Общая психология в семи томах


ГЛАВА 8 ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОЛОГИЮ ЧЕЛОВЕКА



жүктеу 5.69 Mb.
бет17/24
Дата25.09.2018
өлшемі5.69 Mb.
түріКнига
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   24
ГЛАВА 8

ВВЕДЕНИЕ В ПСИХОЛОГИЮ ЧЕЛОВЕКА

КАК СУБЪЕКТА ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

И СУБЪЕКТА ПОЗНАНИЯ

Краткая история понятия «личность» в психологической науке • Физическое, социальное и духовное Я (В.Джемс) • Разные точки зрения на объем понятия «личность» в современной психологии • Общее представление о концепции периодизации психического и личностного развития в онтогенезе (Д.Б.Эльконин) • Психологический смысл формулы А.Н.Леонтьева «индивидом рождаются, личностью становятся» • «Два рождения личности», их критерии (по А.Н.Леонтьеву) • Феномен «горькой конфеты» и его психологический смысл • Разведение понятий «социальный индивид» и «личность» в современной психологии (В. В. Петухов, В.В.Столин) • Поступок как единица анализа личности • Общее представление о структуре личности в широком смысле слова • Человек как субъект познания • Проблема классификации психических явлений и процессов, в том числе познавательных • Возможные основания подобных классификаций • Специфические познавательные (ощущение, восприятие, мышление) и неспецифические («сквозные») процессы (внимание, память, воображение): основные определения



§ 1. К определению понятия «личность» в психологической науке

Условность разведения проблематики психологии личности или — более широко — психологии человека как субъекта деятельности (куда включаются проблемы психологии потребностей, мотивов, эмоций, воли и т.д., а также психологии индивидуальных различий — способностей, характера и т.д.) и проблематики психологии познания (психологии человека как субъекта познания) не подлежит никакому сомнению. Это особенно справедливо для представителей психологической теории деятельности: они всегда утверждали, что мыслит, воспринимает, запоминает реальный человек, движимый конкретными мотивами, имеющий определенные способности, характер и т.п. Тем не менее в учебных целях изучение человека как субъекта деятельности и изучение его же как субъекта познания происходят в известном смысле независимо друг от друга. В учебных планах университетов предполагается даже отделенный от дисциплин общей психологии курс «Психология личности». Тем не менее специфика «Введения в психологию» такова, что в нем мы обязательно должны затронуть такие важнейшие не только для психологии личности, но и для

251

психологической науки вообще понятия, как субъект, индивид, социальный индивид и личность1.



Определение субъекта давалось неоднократно — это носитель деятельности и познания. Здесь и далее мы будем говорить только о человеке, рассматривая процесс развития субъектности человека в онтогенезе. Очень часто (особенно в зарубежной психологии) человек с самого рождения называется личностью. Рассмотрим краткую историю этого последнего понятия в психологии.

Считается, что в психологической науке первую общепризнанную (и до сих пор весьма популярную) теорию личности создал американский психолог В.Джемс [29]. Мы уже говорили о нем как родоначальнике американского функционализма, авторе важной для психологии метафоры «поток сознания». Теперь обратимся к еще одной стороне его многогранного творчества (кстати, не только психологического). Интроспективно обратившись к изучению переживания личностью самой себя, В.Джемс различает собственно личность (объект самопознания) и Я (субъект самопознания, познающий себя как личность). Объект самопознания называется им также эмпирическим Я (для его обозначения используется английское слово те), субъект самопознания называется «чистым Я» (для его обозначения используется английское слово I). Естественно, в реальности познающее Я и личность (познаваемое Я) неотделимы друг от друга, их можно разделить лишь в абстракции. Эмпирическое Я имеет, по В.Джемсу, следующую структуру: 1) физическая личность, 2) социальная личность, 3) духовная личность. Каждая из «видов» личности отличается своими стремлениями к сохранению соответствующей инстанции.

К физической личности относятся не только телесная организация человека, но также и одежда, ближайшее семейное окружение — отец и мать, жена и дети (они также являются «частью нас самих», пишет В.Джемс, нам также стыдно за их дурные поступки), наш дом, произведения нашего труда, деньги и пр. Мы стремимся к физическому самосохранению, равно как к сохранению того, что называем «своим» (жилища, денег и пр.).

Социальной личностью делают «признания нас личностью другими людьми». У человека столько социальных личностей, во сколько социальных групп он психологически включен. Мы можем вести себя совсем иначе в компании друзей, чем в обществе начальника по работе, что может привести к дисгармонии в структуре социальной личности (хотя многие люди, выступая в разных социальных ипостасях, живут в гармонии сами с собой). Реально та или иная социальная личность обнаруживает себя в выполнении

1 В некоторых учебниках по курсу «Введение в психологию» психологии личности и индивидуальных различий посвящаются специальные разделы [22]. Нам кажется это излишним, однако некоторые предварительные определения используемых в этих разделах понятий мы все же дадим.

252


определенных норм и правил поведения, которое общество ожидает именно от этой социальной личности. Судья, например, находит для себя бесчестным заниматься денежными операциями (именно этого и ожидает от него общество), все ждут от офицера храбрости в бою. Заботы о сохранении социальной личности заключаются в стремлении обратить на себя внимание, жажде любви и дружбы других людей, стремлении к славе и гласности и т.д. Духовная личность — это полное объединение отдельных состояний сознания, всех духовных свойств и способностей личности, ядром которого является чувство внутренней активности. Для духовной личности характерно постоянное стремление к прогрессу (умственному, нравственному и духовному в узком смысле слова). В.Джемс призывал каждого человека стремиться к гармонии (а не «соперничеству») разных сторон Я друг с другом, которую можно обеспечить развитием наиболее сильной его стороны, обнаруживаемой путем тщательного самоанализа. Это ведет к повышению самоуважения человека, которое не прямо зависит от его реальных успехов, а определяется формулой, в числителе которой реальные успехи, а в знаменателе — притязания данного лица. Даже большой успех может огорчить человека, если он претендовал на большее, и наоборот. Каждый человек стремится к разным формам самоуважения, при этом позитивные устремления социальной личности заслуживают большего уважения, чем потребности физической личности, стремления духовной личности должны быть расценены выше, чем потребности социальной.

Со времен В.Джемса «трехчастное» представление о структуре личности становится очень популярным и встречается в разных психологических концепциях, в частности в психоанализе З.Фрейда (три инстанции «психической личности»: Я, Оно, Сверх-Я, см. ~лаву 4). Впрочем, критерии выделения З.Фрейдом трех инстан-ий в личности не совпадают с предложенными В.Джемсом.

Проблема соотношения понятий «личность» и «человек» в шко-е А.Н.Леонтьева решается принципиально иначе, чем в подав-~ющем большинстве направлений зарубежной психологии. С точки рения А. Н.Леонтьева, личностью не рождаются, личностью ста-овятся и этот процесс осуществляется в два этапа: первое и вто-ое «рождения» личности. В. В. Петухов и В.В.Столин уточнили, то на первом этапе рождается еще не личность, а так называе-ый социальный индивид; второй этап и есть первое рождение обственно личности. Чтобы разобраться в этих вопросах, обра-имся к проблеме психического развития человека в онтогенезе1, затем определим переломные моменты жизни, связанные с возникновением и развитием его личности.

Мы очень схематично представим его, поскольку это предмет возрастной психологии.

253

§ 2. Проблема ведущей деятельности и периодизация психического и личностного развития в онтогенезе

В школе А. Н.Леонтьева критерием выделения отдельных периодов психического и личностного развития в онтогенезе является ведущая деятельность. Эта идея (истоки которой можно найти еще у Л.С.Выготского) принадлежит самому А.Н.Леонтьеву. Он считал, что на каждом этапе возрастного развития для ребенка характерна особая система выполняемых им деятельностей, системообразующим фактором которой выступает ведущая деятельность. Слово «ведущая» означает, что именно данная деятельность играет чрезвычайную роль в психическом развитии ребенка на определенном его этапе, «ведет» за собой это развитие. Признаком ведущей деятельности выступают не количественные показатели — это вовсе не та деятельность, которой ребенок отдает больше всего времени. Ведущей называется деятельность, которая характеризуется следующими тремя свойствами:

1)  внутри этой деятельности возникают и развиваются другие (новые) виды деятельности. Так, например, учебная деятельность как ведущая в младшем школьном возрасте возникает в рамках сюжетно-ролевой игры как ведущей в дошкольном возрасте,

2)  в ней, главным образом, формируются или перестраиваются частные психические процессы. Так, например, самое существенное значение для развития воображения имеет в дошкольном детстве сюжетно-ролевая игра, а не какая-либо другая деятельность,

3)  благодаря данной деятельности возникают основные психологические изменения личности1 ребенка на данном возрастном этапе. В частности, именно сюжетно-ролевая игра ответственна за формирование у ребенка произвольной регуляции психических функций и освоение им норм поведения взрослых, чьи роли в игре исполняет ребенок.

На основе этих идей Д. Б. Эльконин разработал периодизацию психического развития ребенка [138]. Он разделил ведущие деятельности на две группы: в первую входят деятельности, в которых происходят развитие преимущественно мотивационно-потреб-ностной сферы личности в системе «ребенок—взрослый», ориентация ребенка в основных смыслах человеческой деятельности и освоение им норм отношений между людьми (т.е. происходит прежде всего усвоение смысловых образцов); во вторую включаются деятельности, в которых усваиваются общественно выработанные способы действия с предметами в системе «ребенок— общественный предмет» (т.е. происходит в основном усвоение систем значений).

1 Речь идет о личности в широком смысле слова (здесь это слово — синоним термина «человек»). А.Н.Леонтьев, как правило, использовал термин «личность» в более узком смысле слова.

254


Всего в развитии ребенка, воспитывающегося в условиях современной европейской культуры1, Д. Б.Эльконин выделил три эпохи и шесть периодов психического развития (по два периода в каждую эпоху). Внутри каждой эпохи следует закономерный переход от ведущей деятельности первого типа (приводящей к усвоению смыслов и норм человеческой деятельности, формированию и развитию мотивов и т.п.) к деятельности второго типа (где происходит преимущественно усвоение систем значений как способов действий с предметами и формирование операционно-техни-ческих возможностей ребенка, реализующих сформированные в предшествующий период мотивы).

Переход от эпохи к эпохе связан с возникновением и преодолением несоответствия между операционально-техническими возможностями ребенка, с одной стороны, и задачами и мотивами деятельности, на основе которых они формировались, с другой. Переходы от одной стадии развития к другой (неважно, внутри эпохи или между эпохами) рассматриваются как «кризисы развития». Не следует видеть в кризисе лишь негативные моменты: он не только привносит трудности в воспитание ребенка взрослыми и ставит перед самим ребенком более сложные задачи, которые он не всегда в состоянии адекватно решить, — кризис положителен в том смысле, что в результате переживания кризиса и его преодоления ребенок поднимается на более высокую ступень развития.

С рождения и до года ведущей деятельностью является непосредственно-эмоциональное общение ребенка со взрослым. То, что это так, доказали факты отставания в психическом и даже в физическом развитии детей, помещенных в Дома ребенка, где им были обеспечены уход, большое количество игрушек, но не было того интенсивного общения с ребенком, которое обычно бывает в семье с любящими взрослыми.

В начале второго года жизни ведущей деятельностью становится предметно-манипулятивная деятельность. Теперь общение со взрослым перестает быть (на какое-то время) главной деятельностью ребенка — оно выступает источником новых, интересных для ребенка встреч с предметами внешнего мира, которые побуждают его к разнообразным действиям с ними. Именно в этом возрасте ребенок осваивает многие свойства предметного мира, «сопротивляемость» вещей, их соотношения друг с другом.

В дошкольном детстве (примерно с трех лет до начала школьной жизни) ведущей деятельностью ребенка становится сюжет-но-ролевая игра. Взрослый и его мир опять оказываются в центре

1 Д. Б.Эльконин всегда подчеркивал, что детство исторично. Это означает, что для ребенка другой культуры и другой исторической эпохи следует выделять иные периоды, чем выделенные в данной периодизации. Так, например, крестьянский ребенок в России начала XIX в. в возрасте около 7 лет не готовился к Школе, а уже работал, помогая семье.

255


внимания ребенка. Игра побуждается стремлением ребенка «стать взрослым», что в этот период возможно лишь в символической форме (в форме выполнения игровой роли, несущей в себе мир смыслов различных видов деятельности взрослых). Поэтому игра имеет чрезвычайно важное значение для усвоения ребенком социальных норм и правил поведения, присвоения им конкретных смыслов человеческих отношений, понимания им общественных функций людей, формирования его произвольного поведения, развития многих психических процессов (особенно памяти и воображения), развития умений общаться со своими сверстниками.

С началом школьного обучения ведущей становится учебная деятельность, направленная на усвоение знаний (т.е. систем значений, представляющих собой, как мы уже неоднократно говорили, обобщенный опыт человечества). Общение с сидящим рядом за партой сверстником пока еще не выступает главной деятельностью для ребенка, как это будет в следующий период его развития, в подростковом возрасте.

Подростковый возраст многими взрослыми воспринимается как «нескончаемый кризис», потому что ребенок «вырастает» из той системы отношений, которая сложилась до этого в его жизни во взрослом мире. И в частности, то, что раньше было целью в контексте реализации учебных мотивов, — другой человек и общение с ним, теперь (по известному нам механизму сдвига мотива на цель) становится главным мотивом его деятельности. Таким образом, ведущей деятельностью в подростковом возрасте является интимно-личностное общение со сверстниками.

Наконец, с приближением возраста ранней юности, когда подросший человек начинает выбирать себе будущую профессию, кончает школу, думает о поступлении в институт и т.п., ведущей деятельностью становится учебно-профессиональная деятельность, в которой на первый план опять выходит задача совершенствования операционально-технической стороны деятельности и формирования новых систем значений.

Преимущественное развитие в разных формах ведущей деятельности либо мотивационно-смысловой, либо операционально-технической стороны деятельности ребенка не означает вовсе, что в каждой из них обе стороны существуют порознь. Они слиты в единое целое. Ребенок не находится один на один с предметом — он смотрит на предмет глазами взрослого. Напротив, общение со взрослым опосредствовано предметами. Когда мы говорили об овладении ребенком принятыми в культуре орудиями (например, ложкой), мы подчеркивали обычно то, что движение ложкой строится по «логике орудия», а не по логике движения естественных органов человека (ложка была бы как продолжение руки).

Д. Б.Эльконин специально отмечал, что овладение «кристаллизованными» в орудии операциями означает не «приспособле-

256

ние» к свойствам самого орудия как объективного предмета, а овладение теми «образцами движений» этого орудия, которые предоставляет ребенку взрослый. А эти образцы несут в себе как значения, так и смыслы «взрослой» деятельности субъектов данной культуры: «Для ребенка смысл производимого действия заключается в том, что оно производится или совместно со взрослым, или ради выполнения поручения взрослого... Даже на последнем этапе освоения действия, когда кажется, что ребенок ориентирует отдельные операции на те или иные физические свойства орудия, в действительности ориентация опосредствована отношением со взрослым» [139, 94—96]. Таким образом, подытоживал Д. Б. Эльконин, «непосредственная ориентировка на реальные предметные условия деятельности (то, что А. Н.Леонтьев назвал операцией) включена и определена в совокупном действии ориентацией на действия другого!» [139, 403].



На примере созданной Д. Б.Элькониным концепции, обобщающей множество эмпирических исследований в области возрастной психологии, мы еще раз убедились в невозможности абсолютно обособить значения от смыслов человеческой деятельности, а также в том, что любое человеческое действие всегда социально по своей природе, даже когда кажется, что ребенок действует «один на один» с лежащим перед ним предметом. Кроме того, разделяемые в учебных целях познавательные процессы, с одной стороны, и аффективно-смысловые (мотивационные) образования, с другой, в реальной человеческой деятельности слиты между собой1.

Вернемся теперь к тому, что является главным предметом рассмотрения в данной главе, — к проблеме развития личности и определению основных понятий, связанных с этой проблемой.



§ 3. Индивид и личность. Два рождения личности, по А.Н.Леонтьеву, и их критерии

Возвратимся к проблеме определения понятия «личность» в современной психологической литературе. В широком смысле слова личность — это синоним человека с момента его рождения (самая распространенная точка зрения в современной психологии). Эта точка зрения на личность подразумевает, что, изучая, например, телосложение и его связь с особенностями темперамента, мы занимаемся личностью. При этом подчеркивается уникальная не-



1 Эта проблема часто формулируется в психологии как проблема соотношения «интеллекта» (под которым в данном случае подразумеваются все познавательные процессы) и «аффекта» (под которым в данном случае имеются в виду все мотивационно-смысловые стороны деятельности человека). Как мы видим, в деятельностном подходе эта проблема диалектически решена: аффект и интеллект находятся друг с другом в конкретном единстве.

257


повторимость личности уже на уровне телесной организации (рост, вес, цвет глаз, особенности внешности и т.п.). «Правда» этой точки зрения состоит в том, что человек действительно уникален и индивидуален уже на уровне телесной организации, а психофизиологические особенности служат основой для формирования особых уже собственно личностных свойств. Но войдет ли та или иная физическая особенность в структуру собственно личности — в этом можно сомневаться.

А. Н.Леонтьев приводит в этой связи следующий пример. У мальчика врожденный вывих бедра. Определит ли данный грубый анатомический дефект его личностные особенности, как думают некоторые люди (считая, что, родившись с тем или иным уродством, например с горбом и т.п., человек уже автоматически становится злобным завистником, мечтающим отомстить всему человечеству за свои недостатки)? Нет. Сам по себе дефект выступает лишь «органической предпосылкой» формирования личности, а на базе этих предпосылок могут быть сформированы разные типы личности. Как говорил в таких случаях Л. С. Выготский, если взрослый определенным образом не «означит» этот дефект, он может вообще не существовать для ребенка или восприниматься им просто как индивидуальная особенность. Впрочем, нельзя отрицать, что имеющиеся дефекты накладывают ограничения на приемы и технику воспитания.

Обратимся в этой связи к литературному примеру (может быть, он покажется кому-то немного искусственным, но зато он хорошо иллюстрирует процесс означивания дефекта другим человеком и тем самым осознания данного индивидного свойства как «дефекта» его обладателем). В опере П.И.Чайковского «Иоланта» главная героиня слепа от рождения, но не знает об этом, поскольку окружающие тщательно выстроили способы общения с ней и избегают упоминаний в речи соответствующих слов. Случайная встреча «открывает ей глаза»: она не такая, как все, она не знает о мире, который знаком любому зрячему человеку. И девушка переживает, можно сказать, душевный кризис и чувствует себя неполноценной. Так что какой именно будет личность мальчика с врожденным вывихом тазобедренного сустава (станет ли он завистником или будет, напротив, чрезвычайно доброжелателен к людям) — зависит от очень многих факторов, которые нельзя искать в самом дефекте и в самом индивиде.

Поэтому в школе А.Н.Леонтьева настаивают на разведении понятий «индивид» и «личность», сужая при этом объем последнего понятия (индивидом рождаются, личностью становятся). Мы называем словом «индивид» отдельного человека как субъекта его деятельности уже с момента его рождения. Он целостен и неделим, но данная целостность обеспечивается закономерностями биологической1 эволюции. Индивид — продукт онтогенетическо-



1 Выше говорилось, что в чистом виде биологического развития человека в условиях человеческого общества не бывает. Поэтому надо помнить об условности термина «биологическое» по отношению к развитию человека даже на самых ранних этапах его приобщения к культуре.

258


го развития заложенных в его организме генетических программ в конкретных условиях его деятельности в определенной среде. Конечно, становление индивида как носителя врожденных и приобретенных свойств можно лишь в абстракции отделить от становления собственно личности, которая характеризует человека уже с другой — социальной — стороны. Поэтому А. Н.Леонтьев давал более узкое определение личности, чем это встречалось в подавляющем числе концепций зарубежной психологии, и с данной позицией согласны практически все отечественные психологи.

Личностью человека можно назвать лишь с определенного момента его развития. Личность «рождается» в онтогенезе «дважды», говорил А. Н.Леонтьев. Первое рождение личности начинается (это не одномоментное событие) в возрасте около 3 лет и продолжается фактически все дошкольное детство. Критерием произошедшего рождения является принятие субъектом социальных норм и ценностей как мотивов своего собственного поведения. Внешне это проявляется, например, в способности ребенка «не взять» понравившийся ему предмет только потому, что «мама запретила его трогать». Даже когда его никто не видит, ребенок может ходить вокруг этого предмета, но трогать не будет. Значит, социальная норма, выступавшая внешним регулятором поведения ребенка (раньше ребенок не трогал предмет только в присутствии мамы или другого взрослого), теперь становится внутренней формой регуляции.

Одним из внешних признаков начальной стадии процесса интериори-зации социальных норм является «феномен горькой конфеты» (полученный однажды в качестве побочного результата одного из экспериментов школы А.Н.Леонтьева). Ребенок-дошкольник, участвовавший в эксперименте, должен был, не вставая с места, достать предмет со стола, стоявшего довольно далеко от него. За успешное выполнение действия в этих условиях ребенку обещали дать конфету. Пока взрослый был в комнате, ребенок не вставал с места. Но тут взрослого якобы вызвали — и он ушел (на самом деле из соседней комнаты он наблюдал, что делает оставшийся один ребенок). Ребенок встал с места и взял тот предмет, который ему нужно было взять, по инструкции не вставая с места. Взрослый тут же вернулся в комнату и предложил обещанную конфету в качестве награды за выполненное действие. Ребенок, однако, сначала отказался от вознаграждения, а затем, когда взрослый стал настаивать, тихо заплакал.

Как объяснял этот феномен А.Н.Леонтьев? Действие ребенка объективно вписано в систему двух разных отношений ребенка к действительности. Одно отношение — отношение «ребенок — взрослый», второе — «ребенок — предмет». Как мы помним, любое отношение субъекта к объекту реализуется (существует) только в форме какой-либо деятельности субъекта, побуждаемой соответствующим мотивом. Таким образом, мы имеем дело с тем, что

259

одно и то же действие ребенка оказалось в разном отношении к двум значимым для него мотивам: очень хочется достать предмет (поскольку за него обещана награда), но социально одобряемым способом его взять нельзя (а ребенок в этом возрасте стремится соответствовать ожиданиям взрослого). Появление экспериментатора привело к переживанию ребенком конфликта мотивов, и полученная им конфета оказалась «горькой» по своему личностному смыслу. Таким образом, у данного ребенка начался процесс иерархизации мотивов, при этом все более и более значимым для него становится выполнение им социальной нормы.



Второе рождение личности, по А. Н.Леонтьеву, происходит в подростковом возрасте, когда ребенок, у которого сложилась уже в результате предшествующей деятельности определенная более или менее устойчивая иерархия мотивов, оказывается вдруг перед необходимостью ее пересмотра. Это происходит потому, что все больше и больше расширяется круг социальных отношений, в которые входит ребенок, увеличивается число реализующих эти отношения видов деятельностей и возникают противоречия уже внутри круга соответствующих им социальных мотивов. Особенно отчетливо это впервые может обнаружиться в подростковом возрасте, когда социально одобряемый родителями ребенка поступок (например, не пропускать ни одного урока) вдруг получает резко отрицательную оценку других учеников класса, ставших для подростка «значимыми другими». В этом возрасте ребенок начинает ставить перед собой глобальные вопросы о том, что такое добро, что такое зло, к чему следует стремиться и чего избегать, каковы должны быть жизненные идеалы и т.п. Естественно, это требует большой работы самосознания, особенности которой раскрыть в вводном курсе не представляется возможным. Завершим разговор о втором рождении личности выделением критерия этого рождения.

Таким критерием может быть первый в жизни самостоятельный и ответственный поступок. Обсуждая этот критерий, В. В. Петухов и В. В. Столин еще больше сужают объем понятия «личность» и считают, что в подлинном смысле личностью может быть назван субъект, способный на подобного рода поступок. Согласно этой точке зрения, в результате «первого рождения» рождается не личность, а социальный индивид, который воспринимает социальную норму как значимый для него внутренний регулятор поведения, но при этом даже не задумывается о возможных альтернативных социальных нормах. Социальный индивид может так и не превратиться в личность: ведь становление субъекта личностью предполагает повышение его ответственности и самостоятельности, которое часто имеет своим следствием появление новых проблем для субъекта. Особой проблемой, например, может выступить появление большей свободы деятельности, к которой субъект не привык (он привык к тому, чтобы все решали за него другие, а теперь надо

260

решать самому) — и потому бежит от нее (одна из книг рассматривавшего эту проблему Э.Фромма так и называлась — «Бегство от свободы»). Тем более что индивид, решившись на поступок, всегда рискует ошибиться и оказаться в проигрыше, выбрав не самую удачную стратегию поведения, потерпеть фиаско в борьбе с людьми, которые придерживаются иных систем ценностей.



Впрочем, всю диалектику становления человека личностью можно понять, лишь изучив соответствующую систему курсов по психологии личности. В следующем параграфе мы представим ориентировочную основу дальнейшего движения в проблематику психологии личности, предложив возможную схему строения личности (в данном случае мы используем понятие «личность» в самом широком смысле — как синоним понятия «человек»). В создании данной схемы (имеющей исключительно учебный характер) были использованы материалы исследований А. Г.Асмолова и Д.А.Леонтьева, работы которых можно рекомендовать читателю для дальнейшего знакомства с проблемами психологии личности [5; 68].

§ 4. Психологическая структура личности

Для наглядности представим себе психологическую структуру личности (как мы говорили, в широком смысле слова) в виде шара, который имеет несколько внутренних «оболочек» (см. рис. 7). Прежде чем рассматривать их, укажем, что наш шар погружен своей нижней частью в сферу, которую мы, вслед за А. Г.Асмоловым, называем органическими предпосылками развития личности. Под этими последними подразумеваются, как правило, особенности телесной организации человека как индивида (т.е. особенности его конституции — телосложения, свойства нервной системы, задатки как органические предпосылки развития способностей, особенности его биохимических и других процессов и т.п.). Сами по себе эти особенности являются предметом других наук (физиологии ВНД, нейрофизиологии, антропологии и т.п.), и поэтому психология ими специально не занимается, но, поскольку они так или иначе обусловливают некоторые особенности ориентировочной деятельности субъекта в мире, также представляют определенный интерес и для изучающих психологию человека. В данном случае речь идет о психологическом изучении человека как продукта биологической эволюции, т.е. как индивида, поэтому, строго говоря, мы здесь изучаем «индивидные» свойства человека. К примеру, таким индивидным свойством является темперамент (под которым понимается совокупность формально-динамических особенностей человеческой деятельности и психики, таких, как темпо-ритмовые их характеристики, общий уровень активности субъекта и др.). В качестве органических предпосылок темперамента многие психологи называют свойства нервной системы,

261

особенности телосложения субъекта, тесно связанные со специфическими биохимическими процессами его организма.



Другой своей частью (верхней) наш «шар» погружен в сферу, которая попадает в поле интересов различных социальных наук. Речь идет о социокультурных нормах и ценностях, принятых в данной социальной общности или общностях, в которые индивид входит как их член, о совокупности правил поведения личности (в широком смысле слова), заданных как «образец» поведения человеку, занимающему определенное место в системе социальных отношений, и т.п. Совокупность предписанных человеку норм и форм поведения в разных ситуациях, исполнения которых ожидает от него общество, называется социальной ролью. Роли, а также иные формы объективно заданных социальных регуляторов поведения человека рассматриваются А. Г.Асмоловым лишь как условия развития личности, которыми сам субъект может по-своему и по-разному «распорядиться». Усвоенные субъектом роли входят поэтому во внешнюю оболочку личности.

Предмет интереса психолога — «центральный шар» как метафорическое изображение субъекта деятельности, личности в широком смысле слова, развитие которой на основе имеющихся органических предпосылок и в конкретных социокультурных условиях определяется, собственно говоря, противоречиями в выполняемой им предметной деятельности (выше мы уже говорили об этом применительно к онтогенетическому развитию человека). Данный «шар» имеет несколько слоев, или оболочек. Д.А.Леонтьев выделяет «внешнюю (т.е. первую) оболочку личности» (инструментально-экспрессивный ее уровень [68]), в которую, по его мнению, следует включить характер и способности1.



Характер — это более или менее устойчивые индивидуально-психологические особенности человека, определяющие типичные для него способы поведения в разных ситуациях. Иногда очень трудно отличить способы его поведения, обусловленные темпераментом, от характерологически обусловленных форм поведения, что доказывает, кстати говоря, тесную связь темперамента и характера друг с другом. Тем не менее на интуитивном уровне люди относят такую, например, особенность человека, как «настойчивость в достижении той или иной цели», к характерологическим особенностям, а не к свойствам его темперамента. Настойчивость в достижении цели может наблюдаться у человека с разным темпераментом (последний, как мы уже говорили, проявляется в особенностях темпо-ритмовых характеристик выполняемых движений и др.). Вспомним пример (см. главу 1) с двумя учителями средней школы, каждый из которых, обладая своим темпераментом (в данном случае лежащие в основе темперамента нервные процес-__________

1 Мы включаем в нее также темперамент и роли (см. выше).

262


сы различались у них по параметру «подвижность — инертность»), выработал свой индивидуальный стиль деятельности, соответствующий своему темпераменту, тогда как поставленную перед ними цель они, можно сказать, достигали «одинаково настойчиво».

Отличительной особенностью характера является (по сравнению с темпераментом) его тесная связь с социокультурными условиями развития человека — характер во многом является результатом формирования у него определенной системы способов поведения, принятого в той или иной социальной группе (в психологии существует даже понятие «социальный характер»). Так, например, с самого рождения дворянин должен был приобретать строго определенные способы поведения в самых разных ситуациях (вести себя «как дворянин»): всегда сохранять свое человеческое достоинство, смело смотреть в лицо опасности, быть «аристократически невозмутимым», не суетиться и т.п., что достигалось весьма суровыми формами воспитания дворянина с самого детства (ребенка очень рано сажали на лошадь, приучали к физическим упражнениям, закаливали и т.п.).



Способности, как и характер, тоже имеют отношение к способам деятельности: они определяются как индивидуально-психологические особенности человека, которые обусловливают успешность или неуспешность выполнения им той или иной деятельности (и при этом не сводятся к навыкам и знаниям субъекта). Способности имеют свои органические предпосылки в виде задатков (определенных анатомо-физиологических структур). Кроме того, их развитие тесно связано с конкретными социокультурными условиями (например, в таких-то сообществах и в такие-то конкретные исторические эпохи формирование способностей детей специально организуется). Однако как таковое развитие способностей определяется соответствующими особенностями деятельности субъекта.

Вторым (считая от поверхности) слоем (оболочкой) личности в широком смысле слова является потребностно-мотивационный слой, включающий в себя различные движущие силы поведения. Рассматривая разные виды потребностей и мотивов (как предметов потребностей), можно утверждать, что какие-то потребности человека в большей степени обусловлены его органическими нуждами (это фактически потребности человека как индивида в пище, в воде и т.п.), какие-то надо рассматривать как социальные мотивы, которые определяют поведение человека как социального индивида (например, потребность уступать место в транспорте инвалидам), а есть личностные мотивы, ставшие регулятором поведения личности в самом узком смысле слова. При этом для развития человека как субъекта деятельности характерно возникновение на разных его этапах мотивационных конфликтов, поскольку диалектика человеческой жизни такова, что человек как

263

субъект весьма разных отношений с миром постоянно оказывается в ситуациях выбора той или иной линии поведения. Мы не вправе говорить здесь о возможных механизмах разрешения данных конфликтов. Скажем лишь о том, что большую роль в активном выборе личностью из имеющихся альтернатив тех или иных линий поведения играют процессы, которые когда-то в психологии называли «волей». На наш взгляд, различные формы и механизмы произвольной и волевой регуляции поведения личности могут рассматриваться как еще более глубокая — третья по счету — «оболочка» структуры личности.



Произвольной регуляцией деятельности называется способность человека управлять своими психическими процессами и своей деятельностью при достижении поставленных им целей, т.е. овладение этими процессами. По Л.С.Выготскому, основным механизмом овладения является использование психологических орудий (знаков) (см. главу 5). Волевая регуляция как высшая форма произвольной регуляции необходима человеку тогда, когда имеющиеся у него мотивы не обладают достаточной силой, чтобы побудить его к деятельности. В этих случаях человек может включить поставленную цель (и тем самым стоящий за ней мотив) в систему иных значимых для него ценностей (это, конечно, требует особой «внутренней» работы), что приводит к переосмыслению исходного мотива и появлению у него дополнительной побудительной силы. Приведем конкретный исторический пример.

Практически перед каждым ленинградцем в условиях блокады во время Великой Отечественной войны стояла жесткая дилемма — остаться человеком, несмотря ни на что, или подчиниться, как выразилась одна блокадница, «животному думанию о еде» [1], т.е. совершить свой выбор в пользу социальных (человеческих), а не животных потребностей. Выбор этот был — в условиях жесточайшего голода и холода — труден, очень труден, и тем не менее подавляющее большинство ленинградцев делали его. Что же помогало им совершить этот выбор? Одним из возможных механизмов данного выбора может быть изменение смысла действий человека за счет обращения к ритуалам, укрепляющим значимость совершаемых действий, обращения к другим людям или божеству за поддержкой [40].

В знаменитой «Блокадной книге» приведено множество примеров такого переосмысления: «Сплошь и рядом, когда мы допытывались, как выжили, каким образом, каким способом, что помогало, то оказывалось — семья сплотилась, помогала друг другу, сумели создать в учреждении, на предприятии коллектив, кто-то требовал, заставлял подчиняться дисциплине, не позволял опускаться. Мать Марины Ткачевой заставляла детей всю блокаду чистить зубы. Не было зубного порошка — чистили древесным углем. Много значило для этой семьи то, что не был съеден кот. Спасли кота. Страшный он стал, весь обгорелый оттого, что терся боками о раскаленную "буржуйку". Но не съели... Из самых разных

264


истории и случаев убеждаешься, что для большинства ленинградцев существовали не способы выжить, а, скорее, способы жить» [1, 136]. Вот еще один пример «соблюдения ритуала» (встретившийся в одном из дневников жительницы блокадного города), который повышал значимость выполняемых действий (мы остаемся людьми, несмотря ни на что): «Дома я соблюдаю чистоту. Думаю, что это нас поддержит. Подаю все на тарелочке. Согрею воды... Я только радуюсь, что Боря и Наденька не теряют человеческого образа» [1, 301].

Конечно, процессы и механизмы произвольной и волевой регуляции имеют свои органические предпосылки (в виде здоровых лобных долей головного мозга, без которых при всем желании никакое воспитание не сформирует у ребенка способность к произвольной и волевой регуляции). В то же время чрезвычайно большую роль в формировании данного типа регуляции деятельности человека имеют социальные отношения (прежде всего в исходной



Рис. 7. Структура личности

265

своей форме — отношения ребенка со взрослым). Тем не менее настоящее произвольное и волевое поведение появляется тогда, когда сам ребенок начинает управлять своими психическими процессами, пользуясь средствами той регуляции, которые когда-то взрослый применял по отношению к нему, или изобретая аналогичные им.



Наконец, ядром структуры личности является Я как единый и целостный субъект индивидуально-неповторимой деятельности человека, в которой слиты активность индивида (потому-то и эта структура в той или иной форме все-таки соприкасается с шаром органических предпосылок развития личности), его активность как социального индивида (поэтому это «ядро» личности также пересекается с верхним шаром) и, естественно, интенции личности в самом узком смысле слова, которая на основе имеющегося «материала» (структур субъекта как индивида и как социального индивида) строит свое самостоятельное и ответственное поведение, единицей которого, как мы уже говорили, является поступок. Анализ одного-единственного поступка человека мог бы, как в капле воды, отразить все проблемы психологии личности не только в узком, но и широком смысле слова и раскрыть конкретное «функционирование» каждой из рассмотренных оболочек личности.

Однако наша схема была бы неполной, если бы мы не представили исходящую из ядра личности (Я) активность в виде своеобразных лучей, пронизывающих все оболочки личности и выходящих на ее поверхность. Это условное изображение разных форм деятельности Я как субъекта, направленной на мир объектов и получающей во встречах в ними свою определенность. В принципе можно каждый из лучей рассмотреть как отдельный вид деятельности, хотя, как мы знаем, в реальности лучи переплетаются (отдельная деятельность человека выделяется из сложных систем его деятельностей лишь в абстракции). В каждой деятельности можно выделить, как мы говорили, ее исполнительную и ориентировочную части (функциональные органы). Последняя составляет предмет исследования в психологии.

Если мы теперь по-разному обозначим различные формы этой ориентировочной деятельности субъекта, то можно выделить, допустим, жирным пунктиром те способы ориентировки, которые более непосредственно связаны с ядерными структурами личности (в частности, ее мотивационно-смысловыми образованиями), — и это будут разные формы смыслового отражения мира субъектом. Психолог, изучающий строение этих лучей, будет заниматься прежде всего психологией эмоциональных процессов (эмоции, как мы помним, являются одной из форм проявления смыслов).

Другим образом (например, сплошной линией) мы можем обозначить способы ориентировки в мире, которые нацелены на ме-

266

нее пристрастное (более «объективное») отражение субъектом свойств мира. Психолог, рассматривающий строение этих лучей, исходящих из Я, будет заниматься прежде всего изучением познавательных процессов. Естественно, «беспристрастность» познавательных процессов относительна, но тем не менее в идеале познание мира человеком стремится к объективности.



Наконец, некоторые из этих лучей, выйдя из глубинных структур личности, возвращаются назад. Речь идет теперь о различных формах ориентировки личности в самой себе, в своих структурах, в своем Я. Эти формы познания также могут быть как смыслового, так и более объективного плана. В курсах общей психологии и психологии личности предусмотрены обычно специальные разделы, посвященные многообразным проблемам самосознания как формы познания и понимания личностью самой себя и соответствующей регуляции своего поведения. В качестве сторон самосознания выделяют обычно самопознание, самооценку, самопринятие, самоотношение и т.д.

Предлагаемая схема структуры личности в широком смысле слова не претендует на решение какой-либо научной цели: она была дана лишь для предварительной ориентировки в проблемах психологии человека как субъекта деятельности и как субъекта познания.



§ 5. Возможные классификации психических процессов

Разнородность психических процессов, обеспечивающих различные формы ориентировки субъекта в мире объектов и самом себе, приводят к необходимости упорядочить их в возможных классификациях.

Одной из наиболее старых классификаций является разделение психических процессов на ум, чувство и волю. До сих пор эта точка зрения встречается — хотя и в несколько преобразованном виде — в справочных руководствах по психологии и словарях. В качестве основных групп психических процессов выделяются: 1) познавательные (ощущение и восприятие, память, воображение и мышление), 2) эмоциональные (чувства, эмоции), 3) волевые (мотивы, стремления, желания, принятие решений) [51]. Внимательный читатель, впрочем, заметит, что третья группа содержит весьма разнородные по своим механизмам процессы. Сейчас мы остановимся лишь на познавательных процессах.

По какому критерию выстроены данные процессы именно в такую «цепочку»: ощущение и восприятие, память, воображение и мышление? По исторически устоявшемуся представлению о последовательности стадий познания мира: сначала непосредственный контакт с ним и отражение его поверхностных свойств (ощущение и восприятие), далее запечатление следов контакта с ми-

267

ром во внутреннем плане (память), возможное оперирование запечатленными образами с целью создания новых, не имевшихся в опыте структур (воображение) и в завершение познание существенных свойств мира (мышление). Впрочем, здесь недостает еще процесса внимания, который многими авторами также зачисляется в разряд познавательных и определяется как выделение при восприятии наиболее ясных и отчетливых его содержаний.



Многие современные психологи полагают, что эта классификация представляет лишь исторический интерес (хотя она до сих пор в силу исторической традиции встречается в учебных курсах по общей психологии). Например, В. В. Петухов считал, что психические процессы следует классифицировать иначе — по критерию специфического (или неспецифического) отношения того или иного процесса к познавательной сфере. По этому критерию собственно познавательными процессами могут быть названы лишь ощущение, восприятие и мышление. Результатом этих процессов является знание субъекта о мире, полученное либо чувственным путем, с помощью органов чувств, — это обеспечивают ощущение и восприятие, либо рациональным путем — это является задачей мышления. Память, внимание, воображение В. В. Петухов [91], вслед за Л.М.Веккером, называл «универсальными» процессами, поскольку они имеют неспецифическое отношение к познанию и обеспечивают осуществление разных форм деятельности (в том числе, конечно, и познания).

Дадим предварительные определения каждого из рассмотренных процессов, которые будут предметом специального и подробного исследования на последующих этапах обучения общей психологии.



Ощущение и восприятие обычно рассматриваются вместе как процессы, обеспечивающие «непосредственное» чувственное познание отдельных свойств (ощущение) и совокупности свойств (восприятие) предметов окружающего мира. Соотношение ощущения и восприятия по-разному рассматривалось в различных психологических школах. Так, в структурализме ощущение считалось первичным (и далее неделимым) элементом восприятия (образ восприятия есть сумма подобных ощущений). В гештальтпси-хологии, напротив, считали образ восприятия первичным, сразу возникающим как единое целое «здесь и теперь», тогда как ощущение есть довольно искусственно выделенная из образа восприятия его составляющая, свойства которой определяются свойствами целостной структуры образа. Слово «непосредственное» взято в кавычки потому, что «непосредственность» познания с помощью восприятия относительна. Согласно современным представлениям, для осуществления даже элементарных ощущений недостаточно простого появления раздражителя перед глазами: необходим еще «встречный» процесс со стороны субъекта, а в целом

268


ощущение и восприятие выступают как сторона человеческой деятельности, которая обусловлена мотивами и целями субъекта, поэтому любое ощущение и восприятие также опосредствованы этими и множеством других факторов. Можно говорить лишь об относительной «непосредственности» восприятия по сравнению с более опосредствованным познанием мира при помощи мышления. Единицей восприятия считается образ (восприятия), который имеет весьма сложную структуру и характерные свойства.

Мышление чаще всего определяется как обобщенное, опосредствованное отражение наиболее существенных свойств мира. Этот процесс может происходить в разных формах — в форме действия, в образной и словесно-логической формах. По сравнению с чувственным познанием мышление приводит к знаниям о скрытых для органов чувств свойствах мира. Как и почему происходит такое проникновение в суть вещей при помощи мышления — это вопрос более глубокого изучения. Здесь мы ограничимся одним примером, принадлежащим А.Н.Леонтьеву, позволяющим проиллюстрировать различие между задачами, которые может решать человек при помощи мышления, и задачами, которые решаются им же при помощи восприятия.

Предположим, нам необходимо определить твердость тех или иных предметов, лежащих перед нами. Если это, скажем, пластилин, вата, бумага, кусок металла, мы, располагая лишь нашими органами чувств, без особого труда сможем выстроить данные предметы в «цепочку» по степени их твердости, которую определим в данном случае «на ощупь». Однако, если перед нами поставят задачу выстроить такую же «цепочку» из пяти —десяти кусков разных металлов, мы не сможем решить ее с помощью восприятия (все куски будут казаться нам практически «одинаково твердыми»). Здесь понадобится применить уже акт мышления, причем в исходной его форме — в форме действия. Чтобы построить названную «цепочку», исследователь должен привести в соприкосновение попарно каждые два куска металла (поцарапать одним куском другой). Кусок, на котором окажется царапина, отличается меньшей твердостью по сравнению с куском, который сделал эту царапину. Рано или поздно нужная «цепочка» будет выстроена.

Таким образом, мышление — процесс познания тех свойств предметов, которые скрыты от «непосредственного» их познания при помощи органов чувств, но открыты для познания субъектом через включение их в отношения с другими предметами. Кстати, одно из определений мышления (интеллекта) — способность установить (понять) отношения между предметами. В этом плане мышление — более объективное познание, чем восприятие, поскольку в той или иной степени может приводить к получению знания, «независимого» от субъекта (по крайней мере, независимого от «искажающей» работы его органов чувств). Обычно еди-

269


ницей мышления называется понятие, однако понятие — лишь одна из возможных единиц данного процесса, поскольку существует также допонятийное мышление.

Что касается «сквозных» (универсальных) психических процессов, рассматриваемых В.В.Петуховым отдельно от собственно познавательных, то краткие определения памяти, внимания и воображения таковы. Память — совокупность процессов, обеспечивающих запечатление, сохранение и воспроизведение прошлого опыта, а также его забывание (иногда это очень важно для субъекта). Под «прошлым опытом» имеются в виду не только собственно результаты познавательной деятельности (образы), но и результаты формирования двигательных привычек (навыки), опыт эмоционального реагирования на те или иные ситуации (аффективные следы) и т.д. Память обеспечивает ориентировку субъекта в его прошлом и связь этого прошлого с настоящим и будущим.



Внимание процессы избирательной (селективной) работы субъекта с предметом деятельности и сосредоточения на нем. Внимание, таким образом, решает задачи ориентировки субъекта в настоящем, текущем опыте субъекта (под опытом может пониматься как опыт познавательной деятельности, так и результаты исполнительных — двигательных — и эмоциональных процессов).

Воображение — совокупность процессов, решающих главным образом задачи прогнозирования субъектом будущего результата его деятельности, оперирования полученными ранее образами и другими единицами психического мира с целью изменения представлений субъекта о мире и — в конечном счете — изменения мира как такового. Таким образом, воображение обеспечивает возможность ориентации субъекта в будущем и построения проектов его будущей деятельности.

Конечно, следует отметить определенную условность «привязки» памяти, внимания и воображения к прошлому, настоящему и будущему человека. Так, без воображения невозможно построение в настоящем проекта создаваемой инженером конструкции, а без нормально функционирующей памяти невозможен и прогноз будущего субъектом. Однако для учебных целей и предварительной ориентировки в материале представленное основание для классификации вполне оправданно.

Последовательно придерживаясь деятельностного подхода в психологии, можно предложить и другие возможные классификации психических процессов и состояний. Так, если в соответствии с этим подходом психика определяется как ориентировочная деятельность1 субъекта, то можно расклассифицировать психические процессы по тем задачам, которые они решают при ори-

1 Или ориентировочная функция деятельности субъекта, что в данном случае одно и то же.

270


ентировке субъекта в мире. В одной из своих работ П. Я. Гальперин представлял структуру ориентировочной деятельности как единство мотивационной и «операционной» (операциональной) ее составляющих [20]. Мотивационная часть ориентировки имеет большое значение, поскольку без нее никакая ориентировка просто невозможна. Поэтому условно можно выделить в качестве отдельной группы процессы, которые в той или иной форме имеют отношение к разным процессам побуждения к действию, или мотивации, — это, например, потребности и мотивы субъекта, а также другие образования, имеющие отношение к мотивации, — идеалы, смысловые установки, ценностные ориентации субъекта.

Операционная составляющая (часть ориентировки, в которой представлен состав действия) имеет четыре компонента.



Первый компонент — построение образа наличной ситуации (картины мира). Решению этой задачи больше всего способствуют процессы, называемые в психологии «познавательными». Надо отметить, что эти процессы обеспечивают решение задач и других компонентов операционной составляющей.

Второй операционный момент ориентировки — «выяснение основного значения отдельных компонентов этой ситуации для актуальных интересов действующего субъекта» [20, 149]. Речь идет об определении субъектом смысла для него тех или иных предметов и свойств мира (а смысл, как мы помним, определяется прежде всего мотивами действующего субъекта). Для решения этой задачи служат прежде всего те процессы, которые называются эмоциональными. Значит, мы можем выделить их в качестве отдельной группы в общей системе психических процессов субъекта (вероятно, сюда можно отнести и какие-то иные формы смыслового отражения и смыслообразования).

Третьей составляющей ориентировки является определение плана предстоящих действий. В решении данной задачи принимают участие мышление, воображение и др., а также группа процессов «произвольно-волевой регуляции» деятельности человека.

Эти последние принимают активное участие и в решении задач четвертой операционной составляющей ориентировки: регуляции действия в процессе его исполнения. При решении данной задачи большое значение имеют и процессы эмоциональной регуляции'. Одни и те же функции могут выступать в разных «амплуа», и это доказывает всю условность жесткого деления психических процессов на какие-либо четко отграниченные друг от друга группы (по крайней мере, между некоторыми психическими процессами, рассматривавшимися ранее в психологии как отдельные психические «способности», трудно провести границы).



1 Поскольку эмоциональные и волевые процессы участвуют в регуляции деятельности, решая при этом свои задачи, они часто рассматриваются вместе как процессы «эмоционально-волевой регуляции» деятельности субъекта.

271


Кроме того, мы не должны забывать, что осуществляет ориентировочную деятельность человек, обладающий определенным темпераментом, характером, способностями и другими индивидуально-психологическими свойствами личности (в широком смысле слова). Каким-то образом все эти свойства следует включить в рассматриваемую классификацию психических процессов как форм ориентировки в мире, однако для этого требуется большая работа над данной — вероятно, весьма несовершенной — классификацией. Тем не менее она может послужить задачам предварительной ориентации новичков в сложном мире психологической науки.

В литературе встречаются и другие классификации психических процессов. Одна из них имеет в своей основе довольно формальный критерий — форму протекания и существования психических явлений. К примеру, в статье «Общая психология» Краткого психологического словаря [51] в качестве основных классов явлений, изучаемых психологами, выделяются психические процессы, состояния и свойства. При этом отмечается неизбежная условность выделения указанных групп: понятие «психический процесс» обозначает «процессуальность» явления, протекающего в течение какого-то времени. Термин «состояние» говорит о статическом (существующем в данный момент времени) и относительно постоянном явлении. Термин «свойство» говорит об устойчивости конкретного психического явления и его закрепленности в структуре личности (здесь, несомненно, личность понимается в широком смысле слова).

Авторы указанной статьи, как мы уже видели выше, выделяют среди процессов группы 1) познавательных (ощущение и восприятие, память, воображение и мышление); 2) волевых (мотивы, стремления, желания, принятие решений); 3) эмоциональных (чувства и эмоции). Психическими состояниями они называют статические состояния каждого из представленных выше процессов: так, например, познавательным состоянием является, по их мнению, сомнение, эмоциональным — аффекты, волевым — уверенность. «Психические свойства» включают такие «качества ума» (познавательного процесса), как способности, а также устойчивые особенности волевой сферы (характер) и закрепившиеся качества чувств (темперамент). На наш взгляд, не имеет смысла обсуждать данную классификацию до основательного знакомства читателя со всеми вышеперечисленными понятиями. Однако не можем не заметить, что она — в отличие от вышеприведенной классификации, опирающейся на положения деятельностного подхода в психологии, — содержит старое разделение психических процессов на «ум», «чувство» и «волю», как если бы они были самостоятельными и отдельными «способностями души».

Подобная классификация может быть переработана с учетом известной структуры деятельности человека (деятельность — дей-

272

ствие — операция и соответствующие им мотив — цель — средство и условия). Рассматривая в классической триаде «чувство» как мотивы (движущие силы поведения человека), «волю» как цели (предмет действий человека, не совпадающий — по общему правилу — с предметом его потребностей), «ум» как средства (помогающие человеку достичь цель в определенных условиях), мы тем самым, утверждает А.Н.Леонтьев, снимаем эту триаду как троякую способность души и раскрываем ее действительное содержание [65].



Контрольные вопросы и задания

1. Назовите известные вам точки зрения на содержание понятия «личность» в современной психологии. Как определяется это понятие разными представителями школы А.Н.Леонтьева?

2. Опишите структуру личности по В.Джемсу.

3. Что такое «ведущая деятельность» и какую роль играет она в психическом и личностном развитии ребенка?

4.  Каков психологический смысл формулы А.Н.Леонтьева «индивидом рождаются, личностью становятся»?

5. Каковы критерии двух «рождений» личности по А.Н.Леонтьеву? В чем психологический смысл феномена «горькой конфеты»?

6.  Как соотносятся между собой понятия «социальный индивид» и «личность»?

7. Кратко опишите возможную структуру личности (в широком смысле слова).

8.  Каковы возможные основания классификации психических процессов?



Рекомендуемая литература

Гиппенреитер Ю. Б. Введение в общую психологию: Курс лекций. — М., 1988 (или более поздние издания). — Лекции 14—16.

Джемс У. Личность // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 417 — 427; или по изданию: Джемс У. Психология. - М., 1991. - С. 80-99.

Леонтьев А. Н. Структура и развитие личности // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 462 — 476; или по изданию: Леонтьев А. Н. Избр. психол. произв.: В 2 т. — М., 1983. - Т. 2. - С. 195-205, 214-219.

Леонтьев Д. А. Очерк психологии личности. — М., 1997.

Петухов В. В. Определение личности // Хрестоматия по курсу «Введение в психологию» / Ред.-сост. Е.Е.Соколова. — М., 1999. — С. 477 — 478; или по изданию: Петухов В. В. Природа и культура. — М, 1996. — С. 8—10.

Петухов В. В. Основные определения собственно познавательных и универсальных психических процессов // Общая психология: Тексты: В 3 т. - Т. 1. Введение / Отв. ред. В. В.Петухов. - М., 2001. - С. 554-559.


Каталог: olderfiles
olderfiles -> Все секретное и тайное всегда вызывает повышенный интерес общественности
olderfiles -> У. Ф. Олбрайт Величина еврейского "долга" шу­мерам становилась очевиднее день ото дня в результате посте­пенного, кропотливого проникно­вения в шумерскую литературу
olderfiles -> И с настоящим английским юмором справочник
olderfiles -> Нажмитдин мухитдинов
olderfiles -> Мухитдинов Нажметдин Баукеевич
olderfiles -> История создания и развития
olderfiles -> В книге на основе изучения и обобщения действующего горного законодательства и практики использования недр в Казахстане анализируются понятие и особенности горных правоотношений, принципы пользования недрами, правовые основы
olderfiles -> В качестве замены или дополнения речи; отношение окружающих к состо-янию речи ребенка; занимался ли с логопедом, каковы результаты
olderfiles -> Общество исследователей истории Ряжского края им. В. И. Гаретовского


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   ...   24


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет