О чём не сказал генерал Таранович



жүктеу 98.76 Kb.
Дата03.12.2017
өлшемі98.76 Kb.
түріУчебник

О чём не сказал генерал Таранович?

Имя генерал-полковника Владимира Эрастовича Тарановича не раз упоминалось во многих советских учебниках и энциклопедиях. Всесоюзную известность он получил во время Великой Отечественной войны, будучи начальником артиллерии армии и фронта. Но до сих пор некоторые страницы его военной биографии оставались неизвестными широкому кругу читателей. И эта публикация открывает завесу многих тайн, связанных с личностью этого легендарного человека…

Мои поиски информации о Владимире Эрастовиче начались в Москве, когда я встретился с его внуком Владимиром Анненковым.

- В 1983 году, когда он умер, мне было 16 лет, - рассказывает Владимир. - В этом возрасте я ещё не мог полностью оценить его рассказы и личности людей, с которыми он общался на протяжении жизни. Это были поэт Евгений Долматовский, писатель Константин Симонов, тележурналист Юрий Сенкевич, скульптор Вера Мухина, лётчик Александр Беляков и другие. Уже через много лет, изучая военную историю, я начал понимать ценность этих сведений и домашнего архива. Тогда же занялся его разбором и систематизацией. Одновременно знакомился с другими источниками, работал в государственных архивах и музеях, встречался с историками. Этим занимаюсь уже более 10 лет в свободное время.

Будущий генерал родился 26 ноября 1897 года на станции Лунинец Полесских железных дорог, где его отец служил кондуктором. Вскоре после рождения сына, он перевёлся в город Минск, на Либаво-Раменскую железную дорогу. До лета 1912 года Володя жил там, учился в Минской частной гимназии и до конца жизни считал этот город своей малой родиной. По соседству с ними жила вдова морского офицера, погибшего в Цусимском сражении. Под впечатлением её рассказов о море и жизни на флоте, после 6-го класса гимназии, желая стать моряком, он убежал из дома.

В городе Либаве поступил юнгой на норвежский парусник «Сива». Более двух лет прослужил в торговом флоте на датской и шведской шхунах, английском пароходе «Колингвод» и русском «Альбатросе». Побывал в портах Западной Европы, Северной Африке, Центральной и Южной Америке и Азии. Даже в старости он говорил и читал на пяти языках, включая датский и норвежский. После начала Первой мировой войны, уволился с должности рулевого и начал пробираться в Россию. Из-за нехватки средств на обратную дорогу работал несколько месяцев на ферме батраком. Домой вернулся в начале ноября через Балканы.

За Веру, Царя и Отечество

- В конце ноября 1914 года из патриотических чувств он ушёл добровольцем на фронт, не побыв дома и одного месяца, - продолжает Владимр. - В возрасте 17 лет он был зачислен в команду разведчиков 8 батареи 1-й полевой тяжёлой артиллерийской бригады в польском городе Цеханов. В мае 1915 года, за бои на реке Нарев под городом Остроленка награждён Георгиевской медалью «За храбрость». За отличие в Нарочской наступательной операции в марте 1916 года, получил Георгиевский крест 4-й степени. Вручал награду лично великий князь Георгий Константинович Романов. Будучи передовым артиллерийским разведчиком-наблюдателем, участвовал в Брусиловском прорыве. За отвагу, проявленную в боях, получил свой второй солдатский орден. Третий Георгиевский крест ему был вручен за бои на Тарнопольском направлении с одновременным представлением в прапорщики. Но офицерскую форму долго носить ему не пришлось – приказ о производстве пришёл в середине октября 1917 года.



Смело за власть Советов

Известие об Октябрьской революции (перевороте) застало его в городе Луцке и уже в ноябре 1917года, в составе дивизионного комитета, он принимал участие в боях против гайдомаков в городе Ровно.

В Красную гвардию Владимир Таранович вступил в городе Калуге, куда переехал после наступления немцев на Минск. В первых числах апреля 1918 года из состава Красногвардейского батальона, была сформирована 1-я Калужская советская батарея, первым командиром которой он был выбран (тогда командиров выбирали). Батарея воевала на юге, где сплошного фронта не было и конные отряды противника могли появляться неожиданно, даже с тыла. Приходилось разворачивать орудия и стрелять шрапнелью прямой наводкой по несущейся коннице.

За боевое мастерство бойцы Московской сводной бригады, в составе которой воевала батарея, стали называть её «наша картечная». В апреле 1920 года, после госпиталя Владимир был назначен начальником связи 2-й батареи гаубично-артиллерийского дивизиона на Западном фронте. За отличие в боях на реке Березине был награждён орденом «Красное знамя» РСФСР, единственным орденом, которым тогда награждала Советская республика. Из-за нехватки орденов, вызванной сложностью его изготовления в стране, ведущей Гражданскую войну, приказ Революционного Военного Совета вышел только в 1922 году. В это время Таранович уже командовал артиллерийским дивизионом в 4-й стрелковой дивизии.

До поступления в сентябре 1928 года в Военно-техническую Академию Рабоче-крестьянской Красной Армии, командовал артиллерийскими частями 27-й стрелковой и 2-й Белорусской дивизиях. После окончания Академии в 1932 году командовал артиллерийским полком, потом вернулся в Академию и, в течение полутора лет, руководил в ней стрелковым циклом. В 1935 году переведён обратно в строй, начальником артиллерии 3-го стрелкового корпуса, которым позже командовал вернувшийся из Испании Павел Иванович Батов.

В составе корпуса в сентябре 1939 года принимал участие в походе по освобождению Западной Белоруссии.



Под началом Грендаля

В Советско-финской войне он участвовал начальником артиллерии группы генерала Грендаля, которая первой добилась существенного успеха в боевых действиях и была развёрнута в 13-ю армию. Там он служил начальником артиллерии корпуса. Именно артиллерия внесла решительный вклад в прорыв линии Маннергейма и, по рассказам, Владимир Эрастович был представлен к званию Героя Советского Союза за бои на Карельском перешейке. Но вместо этой награды получил очередной орден «Красного знамени».

26 апреля 1940 года Владимир Таранович назначен начальником артиллерии Архангельского Военного Округа, а 4 июля Постановлением СНК СССР ему было присвоено звание «генерал-майор артиллерии».

На фронтах Великой Отечественной

В самом начале войны, на основании директивы Ставки ВГК № 0043 от 27 июня, на базе Архангельского Военного Округа была сформирована 28-я армия, артиллерией которой командовал Владимир Таранович. В составе армии (группа генерала Качалова) принимал участие в Смоленском сражении. После контрудара на город, группа генерала Качалова оказалась в окружении. Ведя тяжёлые оборонительные бои, части армии прорвали окружение и соединились с формировавшейся на реке Десне 43-й армией. Артиллерию вновь сформированной армии, возглавил вышедший из окружения генерал-майор Таранович. Затем вместе с 43-й армией принимал участие в обороне Москвы.

О тех тяжёлых днях лучше всего говорят оперативные сводки и воспоминания участников. Вот выдержка из доклада Резервного фронта в Генштаб от 7 октября 1941 года:

«...генералы Шуров и Таранович с небольшим отрядом пехоты и десятью орудиями заняли оборону через реку Сежа».

А Григорий Давыдович Пласков в своих воспоминаниях пишет, что во время воздушного налёта, атаки вражеских танков и бронетранспортёров, ворвавшихся в наши порядки, практически все погибли. В этот момент начальник артиллерии армии Таранович лично наводит орудие и подбивает фашистский танк. Далее следует приказ: «Всем командирам сесть к панорамам». За те бои под Москвой и умелое руководство артиллерией он получил свой третий боевой орден.

- В то время, награждения были редки, - говорит Владимир Анненков. - До ВОв имевший орден гордо именовался «орденоносец», и в орденской книжке носил описание своего подвига. В начале ВОВ, когда армия отступала, награждали тоже достаточно скупо.

В декабре 1941 года, сразу после начала наступления под Москвой, генерал-майор Таранович был назначен начальником артиллерии Волховского фронта. Уже после объединения с Ленинградским фронтом, в конце июля 1942 года, он был отозван в Москву на должность начальника артиллерии Московской зоны обороны. Но через несколько дней – 5 августа его срочно командируют в Сталинград - Командующим артиллерией Юго-Восточного фронта (впоследствии Сталинградский фронт).

Там он участвовал в организации артиллерийской обороны города, особое внимание уделяя тракторному заводу и взаимодействию с Волжской флотилией. По воспоминаниям маршала Филиппа Ивановича Голикова, бывшего тогда заместителем командующего фронтом, в конце сентября 1942 года, они вместе с начартом Тарановичем занимались проверкой и координацией работы командного состава фронтовой артиллерийской группы, которая была создана военным советом фронта за две недели до этого. В октябре он вернулся в г.Москву на прежнюю должность, а 1 июля 1943 года был назначен заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии по артиллерии. В этой должности принимал участие в Днепровской, Корсунь-Шевченковской, Ясской, Висленской, Одерской и других операциях, а так же войне с Японией.

Лето 1946 года он встретил в Германии заместителем Командующего артиллерией Советских оккупационных войск. Когда Воздушно-десантные войска были выведены из состава ВВС и подчинены непосредственно министру ВС СССР, генерал-полковник Таранович назначен командующим артиллерией ВДВ. В дальнейшем он был начальником Управления боевой подготовки Артиллерии Вооружённых сил, командовал артиллерией Южно-Уральского военного округа. По состоянию здоровья ушёл в отставку в 1953 году.

На приёме у вождя

- В 2010 году вышла книга «На приеме у Сталина», - рассказывает Владимир Анненков. - В этом издании опубликованы записи дежурных секретарей приемной вождя, фиксировавших всех посетителей его Кремлёвского кабинета.

За 24 декабря 1943 года есть запись, что на приёме одновременно были 9 человек: Берия, Федоренко, Яковлев (ГАУ), Устинов, Бирюков, Малышев, Грабин, Таранович, Молотов.

Сохранились воспоминания генерала Тарановича об этом декабрьском дне. Коротко их можно изложить так. За несколько дней до 24 декабря, у заместителя ПредСовнаркома товарища Малышева было созвано совещание, посвящённое перевооружению танков Т-34 и КВ, так как стоящие на них пушки калибра 76 мм оказались слабы для борьбы с фашисткими «Пантерой» и «Тигром». Мала начальная скорость снаряда и пробивная способность. На совещании было принято решение вооружить средний танк Т-34 пушкой 76 мм зенитной, у которой снаряд имел большую начальную скорость. Присутствующий на совещании Таранович выступил против и стал настаивать на вооружении Т-34 85 мм орудием. Но его предложение принято не было, и тогда он отказался подписывать принятое постановление.

В дальнейшем, получив разрешение у своего начальника, командующего бронетанковыми и механизированными войсками Красной Армии маршала Федоренко, генерал-лейтенант Таранович написал рапорт Иосифу Виссарионовичу Сталину, в котором отстаивал свою точку зрения. На следующий день последовал вызов в Кремль. После того, как все приглашённые собрались, их одновременно пригласили в кабинет «хозяина». По предложению Сталина, Устинов зачитал рапорт и началось обсуждение. В результате которого, Сталиным были приняты решения на средний танк Т-34 устанавливать пушку 85 мм, конструкции Грабина, на самоходку на базе шасси Т-34 - пушку 100 мм. Были и другие решения, касающиеся танка ИС и тяжёлых самоходных орудий.

- В дальнейшем генерал-лейтенант Таранович был назначен председателем Государственной комиссии по приему артсистем среднего танка Т-34. – говорит Владимир. - Подробные воспоминания об этом периоде, я сейчас готовлю к публикации.



Тайна мраморного портрета

- О том, что существует бюст деда работы Веры Игнатьевны Мухиной, я знал с детства – дома хранилась его гипсовая копия, - рассказывает Владимир. - Уже позже я увидел книгу о работах скульптора. Там была фотография этого произведения и указано, что он хранится Государственной Третьяковской галерее. Чуть больше семи лет назад я захотел увидеть его - и… не нашёл. В галерее его не было. На мой запрос туда пришёл ответ, что этого портрета у них никогда не хранилось. Тогда я начал его искать. Составил список всех музеев (от дома-музея в Феодосии, Саратовского художественного, в Абрамцево и так далее), в которых есть произведения Мухиной. И начал с ними работать. Был и на юбилейной выставке скульптора в Санкт-Петербурге. Но результата не было. И, только спустя время, я случайно вспомнил, что будучи школьником на экскурсии в научно-мемориальном музее Николая Егоровича Жуковского, слышал от экскурсовода о том, что у них хранился бюст лётчика Тарановича. Я тогда решил, что это было изображение старшего брата моего деда, который был военным лётчиком в Первую Мировую войну. Но решил проверить эти сведения и поехал в музей. О бюсте лётчика Тарановича там не знали. Но останавливаться на достигнутом я не стал. И тут-то они и сказали, что в подсобном помещении музея есть мраморный портрет неизвестного генерала, работы неизвестного автора. Там я и увидел то, что давно искал, среди макетов самолётов и космических кораблей. Ну а дальше я связался с Третьяковской галереей, они провели экспертизу и договорились о передаче произведения на свою выставку, посвящённую 125-летию Веры Мухиной.



Неизвестные страницы генерала

После гибели командующего 28-й армией Владимира Яковлевича Качалова и начальника штаба генерал-майора Павла Григорьевича Егорова, руководство по выходу из окружения взял на себя начальник артиллерии армии генерал-майор Таранович.

- К сожалению, об этом мало кто знает, - говорит Владимир. - Под его командованием из окружения вышло (прорвалось) «около 12 тысяч бойцов, свыше 4 тысяч раненных, до 25% материальной части артиллерии, обозы и штаб армии». И только недавно появились публикации материалов из архивов Рославльского историко-художественного музея, ЦАМО и других, это подтверждающие.

- Когда пишут о Смоленском сражении и действиях группы генерала Качалова, часто ссылаются на книгу маршала Андрея Ивановича Ерёменко «В начале войны», - подчёркивает Владимир. - Сам автор, как известно, в боевых действиях 28-й армии участия не принимал и опирался при её написании на немногочисленные сторонние источники. Генерал-полковник Таранович встречался с маршалом до написания книги, а так же предоставил ему воспоминания и материалы от других непосредственных участников прорыва из окружения, но они, к сожалению, не нашли отражения в тексте книги.

Например: Ерёменко приводит воспоминания комиссара 104-й танковой дивизии Александра Давиденко о генерале- начальнике штаба армии, руководившем переправой через реку Десна. На самом деле Давиденко ошибался – он действительно видел генерала, но не начальника штаба, а начальника артиллерии армии. Генерала Егорова к тому времени не было в живых и описываемые события происходили на реке Остер (на Десне стояли наши войска). И только переправив всех раненных и артиллерию генерал-майор Владимир Таранович поехал догонять штаб армии, за это время ушедший вперёд. И таких неточностей, а иногда и более серьёзных ошибок в этой главе не мало.

Уже после войны, оставшиеся в живых ветераны 28-й армии собрали большой материал об этом трагическом времени, который, я надеюсь, будет со временем опубликован.



Он несколько раз собирался писать о своей жизни. Но так и не решился, говоря, что тяжело переживать некоторые события заново, - заканчивал свой рассказ Владимир. - Но с возрастом трудно писать негативное о некоторых людях и событиях, а писать только о хорошем – просто обманывать себя и читателей.

По-другому поступить генерал не мог…


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет