Обычным образом — улыбка, поклон, рукопожатие, несколько слов приветствия



жүктеу 3.38 Mb.
бет9/23
Дата29.08.2018
өлшемі3.38 Mb.
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23

Пролистав их позже, Лиза убедилась, что все они были посвящены Луне или так или иначе навеяны ею. В благовониях, курившихся в небольшой — разумеется, серебряной! - курильнице, явно преобладала камфора. Вообще вес было устроено или подобрано таким образом, чтобы постоянно напоминать Лизе о спутнике Земли. Вскоре она обнаружила, что этот замысел включал и заботу о ее меню: оно состояло исключительно из ингредиентов, которые в разные времена относили к лунным, будь то по присущим им свойствам или просто потому, что их посвящали богине Диане.

После начала эксперимента в ее комнаты не дозволено было входить ни одному мужчине.

С некоторым страхом Лиза внезапно убедилась, что замысел Сирила не предусматривал с ее стороны никаких возражений. В ответ на это Сирил, загадочно улыбнувшись, принялся объяснять, почему он избрал именно Луну в качестве приманки для души-бабочки, предназначенной к поимке в «Сачок.

— Луна — самая сильная планета в твоем гороскопе, — начал он. — Она находится в знаке Рака, то есть ее влияние очень велико. Правда, Солнце и Меркурий составляют к ней квадратуру, а это не очень хорошо: у тебя могут быть трудности... определенного рода. С другой стороны, Нептун составляет секстиль к ней, а Юпитер с Венерой — даже тригон. Таким образом, получается очень хороший гороскоп, а для нашего эксперимента — почти идеальный. Единственную серьезную проблему может представлять соединение Луны с Ураном; во всяком случае, они находятся слишком близко друг к другу, чтобы одна из планет не мешала другой. Мой собственный гороскоп сочетается с твоим довольно хорошо, потому что я по преимуществу солнечный тип, хотя — такова уж воля небес! — Уран на асценденте несколько портит дело; но, во всяком случае, мы с тобой прекрасно дополняем Друг друга. Однако я не стану ни воздействовать на тебя каким бы то ни было образом, ни требовать от тебя чего-то. Ночевать я буду там же, где остальные мужчины, то есть в нижнем этаже квадратной башни, которую отделяет от всего дома магическая преграда. Мы все будем постоянно работать, чтобы усилить влияние Луны и исключить возможные помехи со стороны. Сестра Клара очень хорошо умеет вести такую работу, она училась этому двадцать лет; кроме того, в последние лет десять она даже не разговаривала ни с одним мужчиной, если к этому не было совершенно неизбежной необходимости. Ученицы следуют ее примеру. Не потому, что они дали клятву — любая клятва свидетельствует лишь о слабости и непостоянстве духа; дамы нашего Ордена всегда следуют своей собственной воле, не нуждаясь в контроле извне. Ступай же и исполняй! — закончил он неожиданно серьезным и мрачным тоном, и Лиза почувствовала вдруг, как страшны могли бы быть его гнев или его презрение. Настало следующее утро; проснувшись, Лиза испытала удивительное чувство покоя и защищенности и поняла, что главной его причиной были неукоснительно соблюдавшиеся правила дома. Подъем до рассвета; ритуальное омовение, призванное очистить не только тело, но и душу, чтобы они чувствовали себя как бы заново рожденными; затем — торжественный, исполненный радости ритуал поклонения Солнцу: после этого начинался день. Прожитые годы словно ушли от Лизы; она казалась себе маленькой девочкой, вновь вступающей в жизнь.

Новолуние, избранное началом эксперимента, должно было наступить еще через неделю; однако для Сирила Грея эта неделя была полна хлопот. Вместе с братом Онофрио, с которым они интуитивно очень сдружились, они обследовали все оборонительные устройства замка до сантиметра. Замок и так был хорошо укреплен; террасы были огорожены мощными каменными стенами, углы и закругления которых напоминали о крепостях прошлых войн, лучшим образцом их может служить Форт-Вильям неподалеку от Калькутты.

Однако оборона, которую стремились совместно наладить маги замка, была иного рода. Задача состояла в том, чтобы окружить замок и всю прилегающую территорию чем-то вроде магического круга, через который не могла бы проникнуть никакая непрошеная сущность. Магическая защита у замка, конечно, была, и давно, однако с учетом новых условий требовалось заново укрепить ее. До сих пор было вполне достаточно держать врата территории «закрытыми» для двойников и прочих астральных сущностей, посылавшихся Дугласом и иже с ним; однако теперь очевидно требовалось установить барьер и перед ищущими воплощения душами, то есть существами, имеющими на то данное Природой право. Одно дело — отгонять астральных двойников или элемента-леи, которые хоть и имеют три измерения, однако, по теории, суть всего лишь периферийные ответвления своих истинных сущностей, то есть иллюзии; обратившись к грамматике, их следовало бы называть «прилагательными», а не «существительными». И совсем другое — живая душа, реальная уже сама по себе: Каждый мужчина и каждая женщина - это звезда. Отговорить душу, твердо вознамерившуюся найти себе обиталище в земной жизни, было делом нелегким, и гарантии не мог дать никто. Сирил уповал на здравый смысл душ-кандидатов, ведь они не могут не видеть, что их приходу не рады, или что условия, в которых они окажутся, не соответствуют их ожиданиям. Во всяком случае, он всегда стремился помешать инкарнации, если видел, что место и окружение, в которых предстояло расти будущему ребенку, для него враждебны, и душе приходилось отступаться от своего замысла, оставляя за собой на физическом плане то аборт, то мертвые роды, а то и, когда лишенному души телу все-таки удавалось выжить, какого-нибудь вампира или идиота, которые где-то в Библии названы «глухими душами», потому что «свято место пусто не бывает», и вакансию рано или поздно всегда занимает одна из тех неприкаянных сущностей, с которыми так часто сталкиваются неосторожные маги.

Сирил Грей, всегда и в особенности теперь стремившийся к человеческому идеалу, надеялся, что созданные им условия «отпугнут» нежелательные души, как присутствие стаи волков отпугивает ягненка; кроме того, он рассчитывал вовлечь в действие космические силы, эманация которых послужила бы «маяком» нужной душе. Он уже хорошо представлял себе, какая это должна быть душа, — подвижная, ощущающая притяжение целого хора сродных душ, которые тоже не могут не заметить приближения родственного существа, — и сосредоточивал свои магические силы на этой идее человеческого братства.

За два дня до начала эксперимента они получили телеграмму из Парижа. В ней, как Сирил и догадывался, говорилось, что нападение было организовано Дугласом и Баллоком; а также, что местонахождение Сирила в Неаполе им известно, и что трое членов Черной Ложи уже выехали туда из Парижа.

Он решил, что Лизе сообщать об этом не следует.

Однако предупредить ее все же счел нужным.

— Дитя мое, — сказал он, — теперь ты полностью готова к эксперименту. В понедельник, в новолуние, ты произнесешь решающую клятву, и мы сможем вернуться к нашим отношениям, от которых вынуждены были отказываться столько времени. Я могу сказать тебе, что ты защищена со всех сторон, кроме одной: это — твои собственные мысли. Мы при всем желании не можем уберечь тебя от твоих же сомнений. Это придется сделать тебе самой, мы же сделали для этого все, что было в наших силах, создав соответствующие условия; однако я должен предупредить тебя, что битва со своими сомнениями — вещь весьма серьезная. Ты еще успеешь удивиться тому, как хитро и проницательно твое подсознание, как ладно скроена его «неопровержимая» логика, как велика его сила — о, оно сумеет заставить тебя признать день ночью, если ты ему это позволишь. Наверняка оно постарается лишить тебя внутреннего равновесия; только вот как? тут возможны любые варианты. Скорее всего, ты окажешься настолько выбита из любой колеи, что сможешь воспринимать, да и то как обузу, лишь личность, постоянно за тобой следящую, своего стража; а уж он-то тебя будет. Он будет следить за тем, чтобы ты не отступала от своей клятвы.

Вот и не отступай от нее; и тогда очень скоро ты ощутишь, что твой ум проясняется, подсознание успокаивается. И ты поймешь, откуда взялись и что означали фантомы, так тебя мучившие. Если же ты поддашься им, то твоя единственная опора исчезнет, и этот поток закружит тебя и унесет в бездну безумия. Помни, что свою клятву ты должна воспринимать строго буквально! Главная хитрость Диавола в том и состоит, чтобы заставить нас задуматься над разницей между буквальным и возможным иносказательным значением слов. Именно — и только! — из-за этого твой инстинкт, твой разум, твой здравый смысл, твоя образованность будут пытаться истолковать все иначе, придать словам прямо противоположные значения, чем те, которые они только и имеют, — и вот этого следует избегать пуще всего!



  • И все-таки я не понимаю, о чем ты говоришь

  • Ну хорошо, возьмем такой пример. Ты клянешься «не прикасаться к алкоголю». И вот является искуситель- Диавол, и сначала дарит тебе болезнь, а потом предлагает лекарство, настоенное на спирте. Он уговаривает тебя принять его, мотивируя тем, что в твоей клятве ничего не говорилось об использовании алкоголя в медицинских целях. Или предлагает растереться им, как одеколоном, ссылаясь на то, что формулировка «не прикасаться» на самом деле подразумевает лишь «не принимать внутрь».

— Неужели ты действительно считаешь, что в магических делах всегда надо придерживаться буквы?

— Да, в тех случаях, когда ум, стиснутый условиями сложной ситуации, не способен к самостоятельному выбору. Вспомни историю Синей Бороды: если представить себе, что запертая комната в его замке со всеми ее тайнами существует лишь в воображении его несчастной жены, то станет ясно, что она просто пошла на поводу у своих страхов и увидела там именно то, чего боялась. По этому — будь начеку!

В последний день старой Луны Сирил коротко познакомил Лизу с планом эксперимента.

Сначала это будет просто медовый месяц, во время которого они полностью восстановят прерванную близость; потом, когда признаки Результата станут более определенными, они начнут готовиться к решающему моменту. С этого времени ей нельзя будет видеться с Сирилом, кроме как на церемониях Солнца; никаких иных отношений с ним не будет. Влюбленный сделается Отшельником. Маг рассчитал, что душа должна заявить о себе через шесть месяцев после зачатия. Когда он убедится, что к его зову прислушалась та душа, которую он ждал, Отшельник превратится в Старшего Брата.

Было ясно, что самой трудной будет середина эксперимента; это было связано не только с магическими необходимостям и, но прежде всего с самой Лизой, понимавшей, что в одиночку, без поддержки возлюбленного и вообще кого бы то ни было, ей придется очень трудно. Однако Сирил считал за наилучшее все же предоставить эту борьбу с самой собой Лизе, чувствуя, что его солнечная натура, если он вмешается, скорее отпугнет, чем привлечет нужную бабочку-душу. В более глубоком смысле он понимал, что человеческую индивидуальность следует любым способом исключить из игры. Поэтому, незримо для Лизы, он принимал на себя обязанности Мага, сознательно и добровольно сложив с себя имя Сирила Грея, чтобы, одетым в ритуальный хитон, произносить лунные заклинания, превратившись в древнего жреца Артемиды:

— Открой же свой ковчег, свой оракул, свой жар Пророку, спящему с необрезанными устами!

Глава XI

КАК НАЧАЛСЯ И КАК ПРОХОДИЛ

МЕДОВЫЙ МЕСЯЦ; НЕСКОЛЬКО ЗАМЕЧАНИЙ О МАГИКЕ;

НАКОНЕЦ, МОРАЛЬ, НЕБЕСПОЛЕЗНАЯ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ

Сад замка, разделенный на несколько террас, был засажен оливами и тамариндом, апельсиновыми деревьями и кипарисами; на самой нижней из террас была полукруглая площадка, от каменного парапета которой вниз по склону горы вели несколько тропинок. К площадке вела лестница-дорожка, вымощенная белым мрамором. Прямо из скалы там бил источник, воды которого собирались в небольшом круглом бассейне. Ручейки, вытекавшие из бассейна, снабжали водой клумбы и грядки нижней террасы. Сама терраса была густо усажена лилиями и посвящена им; отсюда понятно, почему Сирил Грей избрал ее местом посвящения Лизы и жрицы Артемиды. Само собой, этот лунный ритуал не мог проводиться в дневное время.

Вечером в понедельник, после поклонения заходящему Солнцу, сестра Клара вызвала Лизу и спустилась с ней в этот сад.

Там Клара и женщины раздели ее и омыли в священном источнике с головы до ног. Затем взяли с нее клятву, что она будет неукоснительно соблюдать все правила ритуала, не будет общаться ни с кем из мужчин, кроме своего избранника, не покинет пределы магического круга и не станет поддерживать связь со внешним, профанным миром. Кроме того, она обещала посвятить все свои помыслы Луне.

Потом ее одели в специально приготовленное и освященное платье. Оно было не таким, как обычные одеяния Ордена; это был свободный балахон бледно-голубого цвета, прошитый серебряными нитями, по кайме которого были искусно вытканы символы Луны. Он создавал впечатление хрупкости, но был очень широк, так что казалось, будто его носительница парит в лунном тумане.

Возвысив голос, сестра Клара запела медленный мистический гимн, и ее помощницы сопровождали его на мандолинах; это было заклинание, полное глубокой страсти и символики, безумно далекой, чистой и невыразимой. Закончив, она взяла Лизу за руку и дала ей новое имя. Это мистическое имя было выгравировано на лунном камне, вставленном в серебряное кольцо, которое она надела на палец. Имя было Илизль. Оно было выбрано из-за его связи с Луной, потому что сумма его букв, если его записать по правилам еврейского языка, составляла 81, то есть квадрат девятки, священного числа Луны. Однако были и другие соображения, заставившие их остановить свой выбор на этом имени. Так, буква «Л» символизировала знак Весов (Libra), под которым она родилась, и ее окружали две буквы «И», двойной иероглиф чистоты и творческой силы, как его понимали мудрецы древности.

Окончание «Эль» олицетворяло божественность ее новой сущности, ибо в еврейском это слово означает «Бог»; будучи прибавлено в качестве окончания к другим именам и понятиям, оно указывало, что человеческая природа этих имен и понятий уступила место ангельской. Все эти объяснения были даны Лизе заранее; церемония лишь окончательно утвердила их, и сердце Лизы учащенно забилось от сознания важности происходящего; Ее первоначальная страсть к Сирилу Грею была груба, неистова, почти вульгарна; он возвысил ее до стремления к самому святому, до внушающей трепет жажды святости. Ни Рея Сильвия, ни Семела, ни какая-либо иная из смертных девушек не испытывала такого всепоглощающего желания стать носительницей избранной судьбы, достичь таких вершин чистоты. Она чувствовала, что Очистилась теперь даже от мыслей о Сириле, точно от пятнышек грязи. Он стал для нее всего лишь неким неизбежным злом. В этот миг ей хотелось, окончательно отбросив путы низменной человеческой натуры, слиться с сестрой Семелой в ее восторженном гимне, став одной из участниц девственной молитвенной медитации, не знающей земных страстей.

Лишь сознание предстоящей трудной задачи оставляло в ее душе горьковатый привкус. Ее медитация была прервана голосом сестры Клары:

О, Илиэлъ! О, Илиэлъ! О, Илиэлъ!

Над морем собираются тучи!

Две девушки повторили этот возглас без слов на своих мандолинах.



Темнеет; мне страшно!

Мелодия следовала за словами.



Мы остались одни в священной пещере. Сойди же

к нам, Артемида, спаси и сохрани нас от всякого зла!

Вот кто-то движется вместе с тучей, кто-то

приближается к нам во мраке! Кто-то чужой рвется к нам в пещеру!

— О Артемида! Артемида! Артемида! — вскричали девушки, и инструменты зарыдали у них в руках. В этот миг раздались голоса мужчин, ожидавших на верхней террасе. Они слились в хор пугающих возгласов, среди которых ничего нельзя было разобрать, кроме слова «Пан». Тут с самой верхней террасы в их середину прыгнул Сирил, одетый в ритуальную козлиную шкуру, и мужчины бросились врассыпную. В следующий миг он, легко перемахнув через барьер, отделявший эту террасу от нижней, очутился среди женщин, с плачем прикрывавших головы руками. Сестра Клара и ее ученицы разлетелись, точно вспугнутые чайки; прижав Илиэль к груди, он вскинул ее на плечо и победным шагом направился к дому. Такова была магическая церемония, придуманная одним из адептов как праздник или инсценировка легенды о похищении Дианы Паном. К подобным инсценировкам восходят, в сущности, все наши театральные представления. Их первоначальный замысел состоял в том, чтобы дать участникам возможность посредством действия отождествить себя с теми божествами, милости которых испрашивали.

Идея представить легенду в виде церемонии очевидно лежит в основе всех ритуалов, и боги суть, таким образом, не что иное как образы одноименных героев или; персонификация неких абстрактных понятий; хотя в конечном итоге это одно и то же. Если согласиться, что человеческий гений имеет божественную природу, то сакраментальный вопрос, запрягать ли лошадь впереди или позади телеги, становится таким же бессмысленным, как если бы речь шла об автомобиле.

С середины ноября и до последней недели перед Рождеством у них был медовый месяц. Однако порывы бурной страсти редко становились теперь для них чем-то большим, нежели случайный сопровождающий аккорд; человеческая любовь Сирила и Лизы возвысилась до любви всечеловеческой, божественной, наполнявшей все их действия и чувства. Все было лишь следствием этой высшей любви, вне ее ничего не было. Влюбленные никогда не расставались больше чем на час, следуя всем велениям любви, однако испытывая при этом такую глубину и полноту чувств, о которой и мечтать не могут простые смертные. Даже сон был для них всего лишь яркой, красочной фатой, накинутой на их счастье; во сне они преследовали друг друга и предавались любви под лазурным небом, в море, гораздо более чистом и мелодичном, чем-то, что отделяло их замок от острова Капри; в садах блаженства, стократ более прекрасных, чем сады замка, и на склонах гор, поднимавшихся до самых дворцов Вечности в пылающем небе.

Все четыре недели к ним не проникало ни слова из' внешнего мира — за одним единственным исключением, когда сестра Клара принесла Сирилу телеграмму. Она была без подписи и содержала лишь три слова: «Около первого августа».

— Что ж, в хороший день и дело спорится, — с удовлетворением произнес Сирил, прочтя телеграмму. Илиэль поинтересовалась, что это значит.

— Так, ничего, чистая Магика! — ответил он. Решив, что это ее не касается, она больше не задавала вопросов и вскоре забыла об этом мимолетном нарушении их покоя.

Однако хотя Илиэль была ограждена от любых известий из внешнего мира, он сумел-таки дать ей о себе знать, причем с неумолимой силой. Черная Ложа все это время тоже не дремала, и брату Онофрио, ведавшему обороной замка, не приходилось сидеть без дела. Но действовал он успешно, и противнику до сих пор не удавалось пробить даже первую брешь в этой обороне, то есть установить материальную связь с замком. Существует закон Магики, гласящий, что следствие всегда аналогично вызвавшей его причине. Можно создать двойника и послать его, скажем, напугать своего недоброжелателя, но нельзя послать его украсть перчатку или заставить вступить в клуб. Поэтому любое магическое действие, как правило, начинается на материальном плане, после чего уже переносится на высшие. Чтобы вызвать какой-либо дух, сначала берут предметы, нужные для этого, чтобы с их помощью создать более тонкие формы аналогичной природы.

«Сачок для Бабочки» строил свою оборону именно на этом. Моральным соображениям в Магике придается столь же мало значения, сколь и в искусстве или в науке. Этот вопрос возникает, лишь когда произведение той или других сталкивается с моралью конкретных людей. Так, Венера Медицейская сама по себе не «добра» и не «зла»; однако ее воздействие на ум какого-нибудь Энтони Комстока или Гарри Toy может оказаться разрушительным, потому что такова мораль, питающая их умы. Об убийстве можно договориться по телефону; но обвинять телефон в убийстве бессмысленно.

Законы Магики тесно связаны с другими физическими законами. Всего сто лет назад люди не знали о добром десятке важнейших свойств материи — теплопроводности, электрическом сопротивлении, непрозрачности некоторых материалов для рентгеновских лучей, спектроскопии и других, которые можно даже назвать оккультными. Магика принципиально имеет дело со вполне реальными, хотя и не известными обыкновенному человеку силами; сами силы от этого не становятся менее реальными или менее материальными (хотя эти слова, конечно, не точны в том смысле, что любая вещь имеет и нематериальные стороны), чем, например, радиоактивность, вес и плотность. Трудность их определения и измерениям указывает прежде всего на неуловимо тонкий характер их связей с жизнью. Живая протоплазма тождественна мертвой во всем, кроме самого факта жизни. Литургия! есть магическая церемония, цель которой — придать не коей материальной субстанции божественную силу, однако материальной разницы между освященной и не освященной просфорой нет. Разница же в моральном воздействии той и другой на причащающихся огромна.

Это церковное таинство есть, в сущности, всего лишь один из бесконечного множества экспериментов магии талисманов; церковь, сама никогда не отрицавшая реальности! подобных действий, рассматривает всех, занимающихся! ими помимо нее, как соперников. Но она никогда не осмелится отпилить тот сук, на котором сидит.

С другой стороны, скептику, однажды убедившемуся в| действии таких церемоний, ничего не остается, как объяснить это действие «верой»; и он с усмешкой бывает вынужден признать, что вера сама по себе есть чудо. Церковь с ласковой улыбкой соглашается с этим; лишь Маг, находящийся в равновесии между этими двумя противоположностями и основывающий свои выводы на представлении о единстве Природы, скажет, что первопричиной того и другого служит одна и та же сила. Да, он то; же верит в это чудо, но оно для него ничем не отличается от «чуда», совершающегося в электрической лейденской банке. Действие последнего проверяется каким-либо индикатором электрического тока, для проверки первого требуется индикатор морали; ни весы, ни пробирки не обнаружат перемен ни в том, ни в другом случае. В Черной Ложе прекрасно понимали, что единственным слабым звеном в обороне «Сачка» был еще слабо тренированный ум Лизы. Ослепительно-яркое пламя ее энтузиазма, питаемое любовью, было еще слишком жарким, чтобы к нему можно было подступиться магическими средствами, а личное общение с ней было невозможным.

Однако они не отчаивались, а продолжали наблюдать, зная, что в один прекрасный день на смену энтузиазму придет нужная им реакция. За Эросом по пятам всегда следует Анти-Эрос, чтобы рано или поздно занять его место — если, конечно, Эрос не окажется настолько сообразительным, чтобы подкинуть в затухающий костер любви топлива дружбы. В промежутке же между тем и этим воздействовать на Лизу будет легче всего. Если бы им удалось раздобыть хоть каплю крови Илиэль, она стала бы для них такой же легкой добычей, как тот несчастный машинист скорого поезда Париж — Рим.

Однако сестра Клара внимательно следила за тем, чтобы даже сломанный кончик ногтя Илиэль не избежал обряда магического уничтожения; а брат Онофрио с товарищами нес в саду ночное дежурство, чтобы предотвратить любую попытку материального проникновения в замок. Одним из сотрудников миссии Черной Ложи в Неаполе был некто Артуэйт, личность туповатая и рассеянная, хотя сам он считал себя педантом; он был совершенно лишен воображения — во всяком случае, такого, какое необходимо магу. Как и большинство черных магов, он пил; это плюс отсутствие воображения сводило почти на нет его способность вредить другим. Он ненавидел Сирила Грея как всякого, кто неодобрительно отзывался о его статьях и выступлениях, а Сирил Грей не только делал это в своей блестящей язвительной манере, но и печатал свои рецензии в известнейшем литературном журнале "Изумрудная Скрижаль» Джека Флинна. К тому же он не упускал случая высмеять даже малейший промах автора в переводе терминов, имен и цитат, подчеркивая, сколь несведущ Артуэйт в иностранных языках, знанием которых блистал он сам. Нет, Артуэйт был явно не тот человек, который действительно сумел бы выполнить поставленную Дугласом задачу — непомерное самомнение помешало бы ему это сделать. Человек, доказывающий всем свою значимость, всегда смешон, потому что останавливается на каждом шагу, чтобы повосхищаться собою. Тем не менее Дуглас послал именно его, руководствуясь весьма нетривиальной задней мыслью, какие нередко посещают людей извращенного ума: Артуэйт был избран орудием зла именно потому, что был вполне безобиден. Так демократический режим по тому же принципу подбирает себе генералов: умный генерал способен был бы свергнуть демократию. Она же очевидно предпочитает, если уж придется, погибнуть под натиском умного внешнего врага.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   23


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет