Общая психология в семи томах


§ 4. Поведение как предмет психологии в бихевиоризме



жүктеу 5.69 Mb.
бет11/24
Дата25.09.2018
өлшемі5.69 Mb.
түріКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   24
§ 4. Поведение как предмет психологии в бихевиоризме

В начале XX в. в США появляется направление, которое на несколько десятилетий определило облик практически всей американской психологии, — бихевиоризм (от англ. behavio[u]rповедение).

Основателем этого направления был американский психолог Джон Уотсон (Watson, 1878—1958). По его мнению, до сих пор существовавшая интроспективная психология вообще не могла называться наукой, поскольку в качестве предмета изучения в ней выступала субъективная реальность, не доступная объективному исследованию. Поэтому Дж. Уотсон отвергал интроспективную психологию (как в форме структурализма, так и в форме функционализма) и считал, что необходимо отказаться от изучения сознания и исследовать поведение индивида (человека и животных) от рождения до смерти как единственно возможную для психологического изучения объективную реальность. Надо отметить, что большую роль в становлении бихевиоризма сыграли распространившиеся в США на рубеже XIX и XX вв. философские идеи по-

133

зитивизма и прагматизма, исследования поведения животных учеными в разных странах мира, а также физиологические и психологические идеи русских ученых (И.П.Павлов, В.М.Бехтерев).



Свою программу Дж. Уотсон изложил в статье «Психология с точки зрения бихевиориста» (1913). В ней он определил поведение как совокупность всех «внешне наблюдаемых» реакций организма на внешние воздействия (стимулы). Единицей анализа поведения выступает поэтому простейшая схема «стимул — реакция» (S R). Под эту схему подпадают как простейшие реакции организма на стимул из внешней среды (распыление в воздухе молотого перца вызывает чихание), так и сложные поведенческие структуры (таково, например, поведение человека при выборе президента), которые тем не менее могут быть объективно изучены. Целью бихевиоризма является не только собственно исследование, но и предсказание и изменение поведения.

Кстати сказать, термин «внешне наблюдаемое» не следует понимать слишком упрощенно: наблюдать поведение, с точки зрения бихевиориста, можно не только невооруженным глазом, но и с помощью «тонко чувствующих приборов». Так, например, исследователь с помощью определенных датчиков может обнаружить, что при решении мыслительной задачи испытуемым совершается определенная мускульная работа.

Несмотря на отказ от изучения сознания как такового, бихе-виористы использовали многие психологические термины, вкладывая в них другое содержание. Так, например, эмоция в бихевиоризме рассматривается не как подлежащее интроспективному изучению внутреннее переживание, а как внешне наблюдаемая (иногда невооруженным глазом, а иногда и с помощью соответствующих приборов) совокупность разнообразных поведенческих реакций (включая покраснение лица, вздрагивание, плач и т.п.). Аналогично (как столь же внешне наблюдаемые реакции) рассматриваются мышление и речь.

Бихевиористы предлагали в изучении поведения идти от простого к сложному. Они различали наследственные, или врожденные, реакции (к ним относились безусловные рефлексы, простейшие эмоции) и приобретенные реакции (привычки, мышление, речь, сложные эмоции, условные рефлексы и др.). Кроме того, реакции делились (по степени их «скрытости» от наблюдателя) на внешние и внутренние. Первые открыты для наблюдения невооруженным глазом (речь, эмоции, двигательные реакции и т.п.), вторые доступны лишь для наблюдения, опосредствованного специальными приборами (мышление, многие физиологические реакции и пр.).

Развитие поведения заключается в приобретении новых реакций на основе имеющегося репертуара врожденных реакций на безусловные стимулы, т.е. стимулы, которые с рождения автома-

134


тически вызывают тот или иной ответ. В экспериментах с маленькими детьми Дж. Уотсон, например, установил, что безусловными стимулами для реакции страха (замирание, затем громкий плач) являются резкий звук и потеря опоры. Если один из этих стимулов сочетать с показом какого-либо «нейтрального» объекта (т. е. объекта, который не вызывал до сих пор никакой отрицательной реакции, например белого пушистого кролика), то через определенное число сочетаний безусловного стимула с условным произойдет процесс «обусловливания» и нейтральный до этого стимул приобретет способность вызывать реакцию страха.

При постановке и объяснении подобных экспериментов Дж.Уотсон не забывал ссылаться на русских ученых И.П.Павлова и В. М. Бехтерева, однако все время подчеркивал, что они были физиологами, а не психологами. Поэтому он четко проводил границу между изучением физиологических реакций в психологии и в физиологии: бихевиориста как психолога интересует реакция как элемент поведения, тогда как физиолог будет изучать соответствующие ей нервные связи, продолжительность и распространение нервного импульса и т.д.

Можно избавить ребенка от возникшего страха путем сочетания стимула, вызывающего реакцию страха, с безусловным или условным «положительным» стимулом.

У ребенка 1,5 лет была выработана (указанным выше способом) условная отрицательная реакция на сосуд с золотыми рыбками: как только ему показывали этот сосуд, он старался убежать от него. И никакие рассказы о золотых рыбках (как они живут, питаются и т. п.), никакие примеры поведения других детей, которые на глазах у ребенка брали в руки золотую рыбку и гладили ее, не рассеивали этот страх. Тогда было предложено следующее: ребенка сажали за один конец длинного стола обедать — а на другой конец стола ставили закрытый сосуд с рыбками. Как только ребенок начинал есть, сосуд приоткрывался. Если ребенок выражал беспокойство, сосуд закрывался. На следующий день сосуд придвигался несколько ближе к обедающему ребенку — и повторялась та же процедура. Если ребенок прекращал есть — сосуд отодвигали от ребенка на большее расстояние от него. Так повторялось несколько раз — и в течение этих дней сосуд постоянно и понемногу сдвигался в сторону ребенка. И наступал, наконец, день, когда ребенок ел рядом с сосудом и смотрел на рыбок безо всякого страха. Произошло размыкание условной связи, и для того, чтобы это произошло, говорил Дж. Уотсон, понадобилось включить в цепь условий также и пищеварительный аппарат [126].

На основе врожденных реакций формируются также приобретаемые в течение жизни привычки, мышление и речь. Как именно приобретаются привычки, Дж. Уотсон изучал на себе, обучаясь навыкам стрельбы из английского лука. В каждой попытке фиксировалась точность попадания в цель. Обнаружилось, что вначале, естественно, точность стрельбы невелика, затем она

135


быстро увеличивалась, после чего улучшение результатов происходило не столь быстро, пока, наконец, не достигался предел достижений для данного лица в данном виде деятельности: кривая выравнивалась. Из этих экспериментов Дж. Уотсон сделал вывод, что образование навыков и — шире — привычек (научение) идет механическим образом, постепенно, путем «проб и ошибок», без осмысления происходящих при этом процессов. Несколько позже отечественный ученый Н. А. Бернштейн (о его исследованиях см. главу 9) показал, что в данных экспериментах была представлена лишь «внешняя» сторона образования навыка; на самом деле происходило скрытое от глаз, внутреннее преобразование навыков, т.е. «повторение происходит без повторения». Но бихевиористы, игнорируя внутреннюю сторону поведения, считали, что в основе любого научения (приобретения привычки) лежат фактически механические законы.

С помощью принципа обусловливания и отработки навыков можно, по мнению бихевиористов, сформировать у любого человека правильную систему реакций, нужных обществу. В этом, по их мнению, и состоит задача воспитания. Подобная система обучения, какой бы наивной и механистической она ни казалась представителям других психологических направлений, нашла свое применение в практике обучения навыкам социального поведения (тренинг умений) и в бихевиоральной терапии, целью которой выступает избавление человека от различных страхов и других невротических симптомов путем формирования новых условных реакций.

Наконец, мышление и речь рассматривались в бихевиоризме как приобретенные навыки: «Мышление также представляет собой мускульное усилие, и именно такого рода, каким пользуются при разговоре. Мышление является просто речью, но речью при скрытых мускульных движениях» [126, 139]. Иногда говорят, что в бихевиоризме мышление понималось как «речь минус звук». Это не совсем так. Есть, действительно, мышление в форме скрытых речевых движений, однако, согласно Дж.Уотсону, имеют место и другие виды мышления, которые выражаются в скрытой деятельности рук (мануальной системе реакций) и в форме скрытых (или даже открытых) висцеральных реакций (т.е. реакций внутренних органов). Таким образом, мышление может быть кинестетическим (выраженным в движениях, действиях), вербальным (словесным) и висцеральным (эмоциональным), что не противоречит современным исследованиям психологии мышления.

Надо, однако, отметить, что очевидная механистичность программы классического бихевиоризма вызвала к жизни варианты необихевиористских концепций, в которых в классическую схему «стимул — реакция» были добавлены новые переменные. Это впервые произошло в работах последователя Джона Уотсона американского психолога Эдварда Чейса Толмена (Tolman, 1886— 1959).

136

§ 5. Когнитивный необихевиоризм Э.Толмена. Понятие «промежуточные переменные»

В экспериментах с крысами, бегающими по лабиринтам в поисках пищи или выхода из них, Э.Толмен обнаружил, что их поведение никак не может быть объяснено примитивной связью стимула и реакции на основе принципа обусловливания. В одном из этих экспериментов крыса должна была найти пищу, которая помещалась экспериментатором всегда в одном и том же «тупике» лабиринта. Рано или поздно крыса выучивала путь в лабиринте к пище, что, согласно Дж.Уотсону, происходило путем проб и ошибок, т.е. исключительно механическим путем. После этого Э.Толмен внезапно изменил путь к пище, закрыв проходы, по которым крыса добегала до корма, и открыв ходы, которые раньше были, напротив, закрыты. Как вела бы себя крыса, если бы прав был Дж. Уотсон? Крыса должна была приобрести новую привычку (с помощью опять-таки проб и ошибок) проходить лабиринт другим путем. Но поведение крысы в этой новой для нее ситуации было таково, что Э.Толмен предположил наличие у крысы некого плана, «когнитивной карты» лабиринта, которая, очевидно, сформировалась при прежних пробежках крысы по этому лабиринту. Крыса сначала двинулась в старом направлении, обнаружила, что ход закрыт, сделала еще пару пробующих исследовательских движений в определенной зоне лабиринта — и вдруг без нового специального обучения путем проб и ошибок выбрала совершенно правильный и новый для нее путь к пище.

Э.Толмен предположил, что в связь «стимул — реакция» вмешиваются «промежуточные» переменные, которые опосредствуют влияние стимула на реакцию. В данном случае этой переменной выступила «когнитивная (от англ. cognitionпознание) карта». Таким образом, нельзя было обойтись при объяснении поведения без психологических понятий, которые, казалось бы, навсегда были изгнаны из бихевиоризма как ненаучные: ведь когда Э.Толмен говорил о «когнитивной карте», речь шла фактически о категории образа (в данном случае образа лабиринта). С данных экспериментов началось превращение бихевиоризма в необихевиоризм, в котором схема «стимул — реакция» превратилась в более усложненную схему: «стимул — какая-либо промежуточная переменная — реакция».

Помимо когнитивной карты в качестве промежуточных переменных в необихевиоризме были названы цель и потребность, причем предполагалось также сугубо объективное исследование этих реалий (без привлечения каких-либо интроспективных процедур). Так, например, то, что поведение крысы определяется некой целью, можно обнаружить с помощью измерения скорости ее пробежки по лабиринту — она больше, чем ближе крыса к пише,

137


которую до этого она не раз находила в этом месте. Или, скажем, в ряде экспериментов над высшими животными (обезьянами) было обнаружено, что, если показать животному банан и убрать его в ящик, а потом, выпустив обезьяну из клетки, дать ей возможность открыть этот ящик, в котором банана уже нет (его незаметно для обезьяны убирают), обезьяна еще долго будет искать, где же банан. Значит, ее поведение опосредствует некая цель (как желаемый результат действий, который обезьяна явно планирует достичь)1.

Наконец, силу потребности можно также объективно измерить, например, величиной силы тока, который пропускают по решетке, перегораживающей лабиринт. Если крыса при немалой силе тока все еще пытается протиснуться через эту решетку для встречи с крысой противоположного пола или пищей, значит, ее потребность (сексуальная или пищевая соответственно) достаточно велика. В противном случае (когда крыса перестает совершать подобные попытки) сила ее потребности мала.

Надо отметить, что возвращение в психологию изгнанных из нее категорий произошло в необихевиоризме не без влияния некоторых психологических концепций, возникших одновременно с бихевиоризмом в Европе, в частности гештальтпсихологии, к рассмотрению которой мы перейдем в § 7 данной главы. Однако прежде завершим разговор о бихевиорально ориентированной психологии указанием на дальнейшее развитие ее идей. Некоторые позже возникшие концепции ближе по своим методологическим основам к классическому бихевиоризму Дж. Уотсона, другие — к необихевиоризму в варианте Э. Ч.Толмена. К первым относится «оперантный бихевиоризм» Б.Ф.Скиннера, ко вторым — «социальный бихевиоризм» А. Бандуры, получивший широкое распространение в социально-психологических исследованиях. Несмотря на то что бихевиоризм уже не столь влиятелен в современной психологии, его идеи в той или иной форме присутствуют во многих общепсихологических и социально-психологических разработках, а также в работах по педагогической психологии.

§ 6. Критика принципа элементаризма и проблема целостности в психологии

Как мы помним, одним из главных принципов классической интроспективной психологии был принцип элементаризма, согласно которому целое (сознательный образ) равно сумме его



1 В данном случае мы используем понятие «цель» в широком смысле (как предвосхищаемый субъектом результат его деятельности), не оговорив еще, что некоторые исследователи (в частности, А.Н.Леонтьев) считают понятие «цель» более узким по объему и предполагают, что она есть только у человека, поскольку целью называется только осознанно предвосхищаемый результат, что невозможно у животных.

138


частей (ощущений). Некоторые психологи и философы уже давно заметили, что этот принцип не может объяснить многие реальные психологические факты. Одним из первых в этом ряду был английский философ, социолог и психолог Джон Стюарт Милль {Mill, 1806— 1873), который называл психологию не «ментальной механикой» (как его отец, Джеймс Милль), а «ментальной химией». Он считал, что какие-то сложные образные структуры хотя и образуются на основе сочетания простых «идей» (ощущений), но получившееся целое имеет новые свойства, не сводимые к свойствам входящих в целое частей. Подобное уже давно заметили химики, которые, как писал Дж. С. Милль, не могут вывести из свойств кислорода и серы свойства серной кислоты, в состав которой входят и кислород, и сера [84].

На один из аналогичных фактов в психологии обратил внимание физик и философ Эрнст Мах в 80-е гг. XIX в., а затем сделал предметом специального обсуждения ученик Ф. Брентано Христиан фон Эренфельс (Ehrenfels, 1859—1932), представитель Австрийской психологической школы1, в небольшой работе 1890 г. «О гештальт-качествах». В этой работе X. Эренфельс, обобщив существовавшие ранее идеи целостности еще в рамках элементариз-ма, фактически поставил и попытался решить проблему целостности в психологии.

Факт, о котором идет речь, заключался в несводимости восприятия мелодии как целостного образования к сумме ощущений звуков, из которых она состоит: при транспонировании мелодии в другую тональность звуки могут весьма существенно измениться, а восприятие мелодии сохраняется. X. Эренфельс сформулировал следующую проблему: откуда берется это новое «качество целостности», или «гешталып-качество» (от нем. Gestalt, обычно переводимого как «целостная структура» или «форма»)? Сам X. Эренфельс решал эту проблему так: новое «качество целостности» (гештальт-качество) представляет собой еще одно, новое, содержание сознания, которое «автоматически» появляется в сознании, как только в нем возникнут составляющие мелодию звуки, т.е. сумма N элементов становится целостностью благодаря прибавлению к ней в сознании нового элемента (N + 1). С его точки зрения, целостных мелодических структур в самой реальности (объективно) не существует. Целостность психического образа — это, видимо, результат работы самого сознания, механизм которой X. Эренфельс не раскрыл.

1 К Австрийской (или Грацской) школе относится группа исследователей (X. Эренфельс, С. Витасек, В. Бенусси и др.), работавших с 1880-х по 1910-е гг. в основном в Градском университете под руководством философа и психолога, ученика Ф. Брентано — Алексиуса Мейнонга, основавшего в 1894 г. первую в Австрии лабораторию экспериментальной психологии. Как философ А. Мейнонг известен своей «теорией предметов», дополнившей «психологию акта» Ф. Брентано.

139


Именно этот механизм и стал активно обсуждаться на рубеже веков, в том числе в Австрийской школе, в которую входил Х.Эренфельс. Ее глава А. Мейнонг считал гештальт-качество результатом специального «продуктивного» духовного акта, т.е. гештальт-качество вовсе не автоматически появляется в сознании — для его возникновения требуется специфическая активность субъекта по установлению отношений между звуками, результатом которой и является переживание целостной мелодии. Поскольку при транспонировании мелодии в другую тональность отношения между звуками (пусть даже и другими) остаются прежними, поскольку восприятие мелодии сохраняется. Таким образом, восприятие не есть зеркальное отражение физической реальности; восприятие есть результат специальной «целостнообразующей» духовной деятельности. Отсутствием или наличием подобного акта объяснялись в Австрийской школе отсутствие или возникновение оптико-геометрических иллюзий и особенности восприятия музыки. Таким образом, решение проблемы целостности в Австрийской школе не вышло за рамки элементаристского подхода к сознанию. Для ее представителей целое — по-прежнему сумма его частей, хотя суммация этих частей в целое осложнена прибавлением нового элемента.

Против этого выступили сторонники так называемой целостной психологии довольно большого течения в Германии, к которому принадлежало несколько психологических школ. Остановимся подробнее на идеях Берлинской школы гештальтпсихологии.



§ 7. Целостный подход в гештальтпсихологии. Понятие «гештальт»

Гештальтпсихологии была основана как психологическое направление в начале 10-х гг. XX в. тремя немецкими психологами — Максом Вертгеймером (Wertheimer, 1880— 1943), Вольфгангом Кё-

лером (Kohler, 1887- 1967) и Куртом Коффкой (Kofflca, 1886- 1941). Условной датой рождения этого направления считается 1912 год — год выхода в свет работы М. Вертгеймера «Экспериментальные исследования восприятия движения». В многочисленных экспериментах М. Вертгеймера, испытуемыми в которых были его друзья В. Кё-лер и К. Коффка, изучалось в основном кажущееся движение, т.е. восприятие движения при отсутствии такового объективно. Подавляющее большинство экспериментов строилось в соответствии со следующей схемой.

Давалось два изображения простого объекта (допустим, светящейся в темноте полоски) на некотором расстоянии одно от другого. Сначала зажигалось (подсвечивалось) левое изображение, затем через какое-то время правое. Если интервал времени между появлением первого и второго объектов был достаточно велик, испытуемый видел просто одну

140

полоску слева, а затем вторую полоску справа. Если интервал был очень мал, испытуемый не успевал проследить за тем, последовательно объекты предъявляются или нет, и видел их одновременно на обычных местах. И только при некоторой средней скорости смены одной экспозиции другой испытуемый видел отчетливое движение полоски из левого положения в правое, хотя в действительности никакого движения не было.



Все еще господствовавший в то время принцип элементаризма (даже в варианте Австрийской школы) был абсолютно непригоден для объяснения данного феномена, названного М.Вертгей-мером фи-феноменом. В самом деле, возникающее целостное впечатление вовсе не строится как сумма входящих в его состав ощущений — ведь фактически во всех трех вышеуказанных случаях имеют место два ощущения (или элементарные восприятия) двух полосок света, однако во всех случаях они воспринимаются по-разному, т.е. каждый раз возникает новый гешталып новое, качественно отличное от других целостное образование.

Более того, стоит только как-то изменить пространственно-временные условия предъявления изображений полосок (увеличить или уменьшить расстояние между ними при одновременном изменении интервалов их следования друг за другом), изменить их цвет (сделать, например, одну полоску синей, а другую — красной) и т. п. — и каждый раз возникают качественно отличные друг от друга гештальты (т.е. разные целостные психические структуры). Так, кроме феномена «обычного фи-движения» в исследовании 1912 г. были открыты еще и феномен «чистого движения» (когда кажется, что полоски стоят на месте, а между ними происходит движение какого-то объекта, но какого — неизвестно), и явление «частичного движения» (когда кажется, что движутся оба объекта: только первый из начального положения куда-то к середине, а второй откуда-то из середины в свое конечное положение) и т.п.

Поэтому для объяснения полученных явлений М.Вертгеймер был вынужден отказаться от элементаризма в любом из его вариантов и предложил альтернативный ему целостный подход. Это означало, что (в данном случае) восприятие движения не следует рассматривать как сумму каких-либо ощущений, являющихся частями целого, — оно (восприятие) изначально строится как целостная структура, особенности которой определяются здесь и теперь существующими пространственными и временными условиями восприятия того или иного конкретного материала.

Итак, целое дано в восприятии испытуемого раньше, чем какая-либо его часть. Поэтому испытуемыми в экспериментах геш-тальтпсихологов должны были быть «наивные» испытуемые, которые не будут «испорчены» титченеровским требованием «расчленения целого на элементы», и используемый в гештальтпси-хологии метод получил название «метода феноменологического



141

Рис. 6. Пример влияния фактора близости



самонаблюдения». Этот последний был очень похож на метод «внутреннего восприятия» Ф.Брентано, при котором предлагалось воспринимать явления внутреннего мира непредвзято и целостно.

Впрочем, целостность структуры вовсе не предполагает, что внутри общей целостности не могут быть выделены в качестве составных частей более мелкие гештальты, каждый из которых воспринимается как фигура на фоне1. Так, в упомянутых экспериментах М. Вертгейме-ра в одной из экспозиций у испытуемого возникало впечатление двух одновременно возникших кажущихся движений в разных направлениях, каждое из которых воспринималось как фигура на общем фоне. Однако эти гештальты не менее целостны, чем общий гештальт сознания; они являются поэтому единицами анализа сознания, а не его элементами. В отличие от элемента, не сохраняющего свойства целого, единицы анализа несут в себе эти свойства. Добавим, что, в отличие от рассмотренных нами ранее психоанализа и бихевиоризма, гештальтпсихология не меняла радикально предмет исследования — им по-прежнему выступало сознание человека, изучаемое методом феноменологического (целостного) самонаблюдения, и частично психика животных, при изучении которой гештальтпсихологи фактически разработали объективные методы ее изучения.

Свою конкретную экспериментальную разработку идеи геш-тальтпсихологов получат в основном в исследованиях 20-х гг. XX в. в Берлинском университете. На примере восприятия плоских изображений прямых и кривых линий, геометрических фигур и т.п. гештальтпсихологи обнаружили, с их точки зрения, законы восприятия вообще: фактор близости, фактор сходства, фактор «общей судьбы» и т. п.

Согласно первому закону, в качестве фигур на фоне воспринимаются те элементы общего целостного изображения, которые находятся друг к другу ближе. Так, попарно расположенные линии (рис. 6) будут видеться испытуемым как колонны или полоски на общем фоне. Если же испытуемый увидит изображение, составленное из множества кружочков двух цветов (скажем, зеленого и красного), то вполне вероятно объединение красных кружочков в единый гештальт — фигуру, а зеленых — в фон (или наоборот). Это результат действия фактора сходства. На нем основана работа так называемых таблиц Штиллинга, с помощью которых офтальмолог проверяет, не дальтоник ли его пациент. Если вы не различаете красный и зеленый цвета, то вы увидите на этих таблицах (картинках) неструктурированное, однородное поле, составленное из



1 Специально феномены «фигуры — фона» изучали Э. Рубин и Д.Катц.

142


кружочков одного цвета, а не фигуру на фоне. Различающий указанные цвета отчетливо увидит трехзначное число (скажем, красного цвета), составленное из кружочков, как фигуру на зеленом фоне.

Необходимо сказать о самом фундаментальном, с точки зрения представителей Берлинской школы, законе восприятия — законе «прегнатности», согласно которому наше перцептивное поле стремится к структурированию наиболее хорошим (при данных условиях), т.е. простым, симметричным, экономным, образом. Так, например, если на очень короткое время испытуемым предъявляют окружность с разрывом, испытуемый этого разрыва не замечает, достраивая воспринимаемое изображение до «хорошей формы» — целостной окружности. Это называется «завершением гештальта». Согласно гештальтпсихологам, так происходит потому, что на самом деле за психической реальностью стоит физиологическая работа мозга — и именно мозг экономит таким образом энергию физиологических процессов, которые связаны с психическими процессами отношениями изоморфизма. Последнее означает, что физиологические и психические процессы тождественны по структуре (гештальт в психической сфере, переживаемый субъектом как субъективный феномен, объективно оказывается физиологической структурой) и нет никаких особых, отличных от физиологических, психологических законов: ведь наше психическое структурирование зрительного поля на самом деле является законом «целостного» распределения энергии работающего по принципу экономии головного мозга.

Закон стремления к «хорошей форме» лежит в основе и иных психических процессов, в частности мышления. Приведем пример исследований мышления в гештальтпсихологии на материале классической работы В. Кёлера «Исследование интеллекта человекоподобных обезьян». Вот схема его исследований.

Перед шимпанзе ставится задача достать банан, который лежит вне клетки, где сидит обезьяна. Банан лежит слишком далеко — рукой или ногой до него не дотянуться. Но в поле зрения обезьяны, на полу клетки, лежит палка. Вначале обезьяна безуспешно старается дотянуться до банана, прыгает, злится, но ничего не помогает. Затем некоторое время она сидит как бы безучастно. Затем «вдруг» ее взор падает на палку, она схватывает ее, просовывает через прутья решетки и достает банан. И здесь, по мнению В. Кёлера, присутствуют процессы структурирования зрительного поля. Решение данной задачи возникает в результате образования целостной образной структуры — гештальта, который «охватывает» как цель (банан), так и средство (достать этот банан) — палку. Фактически здесь нет субъекта решения — не сама обезьяна решает задачу, а у нее образуется гештальт — целостное видение ситуации, «схватывание» отношений между предметами, которое дано буквально уже на уровне образа. При этом палка в целостной структуре ситуации приобретает свое специфическое функциональное значение средства для доставания банана.

143

Однако эту функцию палка приобретает только в том случае, если обезьяна «охватывает» своим взором и палку, и цель одновременно, т.е. если оба эти предмета становятся частями одного гештальта. Примечательно, что гештальт, как правило, не возникает в том случае, если палка лежит перпендикулярно взору обезьяны: тогда она не образует «хорошей формы» вместе с целью — бананом. То же происходит и в случае, если палка лежит так, что обезьяна не может охватить одним взором (образовать зрительный гештальт) палку и банан (когда, например, палка лежит за спиной у обезьяны). Впрочем, для опытных обезьян (уже использовавших палку в подобных ситуациях) это уже не помеха, и они «видят» палку в ее функциональном значении даже тогда, когда она лежит в данный момент вне поля их зрения, и начинают ее искать для решения подобной задачи. Однако в этом случае это будет уже не интеллектуальное решение, а использование сформированных в прошлом опыте способов действия.



Интересно то, что если какой-либо элемент ситуации встраивается неожиданно в другой гештальт, входит как часть в другую целостную структуру, то для субъекта он как будто перестает существовать. Это наблюдается как в восприятии, так и в мышлении. На этом законе основаны приемы маскировки объектов во время войны. Чтобы замаскировать стоящие на открытых площадях объекты (например, отдельные особо ценные здания, отчетливо воспринимаемые сверху летчиком на самолете-разведчике как фигуры на фоне), достаточно нарисовать вокруг них изображения деревьев или кустов, и отдельно стоящие постройки будут теперь восприниматься как часть «лесного массива» и «потеряются» — перестанут восприниматься как отдельные гештальты.

В одной из задач на мышление в экспериментах В.Кёлера произошла похожая ситуация: обезьяна, уже привычно решая задачу достать банан, подвешенный на крючке к потолку, с помощью ящика, начала искать ящик в клетке и не могла его найти, поскольку он оказался для нее «замаскирован» — на нем сидела другая обезьяна. Выступая в роли сиденья для другой обезьяны, этот ящик стал, таким образом, частью другого гештальта. Значит, в процессе решения интеллектуальных задач действуют те же закономерности образования гештальтов как прежде всего образных структур. От того, как сложатся отношения предметов в зрительном поле, зависит, возникнет у обезьяны инсайт или нет. Это слово буквально переводится как усмотрение, а именно усмотрение отношений между предметами зрительного поля. Это еще раз доказывает, что все психические структуры подчиняются, согласно концепции Берлинской школы, одним и тем же законам построения целостных форм, или гештальтов.

Начиная с конца 20-х гг. XX в.в изучении гештальтпсихологами процесса решения интеллектуальных задач появляются новые черты: происходит переход от глобального подхода к объяснению ре-

144


шения интеллектуальных задач как инсайта (видения хорошей структуры) к выделению основных фаз процесса решения проблемы.

Подводя итоги рассмотрения некоторых исследований"гештальт-психологов, можно высоко оценить их вклад в разработку целостного подхода в психологии. Критика гештальтпсихологами принципа элементаризма классической интроспективной психологии побуждает каждого исследователя, в какой бы области он ни работал, прежде всего решать проблему единицы анализа изучаемой реальности и думать над тем, как бы не потерять свойств целого в процессе его анализа. Однако многие конкретные идеи гештальтпсихологов (в частности, идея о том, что единицами анализа сознания должны быть гештальты, имеющие законы своего образования, одинаковые у ребенка и взрослого, у человека и животного, в восприятии и мышлении) подвергались критике практически с момента их возникновения. Одним из критиков Берлинской школы гештальтпсихологии выступила возникшая одновременно с ней Лейпцигская школа (также относимая к целостной психологии), предложившая свой вариант целостного подхода к изучению психических феноменов.



§ 8. Целостный подход в других психологических школах

Германии

Мы не будем говорить о том, почему и как Лейпцигская школа1 пришла к выводу, что нужно возвратиться к психологии как науке о душе, — об этом можно прочесть в специальной литературе. Однако применительно к изучению явлений сознания и его развития в онтогенезе представители данной школы придерживались убеждения, что необходимо выделять различные единицы анализа сознания на разных ступенях его развития. Так, они считали гештальты единицами анализа лишь развитого сознания. На более ранних генетических ступенях (как в филогенезе, так и в онтогенезе) в психике субъекта должны быть выделены другие единицы анализа — так называемые комплекс-качества (этот термин был предложен в Лейпцигской школе по аналогии с термином X. Эренфельса «гештальт-качество»). Комплекс-качества отличаются от гештальт-качеств (или гештальтов) более диффузным и менее структурированным характером, а главное — эмоциональностью.

Приведем два примера исследований Лейпцигской школы, которые иллюстрируют сказанное. Один из них имеет отношение к изучению принципов обобщения у детей-дошкольников и у взрослых. Испытуемому предъявлялось несколько объектов (плоских изображений определенных

' Лейпцигская школа была основана учеником В.Вундта Феликсом Крюге-ром в середине 10-х гг. XX в. и перестала существовать в середине 30-х гг. Основные представители: Г.Фолькельт, Ф.Зандер, А. Веллек, О. Клемм и другие.

145

фигур), из которых надо было выбрать объект, который, по мнению испытуемого, наиболее похож на эталонный, предъявляемый отдельно от остальных. Если взрослые сравнивали предъявляемые объекты с эталонным по объективным признакам и именно по ним определяли сходство, то для детей главным было сходство или различие субъективных впечатлений от объектов, и именно эти субъективно-эмоциональные переживания выступали основанием для обобщения ребенком предметов (так, довольно различные, с точки зрения объективно-рационального восприятия взрослого, изображения «снежинки» и «еловой веточки» объединяются ребенком в одну группу по эмоционально-субъективному переживанию «мохнатости»).



Второй пример имеет отношение к изобразительной деятельности детей. Детям-дошкольникам дали возможность познакомиться на практике со свойствами определенных стереометрических объектов, названия которых были для ребенка незнакомы (цилиндр, конус и др.), т.е. разрешили поиграть с ними, действовать всеми возможными способами и т.п. Одной маленькой девочке очень понравился конус, остроту верхушки которого она прекрасно оценила, прокалывая ею листки бумаги. Один из мальчиков особенно долго общался с цилиндром, называя его «катушкой», которую действительно можно было катать. А затем в группе детского сада был проведен урок рисования, где дети должны были нарисовать те объекты, с которыми недавно играли и которые теперь стояли перед ними на столе. И что же? Дети изображали не сам объект как таковой, а свои впечатления от общения с ним, поэтому, например, на рисунке девочки, изображавшем конус, были нарисованы точки (это были даже не точки, а проколы карандашом листка бумаги) — так девочка пыталась изобразить свое эмоционально окрашенное переживание от взаимодействия со столь интересным для нее предметом. Мальчик же нарисовал цилиндр не в соответствии с правилами перспективного изображения, как это бы сделал взрослый и как это делают дети, «научившиеся рисовать, как взрослые», а в соответствии с возникшим у него ярким, эмоциональным впечатлением «округлости», «покатости» и т.п. Такие пронизанные эмоциональными моментами переживания, возникающие в реальном взаимодействии ребенка с предметами окружающего мира, и назывались в Лейпцигской школе «комплекс-качествами».

Таким образом, Лейпцигская психология ввела в целостный подход в психологии идею развития, что было высоко оценено Л.С.Выготским, который, в свою очередь, разрабатывая идеи системного строения сознания, видел необходимость выделения на каждой ступени развития своих «единиц анализа».

Прежде чем завершить разговор о разработке целостного подхода в зарубежной психологии, остановимся на некоторых идеях еще одной школы, которая также причисляется к направлению «целостная психология». Это школа, созданная психологом Куртом Ле-вином (Levin, 1890—1947). Многие моменты концепции К.Левина связаны с классическими положениями гештальтпсихологии (поэтому некоторые историки психологии считают возможным рас-

146


сматривать эту школу как составную часть гештальтпсихологии; другие, правда, считают ее самостоятельным направлением). Данную концепцию часто называют «теорией поля». Термин «поле» давно уже получил прописку в психологии (еще со времен В. Вундта, который выделял в сознании собственно «поле сознания» и «поле внимания»). В классической гештальтпсихологии стали говорить о целостности феноменального поля сознания, которому изоморфны соответствующие физиологические гештальты. Как и электромагнитные поля, изучаемые в физике, феноменальные «поля» представляют собой такие же динамические гештальты, которые при данных конкретных условиях (здесь и теперь) расчленяются (структурируются) определенным образом. К.Левин вводит в эти «поля» еще одно — мотивационное — измерение, подчеркивая, что огромную роль в структурировании феноменального поля играют не только собственно внешние условия его возникновения (объекты окружающего мира), но и потребности субъекта. В школе К.Левина экспериментально исследуются так называемые квази-потребности, которые возникают у человека ситуативно, когда у него появляется намерение что-либо сделать (выполнить какое-либо действие). Левин часто определяет квази-потребность как динамическую систему, заряженную энергией, требующей своей разрядки, что в естественных условиях бывает после выполнения действия. А если действие прервать?

В одном из экспериментов, проведенных под руководством К.Левина, его ученица М.Овсянкина давала испытуемому 20 заданий, из которых 10 в случайном порядке прерывались (испытуемым не давали довести их до конца под разными предлогами). Сами задания представляли собой довольно привлекательные для испытуемого и нетрудные задачи: вылепить из пластилина собаку, сложить мозаику по схеме, нарисовать домик и т. п. После того как все 20 заданий были испытуемым выполнены (некоторые не до конца), ему говорили, что эксперимент окончен. И тем не менее что-то мешало испытуемому уйти: он мялся, тянул время, а потом вдруг говорил экспериментатору: «Дайте-ка мне долепить собаку». Или: «А можно я дорисую домик?» Тем самым был обнаружен так называемый эффект «незавершенного действия» — человек спонтанно возвращается к прерванному действию. К.Левин объяснял это тем, что энергия квази-потребности разрядилась не до конца.

Эта же не до конца «израсходованная» энергия квази-потребности объясняет еще один феномен, названный «эффектом Зей-

К.Левин


147

гарник» по имени изучившей его советской исследовательницы, тоже ученицы К.Левина, Блюмы Вульфовны Зейгарник (1901 — 1988), которая после стажировки в Германии у К.Левина вернулась в СССР и стала заниматься патопсихологией, сыграв большую роль в становлении этой дисциплины в нашей стране. «Эффект Зейгарник» заключается в факте лучшего (в 1,9 раза) запоминания незавершенных действий по сравнению с завершенными. Многочисленные эксперименты К.Левина, посвященные динамике квази-потребностей, привели его к выводу, что к характеристикам целостных структур в психологическом поле, выделяемых гештальтпсихологией, надо добавить очень важное их свойство — валентность. Этот химический термин означал для К.Левина то, что в психологическом поле объекты не просто выделяются как фигуры на фоне, но обладают способностью притягивать к себе субъекта (положительная валентность объекта) или отталкивать его от себя (отрицательная валентность объекта). Однако самое интересное заключается в том, что валентность не является свойством объектов самих по себе — это системное качество отношений субъект — объект. Один и тот же объект может в зависимости от потребностей субъекта приобрести разную валентность. Все эти нововведения сыграли большую роль как в становлении целостного подхода в психологии, так и в разработке других проблем современной психологической науки.



§ 9. Возникновение и развитие гуманистической психологии

В последних параграфах данной главы мы представим еще два направления современной психологии, которые возникли за рубежом относительно недавно. Речь идет о гуманистической психологии и когнитивной психологии. Примечательно, что они появились практически одновременно (на рубеже 50-х и 60-х гг. XX в.) в США как реакция на бихевиоризм, который, как мы помним, был продуктом именно американской психологии, и на широко распространившиеся к тому времени идеи психоанализа. Однако одновременность возникновения не означает сходства методологических основ обоих направлений. Напротив, они практически прямо противоположны друг другу и в принципе представляют собой современные варианты «гуманитарной» и «естественно-научной» стратегий исследования в психологии (см. главу 2).

К направлению, называющему себя гуманистической психологией, принадлежат Карл Рэнсом Роджерс, Абрахам Маслоу, Шарлотта Бюлер, Гордон Олпорт и другие. С 1957 г. некоторые из представителей гуманистической психологии стали проводить регулярные семинары по различным проблемам психологии. В 1961 г. был создан «Журнал гуманистической психологии», а затем возникла и ассоциация «За гуманистическую психологию», ставшая в 1970 г.

148

международной. Надо отметить, что многие представители этого направления считали главной своей задачей не исследование психологии человека, а практическую помощь ему в решении важнейших проблем его жизни. Поэтому про гуманистическую психологию довольно трудно рассказывать: это не строгая научная концепция, а, скорее, образ жизни самого психолога, который не просто реализует в практике общения с людьми какие-то «принципы психотерапии» как технические приемы, а живет в соответствии со своими убеждениями и в диалогах с другими людьми так или иначе «подводит» их к той же истине.



Один из основателей гуманистической терапии — Карл Роджерс (Rogers, 1902— 1987) писал, что его философский взгляд на человека весьма отличается от бихевиористской и психоаналитической моделей. Согласно первой, человек — это сложная, но тем не менее поддающаяся изучению и управлению машина. Для психоаналитика человек — иррациональное существо, определяемое своим прошлым и бессознательным как его продуктом. Для гуманистической психологии любой другой человек — это прежде всего уникальная и неповторимая личность, которая вовсе не марионетка в руках обстоятельств или бессознательного, — она свободно «выбирает себя, пытается в самом сложном и часто трагическом мире стать самим собой — не куклой, не рабом, не машиной, но уникальным, индивидуальным Я» [98].

Иное представление о человеке требует и иного взгляда на способы его познания. Если твой собеседник не объект твоих манипуляций, воздействий и т. п. и не марионетка в руках каких-либо внешних по отношению к его личности сил (в том числе и бессознательного) и ты сам как психолог — такой же человек, такая же уникальная и неповторимая личность, действующая самостоятельно и свободно, — значит, методы познания людьми друг друга могут быть только диалогическими. Специфику этого диалога можно понять, лишь погрузившись в реальную практику гуманистической психологии, которая заключается в том, что психотерапевт занимает позицию безоценочного принятия другого, искреннего раскрытия в общении с клиентом своего собственного Я, а самое главное — не дает никаких рецептов клиенту по «оптимизации его поведения в окружающем мире». Это последнее вначале кажется странным. Ведь клиент обращается к психологу именно за советом, за «психологическим рецептом», который, как он думает, может помочь ему решить его проблемы и стать «более счастливым».

Однако К. Роджерс считал, что любой такой совет — без специфических диалогических отношений двух равноправных собеседников, без принятия и понимания другого — выступит лишь внешним знанием, которое не будет продумано, прочувствовано самим человеком и не выступит средством его позитивного изменения. Представители других вариантов психотерапии могут, ко-

149


нечно, «вооружить» клиента информацией о том, как лучше всего поступать в подобной ситуации, какими-то техниками «общения», допустим, с разными членами семьи, но, по мнению гуманистических психологов, это может принести не пользу, а вред: во-первых, один и тот же совет может помочь одному человеку и навредить другому (ведь этот совет не учитывает как раз уникальной неповторимости личности клиента), а во-вторых (и это главное), это будет навязыванием клиенту своего мнения, которое, даже будучи действительно адекватным данной ситуации, может вызвать протест и негативные реакции, а значит, отказ от позитивных изменений. Поэтому искусно построенный психотерапевтом гуманистической ориентации диалог очень похож на сократическую беседу (см. главу 3) — когда психотерапевт в диалоге со своим клиентом выступает в роли «повивальной бабки», помогая клиенту самому «родить» решение своей проблемы. А в том, что оно будет именно гуманным, — в этом К. Роджерс не сомневался. Он был убежден, что человек по своей природе добр, и лишь негуманные общественные отношения мешают ему осознать его человеческую сущность.

Таким образом, К. Роджерс придерживался убеждения, что в человеке уже заложена некая программа его позитивного развития, реализации которой не надо мешать. Во многом сходные идеи развивал другой представитель гуманистической психологии — Абрахам Маслоу (Maslow, 1908 — 1970), выступивший с важной для нее идеей самоактуализации личности. К этой идее он пришел в результате не только философских размышлений о сущности человека, но и реальной практики общения с людьми, которые произвели на него необыкновенное впечатление. Среди них был известный нам М. Вертгеймер, эмигрировавший в 30-е гг. XX в. из

Германии в США. А. Маслоу, как он сам писал, восхищался им и, пытаясь понять, что же делает его (и других подобных ему людей) столь необыкновенным, пришел к понятию «самоактуализирующаяся личность».

Люди подобного типа реализуют свой богатый потенциал, писал А. Маслоу, «без подростковой застенчивости», постоянно делают выбор в сторону позитивного развития своей личности, прислушиваются к собственному внутреннему голосу больше, чем ко внешним «голосам», выражающим какие-либо внешние требования и претензии к личности (не поддаются внешнему давлению), не боятся взять на себя ответствен-



А. Маслоу



но

ность за содеянное, постоянно развивают свои способности посредством упорных занятий, испытывают необыкновенные высшие переживания (например, интеллектуального наслаждения от содеянного), не боятся признать свои ошибки и т. п. В общем, эти люди постоянно актуализируют свои возможности, свое уникальное и неповторимое Я даже вопреки внешним обстоятельствам. Такие люди могут быть названы самоактуализирующимися личностями. Согласно А. Маслоу, каждый человек потенциально имеет возможность стать такой личностью. Однако реализации (актуализации) этой возможности препятствуют многочисленные обстоятельства, в частности то, что человек вынужден прежде удовлетворить иные свои потребности (обеспечивая, к примеру, свое физическое выживание в мире или стремясь занять престижное место в обществе). Однако идеалом человека действительно должна быть самоактуализирующаяся личность.

Идеи гуманистической психологии об изначальной «позитивной» природе человека начинают вызывать критику со стороны тех психологов, которые в целом разделяют гуманистический пафос этого направления, но считают данную позицию слишком оптимистичной. Нарастающие противоречия внутри гуманистического направления в психологии привели в последнее время к выделению внутри него нового течения, которое называют экзистенциальной психологией (представителями последней являются Р.Мэй, Р.Лэнг, Э.Фромм, В.Франки и другие). Главное различие между гуманистической (в узком смысле слова) и экзистенциальной психологией можно сформулировать следующим образом. Первое опирается на «личностно-центрированный» подход, который «приписывает человеку некоторые заданные потенции, некую заданную природу, позитивную по своей сути, которая актуализируется в процессе развития» [70, 42]. Напротив, экзистенциальная позиция основана на убеждении, что природа (сущность) человека не предзадана, человек есть то, что он сам из себя делает в результате совершаемых им в течение жизни личностных выборов. Экзистенциальная психология, таким образом, во многом базируется на идеях экзистенциальной философии, суть которых в лаконичной формуле выразил французский философ и писатель Ж. П. Сартр: «Существование предшествует сущности». Существование в данном случае означает собственную активность субъекта, можно сказать, его деятельность, благодаря которой человек не только изменяет себя, но и мир, в котором он живет. Здесь экзистенциальная психология смыкается с деятельностным подходом в психологии (см. главу 5).

Гуманистическая психология подвергалась критике и за то, что называла самоактуализацию главной и высшей потребностью человека. С точки зрения австрийского психолога Виктора Франкла (Frankl, 1905— 1997), создавшего свой вариант терапии — логоте-

151

рапию, главной, конституирующей человека потребностью является потребность в смысле жизни. В.Франкл доказал основные положения своей концепции не только теоретическими рассуждениями, но и практикой своего пребывания в качестве заключенного в немецких концлагерях во время Второй мировой войны. Именно там его идея о необходимости осмысленной жизни получила неожиданную эмпирическую проверку. Выживали в лагере, не опускаясь до животного состояния и не предавая себя как человека, те заключенные, которые сумели даже в этих нечеловеческих условиях открыть для себя уникальный и неповторимый смысл своей жизни.



§ 10. Информационный подход в когнитивной психологии

Одновременно с гуманистической в США и других западных странах возникает когнитивная психология, в центре внимания которой оказались познавательные процессы, в свое время «изгнанные» классическим бихевиоризмом из психологических исследований. Это было обусловлено влиянием необихевиоризма Э.Ч. Тол-мена, гештальтпсихологии (основные представители которой в 30-е гг. эмигрировали в США), а также идей К.Левина, который после эмиграции в Америку стал заниматься процессами «групповой динамики» и существенным образом повлиял на «когнитивный подход» в социальной психологии. Одной из важнейших причин появления когнитивной психологии стало также широкое распространение компьютерной техники. Как замечал один из основателей когнитивной психологии У. Найссер, дело было не только в том, что с помощью компьютерной техники стал возможен тщательный микроструктурный анализ психических процессов, — оказалось, кроме того, что «операции, выполняемые самой электронно-вычислительной машиной, в некоторых отношениях аналогичны когнитивным процессам. ЭВМ получает информацию, манипулирует символами, сохраняет в «памяти» элементы информации и снова их извлекает, классифицирует информацию на входе, распознает конфигурации и т.д.» [85, 27].

С начала возникновения когнитивной психологии человек понимался в ней как своего рода компьютер, занятый получением, переработкой, хранением и использованием информации. Вполне допустимым стало использование в психологии таких терминов, как «программа», «подпрограмма», «блоки переработки информации», «вход», «кодирование» и т.п. В когнитивной психологии было изобретено множество методик, позволяющих производить точную временную регистрацию всех этапов переработки информации. Такова, например, изобретенная Дж. Сперлингом «методика частичного отчета», позволившая показать наличие у человека так называемой иконической памяти (одной из форм «сен-

152


сорной памяти»). В некотором отношении эксперимент Дж. Стерлинга напоминал давний эксперимент В. Вундта, в котором определялся объем внимания.

Испытуемым на очень короткое время (50 мс) предъявляли карточку, на которой было изображено девять букв, расположенных в три строки по три буквы в каждой. Однако, в отличие от В. Вундта, от испытуемого не требовали, чтобы он сказал, сколько букв ему удалось увидеть (ясно и отчетливо, т.е. распознать их). Испытуемый должен был дать лишь «частичный отчет» об увиденном: для этого после предъявления карточки из девяти букв ему сразу же предъявляли на том же месте другую карточку, на которой имелась прямоугольная «метка», отмечавшая букву, которая находилась на этом месте в предыдущей карточке. Испытуемый должен был называть именно данную букву (заранее о том, где именно появится «метка», испытуемый не знал). Казалось бы, это более сложная задача, чем у В. Вундта: а вдруг именно эту букву и не заметил испытуемый? Оказалось, однако, что испытуемый всегда мог назвать произвольно отмеченную букву. А это означает, что он на какое-то очень короткое время запоминает всю представленную на карточке информацию, тогда как в простом (не «частичном») отчете сообщает гораздо меньше. Эта форма «сверхкратковременной» памяти была названа иконической памятью (от слова «икона»). В когнитивной психологии были изучены и другие виды памяти — кратковременная (рабочая) и долговременная.

Другой психический процесс — внимание — также по-своему истолковывается и изучается в когнитивной психологии: для ее представителей это процесс избирательной (селективной) переработки информации. В многочисленных исследованиях представителей этого направления (К. Черри, Д. Бродбента и других) были разработаны остроумные эксперименты для изучения особенностей этой переработки, а также предложены разнообразные модели внимания, подробно изучаемые в соответствующем курсе.

Надо отметить, что с самого начала возникновения когнитивной психологии стала очевидна определенная ограниченность ее подхода к изучению человеческой психологии. Во-первых, это, как и в случае интроспективной психологии, была в основном психология «лабораторного человека». Во-вторых, человек выступал больше как «Думатель», чем как «Деятель», т.е. практически исключалась его активность [15]. В-третьих, в когнитивной психологии опять возрождались постулаты элементаризма: утверждалась возможность «собрать» целостный процесс познания человека из разрозненных «блоков» переработки информации. По этому поводу один из основателей когнитивной психологии и одновременно ее критик У. Найссер однажды сказал, что «постулаты, лежащие в основе большинства современных работ, посвященных переработке информации, удивительно мало отличаются от постулатов интроспективной психологии XIX в., несмотря на отказ от интроспекции как таковой» [85, 29]. В-четвертых, отдельные кон-

153

цепции и частные теории когнитивной психологии оказались плохо согласованными друг с другом и не имеющими единой объединяющей их основы.



Тем не менее когнитивная психология — одно из самых влиятельных и динамически развивающихся направлений в психологической науке. Для многих современных психологов-экспериментаторов когнитивная психология — синоним психологической науки вообще. Возможно, это реакция на долго существовавший в психологии XX в. отказ многих школ и направлений от собственно научных исследований, на подмену их психотерапевтической и другой практической работой и недооценку значимости «академических» разработок. На наш взгляд, в настоящее время встает проблема согласования плодотворных подходов к изучению психических процессов, разработанных в когнитивной психологии, и деятельностно ориентированных психологических направлений, к рассмотрению которых мы перейдем в следующей главе.

Контрольные вопросы и задания

1.  Изложите путь З.Фрейда к понятию «бессознательное». Опишите структуру психики по З.Фрейду.

2.  Каковы конкретные методы изучения бессознательного в психоанализе? Приведите известные вам примеры использования таковых.

3.  Каково место учения о влечениях в общей системе психоанализа?

.   4. Почему в бихевиоризме отказались от сознания как предмета психологии?

5.  Приведите примеры конкретных исследований поведения в бихевиоризме и объясните их результаты с помощью введенных в бихевиоризме понятий.

6. Зачем понадобилось Э. Ч.Толмену ввести понятие «промежуточные переменные»?

7. В чем различие между решением проблемы целостности в Австрийской и Берлинской школах?

8. Что такое принцип изоморфизма и как на его основе гештальтпси-хологи объясняли результаты конкретных исследований восприятия и мышления?

9. Чем обогатили целостный подход в психологии Лейпцигская школа и школа К.Левина?

10.  Чем отличается понимание человека в классической гуманистической психологии от такового в экзистенциальной психологии?

11.  Как конкретно проявляется номотетический подход в исследованиях когнитивных психологов?

Рекомендуемая литература

Гиппенрейтер Ю. Б. Введение в общую психологию: Курс лекций. — М., 1988 (или более поздние издания). — Лекция 4.

154


Кёлер В. Некоторые задачи гештальтпсихологии // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М, 1999. — С. 205 — 210; или по изданию: История психологии: Тексты. — М., 1980. — С. 163-171.

Леонтьев Д. А. Что такое экзистенциальная психология? // Психология с человеческим лицом: гуманистическая перспектива в постсоветской психологии. — М., 1997. — С. 40 — 54.

Роджерс К. Полноценно функционирующий человек // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е. Е. Соколова. — М., 1999. — С. 215 —221; или по изданию: Роджерс К. Взгляд на психотерапию. Становление человека. — М., 1994. — С. 234 — 247.

Соколова Е. Е. Тринадцать диалогов о психологии. — М., 2003. — С. 240 — 395, 446-496.

Солсо Р. Л. Введение в когнитивную психологию // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е. Е. Соколова. — М., 1999. — С. 222 — 232; или по изданию: Солсо Р.Л. Когнитивная психология. — М., 1996. -С. 28-36, 41-47.

Толмен Э. Когнитивные карты у крыс и человека // Хрестоматия по зоопсихологии и сравнительной психологии / Под ред. Н. Н. Мешковой, Е. Ю.Федорович. — М., 1997. — С. 172— 183; или по изданию: Хрестоматия по истории психологии. — М., 1980. — С. 63 — 82.

Толмен Э. Поведение как молярный феномен // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 200-204.

Уотсон Дж. Бихевиоризм // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 193—199; или по изданию: Уотсон Дж. Бихевиоризм // История психологии. XX век. — М., 2002.-С. 128-140.

Фолькельт Г. Целостные феномены в изобразительной деятельности детей // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. - М., 1999. -С. 211-214.

Франкл В. Что такое смысл // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — С. 450—461; или по изданию: Франкл В. Человек в поисках смысла. — М., 1990. —С. 284 — 306.

Фрейд 3. Некоторые замечания относительно понятия бессознательного в психоанализе // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 158—161; или по изданию: Зигмунд Фрейд, психоанализ и русская мысль. — М., 1994. — С. 29 — 34.

Фрейд 3. Психопатология обыденной жизни // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 151 — 157; или по изданию: Фрейд 3. Психология бессознательного. — М., 1989. - С. 216-218, 236, 247, 249-251, 257-259, 264, 287-288.


Каталог: olderfiles
olderfiles -> Все секретное и тайное всегда вызывает повышенный интерес общественности
olderfiles -> У. Ф. Олбрайт Величина еврейского "долга" шу­мерам становилась очевиднее день ото дня в результате посте­пенного, кропотливого проникно­вения в шумерскую литературу
olderfiles -> И с настоящим английским юмором справочник
olderfiles -> Нажмитдин мухитдинов
olderfiles -> Мухитдинов Нажметдин Баукеевич
olderfiles -> История создания и развития
olderfiles -> В книге на основе изучения и обобщения действующего горного законодательства и практики использования недр в Казахстане анализируются понятие и особенности горных правоотношений, принципы пользования недрами, правовые основы
olderfiles -> В качестве замены или дополнения речи; отношение окружающих к состо-янию речи ребенка; занимался ли с логопедом, каковы результаты
olderfiles -> Общество исследователей истории Ряжского края им. В. И. Гаретовского


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   24


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет