Научный редактор член-корр. Ан СССР в. М. Котляков Канаев Л. А



жүктеу 1.8 Mb.
бет1/9
Дата28.03.2019
өлшемі1.8 Mb.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9

Научный редактор член-корр. АН СССР В. М. Котляков

Канаев Л. А. Белые молнии гор.

Под ред. и с предисл. член-корр. АН СССР В. М. Котлякова. Л., Гидрометеоиздат, 1987.


Что такое лавины? Чем они опасны? Отчего возникают? Как от них уберечься? Автору книги, более 20 лет занимающемуся изучением лавин, есть что ответить на эти и многие другие вопросы, которые ставят перед человеком горы.

Автор cтремился не уходить от описания мелочей, малозаметных, на первый взгляд, деталей экспедиционного труда и быта". Этой теме автор также уделяет пристальное внимание.

Рассчитана на широкий круг читателей.
© Гидрометеоиздат, 1987.
Содержание

Предисловие

Пролог: Размышления о профессии

Часть первая: Конус выноса

Ищу свою гору

Знакомьтесь: лавина

Красное и желтое

На языке радиограмм

В активной обороне

Осторожно, снег!

Часть вторая: Затерянный мир

Что такое экспедиция?

Будьте бдительны!

Затерянный мир

Быть человеком

Лучше гор могут быть только горы

Эпилог: Другого не дано!

Предисловие

Читатель, перед вами не обычная книга. Она повествует о грозном явлении гор — снежных лавинах, но в еще большей степени — о людях и событиях, сопровождающих их изучение. Со снежными лавинами люди сталкивались еще в глубокой древности. Армии Ганнибала, прошлые поселенцы Альп и Кавказа немало претерпевали от этой грозной стихии. По мере освоения гор территории с лавин­ной опасностью расширялись, и сейчас можно с уверен­ностью сказать, что большинство горных стран и практиче­ски все горы в нашей стране лавиноопасны.

“Белая смерть”, как издавна называют лавины, очень часто оправдывает свое название. Под лавинами ежегодно погибают сотни, а то и тысячи людей, разрушаются горные дороги, погребаются целые селения. Статистика лавинных катастроф неутешительна — ив наше время количество лавинных жертв не уменьшается. В книге при­водится немало сведений о прошлых бедах, вызванных лавинами, но в ней также обосновываются меры, разумное применение которых способно уменьшить стихию снежных лавин.

Но главное богатство книги — люди, самоотверженная работа которых позволяет познать сложное явление приро­ды и научиться его предупреждать. Это гляциологи — люди редкой профессии, становящейся все более и более необходимой. Они изучают полярные и высокогорные лед­ники, морские льды в полярных морях, льды на больших и малых реках, наледи в суровых районах Сибири. Боль­шой отряд гляциологов составляют лавиноведы — лавинщики, как их часто называют.

Работа лавиноведа, будь то теоретик, экспериментатор или наблюдатель, немыслима без полевых исследований, без выезда в лавиноопасный район и наблюдений непо­средственно в очаге формирования лавины. А это в зимнее и весеннее время всегда опасно. Вот почему лавинные исследования требуют хорошей организации и участия в них смелых, мужественных, дисциплинированных людей. И при этом они должны быть увлечены своим делом, понимать его нужность и степень опасности.

Именно такими качествами обладают люди, о которых идет речь в книге,— от руководителей полевых партий и снеголавинных станций до рядовых наблюдателей и по­гонщиков горного ,,транспорта"— лошадей и ишаков. Каждый из них самоотверженно делает свое дело и по­давляющее большинство обладает чувством коллективиз­ма, уважением к делу и своим товарищам. А в тех редких случаях, когда таких качеств нет, случаются беды. Горы не прощают индивидуализма, недисциплинирован­ности, неподготовленности к трудностям.

Автор книги, исходивший со снеголавинными и лед­никовыми работами многие горы Средней Азии и Забай­калья, сам не раз бывавший в лавинных передрягах, хорошо знает меру опасности и степень риска. Его зна­ниями и опытом наполнены страницы книги. Думаю, что они пригодятся многим молодым людям, которых влекут горы.

Горы зовут, горы очаровывают, горы предостере­гают — познать их природу и поставить ее на службу че­ловеку могут лишь те, кто обладает мужеством и знанием, упорством и любовью. Горы — это на всю жизнь.



В. М. Котляков член-корреспондент АН СССР


Пролог: размышления о профессии

Видимо, в жизни должно наступить время, когда невоз­можно не взять в руки перо и...

Однажды это со мной уже было. Лет двадцать назад я создал опус, страниц на двадцать, посвященный моему первому горному путешествию, отдал его товарищу-жур­налисту. Тот его припудрил, подкрасил, что-то подрезал, что-то вставил, но попросил меня самого поискать воз­можности публикации, решив, что все в порядке, я передал плод этих недолгих трудов старому сослуживцу отца, тоже журналисту,— не сомневаясь, что мое произведение вскоре увидит свет в уважаемом журнале. Через три-четыре дня я извлек из почтового ящика пакет, где обнаружил свою рукопись и коротенькое письмецо. Игорь Леонидович, не обременяя себя и меня дипломатией, советовал мне «заниматься своим делом, а подмигиваю­щей кокетливой девке с лирой дать пинка".

Но, видимо, воспитание не позволило мне обойтись по­добным образом с упомянутой дамой. А может, прав был Игорь Леонидович? Может, тогда было рано?..

Летчик-испытатель Марк Галлай в книге "Третье изме­рение" пишет: «Мы знаем немало писателей-партизан, писателей-моряков, писателей-дипломатов — словом, лю­дей, проживших интересную, профессионально нестандартную жизнь, а потом сумевших рассказать о ней достаточно внятно, чтобы не растерять «интересность" по дороге от своей памяти к листку бумаги. Но отнять у них черточку, соединяющую слова «писатель" и «летчик", невозможно». Совершенно справедливо сказано. Есть пи­шущие люди и моей профессии — гляциологи. У них раз­ный жизненный опыт, разная «писательская квалифика­ция". Но все они, за редким исключением,— мастера своего дела. Эта самая черточка, которая позволяет объединить понятия «писатель" и «гляциолог" в одно, для них решающая. То, что я не писатель,— ясно. Так же, впрочем, как и то, что я — гляциолог. Мастер я в своем деле или подмастерье — судить не мне, но занимаюсь я им так давно, что теперь, я знаю, мне есть чем поде­литься не только с сослуживцами и друзьями. Пора вновь брать в руки перо. Не исключено, впрочем, и то, что тут вступил в силу испытанный рецепт Оскара Уайль­да: «если хочешь избавиться от искушения—уступи ему"...

Так что же это такое — гляциология? В школьном учебнике это слово отсутствует. Во всяком случае, далеко не уверен, что участники известной передачи «Что, где, когда?" сумеют (если только среди них не окажутся мои коллеги) уверенно определить сферы и задачи гляциоло­гии. Тем более, что даже сами гляциологи в этом не­единодушны. Правда, после долгой дискуссии большинст­во сошлось на том, что объектом гляциологии следует считать все виды природных льдов на поверхности суши: ледники, снежный покров, наледи, лавины и т. д. Некото­рые относят к объектам изучения гляциологии вечную мер­злоту, другие — еще и гололед, паковый лед Арктики, изморозь, айсберги. Есть и такие, что избрали объектом пристального внимания химические и температурные свой­ства искусственного льда на катке Медео.

Споры, споры... Но, как бы то ни было, наука наша су­ществует, и не менее пяти веков! Вот выдержка из написанного на латыни трактата, который принадлежит перу "космографа" Себастьяна Мюнстера. Это — первое в истории описание альпийского ледника: «4 августа 1546 года... направляясь верхом на лошади к Фурка, я достиг огромной массы льда, толщина которой, на­сколько я мог оценить, была от двух до трех воинских пик, ширина ее равнялась дальности полета стрелы из мощного лука, в длину она тянулась неопределенно да­леко, и конца ее не было видно. Для тех, кто ее рассматривал, она представляла собой устрашающую кар­тину. От массы льда отделилась одна или две глыбы размером с дом, что еще больше усиливало ужасное впе­чатление. Оттуда вытекала также какая-то беловатая вода, увлекавшая за собой многочисленные куски льда, так что лошадь не могла перейти ее вброд, не подвер­гаясь опасности».

Из цитируемого текста следует, что ледник достигал толщины 10—15 метров и ширины около 200 метров, если только «мощный лук" не был способен выбросить стрелу на еще большую дистанцию. Эти сведения позволили со­временным исследователям установить, что Ронский лед­ник в XVI веке находился в стадии активного наступ­ления. Мюнстеру не откажешь в точности научных наблю­дений и описания зафиксированных фактов. Так что, по-видимому, истоки гляциологии следует искать в XVI ве­ке, хотя официальное ее начало принято связывать с «Пу­тешествием в Альпы" Соссюра, написанным в конце XVIII века.

И все же можно ли считать гляциологию профес­сией? С точки зрения формальных критериев, профес­сия — это род трудовой деятельности, требующий опре­деленных знаний и навыков, приобретенных с помощью специальной подготовки и практического опыта. Доста­точно ли это для специалиста? В отношении знаний все ясно, ведь большинство гляциологов прослушали на географическом факультете пусть небольшой и, прямо скажем, не больно глубокий, но все же спецкурс. Но настоящему специалисту этого, конечно, мало. Нужны, не только обучение, но и практика, опыт.

Гляциология — по настоящему мужественное занятие, требующее физической и моральной закалки, умения действовать в критической ситуации хладнокровно и уве­ренно. Может быть, кому-то сравнение с профессией летчика, и даже летчика-испытателя, покажется нескром­ным. Но, перечитывая Марка Галлая, я находил довольно много общего между его и нашей работой. Например, то, что опасное поведение испытываемой машины возни­кает, как говорится, из ничего, на пустом месте. Точно так же — и внезапная трещина в леднике, либо сход лавины. Вроде бы все идет спокойно, но стоит чуть расслабиться — и готовься к самому худшему.

А категории ответственности и риска? Человек засыпан снегом, его надо спасать, начались поиски, но грозит пов­торный сход лавины. Как быть? Прекратить поиск, заведомо принести в жертву того, кто, может быть, еще жив?.. Или продолжать и, возможно, понести новые потери?.. Разве это так уж далеко от ситуации, когда многотонная громадина в воздухе во время испытаний ве­дет себя не так, как было рассчитано на земле, и перед экипажем выбор — покидать машину или попытаться ее посадить...

Есть в одной из книг М. Галлая мысль о том, что хороший пилот умеет все то же самое, что и плохой, но, кроме того, достоверно знает, чего делать нельзя. Прекра­сен и тот гляциолог, который твердо знает, чего нельзя делать.

А подготовка полета и подготовка к экспедиции? Разве не они определяют успех?

Наконец, терпение. Снегопад, пурга, в убежище отвра­тительно, мерзко. Начинаешь топить — сырость, слякоть. Не топишь — холодно. Мыши полевые чуть ли не в рот к тебе лезут, продукты не завтра, так послезавтра кон­чатся. А уйти нельзя — лавины грохочут, значит, терпи. Удивительна и аналогия во взаимоотношениях челове­ка с самолетом или, как у нас, с природой: подчинение — и доверие; робость, иногда страх, нерешительность — и власть. Конечно, последняя категория наиболее услов­ная. О подчинении природы человеку можно говорить лишь в каких-то отдельных случаях. И разве не бывало, что попытка «подчинить" себе самолет, заставить его сделать больше, чем он может, вела к катастрофе?..

Хочется высказать, быть может, спорную мысль о ха­рактере профессий. Они, как люди, бывают эгоистич­ными и альтруистичными. Одни, если судить по конеч­ному результату, несут больше удовлетворения личнос­ти, другие — обществу. Вот в гляциологии, особенно в лавиноведении, существует определенная гармония между пользой для себя и пользой для общества. Хотя не каждо­му дано это понять. Один всю жизнь промотался по экспедициям и, кроме личного удовольствия, ученых сте­пеней и званий, ничего не дал людям. А тот и съездил-то в поле, как на каторгу, раз-другой, но, глядишь, пред­ложил проект защиты объектов, уникальный по экономич­ности, по эффективности, и эстетика не пострадала. Третий попадает в самую что ни на есть красоту, а она у него только отрицательные эмоции вызывает.

Надо сказать еще о том, что в гляциологии, особен­но в экспедиционных работах, успеха нельзя достичь в оди­ночку. Впрочем, наверно, в любой профессии радость успеха особенно полновесна, когда есть возможность разделить ее с товарищами. Но именно в экспедиции или на станции успех достигается в борьбе с трудностями и не гаран­тирован. Поэтому здесь, как нигде, важно создать климат доброжелательный, основанный на подчинении личного интереса коллективу. К этому следует приучить себя сразу, потому, что себялюбец, конечно, может и остаться в коллективе, но игнорирование его требований и нужд может привести к большим осложнениям. Компенсиро­вать эгоизм можно, например, повышенной работоспо­собностью, юмором, инициативой, каким-нибудь ремеслом. Но все же более всего ценится именно умение дорожить общим делом, желание создать для коллектива наилучшие условия обитания, работы, жизни, необходимость, если надо, пожертвовать своими интересами. Как в футболе: с помощью паса создать выгодные условия партнеру. Конечно, индивидуальное мастерство — очень важно, но только комбинационная коллективная игра гарантирует победу, доставит настоящее удовлетворение не только зрителям, но и исполнителям.

Наше дело — трудное, редкое, интересное и романти­ческое — очень нужно людям, потому что по мере освое­ния все новых необжитых пространств они станут все глубже проникать в области, покрытые снегом и льдом. А от этих грозных стихий надо уметь защищаться. Осо­бенно остро эти проблемы встают перед нашей страной. Мы идем в горы не только отдыхать и развлекаться, мы приходим сюда жить, работать, созидать. К этому людей надо готовить — показывать, убеждать, агитиро­вать, обучать, может быть, даже пугать. Лучше это делать на конкретных примерах, ибо истина всегда конкретна. Отсюда и одна из целей моей книги — показать, что может случиться с человеком, если он не понимает, что горы — это не только красота, но и опасность. А снежные лавины — главная опасность зимних гор. Поэтому они за­нимают в книге главное место.

В книге моей, на первый взгляд, нет единого стержня, на который, как на шашлычную палочку, были бы на­низаны авторские соображения. И все же такой стер­жень есть. Это горы. Их покой, чистота и величие! Их красота и опасность, которую несут в себе сумасбродные лавины, гремящие камнепады, потаенные трещины в лед­никах, бурливые потоки... Но горы для меня — это и люди, вошедшие в мою жизнь. Это прекрасный и удивительный мир дорог и палаток, ожиданий, тревог и раскованности. Это жизнь и моя, и одновременно тех многих, кто имеет к ней отношение.

И все же — не прибавлю ли я сотни полторы страниц на алтарь графомании? Червь сомнений не перестает меня глодать, хотя бы потому, что я — не профессиональный литератор. Не успокаивает и то, что и профессионалы, даже такого масштаба, как А. П. Чехов, терзаются теми же сомнениями: «не обманываю ли я читателя, не зная, как ответить на важнейшие вопросы?".

Вопросы, которые стоят передо мной, конечно, попроще чеховских. На те вершины вознестись дано лишь еди­ницам. А я хочу поведать читателю всего лишь жиз­ненные наблюдения, результаты размышлений, а порою просто факты и комментарии к ним. В общем, как го­ворят геологи, во многом несортированный материал, в котором вместе с валунами и глыбами присутствуют и щебень, и песок, и глинистые фракции. Хорошо это или плохо? Не знаю. Но без исследования несортиро­ванного материала, сложившегося в конусе выноса ла­вин, не обходится ни одно лавинное обследование, осо­бенно когда надо восстановить картину прошлого. Если же при этом читатель не утомится обилием фактов, полагаю, цель книги будет достигнута. Я сознательно стремился не уходить от описания мелочей, малозаметных, на первый взгляд, деталей экспедиционного труда и быта. Без глины несортированные обломки рассыпаются. Фритьоф Нансен писал, что «из описания мелочей жизни и составляется подлинная картина, такой, а не иной, была наша жизнь".

И, наконец, последнее отступление, навеянное одной из моих любимых книг. Описывая приключения трех мужчин, севших однажды в лодку, чтобы совершить пу­тешествие по Темзе, Джером К. Джером иронически замечал: «Главное достоинство нашей книги — не ее ли­тературный стиль и даже не изобилие содержащихся в ней разного рода полезных сведений, а ее правдивость". В моей книжке нет ни одного выдуманного персонажа или факта. В этом я, без тени сомнения, могу успешно конкурировать с Джеромом. Но можно ли подняться до высот его доброй и светлой иронии? Хотя, конечно, автор тоже пытался, где только можно, привести улыбку на эти страницы. Ведь там, в экспедициях, на горных маршрутах, на дальних зимовках, станциях и постах,— там вдвойне тяжело тому, кто лишен чувства юмора, кто не умеет во­время улыбнуться, беззлобно пошутить над другими и в первую очередь — над собой.

Опять ничего не могу я понять:

Опилки мои в беспорядке.

Везде и повсюду, опять и опять

Меня окружают загадки!

А. Мили




Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6   7   8   9


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет