора Уайта о как бы приверженности Гилбарта свободной банковской деятельности - это уже чересчур! Далее последовал увлекательный и показательный диалог между Пилем и как бы сторонником свободной банковской деятельности (и как бы сторонником золотого стандарта) Джеймсом Гилбартом. Пиль резко продолжил: «Считаете ли вы, в таком случае, что законным требованиям коммерции всегда можно доверять, и можно ли при любых обстоятельствах считать их безопасным тестом на суммы, находящиеся в обращении?» В ответ Гилбарт признал: «Я думаю, что можно». (Примечание: ничего не было сказано об освобождении банка Англии от такого доверия.)

Затем Пиль задал ключевой вопрос. Банковская школа (которой следует профессор Уайт) утверждает, что привержена золотому стандарту, так что оправдания банковского кредита «нуждами торговли» не применимы к неконвертируемой необеспеченной валюте. Но Пиль, сомневавшийся в преданности золоту банковской школы, тогда спросил: Во времена банковских ограничений [необеспеченных денег], «вы считаете, что законные требования коммерции представляли собой тест, на который можно было безопасно полагаться?» Гилбарт уклончиво ответил: «Это был тот период, относительно которого у меня нет личного опыта» - особенно лицемерный ответ из уст человека, который написал «Историю и принципы банковского дела» (1834). В действительности на вопросе о золотом стандарте Гилбарту пришлось выбросить полотенце: «Я думаю, что законные требования коммерции даже тогда были достаточно надежным указателем, которому можно было следовать». Когда Пиль еще больше надавил на Гилбарта в этом вопросе, последний стал отступать и юлить, меняя и переменяя свои взгляды, в конце концов еще раз сославшись на отсутствие личного опыта за отчетный период. (151)


  1. Дискуссию между Гилбартом и Пилем можно найти в важной

статье Бойда Хилтона "Пиль: новая оценка". Исторический Вестник 22 (сентябрь 1979), стр. 593-94. Хилтон показывает, что Пиль (далеко не беспринципный оппортунист, каким он обычно изображается историками) был человеком четко определенных классических либеральных принципов, приверженцем минимальных бюджетов, свободной торговли и твердых денег. Однако не понимая экономики, Хилтон, что характерно, расценивает вопросы Пиля Гилбарту как «неудачные» и насмехается над Пилем за сарказм над очевидно уклончивыми ответами Гилбарта, ссылающегося на отсутствие «личного опыта».

Более того, не являясь классическим либералом, Хилтон высмеивает якобы негибкий догматизм сэра Роберта Пиля в вопросе о laissez-faire. Очень жаль, что Уайт в своем стремлении осудить атаку Пиля на инфляционный банковский кредит, превозносит Хилтона за «проницательный отчет о мало признаваемом догматизме Пиля по вопросу денежно-кредитной политики» (стр.77п). Согласится ли Уайт также с осуждением Хилтоном «догматизма» Пиля по вопросу свободной торговли? 


Пиль, конечно же, был прав, относясь с подозрительностью к приверженности представителей банковской школы золотому стандарту — вне зависимости от того отнес бы их потом профессор Уайт к сторонникам свободной банковской деятельности или нет. В дополнение к откровениям Гибарта, сотрудник Гилбарта в банке London &c Westminster, Дж. У. Бозанкет, продолжал убеждать в необходимости осуществления задержек банковских платежей звонкой монетой всякий раз, когда возникают трудности. И в своем популярном трактате 1844 года «О регулировании валют» Джон Фуллартон (John Fullarton) - банкир из Индии к тому времени ушедший в отставку и поселившийся в Англии и один из главных лидеров банковской школы — выдал секрет. Фуллартон писал:
И как бы я не боялся опозорить себя откровенным признанием, у меня нет никаких колебаний в моей приверженности осуждаемой доктрине старых директоров Банка 1810 года, выражавшейся в том «что пока банк выпускает свои банкноты только на дисконт надежных векселей, на срок не более шестидесяти дней, эмиссия не может зайти так далеко, чтобы это сказалось на населении». (152)

  1. Цитируется по: Феттер «Становление…» с. 193

Фуллартон, конечно же, имел в виду старую позицию противников золотослиткового стандарта, состоявшую в том, что пока любой банк, даже при неконвертируемой валюте, привязан к краткосрочным реальным векселям, он не может стать причиной инфляции или бума делового цикла. Не удивительно, что Пиль подозревал всех противников принципов денежной школы в том, что они являются тайными бирмингемцами. (153)




  1. Не утешает и пример Джеймса Уилсона. Уилсон,

основатель и главный редактор нового журнала The Economist, был приверженцем laissez-faire и золотого стандарта. Он присоединился к денежной дискуссии довольно поздно, весной 1845 года, став одним из основных лидеров банковской школы. Хотя Уилсон, в большей степени, чем другие сторонники банковской школы, симпатизировал свободной банковской деятельности и шотландской системе, он при этом утверждал, что Банк Англии не мог осуществлять чрезмерной эмиссии банкнот в условиях конвертируемой денежной системы. И хотя Уилсон был лично предан золотому стандарту, он сделал столь же разрушительную уступку, что и Гилбарт, но гораздо более четко и откровенно. Поскольку из всех основных лидеров банковской школы, Уилсон был единственным, кто заявил ясно и четко, что ни один банк никогда, даже в условиях стандарта неконвертируемых необеспеченных денег, не мог произвести чрезмерной эмиссия банкнот, если они были поддержаны краткосрочными, самоликвидирующимися реальными счетами. См. Ллойд Минц, «История банковской теории в Великобритании и США» (Lloyd Mints, A History of Banking Theory in Great Britain and the United States (Chicago: University of Chicago Press, 1945)), с. 90.
Единственным видным экономистом, способным принять дело о свободной банковской деятельности, является другой фаворит профессора Уайта: Сэмюель Бейли (Samuel Bailey), который и в самом деле в 1820 году сокрушил теорию стоимости Рикардо в пользу субъективной ценности. Теперь, в конце 1830-х и в начале 1840-х годов, Бейли вошел в число тех, кто выступил в защиту свободной банковской деятельности.

К сожалению, Бейли стал одним из худших преступников, потому что настаивал на абсолютной пассивности британских сельских и акционерных банков, а также подвергал нападкам саму идею о том, что может быть что-то настораживающее в изменении денежной массы (предложения денег). Убеждая своих читателей в том, что конкурентное банковское дело всегда обеспечит «хорошую регулировку валюты к нуждам народа», Бейли упустил из виду фундаментальную рикардианскую истину, гласящую, что увеличение денежной массы никогда никакой общественной ценности не имеет; а также было упущено из виду то обстоятельство, что банковский кредит влечет за собой мошенническую эмиссию складских квитанций на несуществующие товары.

Наконец, профессор Уайт сожалением признает, что когда дело дошло до кризиса — законов Пиля 1844 и 1845 годов и основания монополии Банка Англии на эмиссию банкнот и устранения «свободной» банковской системы Шотландии - его герои свободной банковской деятельности не оказались ни в какой оппозиции. Уайт признается, что их поддержка законов Пиля была приобретена за счет гранта картелизации (the grant of cartelization). Короче говоря, в обмен на монополию Банка Англии на выпуск банкнот, существующие английские и шотландские банки были зафиксированы на месте ("grandfathered"); они могли сохранять свои имеющиеся в обращении банкноты, в то время как никаким новым конкурентам не было позволено войти в прибыльный бизнес эмиссии банкнот. Таким образом, Уайт признает:
Его [Гилбарта] успокоило то, что Закон [Пиля] не аннулировал права акционерных банков на эмиссию и откровенно радуется их картельным возможностям: «Наши права признаны — наши привилегии расширены - наше обращение гарантировано - и мы избавлены от конфликтов с отчаянными конкурентами». (стр. 79)
Очень хорошо. Однако Уайт избегает задавать себе трудные вопросы. Например: какое последовательное движение за «свободную банковскую деятельность» может быть так легко подкуплено картельными привилегиями от государства? Ответ, который обходит Уайт, избегая вопроса, заключается в том, что это движение служит простым прикрытием интересов коммерческих банков.

Ибо, за исключением сторонников твердых денег и свободной банковской деятельности старшего поколения, таких, как Мушет (умерший задолго до 1844 года) и Парнелл (умершего в разгар дискуссии в 1842 году) - практически все сторонники свободной банковской деятельности, о которых говорит Уайт, сами занимали должности в частных коммерческих банках. Гилбарт всю жизнь работал в банке, и уже долгое время служил менеджером банка London & Westminster. Бейли был председателем Банковской компании Шеффилда. Взглянем, к примеру, на недавно основанный «Банкирский журнал», который Уайт высоко оценивает как важнейший орган, отстаивающий свое мнение по свободной банковской деятельности. Уайт сетует, что писатель в июньском номере «Банкирского журнала» за 1844 год, хоть и критикует принципы денежной школы и монополию Банка Англии, все же в целом поддерживает закон Пиля за то, что тот способствует прибылям уже существующих банков, запрещая эмиссию всем новым банкам.

И все-таки профессор Уайт сопротивляется осознанию того факта, что все превозносимое им движение за свободную банковскую деятельность - по крайней мере, в его более поздних инфляционистских проявлениях, связанных с «нуждами торговли» — было просто особого рода мольбами во имя инфляционной деятельности коммерческих банков. Отделите объединенных Уайтом ранних теоретиков твердых денег и свободной банковской деятельности от более поздних инфляционистов, и вместо восхваляемого им движения за свободную банковскую деятельность мы увидим перед собой некую разновидность общественных защитников банковского крючкотворства и банковской кредитной инфляции.


1 Единственным исключением был период 1896—1914 гг., когда

открытие новых месторождений золота вызвало умеренное повышение уровня цен. [ср. Мизес]



2 Fritz K. Ringer, ed., The German Inflation of 1923 (New York:Oxford University Press, 1969), p. 96.

3 Обзор экономики Германии см. в: Gustav Stolper, The German Economy, 1870 to the Present (New York: Harcourt, Brace & World, 1967); Прекрасное изложение истории и блестящий анализ немецкой гиперинфляции см. в: Costantino Bresciani-Turroni, The Economics of Inflation (London: George Allen & Unwin, 1937).




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   20


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет