Огонь вопинсоманий (вместо предисловия)



жүктеу 1.48 Mb.
бет4/5
Дата10.09.2018
өлшемі1.48 Mb.
1   2   3   4   5
следует читать 1500». Не зря выделили поправку полужирным шрифтом: велика разница между пятьюдесятью и полутора тысячами!

«Литературный календарь» 1939 года допустил целую череду опечаток в духе Гиляровского. Тот, помнится, рассказывал о потерявшейся букве «д» в слове «двор» – а в календаре из-за дефектов печати пропала сразу масса букв. И хотя роковых оплошностей не было, некоторые оказались весьма досадными. Сообщалось, например, о французском писателе по имени Луи рагон (с маленькой буквы, потому как заглавная «А» исчезла). Или о том, что приказ Николая I о второй ссылке Лермонтова на Кавказ был отдан в апреле... 840 года.

Хватало ошибок и в учебниках. В те довоенные годы знаменитый писатель Борис Житков запечатлел такую сценку: «Решает задачу ученик – не выходит. Все в ответе получается, что семья состояла из 97/11 мужчин и 6/7 женщин. Три раза – и все то же самое... Позвали брата. Брат сидел-сидел. Верно, говорит, 6/7 женщин, так и получается».

Задачу пыталась решить вся семья, но ничего не вышло. Житков дает разгадку: «А это просто напечатана задача с ошибкой. Одна цифра не та. Из-за нее дома до слез все переругались. А виноват наборщик. Да что он? Машина, что ли? Ошибиться не может?»

Конечно может! И наборщик может, и корректор, и автор, и редактор. В 1945 году вышел в свет «Справочник корректора» работы двух авторов – Константина Былинского и Михаила Уарова. В книге давались подробные и весьма профессиональные советы, как избежать опечаток. Аккурат перед титульным листом в этот справочник был вклеен... ну конечно же, список опечаток! Напечатано «бобатальонно» – следует читать «побатальонно» и так далее...

Список был не слишком велик – всего шесть строк, но для книги с таким названием и этого многовато. А потому издатели пошли на беспрецедентный шаг: против каждой опечатки указали, кто в ней виноват. Трижды провинилась типография и по одному разу – автор, редактор и корректор.


ЕЩЕ О КЛАССИКАХ: «ИСТЕРИЧЕСКИЕ СТРАДАНИЯ»
Увлекшись советскими опечатками, мы совсем оставили в стороне наших великих классиков, а ведь и у них можно почерпнуть еще много любопытного. Пушкин, Толстой, Некрасов, Тургенев уже прошли перед нами – но впереди имена не менее славные.

Страдавший от опечаток Тургенев мог утешать себя тем, что его «кровожадные» опечатки были далеко не самыми «кровожадными». Давнему тургеневскому недругу Ивану Александровичу Гончарову досталось посильнее. Отрывки из его знаменитой книги «Фрегат „Паллада"» печатались в московском журнале «Русский Вестник» (не уступавшем в популярности «Современнику»), и в письме редактору журнала Гончаров сетовал: «Корректор Ваш уязвил меня четырьмя ошибками прямо в авторское сердце, потому что, к несчастию, все ошибки имеют смысл, но какой! Вместо мления напеч. мнение, вместо шарок (так моряки назыв. акул) напеч. марок; вместо бак фрегата – бок и, наконец, увы! вместо исторические страдания напеч. истерические».

Хороши опечатки, нечего сказать! А исторические/истерические – это опечатка вообще нередкая, мы ее уже встречали и еще встретим в нашем рассказе.

Был ли так же уязвлен опечатками Михаил Юрьевич Лермонтов, точно не известно – но и ему досталось немало. Вот хотя бы хрестоматийное, знакомое со школы стихотворение «Родина»:

Люблю дымок спаленной жнивы,

В степи ночующий обоз

И на холме средь желтой нивы

Чету белеющих берез...

Журнал «Отечественные записки» при первой публикации (в 1841 году) превратил ночующий обоз в кочующий. Не бог весть какая оплошность, но все ж таки Лермонтов писал другое слово.

В другом месте – уже в прозе – Лермонтов писал о герое, воображавшем себя «волжским разбойником, среди синих и студеных волн, в тени дремучих лесов, в шуме битв, в ночных наездах, при звуке песен». Но при первой публикации в литературном сборнике «Вчера и сегодня» (1845) ночные наезды превратились в ночные... поезда. Конечно, в те времена поездом могли именовать не только железнодорожный состав, но и вереницу экипажей (например, «свадебный поезд»), но все-таки странновато было: разбойник, да в ночном поезде...

Немудрено, что в стихотворении «Журналист, читатель и писатель» Лермонтов вложил в уста читателя и упоминание об опечатках:

И я скажу – нужна отвага,

Чтобы открыть, хоть ваш журнал

(Он мне уж руки обломал).

Во-первых: серая бумага!

Она, быть может, и чиста,

Да как-то страшно без перчаток!..

Читаешь – сотни опечаток!

Ну уж сотни – это вряд ли. А вот сказать «десятки» преувеличением не будет.

Теперь на нашем пути – Достоевский. Вот уж кому опечатки причинили удивительно много хлопот – и как автору, и как издателю! Какое-то время Федор Михайлович вместе с братом Михаилом выпускал журнал «Эпоха» – и сообщал тому однажды: «Я достал 3-го дня „Эпоху"... и 1½ дни читал я ее и пересматривал. Вот мое впечатление: издание могло бы быть понаряднее, опечатки бесчисленные, до крайнего неряшества...»

Опечатки в произведениях самого Достоевского многочисленны и хорошо известны специалистам. Вот, скажем, прославленный роман «Подросток». В большинстве дореволюционных его изданий стояла такая фраза: «Друг Аркадий, теперь душа моя утомилась, и я возмутился духом». Хотя у Достоевского вместо «утомилась» стоял совсем другой глагол: «умилилась».

А в «Скверном анекдоте» написал Федор Михайлович такую фразу: «Она ... заставила Пселдонимова выпить такую чашу желчи и оцта, что он, уже неоднократно вбегая в комнатку, где приготовлено было брачное ложе, схватывал себя молча за волосы и бросался головой на постель, предназначенную для райских наслаждений, весь дрожа от бессильной злости». Про желчь и оцт (уксус по-старославянски) – это была скрытая цитата из Евангелия. Однако наборщик вместо «оцта» набрал «потата». Потом кто-то «исправил опечатку»: вместо «потата» написал «поташа». Вот и получилось, что Пселдонимов выпил чашу желчи и углекислого калия, применяемого при производстве мыла и стекла! Абсурдную оплошность заметили и исправили далеко не сразу.

Великий философ Владимир Соловьев – еще одно имя в перечне жертв опечатки. Первый том его книги «История и будущность теократии» был отпечатан в Загребе, и читавший этот том Николай Семенович Лесков особо отметил множество «ужасных, а в иных случаях довольно остроумных опечаток».

Есть и еще один примечательный случай, связанный с Соловьевым. Владимир Сергеевич написал для солидного журнала «Вестник Европы» язвительную статью о символистах во главе с Валерием Брюсовым и среди прочего заметил: «На последней страничке наши символисты объявляют о предстоящих трех новых изданиях, из коих одно озаглавлено „Les (?) schefs (!) doeuvre". Отложим свое окончательное суждение до появления этих „schefs d'oeuvre"...» Вопросительный и восклицательный знаки Соловьева связаны с тем, что правильное написание французского слова «шедевр» – «chefs-d'oeuvre».

На беду Соловьева, в «Вестнике Европы» тоже приключилась опечатка, и символистский вариант написания был передан так: «cshefs d'oeuvre». Разница в одну букву, но получилось смешно: критикуя опечатку, Соловьев сам попал в ту же яму. В письме редактору журнала философ жаловался на допущенный типографский брак – но было уже поздно.
ЗАЩИТА ДЛЯ АВТОРА (В ТОМ ЧИСЛЕ АВТОРА ЭТИХ СТРОК)
Автору бывает нелегко смириться с опечатками – но и у опечаток есть полезная функция. Они поддерживают автора в борьбе с любителями поживиться за чужой счет. Потому как деятели на ниве плагиата не всегда даже стараются замести следы: иногда они перепечатывают чужой труд слово в слово, меняя только подпись. Опечатки остаются на своих местах, и с их помощью доказать факт воровства – дело техники.

Автору этих строк сей факт известен не понаслышке. Потому как составленные мною книги по истории Петербурга (особенно календарь питерской истории) становились жертвой плагиаторов не раз. Газеты, журналы, радиостанции выдавали публике мои фразы под видом своих. Ступило на эту дорожку и одно с виду очень солидное издательство: издав ежедневник для записей, оно украсило его выдержками из моего календаря. Только «забыло» указать, откуда эти выдержки взяты. Получилось, будто это – всецело их труды.

Пришлось мне явиться в издательство. Разговор был довольно нервный и долгий. Ключевая часть его звучала примерно так:

– А как Вы докажете, что мы взяли текст из Вашей книги? (Это вопрос ко мне.)

– Но у Вас же все перепечатано слово в слово!

– Ну и что? А может, где-то еще есть такие же фразы? Согласитесь, это ведь не исключено.

– Не исключено. Но как быть с опечатками? Вы ведь и их перепечатали из моей книги!

Последний аргумент оказался решающим. Издательство согласилось компенсировать мне понесенный ущерб. Сумма была скромной, но важнее оказался сам факт: справедливость восторжествовала!


Разумеется, это далеко не единственный случай, когда опечатки пришли на подмогу автору. Аналогичных историй известно немало. Скажем, одно оренбургское издательство пару лет назад напечатало карту своего города, а другое издательство чуть позже сделало то же самое. Вторая карта была очень похожа на первую. И даже опечатки были такими же – например, «Терещковой» вместо «Терешковой». Эти опечатки и сыграли определяющую роль в решении суда: вторая фирма была признана нарушителем авторских прав.

А недавно опечатки позволили прессе обвинить в плагиате не кого-нибудь, а власти Великобритании. Накануне вторжения в Ирак британцы представили досье, посвященное боеспособности этой восточной страны и вообще режиму Саддама Хусейна. Заявлялось, что досье построено на отчетах британской разведки и данных из «других источников». Группа экспертов вскоре выступила с утверждением: большая часть досье скопирована из двух американских печатных изданий – «Middle East Review of International Affairs» и «Jane's Intelligence Review». И даже опечатки этих источников перекочевали в досье целыми и невредимыми.


ОТКУДА ОНИ БЕРУТСЯ? ЭКСКУРС В ТЕОРИЮ ВОПРОСА
Известен эпизод с Юрием Олешей, который вычитывал верстку одной из своих пьес и был крайне раздражен увиденными опечатками. Своим собеседникам он экспрессивно говорил:

«Кошмар! С наборщиками невозможно бороться! Выправил все в гранках, но вот, пожалуйста, в верстке опять то же самое. В моей пьесе Улялюм говорит:

„У тебя руки круглые, как перила".

А здесь, полюбуйтесь:

„У тебя руки круглые, как перина".

А что они сделали с репликой:

„В кого мне стрелять за то, что распалась связь времен?"

Они напечатали:

„В окно мне стрелять за то, что распалась связь времен?"

И, наконец, вместо фразы:

„Ты пришла из детства, где был город Ним, построенный римлянами", – стоит сверхбессмысленность:

„Ты пришла из детства, где был город Рим, построенный римлянами"...»

Собеседники пытались Юрия Карловича утешать:

– Но Вы же сейчас все это исправили?

Писатель не успокаивался:

– Исправил! Ну и что же?

– Будем надеяться, что все исправят.

Олеша вскипел:

– Оставь надежду всяк сюда входящий! С наборщиками бороться невозможно!..

Как гласит эта история, Юрий Карлович оказался прав: книжка вышла все с теми же опечатками.


Добрая половина книги позади: можно теперь притормозить и задаться вопросом – как рождаются опечатки? Откуда приходят в печатный текст?

Олеша, как видим, считал виновными в появлении опечаток нерадивых наборщиков. Возможно, в тот раз так оно и было – но вряд ли все опечатки можно объяснить небрежностью исполнителей, их невниманием и нежеланием работать как следует. Чаще случалось обратное: люди старались изо всех сил, выкладывались, стремились сделать работу лучше – но опечатки невесть откуда проникали в текст. Не случайно же родился термин «бес опечатки»!

Впрочем, «бес» – это объяснение мистическое, а вот есть ли более рациональные?

Знаменитый Зигмунд Фрейд в одной из своих лекций рассказывал об «ошибочных действиях» – оговорках, описках, даже очитках и ослышках (когда человек читает не то, что напечатано, или человек слышит не то, что ему говорят). И, разумеется, не забыл об опечатках:

«Говорят, такая устойчивая опечатка пробралась как-то в одну социал-демократическую газету. В сообщении об одном известном торжестве можно было прочесть: „Среди присутствующих был его величество корнпринц". На следующий день появилось опровержение: „Конечно, следует читать кнорпринц". В таких случаях любят говорить о нечистой силе, злом духе наборного ящика и тому подобных вещах, выходящих за рамки психофизиологической теории опечатки».

Насчет «злого духа» мы уже знаем – это тот самый «бес опечатки». Фрейд в этого беса верил не очень. Он говорил о другом: большая часть опечаток рождается в подсознании (не случайно же существует ныне такое выражение: «опечатка по Фрейду»).

В начале XX столетия о том же писал соратник Маяковского Алексей Крученых. Он относил опечатку к числу явлений случайных, «наобумных»: «Наобумное (алогичное, случайное, творческий прорыв, механическое соединение слов: оговорки, опечатки, ляпсусы; сюда же, отчасти, относятся звуковые и смысловые сдвиги, национальный акцент, заикание, сюсюканье и пр.).»

Итак, подсознание? Но, с другой стороны, тот же Фрейд признавал, что причиной опечаток может стать и самая обычная усталость. Не мешало бы это учесть современным психоаналитикам, некоторые из которых списывают на подсознание решительно все опечатки. Не так давно в одной украинской газете была допущена забавная опечатка: вместо «зубастый грызун» – «зубастый грузин». И вот опубликованный по этому поводу комментарий: «По словам Светланы Анатольевны, опечатки, описки и очитки чаще всего выражают подавленные сексуальные желания. Типичный пример с несчастным „грузином". Такая ошибка – результат неудовлетворенности дамы, в „зубастом грызуне" увидевшей грузина, ибо тот ассоциируется у нее с темпераментным мужчиной. Ошибку-то действительно сделала женщина, а представитель кавказской национальности здесь ни при чем, он просто символ пылкости и напора. Так сотрудница газеты не сумела скрыть свои нереализованные желания...»

Не буду называть здесь фамилию психоаналитика Светланы Анатольевны, на которую сослалась киевская газета «Сегодня». Уж больно забавно, на мой взгляд, звучат ее слова.
Куда серьезнее подошел к проблеме возникновения опечаток уже известный нам филолог, а заодно специалист по высшей математике Борис Томашевский. Он был уверен, что «нет набора без опечаток», и имел для этой уверенности все основания. В 1920-е годы, например, проходили состязания лучших типографских наборщиков, и победитель одного из конкурсов сделал в среднем 6,9 ошибки на тысячу знаков. Проходили подобные конкурсы и позже, потом делались специальные исследования, и итог их был таков: нормой можно считать 5% ошибочных строк от общего числа набранных.

Для того чтобы разобраться в причинах опечаток, Томашевский как бы поставил себя на место наборщика. Он реконструировал весь ход мысли и действий наборщика – от первого взгляда на текст до собственно процесса набора.

Пойдем-ка и мы с ним по этому пути (а если читателю этот анализ кажется скучным, он может смело перейти к следующей главе: там никаких научных изысков нет).

Итак, пункт первый: наборщик читает текст. «Если оригинал написан нечетко, происходит постоянное неверное чтение букв. Нет ничего легче, чем прочесть рукописное ш как т и обратно, и таким образом вместо слова „шопот" набрать „топот" или неверно сгруппировать составляющие буквы штрихи и, например, вместо ш прочесть ги или наоборот (отсюда опечатки типа „башня" вместо „богиня"...)».

О башне-богине мы уже знаем: эта опечатка была допущена в пушкинском «Евгении Онегине». Можно вспомнить и другой случай: в трудах историка Михаила Пыляева и в других источниках можно встретить фамилию Хрисаноров и имя Хрисанор. Хотя на самом деле речь идет о других фамилии и имени – Хрисанфов и Хрисанф. Просто в рукописи буква «ф» была написана нечетко, разорвалась на две части – и наборщик допустил опечатку.

В условиях спешки такие опечатки могли расплодиться невероятно: нечеткая рукопись, неверное чтение, отсутствие правки – и вот уже книга выходит из типографии во всем своем «блеске». В 1920 году в Крыму был издан литературный альманах «Ковчег». Тираж его составил всего 100 экземпляров, зато среди участников состояли Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Илья Эренбург, Максимилиан Волошин. Как вспоминал один из издателей альманаха Эм. Миндлин, «машинок для перепечатки у нас не было – наборщики набирали с рукописей. Многие из рукописей были малоразборчивы. Почерк Эренбурга оказался особенно недоступен наборщикам. Эренбург, увидев, как перевраны его стихи в альманахе, за голову схватился и стал ожесточенно исправлять чернильным карандашом ошибки. Увы, он сумел это сделать только в моем экземпляре... Все остальные экземпляры, пущенные в продажу, так и разошлись, набитые опечатками».

Еще о чтении. Мы редко читаем слова целиком, буква за буквой: обычно видим лишь некоторые буквы и по ним угадываем слово. «Здесь есть опасность угадать не то слово, которое напечатано. Это приводит к обычной подстановке слов более знакомых, скорее приходящих на память вместо менее знакомых или вовсе не знакомых... Вместо непривычной, устарелой формы „табатерка" (от «tabatiere») наборщик склонен прочесть знакомое „табакерка", вместо "следственно" – „следовательно"...»

Пример такой опечатки мы уже приводили: в «Подростке» Достоевского было напечатано «утомилась» вместо «умилилась». А в «Белой гвардии» Булгакова цветут «вишневые деревья», хотя Михаил Афанасьевич употребил более оригинальную форму: «вишенные».

Именно при угадывании вероятны опечатки «по Фрейду». В этот момент импульсы и скрытые переживания вполне могут выплеснуться наружу. Красноречивый пример – опечатка в газете «Комсомолец Карелии» 1937 года: в ней появилось сообщение о том, что «в темницах НКВД выращиваются свежие овощи».

Вообще-то предполагалось напечатать «в теплицах», но наборщик явно подставил то слово, которое казалось ему более подходящим для НКВД.

Но вот наборщик прочитал слово, запомнил его – и теперь уже пора приступать к самому набору. Наборщик тянется за литерами. И тут снова возможны сбои: он может взять литеру из другого отделения («так, не трудно взять „ц" вместо „п" или обратно»), а еще чаще бывает другое – в кассе находятся неправильно положенные литеры. «По большей части это происходит при разборе, когда мелкие буквы по сходству очертаний принимаются одна за другую. Так, например, очень часто путаются буквы „с" и „е", „т" и "г", „и" и „н", „н" и „п", „ш" и „щ"...»

Наверное, к этому типу относится опечатка в знаменитом «Деле» Сухово-Кобылина:

«Муромский (осматривает). Да кто же тут? Это одна майка!..»

Конечно, в 1936 году, когда была издана «Хрестоматия по истории русского театра», включившая в себя «Дело», майки уже были в ходу. Но при Сухово-Кобылине – нет. Муромский говорил о шайке.

Все эти наблюдения Томашевского относятся к ручному набору, но они актуальны и сейчас. Разумеется, с некоторыми поправками. Нынче наборщиков, стоящих у кассы, попросту нет: их заменили специалисты по компьютерному набору. Нередко ту же роль исполняют и сами авторы (тексты теперь все чаще пишутся на компьютерах). Конечно же, современные наборщики и авторы не могут «взять „ц" вместо „п" или обратно» – за неимением литер. Но остальные ошибки набора присутствуют и сейчас в полной мере.
Но анализ Томашевского на этом не закончен: поговорив о возникновении опечаток, он переходит теперь уже к самим опечаткам. С математической дотошностью он делит их на множество видов.

Первый вид – пропуск отдельных букв. Тут сгодится пример современный: симпатичная московская газета «Первое сентября» напечатала однажды что-то про «цифровую настойку мониторов». Имелась в виду, разумеется, «настройка». (Примечательно, что опечатку заметили лишь через несколько лет, при подготовке спецвыпуска газеты.)

Иногда пропуск буквы приводит к более вопиющим последствиям. Эмигрантский литератор Александр Генис с иронией вспоминал: «В телевизионной программе, которую я редактировал в молодости, выпал мягкий знак в названии фильма. Получилась историко-партийная клубничка – „Семя Ульянова". Теперь, может быть, такое еще поставят».

Пропуск слов: «Систематически пропускаются короткие слова. Слова в три буквы и менее могут легко выпадать при наборе. Особенно в этом отношении страдает союз „и"...»

Не меньше союза «и» страдает и частица «не»: читатель уже знает, сколь часто выпадала эта частица из текстов. Диапазон – от средневековых Библий до многотиражек сталинского времени.

Есть и еще один случай пропажи слова, совсем современный и очень колоритный. Жарким летом 2001 года российские законодатели приняли Федеральный закон «Об аудиторской деятельности». Там, в частности, речь шла об ответственности аудиторов, нарушающих установленные нормы и правила. И был такой пассаж: «На виновных в таких нарушениях может быть наложено в установленном настоящим Федеральным законом порядке». Выскочило из фразы одно-единственное слово, ведь должно было быть: «наложено взыскание». Увы, в таком виде закон и был опубликован.

Теперь наступает очередь опечатки совсем уже фундаментальной – пропуска фраз. Тут пример приводит сам Томашевский, и пример весьма красочный: «В „Подростке" Достоевского (часть третья, глава двенадцатая, V), в журнальном тексте, читается: „я скользнул в спальню Татьяны Павловны – в ту самую каморку, в которой могла поместиться одна лишь только кровать Татьяны Павловны и в которой я уже раз [нечаянно подслушивал. Я сел на кровать и тотчас] отыскал себе щелку в портьере". В отдельном издании составляющие строку слова в прямых скобках [ ] выпали и получилась бессмыслица».

Переведем дух – мы добрались только до середины списка – и продолжим путь.

Замена отдельных букв, объясняемая сходством их очертаний: «В этом отношении особенно часты замены букв н-и-п-ц, например: „певница" – „цевница". Замена „н" буквой „и" и обратно по большей части дает бессмысленные опечатки; тем не менее эти замены... можно найти в любой книге».

Здесь можно вспомнить пушкинское «Александр Икшп». Или привести в пример «Техническую энциклопедию» (ту самую, с 11-страничным списком опечаток): там среди прочего было напечатано слово «цены» вместо «пены».

Теперь замена слов. Иллюстрация от Томашевского: «В оригинале стояло: „привстал вдруг с своего места" („Братья Карамазовы"); в издании „Просвещения": „привстал вдруг с своего кресла". Дело в том, что двумя строками ниже есть: „усадил его опять в кресла". Глаза наборщика забежали вперед, и он поставил вместо „места" бросившееся ему „кресла", так как слово это не противоречит общему смыслу».

Наконец, последний в нашем перечне вид опечаток: перестановка букв. «Существует ряд слов, близких по значению, которые отличаются друг от друга порядком букв. Такие слова сплошь и рядом набираются одно вместо другого, например: „штука" и „шутка", „кончено" и „конечно", „поминать" и „понимать", „одобрять" и „ободрять", „провраться" и „прорваться", „большего им не дано" и „не надо"...»

Дополним мысль Томашевского: буквы перебегают с места на место не только в близких по значению словах. Пример снова подбрасывает «Техническая энциклопедия»: она напечатала «формия» там, где надо было бы «морфия». А еще один вполне реальный случай стал легендой питерской журналистики. Ленинградская газета «Смена» опубликовала в 1970-е годы фотоснимки из зооуголка, сопроводив их словами о «маленьких длинноухих зверьках». Опечатка случилась в слове «длинноухие»: буквы «у» и «х» поменялись местами. Здесь, правда, вряд ли можно предполагать некий подсознательный умысел наборщика – скорее всего, это была абсолютно случайная опечатка, просто очень смешная по звучанию.

Интересно, хватило ли у читателя терпения дойти до этого места? Все-таки Борис Викторович Томашевский был серьезным ученым и свои штудии адресовал специалистам. Мы, конечно, сократили его цитаты, убрали упоминания о некоторых видах опечаток – но дальнейшие сокращения могли просто повредить смыслу. Тем более что детальнее Томашевского никто эту тему не рассматривал.


Так откуда же берутся опечатки? Попробуем подвести некоторые итоги.

Мы уже поняли: большая часть их обязана рождением чисто техническим обстоятельствам. Соседству букв в наборной кассе (или на клавиатуре компьютера). Сходству букв в написании. Тому, насколько разборчива рукопись. Тому, насколько устал, насколько рассеян наборщик. И квалификации наборщика тоже.

А подсознание? Оно, конечно, тоже играет свою роль – но только в некоторых случаях. Смешно говорить, что опечатка «миниср» вместо «министр» отображает реальное отношение автора или наборщика к данному министру (а именно так уверяют иные спецы). А вот «темницы» НКВД вместо «теплиц» наверняка пришли прямиком из подсознания.

Но по какой бы причине ни рождались опечатки, все они рождаются случайно, спонтанно.


«ОБОРТЫ» ВОКРУГ ЗЕМЛИ
Легенды об опечатках слагались всегда, в том числе и в брежневскую пору. Журналисты из разных городов до сих пор любят рассказывать о случавшихся у них оплошностях, причем иногда оплошности эти оказываются абсолютно одинаковыми. И не поймешь: то ли это и в самом деле бродячие опечатки, то ли просто бродячие легенды, в реальности ничем не подтвержденные.

Мы уже встречали пару раз опечатку «исторический» – «истерический». Те случаи были вполне реальными, а вот история брежневской поры больше похожа на байку. Якобы в 1970-е годы после очередного съезда КПСС газета «Донецкий рабочий» опубликовала материал некоего преподавателя научного коммунизма. Принятые съездом решения воспевались там на все лады и, разумеется, назывались «историческими». Но случилась та самая опечатка. Уверяют, что тогда были уволены главный редактор, ответственный секретарь и корректор газеты. А опечатка пошла гулять далеко за пределами СССР – и некая враждебная радиостанция не преминула съехидничать: «Единственная советская газета правильно охарактеризовала решения съезда – это „Донецкий рабочий"...»

Другая популярная байка – о том, как некая провинциальная газета поместила очерк про водителя-передовика. Тот проехал без аварий и поломок 100 тысяч километров. Заголовок гласил: «100 тысяч километров – не пердел!» Эту историю рассказывают и в Саратовской, и в Нижегородской областях, и в Сибири...

А вот какой эпизод рассказывает обнинская журналистка Нонна Черных: «В одной из газет, в которых я работала (дело было не в Обнинске), произошла опечатка: в рубрике „марксистско-ленинская учеба" в слове „учеба" пропустили букву „ч" – редактор был уволен на следующий день...»

Известный литератор Владимир Шахиджанян рассказывает о такой же опечатке следующее: «В молодежной газете, которая выходила в Магадане, слово „учеба" почему-то всегда писали через „о". Редактор злился. Однажды, когда в полосе опять появился заголовок „Комсомольская учоба", он в ярости – сколько можно! – зачеркнул „чо" и крупно, жирно вывел вместо него „е", не восстановив при этом букву „ч". Наборщик так и внес исправление, и „учеба" появилась без буквы „ч". Над словом, ставшим в результате правки бранным, смеялись все жители города».

Есть и другие истории о той же самой опечатке.

Еще одна легенда об опечатке существует аж в трех вариантах. Как писала однажды «Комсомольская правда», в 1963 году лишился работы редактор газеты «Горьковский рабочий», сообщившей о том, что «Валентина Терешкова совершила 17 обортов вокруг Земли!»

Аналогичную байку рассказывают алтайские журналисты, только число «обортов» они называют совсем другое (правильное): приземлилась-де Терешкова неподалеку от села Хабары, и после этого хабарская районная газета вынесла на первую полосу заголовок: «48 обортов Валентины Терешковой!»

Автор этой книжки не поленился, полистал обе газеты – и горьковскую, и хабарскую. Не было там таких заголовков, да и редакторы прочно сидели на местах. Но легенда живуча, и еще одна версия бытует в Вологде: «оборты» совершала у них не первая женщина-космонавт, а новейшая бетономешалка, реклама которой была якобы напечатана в одной местной газете.

Другая смешная опечатка случилась, как рассказывают старожилы, в городе Воткинске: там в репортаже о зарубежной поездке Л. И. Брежнева слово «пребывание» было искажено грубейшей опечаткой. Какой? А вот об этом мы можем узнать из рассказа знаменитого в свое время Ираклия Андроникова. Он поведал журналисту «Известий» о точно такой же опечатке – только дореволюционной:

«А вот еще был совершенно замечательный случай. Если мне не изменяет память, в либеральной газете „Киевская мысль". Году так примерно в 1910-м они дали на первой полосе гениальную опечатку в заголовке: „Пребывание вдовствующей императрицы Марии Федоровны в Финляндии". Так вот, в слове „пребывание" эти шутники вместо буквы „р" напечатали букву "о"...

Получилось ощущение такого спокойного, ме-е-едленного процесса. Понятно. Все-таки старуха, почтенная мать государя императора. Да еще в Финляндии...»

Так с кем же случилась такая накладка – с Марией Федоровной или с Леонидом Ильичом (через «о»)? Или с обоими? Вопрос, на который нет ответа. Неясна ситуация и с еще одной опечаткой, непозволительно замаравшей имя Генерального секретаря. Читатель, может быть, помнит список самых опасных политических опечаток 1939 года. Там была и примечательная пара «председатель» – «предатель». Такую же опечатку очевидцы наблюдали и в эпоху Брежнева. Якобы произошло это в одной республиканской «Правде»: должность «председатель Президиума Верховного Совета СССР» потеряла три буквы. Осталось: «предатель Президиума...»

А на закуску – еще один случай, рассказанный историком медицины Татьяной Грековой. Она вспоминает о тех же брежневских временах:

«Опечатка могла серьезно отразиться на судьбе не только корректора, но и главного редактора, как случилось в „Медицинской газете". В те годы не только „Правда" и „Известия", но и все ведомственные издания печатали материалы партийных съездов и пленумов. Стенограмма очередного съезда начиналась с приветствий в адрес руководителей братских партий, причем после каждого приветствия в скобках стояло: „аплодисменты" или „бурные аплодисменты". После приветствий докладчик начал перечислять тяжелые утраты, которые понесла партия за истекший период. Далее в скобках следовало – „все встают". „Медицинская газета" ухитрилась вместо этих слов поместить „бурные аплодисменты". Стоит ли говорить, что уже в следующем номере стояла фамилия нового главного редактора».

Нет оснований не доверять уважаемой мемуаристке, но справедливости ради надо прибавить, что абсолютно аналогичную опечатку связывают и с другой газетой. Журналист Евгений Бовкун, работавший в советские годы в журнале «За рубежом», вспоминает: «Одного корректора из „Правды" выгнали. В речи генсека на 9 мая ему пришлось расставлять в скобках отдельно присланные примечания („смех в зале, все встают, слышны возгласы" и так далее). Вот он, думая о чем-то своем, и поставил после фразы „В этой войне наша страна понесла невосполнимые потери" (бурные и продолжительные аплодисменты)».


«РЕЧЬ ТОВАРИЩА ХУЩЕВА»
Хрущевско-брежневские времена были сравнительно спокойными: опечатка уже не могла подвести под монастырь. Но вот лишить работы могла – это известно не только из бродячих легенд. Старый газетчик Олег Быков рассказывал на страницах «Восточно-Сибирской правды»: «Журналисты конца 70-х помнят совершенно дикий случай, когда в одночасье была сломана судьба хорошего парня – редактора „Иркутской недели" Петра Шугурова. Ко дню рождения вождя мирового пролетариата он подготовил специальный выпуск газеты, где на первой странице крупным шрифтом набрал цитату, если мне не изменяет память, из Погодина. Она звучала примерно так: „Лениным владела неуемная идея переделать мир". Так вот, из слова „неуемная" вылетела буква „е". Неумная идея! Сколько слетело голов из-за этого несчастного „е" – сие мне не известно. Но вот творческая судьба талантливого журналиста была сломлена. С вердиктом: „Изгнать из газеты, из партии, без права работы в печатных органах". Хотя, с моей точки зрения, благодаря ошибке цитата приобрела новый, более правильный смысл...»

А свердловчанка Валентина Артюшина вспоминала другой эпизод: «Один знакомый мне журналист потерял работу из-за опечатки в газете: „М. И. Калинин подчирикивал" вместо „подчеркивал". Мог бы и свободу потерять».


И все-таки по большей части опечатки уже не грозили их виновникам тяжелыми карами. Были гневные звонки из обкомов и райкомов, объявлялись выговоры, накладывались административные взыскания – но этим чаще всего дело и заканчивалось. Даже когда липецкая партийная газета напечатала заголовок «Речь товарища Хущева», никаких арестов не последовало.

А вот о каком случае рассказала не так давно «Комсомольская правда»:

«Во время службы в армии наш сотрудник Н. Агафонов (сейчас Николай верстает полосы «КП» – «толстушки») работал наборщиком дивизионной газеты „Советский патриот". Он профессионально набрал заметку, ключевой фразой в которой была следующая: „Леонид Ильич выступил на Пленуме ЦК партии". Но при переносе строки часть слова потерялась, и фраза приобрела сенсационный характер: „Леонид Ильич выпил на Пленуме ЦК партии". Так она и вышла в свет. Редактора „дивизионки" потом долго допрашивали особисты: что это такое печатный орган имел в виду...»

В ту же пору иркутская газета «Восточно-Сибирская правда» допускала опечатки типа: «Первыми в области сожрали урожай хлеборобы такие-то» (вместо «собрали»). Как вспоминал по этому поводу уже упомянутый Олег Быков, «твое счастье, если ты сумеешь объяснить, что это всего лишь досадная опечатка, а не контрреволюционный происк». Но объясняли, отбивались. Случилось вступить на этот путь и самому Быкову, когда в его статье очутились слова «ладони с бугорками мовзолей» (вместо «мозолей»). По словам журналиста, «слава богу, там, наверху, хватило ума не показать в сем случае злого умысла. Но звонок был серьезный».

А иногда журналисты сами применяли превентивные меры – например, после допущенного ляпсуса отсиживались дома, пока начальство не остынет. И лишь потом являлись как ни в чем не бывало.

Однажды ленинградская молодежная газета «Смена» допустила опечатку, которая звучала так, что неприличнее некуда. В те годы газета печатала переписку своих читателей с друзьями из разных стран мира.

Одна из таких публикаций заканчивалась восклицанием: «Где еще найдешь такую переписку!» Слово «переписку» оказалось разделено переносом (пере-писку), но мало того: вторая его половина приобрела совершенно немыслимое звучание. Первая, вторая и последняя буквы остались прежними, но вот третья и четвертая изменились до неузнаваемости: вместо «с» – «з», вместо «к» – «д».

Была ли это рискованная шутка, или сработало чье-то подсознание – но материал вышел в свет. Автор его неделю-другую не появлялась в редакции: ждала, пока стихнет буря. И она стихла...

К слову, можно добавить, что на счету «Смены» есть и еще одна «непристойная» опечатка: однажды в выходных данных ее вместо «такого-то ноября» стояло «поября».
А вот еще проблема: как извинишься перед читателями за такую вопиющую опечатку? Извинение ведь может выйти комичнее самого ляпсуса. Поэтому большинство опечаток проходили, что называется, молча, и разбирательства о них не выходили из редакционных стен.

Но все-таки иногда печатались и извинения. Летом 1960 года одна районная газета Амурской области допустила в своей публикации несколько серьезных опечаток. И опубликовала следом такое вот примечательное извинение: «Уважаемые читатели! В предыдущем номере нашей газеты в репортаже с очередного пленума райкома ВЛКСМ в докладе первого секретаря райкома В. Григорьева по вине редакции допущены досадные многочисленные очепатки. Так, все указанные за отчетный период цифры по количеству принятых в комсомол юношей и девушек в колхозах и совхозах района следует читать как количество закупленных молодежью телят у населения. И наоборот – все по тексту цифры по закупу телят следует читать как количество принятых молодых людей в комсомол. Приносим свои извинения».

Благодаря этим «очепаткам» о газете заговорили далеко за пределами района...
Ну а рекорд по числу опечаток в брежневские времена поставила газета «Неделя». В ноябре 1968 года она поместила список книг, изданных в далеком 1870 году.

В этой небольшой заметке опечатки буквально сидели одна на другой. Ф. М. Достоевский и Д. И. Писарев получили одинаковые инициалы – Д. М. Вместо «балетоман» было напечатано «бамтоман». А роман Эмиля Габорио про знаменитого сыщика Лекока был наименован так: «Мкок, агент сыскной полиции».


«БИТВА» В ТИПОГРАФИИ
«Неделя» установила рекорд среди газет; а вот среди книг брежневской поры вне конкуренции было издание со скучным названием «Справочник технолога по обработке металлов резанием», вышедшее в свет в 1962 году. Это было уже третье издание справочника, но именно оно установило рекорд по числу опечаток: в errata их было перечислено более ста!

Впрочем, иногда важно не количество, а качество. Вот, например, какая симпатичная опечатка мелькнула однажды в переводном романе Лиона Фейхтвангера «Лисы в винограднике». Франклин там говорил: «Я слыхал, что этот Бомарше уже отправил в Америку солидную партию товаров, что-то около шести тысяч рублей».

Рублей? Но во Франции и Америке вроде бы ходили иные денежные единицы? Конечно, не рублей – ружей!

Скромная, но характерная опечатка мелькнула в книге Виктора Смолицкого «Из равелина», вышедшей в 1960-е годы: там утверждалось, что за «тридцать» лет до своего ареста Чернышевский был студентом. Но знаменитому демократу в момент ареста исполнилось всего-то 34. Студентом он был не за тридцать – за тринадцать лет до того!


И все-таки к опечаткам в книжной продукции относились тогда достаточно строго. Во втором издании той же книги Смолицкого опечатка была исправлена. А вот еще более любопытное свидетельство уже упоминавшейся нами Татьяны Грековой:

«Книга с двумя-тремя опечатками, непременно обозначенными на вклейке, считалась серьезным браком в работе, за который лишали „прогрессивки". Если же опечатку выявляли в слове, имеющем хоть малейшее отношение к идеологии, или она просто придавала слову неблагозвучную окраску, из готового тиража производили выдирку листа. Помню, в руководстве по онкологии напечатали „сракома" вместо „саркома". Был конец квартала, горел план, и целую бригаду редакторов и корректоров мобилизовали в типографию вырывать лист со злополучной опечаткой».

Есть на этот счет и еще один мемуар, довольно пространный, но весьма красочный. Им можно завершить эту небольшую главку.
«Помню, приближался Новый год. Настроение, однако, в коллективе царило далеко не радостное. Произошло ЧП.

Оно было связано с тиражом научного журнала, от выпуска которого напрямую зависело выполнение нашим издательством всего годового плана. Из одной журнальной статьи, посвященной истории, читатели могли узнать, что Куликовская битва, оказывается, произошла в... 1830 году! Досадная опечатка! Просто вторая и третья цифры даты „поменялись местами". Время идет... И тогда „наверху" родилась мудрая и простая, как все гениальное, идея.

Когда до Нового года оставалось совсем мало, группа сотрудников издательства, в том числе и автор этих строк, вооруженная лезвиями и ручками с черной пастой, начала свою „нелегальную" работу в подвале полиграфического предприятия, где был размещен злополучный тираж. И, смею сказать, нелегкой, неприятной была эта работа! Подчистка и дорисовка цифр, напечатанных мелким шрифтом, не у всех (в частности, и у меня) получались аккуратно... От холода и работы ныли пальцы, и бритва, словно нарочно, то и дело резала именно по ним!

Как же мы были рады, окончив нашу „миссию"!

– Так не забудешь дату Куликовской битвы? – вскоре подшучивали надо мной друзья за новогодним столом.

– Не забуду, это точно! – отвечал я, поднимая праздничный бокал. Причем делал я это осторожно и неуверенно: пальцы все еще болели».

Борис Одинцов. «Куликовская битва»

(опубликовано в газете «Вечерний Ростов»)


«ДЕВУШКА РУССКОЙ СЛОВЕСНОСТИ»
Примечательные опечатки случались тогда же и «по ту сторону занавеса», в заграничной русской печати. Вот несколько примеров.

Первым здесь, конечно, нужно назвать Александра Солженицына, чьи произведения печатались за границей не раз – даже в ту пору, когда Александр Исаевич был еще в СССР.

Как вспоминал сам Солженицын, эти издания «Москвы достигали... лишь случайно, и вот с какого-то года стало попадаться лондонское издательство „Флегон-пресс" (потом оказалось: Флегон – это фамилия издатчика). Ничегошеньки я о нем тогда не знал, но вижу: издал мою „Свечу на ветру" с утерей одной машинописной страницы, и даже не оговорился, а слепил как попало, без смысла. Издал „В круге первом" под диким названием „В первом кругу" – и дикое количество опечаток, редко по 10 на страницу, а то по 20–25!»

25 опечаток на страницу – до этого рекорда и давешней «Неделе» далеко!


Самая знаменитая эмигрантская опечатка связана с газетой «Новый американец», судьба которой так красочно описана Сергеем Довлатовым. А также с великим поэтом Иосифом Бродским.

«Готовясь к сорокалетию Бродского, Довлатов взял у него стихотворение для „Нового американца". Никому не доверяя, Сергей заперся наедине с набранным текстом. Сидел с ним чуть ли не всю ночь, но ничего не помогло. В стихотворении оказалась пропущенной одна буква – получилась „могила неизвестного солата". Юбилейный номер с этим самым „салатом" Довлатов в великом ужасе понес Бродскому, но тот только хмыкнул и сказал, что так, может, и лучше».

Об этом в книге «Довлатов и окрестности» пишет известный литератор Александр Генис. Кажется, он неточен в цитате: у Бродского есть стихотворение, в котором упоминается «фигура Неизвестного Солдата», но никак не могила. Но для нашей темы это не суть важно. Важнее, что сам Иосиф Бродский был достаточно привычен к опечаткам: их в его публикациях случалось немало.
Нередко случались опечатки и в еще одной эмигрантской газете – «Новое русское слово». Как-то в 1970-е годы там появилось стихотворение молодой поэтессы Валентины Синкевич. В нем была строчка: «Сползали кровинки вниз по белому мрамору статуи». Как вспоминала сама Синкевич, «стихотворение появилось, но с опечаткой, которая мне, начинающему автору, показалась чудовищной: „коровники" вместо „кровинки"... По неопытности мне мерещилось, что мое стихотворение читает чуть ли ни весь мир и все возмущены „коровниками". А друзья долго надо мной потешались: „Почему это у тебя коровы ползают по мрамору?.."»

После этого случая, вспоминала Синкевич, «я долгие годы регулярно публиковала в „Новом русском слове" статьи, рецензии, а иногда и стихи, не обращая внимания на опечатки, которые, что греха таить, встречались довольно часто...»


Напоследок можно добавить еще пару примеров – опять из Довлатова. Сергей Донатович относился к опечаткам с настоящим трепетом. Как писал Александр Генис, «и мать, и жена Довлатова служили корректорами. Не удивительно, что он был одержим опечатками». И еще одно свидетельство Гениса: «На письме опечатки Довлатову казались уже трагедией. Найдя в привезенной из типографии книге ошибку, вроде той, из-за которой Сергей Вольф назван не дедушкой, а „девушкой русской словесности", Довлатов исправлял опечатку во всех авторских экземплярах».

Когда в Америке выходила его книга «Заповедник», немалую часть своей переписки с издателем Довлатов посвятил теме опечаток.

«Я намерен употребить все усилия, чтобы опечаток не было».

«Спасибо за хороший набор. Лена, я и мать обнаружили втроем 22 опечатки на 120 страницах, при том, что каноны советской партийной печати допускают для машинисток 5 опечаток на странице, а значит, вы работаете в 30 раз лучше».

«Правку Лена наберет Вашим шрифтом, чтобы Вы ее просто наклеили, и я бы не беспокоился относительно возможных новых опечаток. Будут также указаны страницы, где находятся эти опечатки».

И после получения книги: «„Заповедник" по-прежнему листаю с удовольствием... Хотя одну опечатку я все-таки нашел, причем, в гранках она была поправлена, а Вы, практический метафизик, не перенесли. Но это даже хорошо, поскольку полное совершенство – излишество, а одна опечатка – «ПРИХОДИДИЛОСЬ», при переносе со 111 на 112 страницу – это минимум».

Наконец, из той же переписки – о других книгах: «Корректуру „Ремесла" я читал три раза, мать и Лена по разу, и все же там есть две опечатки – буквенная и знак препинания. „Чемодан" прочитан раз семь. Если будет опечатка хоть одна, то это – мистика, как говорил Марамзин по другому поводу...»
КЛАССИКИ: «ОРГИЯ ТИПОГРАФСКОЙ НЕРЯШЛИВОСТИ»
Прежде чем окончательно перейти к нашему времени, подведем итоги с классиками: кто там еще остался у нас без внимания?

Таких имен немало, и каждому есть что добавить в наш рассказ.

Пушкин, как мы помним, относился к опечаткам довольно спокойно, а вот пламенный Виссарион Белинский реагировал на них иначе: «Я в „Литературной газете" не мог без ужаса прочесть ни одной статьи своей. В одной, например, вместо Щепкина напечатано Шекспир – как тебе это покажется?» Это из письма 1840 года. Виновник страданий критика – редкий случай! – известен доподлинно: это был неплохо знакомый Белинскому наборщик Анемподист.

Зато позиция Гоголя была ближе к пушкинской – по преимуществу ироническая. Первое издание прославивших его «Вечеров на хуторе близ Диканьки», как водится, без опечаток не обошлось – и Николай Васильевич сопроводил перечень опечаток такими словами: «Не погневайтесь, господа, что в книжке этой больше ошибок, чем на голове моей седых волос. Что делать? Не доводилось никогда еще возиться с печатною грамотою. Чтоб тому тяжело икнулось, кто и выдумал ее! Смотришь, совсем как будто Иже; а приглядишься, или Наш, или Покой. В глазах рябит так, как будто бы кто стал пересыпать перед тобою отруби».

И, Н и П – буквы действительно схожие видом, особенно в некоторых шрифтах. А само гоголевское замечание (на вид одно, а на деле другое...) заставляет припомнить сообщение пушкиниста Б. В. Томашевского: «В одном столичном издании одного из произведений Гоголя в начале абзаца стоит совершенно неоправданное текстом „Эва". Это – не более и не менее, как неверно прочитанное корректурное сокращение: Abs (Absatz), обозначающее красную строку...»
Полезный совет писателям: следует набрасывать свои размышления как придется и прямо отдавать в печать... Не следует пренебрегать и опечатками; блеснуть остроумием, – хотя бы только и благодаря опечаткам, – по меньшей мере, законное право писателя!..

Серен Кьеркегор. «Афоризмы эстетика»

С ироническим замечанием знаменитого датчанина не все наши классики согласились бы. Далек от смиренного восприятия опечаток был не только Белинский, но и Антон Павлович Чехов: он следил за ними, переживал, болел душой. В воспоминаниях Горького о Чехове есть на этот счет красноречивый эпизод:

«Как-то при мне Толстой восхищался рассказом Чехова, кажется – „Душенькой"... А у Чехова в этот день была повышенная температура, он сидел с красными пятнами на щеках и, наклоня голову, тщательно протирал пенсне. Долго молчал, наконец, вздохнув, сказал тихо и смущенно:

– Там – опечатки...»

Горькому, заметим в скобках, смущение Чехова было более чем понятно: он и сам, по воспоминаниям современников, относился к опечаткам ревностно и даже в купленных книгах «с напрасным упорством усерднейшего корректора исправлял... все опечатки». Самому Горькому приходилось тоже несладко. Когда литературовед Илья Груздев уже после смерти писателя стал готовить собрание сочинений Горького, ему пришлось исправить около 70 тысяч типографских опечаток и ошибок, допущенных в предыдущих изданиях...

Чехову тоже доставалось от «беса опечатки» не меньше – и в его переписке тема эта возникает постоянно.

«В одном рассказе столько опечаток, что читающему просто жутко делается! Вместо „барон" – „бабон", вместо „мыльная вода" – „пыльная вода"... Не могут корректора порядочного нанять...» (это о своей публикации в журнале «Стрекоза»).

«Опечаток в моих „Именинах" видимо-невидимо...»

Суворину в 1890 году: «Велите потщательнее прочесть корректуру, а то святочные рассказы выходят у Вас обыкновенно с миллиардами опечаток».

«В издании „Три сестры" было сделано много опечаток...»

«В своей пьесе на 85 странице я нашел довольно неприятную опечатку».

Весной 1900 года опечатки как-то особо одолели Чехова. Антон Павлович отдал свою повесть «В овраге» в журнал «Жизнь». Потом читал корректуру. А затем получил номер журнала, после чего сразу отправил редактору «Жизни» Владимиру Поссе письмо:

«Многоуважаемый Владимир Александрович, напрасно я читал корректуру, ее в типографии не исправили. Как были „табельные" вместо „заговенье" (стр. 203), так и осталось... „Глазы" корректор исправил, показалось ему неправильно (216), а Гантаревы вместо Гунторевы так и осталось...

Все эти опечатки, особенно „табельные" и „Цыбулякин" (231 внизу), „Цыбулькин" (233, 8-я строка сверху), так аффрапировали меня, что я теперь видеть не могу своего рассказа. Такое обилие опечаток для меня небывалая вещь и представляется мне целой оргией типографской неряшливости...»

К слову сказать, герой повести был не Цыбулякин и не Цыбулькин – Цыбукин. «Аффрапированный» Чехов пожаловался на опечатки и Горькому, с которым тогда переписывался. А потом – поостыв – снова написал редактору «Жизни»:

«...За опечатки я сердился не на Вас, а на типографию. Теперь у меня отлегло, я забыл про них, но мною руководил не столько гнев, сколько рассуждение, что типографию необходимо пробирать почаще... Надо бороться с опечатками, и со шрифтом, и проч. и проч., иначе эти мелкие назойливые промахи станут привычными, а журнал постоянно будет носить на себе некоторый, так сказать, дилетантский оттенок. А бороться, по-моему, можно только одним способом: постоянно заявлять о замеченных ошибках...»

Убийцы нож ховая разговором,

Столетие правительства ученых,

Ты набрано косым набором,

Точно издание Крученых,

Где толпы опечаток

Летят, как праздник святок.

Велимир Хлебников. «Современность»

Тут уже пошел модернизм, и тут все непросто. У Алексея Крученых были такие мудреные тексты, что и понять нелегко, где опечатка, а где языковой выверт, задуманный автором. Да и сам Хлебников писал: «Вы помните, какую иногда свободу от данного мира дает опечатка. Такая опечатка, рожденная несознанной волей наборщика, вдруг дает смысл целой вещи... и поэтому может быть приветствуема как желанная помощь художнику». Поэтому хоть опечаток у Хлебникова было множество, но это как бы и не опечатки.

Отдал дань теме опечаток Александр Блок. И в стихах его, разумеется, опечатки случались, дай юмористическая его сценка, запечатлевшая жизнь издательства «Всемирная литература» осенью 1919 года, завершается такой ремаркой:

«Насколько известно, статья Чуковского „Гейне в Англии" действительно была сдана в набор после Рождества 1919 года. Она заключала в себе около 10 000 печатных знаков, ждала очереди в типографии около 30 лет и вышла в свет 31 вентоза 1949 года, причем, по недосмотру 14-ти ответственных, квалифицированных, забронированных и коммунальных корректоров, заглавие ее было напечатано с ошибкой, именно:

„Гей не в ангелы"...»

Борис Пастернак. Перед самой революцией вышла его книга «Поверх барьеров». Число опечаток в ней было огромно, и сам поэт сообщал отцу о своем впечатлении: «Жаль – куча опечатков. Это огорчает меня, местами до чудовищности». В дарственных экземплярах Пастернак исправлял опечатки от руки красными чернилами. И вспоминал о них потом всю жизнь.

Имя Осипа Мандельштама у нас уже звучало, но без еще одного упоминания не обойтись. В 1990 году солидное издательство «Художественная литература» выпустило двухтомник этого поэта – хорошо подготовленный, очень качественный. В первом томе были и шуточные стихи Мандельштама, а среди них то стихотворение, что начинается строками:

Случайная небрежность иль ослышка

Вредны уму, как толстяку одышка...

Опечатка исковеркала последнее слово. И получилось комично:

Случайная небрежность иль ослышка

Вредны уму, как толстяку аджика...

А вот Максимилиану Волошину, по свидетельству Марины Цветаевой, на опечатки просто везло. У Марины Ивановны есть два красочных воспоминания, посвященных этому вопросу. Вот о том, как она читала книгу Волошина с его пометками:

«Послушно и внимательно перелистываю и – какая-то пометка, вглядываюсь:

(Демон)


Я, как ты, тяжелый, темный,

И безрылый, как и ты...

Над безрылым, чернилом, увесистое К, то есть бескрылый.

Макс этой своей опечаткой всегда хвастался».

И еще:

«Кстати, одна опечатка – и везло же на них Максу! В статье обо мне, говоря о моих старших предшественницах: „древние заплатки Аделаиды Герцык"... „Но, М. А., я не совсем понимаю, почему у этой поэтессы – заплатки? И почему еще и древние?" Макс, сияя: „А это не заплатки, это заплачки, женские народные песни такие, от плача". А потом А. Герцык мне, философски: „Милая, в опечатках иногда глубокая мудрость: каждые стихи в конце концов – заплата на прорехах жизни. Особенно – мои. Слава Богу еще, что древние! Ничего нет плачевнее – новых заплат!"».


«ПИДЕР» МУЖСКОЙ МОДЫ
Перечень знаменитейших современных опечаток по праву может открыть журнал «Домовой». Первый глянцевый журнал страны, он в октябре 1994 года опубликовал рекламу фирмы «Corneliani». Перепутана была в рекламе всего одна буква, но эффект оказался сокрушительным: лидер итальянской мужской моды превратился в пидера. Как позднее вспоминали сотрудники журнала, «вся Москва говорила о „Домовом", номер журнала передавался из рук в руки и был темой для светских бесед». В той ситуации журналу оставалось лишь одно: принести извинения. Что «Домовой» и сделал на первой же странице следующего номера, причем сделал не без изящества. Обращение редакции к читателям начиналось с цитаты из пушкинского «Евгения Онегина»:

Как уст румяных без улыбки,

Без грамматической ошибки

Я русской речи не люблю.

Быть может, на беду мою,

Красавиц новых поколенье,

Журналов вняв молящий глас,

К грамматике приучит нас.

А собственно обращение стоит процитировать практически полностью:

«Будучи по убеждениям закоренелыми позитивистами, даже в последствиях роковой (sic!) ошибки (см. октябрьский номер «Домового», с. 144) мы усмотрели ряд положительных моментов.

Проницательный читатель догадался, конечно же, что речь идет о рекламе итальянской фирмы „Corneliani", где в слово „лидер" (итальянской мужской моды) вместо буквы „л" вкралась буква „п". Ошибка эта не наша, а итальянская: редакция согласовала с фирмой текст (где буквы были правильные), а макет и пленку (с которых печатается лист) делали сами итальянцы. Там-то они случайно и напутали.

Ну так получилось. Неприятно, конечно.

Зато!

По той бурной реакции, по многочисленным звонкам – возмущенным, сочувственным, злорадным и просто веселым – мы поняли, насколько внимательно вы нас читаете. Спасибо... Обещаем и впредь вас не разочаровывать (в лучшем смысле этого слова). А фирма „Corneliani", хотя и получила горький урок русского языка, все же наверняка почувствовала эффективность рекламы в нашем журнале: уж теперь „Corneliani" известна обеим российским столицам».



Опечатка «Домового» быстро вошла в легенду и стала пересказываться в разных версиях. Теперь в печати можно встретить утверждение, будто бы давешняя реклама звучала иначе: «пидер в мире технологий». И рекламодателю якобы пришлось после этого сменить название фирмы...

Только одна современная опечатка может соперничать с «пидером» журнала «Домовой». Эту опечатку допустила летом 2002 года популярнейшая газета «Комсомольская правда».

В конце июля «Комсомолка» порадовала своих читателей обширным материалом о летнем отдыхе российских политиков. Президент России Владимир Путин, премьер-министр Михаил Касьянов, глава Совета Федерации Сергей Миронов... Очередь дошла и до председателя Государственной Думы Геннадия Селезнева.

«Спикер Госдумы Селезнев ушел в отпуск неделю назад – во вторник, 23 июля. Отдыхает с женой в пансионате „Белые ночи" под Питером. Планирует пробыть там до конца августа».

А следом «Комсомолка» сообщила:

«Пансионат „Белые ночи" – одно из самых респектабельных заведений северо-запада России, принадлежит Управлению делами президента. „Фирменные прибабахи" пансионата – курсы очищения организма (800 руб. за весь процесс) и сеансы фаллосотерапии – ванны с морской водой в 33 градуса, где плавают морские водоросли (600 руб. за сеанс)».

Тут-то и грянул скандал. Уж больно примечательной показалась читателям последняя процедура! Посыпались вопросы, предположения...

Газета извинилась на следующий день – сообщила, что допущена опечатка: «Рассказывая об услугах санатория „Белые ночи", в ряду других процедур мы мечтали отметить талассотерапию (ванны с горячей морской водой). Отметили: вместо первой „т" в слове вынырнула буковка „ф". В довершение всего название новой процедуры было автоматически поправлено нашей корректурой строго в соответствии с нормами правописания: два „л", „о" вместо „а"...

И нечего смеяться, очень печальная история».

Тем временем круги уже разошлись по воде. После этого случая Геннадия Селезнева не раз спрашивали, что же это за чудо-процедуру делают в «Белых ночах»...


К чести «Комсомольской правды» надо сказать, что она никогда не утаивала информацию о своих опечатках. Даже самых смешных и, казалось бы, зазорных для газеты. Что было – то было. Газета помещала и обзоры самых примечательных опечаток, случившихся на ее страницах. Вот, например, какую фразу напечатала «Комсомолка» в одном из пресс-бюллетеней: «Проходя по территории завода, директор покакал на кучу. Когда возвращались назад, кучи уже не было» (директор, разумеется, показал на кучу). «А 20 мая 1997 года в заметке нашего корреспондента из Женевы читатели с удивлением прочли: „Автомобилистам предстоит снижать скорость, приспосабливаясь к передиибущему стаду"...»

В самокритичности с «Комсомолкой» могут сравниться немногие. В число этих немногих прочно входит газета «Гудок». В 2001 году железнодорожники опубликовали список случившихся в газете опечаток – и в этом перечне оказались настоящие перлы. «Утопительный сезон». «Обеденный уран». «Замоченная скважина». «Комический аппарат». «Выращивание помидоров безрассудным способом». «Сватья 45 федерального закона». «Рыночная экономка». «Почить в обозе». «Подержать президента». Этот перечень газета прокомментировала не без самоиронии: «Как видите, дорогие читатели, наши журналисты неустанно работают над обогащением русского языка».


Вообще в современных газетах опечаток великое множество – так что теперь они примелькались и не вызывают прежнего ажиотажа. Во многих изданиях можно увидеть «материлы» вместо «материалы», «админисрация» вместо «администрация»... Но все-таки случаются опечатки примечательные, нерядовые. Особенно часто страдают цифры.

«Независимая газета» в 2001 году поздравляла с 65-летием поэта Евгения Рейна, но напечатала совсем другую цифру – 75. Извинение было напечатано на следующий день, и весьма изящное: «В поздравления Евгению Рейну с юбилеем («НГ», N 1, 2001 г.) вкралась досадная опечатка – получилось так, что редакция нехотя состарила поэта на целый десяток лет. Приносим свои извинения Евгению Борисовичу и в свое оправдание можем сказать только, что иной и за 165 лет жизни не сделает столько, сколько Рейн успел сделать всего за 65».

«Костромские ведомости» напечатали однажды неверную цифру в заголовке. И какую! Вот извинение, напечатанное газетой в следующем номере: «В прошлом номере „KB" (от 18 декабря 2002 года) в заголовке материала „Первая лампочка в Костроме загорелась 20 лет назад" была допущена опечатка. Вместо слов „20 лет назад" следует читать „90 лет назад". Коллектив редакции приносит извинения своим читателям и юбилярам – „Центральным электрическим сетям"...»

А одна пензенская газета отличилась еще пуще: порадовала читателей сообщением, что в городе работают 300 тысяч проституток. Видимо, лишний нолик испортил статистику, ведь в Пензе всего-то 620 тысяч жителей!

Запуталась однажды в цифрах и саранская газета «Мордовия 7 дней». В мае 2002 года она сообщила, что годовое производство яиц на некоей птицефабрике составляет «почти 50 штук ежегодно», а только за четыре месяца текущего года от несушек получено «17 миллионов тысяч».

Странные перепады в производстве были объяснены в следующем номере газеты: оказывается, надо было читать «50 миллионов штук ежегодно» и «17 миллионов яиц». «Автор материала приносит извинения».


На втором месте в рейтинге популярности – опечатки на географические и национальные темы.

Серьезные «Ведомости», например, весной 2000 года поведали читателям о фирме, изучавшей «отношение голландцев к российскому морсу, сваренному из корейской клюквы». То ли газетчиков сбила с толку морковь по-корейски, то ли что-то еще – но клюква, конечно, подразумевалась карельская.

«„Комсомольская правда" в Самаре» осенью 2000 года допустила опечатку, о которой потом сама иронически писала:

«Всю прошедшую неделю сотрудники редакции пересказывали друг другу анекдот:

– Что такое Пизань?

– Это город между Пизой и Рязанью.

Смеется тот, кто смеется первый. Ранним утром 1 сентября, до того, как проснулись читатели, мы увидели газету: на вводной странице „«КП» в Самаре" вместо исторического „Пиза" гордо красовалось загадочное слово „Пизань". А вот к обеду нам уже было не так весело. Читатели звонили, справедливо возмущались, требовали наказаний (слышалось – зрелищ). Рапортуем: публичное самобичевание удалось на славу...»

«Независимая газета» допустила не менее забавную опечатку. Летом 2001 года она опубликовала статью о первом президенте Индонезии Сукарно – и добавила в его биографию российскую страничку. Вместо «Бандунгского высшего технического училища» там было напечатано: «Бауманского».

Другая опечатка «Независимой», допущенная весной 2000 года, оказалась менее безобидной. В одной из ее статей перечисление стран, находящихся в международной изоляции, звучало так: «Примеры осажденных экономической блокадой, эмбарго и санкциями Кубы, Ирака, Латвии, наконец Югославии убеждают, что престиж и популярность лидера возрастает по мере того, как США и их союзники пытаются его дискредитировать и убрать...» С Кубой, Ираком и Югославией все понятно, но вот Латвия? Через несколько дней «Независимая газета» исправилась: «Речь идет о Ливии. Приносим свои извинения читателям, а также правительству Латвии».

Правительство Латвии, судя по всему, на «Независимую» в большой претензии не было. А вот узбекские власти в похожей ситуации отреагировали иначе. Об этом поведали в феврале 1996 года «Известия»:

«Картинка нравов. Гульфира Черногаева, корреспондент „Бизнес-вестника Востока", напечатала в „Коммерсантъ-daily" статью, в которой Бахтияр Хамидов, министр финансов и вице-премьер, был назван „бывшим" (вместо „высшим"). Газета тут же дала поправку и принесла извинения. Опечатка, однако же, дорого обошлась автору. Министр велел ее уволить. И уволили. С „волчьим билетом". Теперь Черногаева безработная».

Печальная история – и, разумеется, автор этих строк не мог не заглянуть в сам «Коммерсант». Первым делом он наткнулся там на извинения:

«В результате опечатки вице-премьер Узбекистана Бахтияр Хамидов был назван не „одним из высших руководителей Узбекистана", а „одним из бывших руководителей". В связи с этим сообщаем, что г-н Хамидов по-прежнему является вице-премьером и министром финансов Узбекистана. Произошло досадное недоразумение. Приносим г-ну Хамидову свои извинения».

Казалось бы, все абсолютно ясно: опечатка – извинение – несоразмерно суровое наказание. Однако в той истории не все просто. Если взять в руки злополучный номер «Коммерсанта», нетрудно убедиться: «недоразумение» имело совсем иной вид. Вот две цитаты из статьи Черногаевой:

«Возглавил новую компанию бывший вице-премьер и министр финансов Узбекистана Бахтияр Хамидов».

«Хамидов, бывший заместителем премьер-министра Узбекистана и министром финансов, стал первым из высокопоставленных узбекских чиновников, поменявшим госслужбу на место руководителя международной коммерческой структуры».

Тут уж «высший» на «бывший» случайно не поменяешь – разве может быть «высший вице-премьер»? Выходит, это не опечатка, а вполне очевидная ошибка, которую попытались выдать за опечатку – для того, наверное, чтобы смягчить участь автора.
Но хватит о грустном, пора о веселом – о смешных опечатках. Особенно много их случается в телевизионных программах. «Комсомольская правда» даже рубрику такую завела: «Программа телепердач». Из нее и взято большинство нижеследующих примеров. Вместо «Особая папка» – «Особая попка» (газета «Вятский наблюдатель», город Киров). Вместо «Девушки из Лидо» – «Девушки из Либидо» (владивостокская газета «Новости»). Еще одна девушка: вместо «Девушка спешит на свидание» газета «Читинское обозрение» напечатала «Девушка спешит на диване». Вот уж с девушками получилось в точности по Фрейду!

«Санкт-Петербургские ведомости» поместили действие одного фильма в Ню-Йорк. Газета «Звезда Придонья» сообщила читателям о предстоящем показе фильма «Маркс атакует» (на самом деле «Марс атакует»).

«Моя Кандалакша» написала, что фильм «Убийство» снял А. Чихкок. Трансляцию матча по хоккею с мясом проанонсировала кемеровская газета «Время и жизнь». Точно такую же опечатку на другом конце страны допустила газета «Тема» из города Благовещенска.

А вот два примера из ближнего зарубежья.

Белорусская газета «Вечерний Гомель» в телепрограмме проанонсировала фильм «Три дня Кондома» (на самом деле – Кондора).

А эстонский еженедельник «Семь» напечатал рецензию на американский фильм «Улыбка, как у тебя» и допустил еще одну опечатку по Фрейду: «Главные герои – молодая идеальная супружеская пара. Она очень хочет ребенка, он же пока не готов к отцовству. А когда муж созревает и принимается за дело, ничего не входит». Вроде бы мелочь – «входит» вместо «выходит» – но интонация изменилась радикально.


ИЗ ЛИЧНОГО: «САМКА» И ДВОРЕЦ МЕЧНИКОВА
Читатель давно понял: среди опечаток случаются и такие, о которых рассказывать особенно приятно и весело. О них любят рассказывать даже те, кто мог стать их жертвой. Мог, но не стал: эти опечатки удалось обезвредить вовремя.

Сколько случалось таких историй в самые разные времена! В Свердловском книжном издательстве брежневской поры машинистка вместо слов «борьба за всеобщую бережливость» напечатала другие – «борьба за всеобщую беременность». Что было бы, проникни эти слова в печать! К счастью, обошлось...

Еще одну похожую историю, случившуюся в конце XIX столетия, вспоминал как-то Владимир Гиляровский. Однажды «Московский листок» писал про выезд императорского двора в Гатчину. В печатной матрице из слова «двор» выпала первая буква. И получилось: «Высочайший вор выехал в Гатчину». К счастью, редактор газеты дождался первого оттиска – и поспешил поправить досадную оплошность, которая могла стоить газете весьма суровых санкций. В номере все было уже чин чином...

У автора этих строк на личном счету тоже есть множество опечаток, которые благополучно удалось обезвредить. Среди них встречались и настоящие шедевры.

Середина 1990-х, петербургская городская газета. Пожилой наборщик перепечатывает мой текст о литературной жизни пушкинского времени. Есть там и такое упоминание: «Поэма Полежаева „Сашка"». Если кто не знает, Александр Полежаев прославился этой вольнодумной, фривольной поэмой, которая и поныне публикуется со многими отточиями. Знал ли о характере поэмы наборщик, не знаю – но набрал он так: «Поэма Полежаева „Самка"». Замечательное попадание!

Год 2003-й, другая городская газета того же Петербурга. Я готовлю обширный материал, посвященный цифровой фотографии. Начальство просит добавить в текст подзаголовок, и я придумываю такой: «Верить ли скептикам?» В том смысле, что некоторые скептики в цифровую фотографию не очень-то верят, а зря... Через час беру уже сверстанную и исправленную страницу и вижу: «Верить ли скелетикам?» К счастью, бдительный выпускающий редактор «скелетиков» заметил и из текста изгнал. А то была бы потеха для читателей!

Тот же год, та же газета. В историческом разделе, выходящем под моей редакцией, публикуется материал о петровских сподвижниках братьях Синявиных. Интересный материал, насыщенный. Идет в нем речь и о том, что один из Синявиных участвовал в строительстве дворца светлейшего князя Меншикова. В последний раз перечитываю весь раздел: завтра его подпишут в печать! И тут глаз цепляется за какое-то непривычное начертание фамилии: дворец... Мечникова.

На следующий день я в редакции с самого утра: спешу поправить Мечникова на Меншикова. А когда все заканчивается благополучно, со смехом рассказываю коллегам об опечатке. Они делятся в ответ своим наболевшим:

– А вот у меня была заметка о Гекторе Берлиозе, и в верстке ее значилось, что супруга «поджарила» ему детей, вместо «подарила».

– А я на днях выловил в материале о «Формуле-1»: вместо Пабло Монтойя стояло «Падло Монтойя».

Что ж, об этих опечатках можно говорить со смехом. Они не прошли!
«НЕПОКОБЕЛИМЫЕ ВЫСОТЫ ДУХА»
Пресса проявляет бдительность не только в отношении самой себя. Газета «Россiя», например, сообщила о «Дневнике курского школьника», который курские власти выпустили 35-тысячным тиражом и в котором читатели обнаружили несколько десятков опечаток. Самая красноречивая – цитата из произведения известного писателя Евгения Носова: «Путь фашистскому леднику перегородили не только крутые взгорья, но и непокобелимые высоты духа защитников этих рубежей».

Что в сравнении с «непокобелимыми» высотами другие открытия – «дессертация», которую защитил мэр Курска, композитор Т. Свиридов (на самом деле Георгий)! Пришлось в каждый дневник вкладывать перечень опечаток.

Впрочем, и более солидные издания не свободны сегодня от коварных опечаток. Серьезнейшая ученая книга «Как работает стихотворение Бродского», выпущенная в 2002 году издательством «Новое литературное обозрение», содержала в себе несколько ляпов. Самый примечательный – это подпись к рисунку Бродского, которая гласит: «Могила Ахматовой в Саратове». Любому ценителю поэзии известно, что Анна Андреевна похоронена в Комарово, под Ленинградом, а ни в каком не Саратове. Конечно, известно это и издательству «Новое литературное обозрение», но «бес опечатки» смог каким-то образом внести свои коррективы.

А многотомный энциклопедический словарь «Отечественная история», выпущенный не так давно, сообщает в одной из статей, будто знаменитое Наваринское сражение состоялось в 1727 году. В других статьях, правда, дата указана верная, 1827 год, – но опечатка остается опечаткой. И это лишь одна из множества опечаток в этом издании.


И все-таки «впереди планеты всей» идут массовые популярные издания. Издатели теперь не всегда тратятся на корректора, зачастую делают свои книги простым способом – сканируя старые. Вот и выходят, например, в минском издательстве романы Агаты Кристи, в которых упоминаются розы сорта «Купи Элизабет» (надо бы «Куин Элизабет», то бишь «Королева Елизавета»). Или другие опечатки в том же издании: «Вы рассказали об атом...» (конечно, атом тут ни при чем – разговор шел «об этом»), «он окал, что место считается красивым» (мнимый волжанин на самом деле не окал, он просто «знал, что место считается красивым»). А вот еще одна, нередкая нынче опечатка: «иногда, завете, я очень беспокоюсь». «Завете» – это, разумеется, «знаете».

А еще одно минское издательство выпустило в 1995 году книгу «Сервировка и этикет». В разделе «Меню на день рождения малышей» оказался такой рецепт: «Фаршированные яйца „Гомики"». Авторы, конечно, думали написать о гномиках.


ПОЗДРАВЛЯЕМ С ОКРУЖНОСТЬЮ!
А что творится в «дальнем зарубежье»? Ответ на этот вопрос стоит начать со знаменитой лондонской газеты «Times». Именно она установила мировой рекорд по части опечаток. Как сообщает «Книга рекордов Гиннесса», 22 августа 1978 года эта газета опубликовала текст, связанный с Папой Римским Павлом VI. В одной колонке этого текста было сделано 97 опечаток!

С 1978-го «Times» так никто и не превзошел – но значит ли это, что сегодня опечаток в зарубежной печати мало? Вовсе нет.

В авторитетнейшей американской газете «New York Times» существует постоянная рубрика «Corrections» («Исправления»): здесь кратко, но педантично исправляются все замеченные ошибки, неточности, опечатки. Присутствует рубрика практически в каждом номере газеты, а иногда встречается и по нескольку раз в одном номере (благо газета толстая).

Футбольный матч закончился со счетом «8-1, а не 7-1». Актера «зовут Seann William Scott, а не Sean». Город называется «Smithfield, а не Smithville». И так далее...

Вот еще: «В статье 14 июня о конфискации радиоактивного материала в Таиланде были неверно процитированы слова доктора Чарльза Д. Фергюсона о потенциальном значении вещества. Он назвал захваченный материал (судя по сообщениям, это цезий-137) радиоактивным изотопом, а не „изолятом". Доктор Фергюсон сообщил об ошибке спустя два дня после публикации; эта поправка появляется с запозданием из-за редактирования» («New York Times», 21 июля 2003 года). Замена слова «изотоп» на «изолят» – типичная опечатка, ведь и в английском эти слова весьма схожи: isotope и isolate.

В своем стремлении исправить все ляпсусы «New York Times» не одинока. Другие ведущие газеты США тоже печатно исправляют все замеченные ошибки и опечатки. Объемистая и очень солидная «Washington Post», например, в 2001 году опубликовала 933 исправления, а в 2002-м еще больше – 1066. Эти красноречивые цифры сотрудники газеты прокомментировали так: «Post вообще-то хорошо отредактированная газета. Но она выпускает в обычный свой день около 150 000 слов плюс множество графиков, диаграмм и подписей к фотографиям. Так что ошибки обязательно случатся!.. Они могут случаться слишком часто для пристальных читателей. Но они – факты жизни для большой ежедневной газеты».

Американцы стремятся исправить каждую опечатку, а вот крупная финская газета «Etelä-Suomen Sanomat» исповедует другой подход – более веселый. Она регулярно публикует такое редакционное объявление: «Если вы обнаружили в этом номере газеты опечатку, учтите, что она допущена намеренно. Среди читателей всегда есть люди, выискивающие чужие ошибки, а наша газета известна как издание, удовлетворяющее всем вкусам. У нас каждый найдет то, что ищет».
Итак, с опечатками на западном фронте все, как и везде. Оттого возникают связанные с этими опечатками любопытные ситуации.

Весной 2003 года, например, крупная американская газета «Boston Globe» напечатала материал о туристических поездках на Остров Принца Эдуарда, находящийся на юго-востоке Канады. Сообщен был и бесплатный телефон, по которому можно узнать все необходимые подробности. Однако случилась опечатка, и вместо правильного номера 1-888-734-7529 был опубликован немного другой: он начинался с цифр 1-800. В итоге все потенциальные бостонские туристы стали попадать в службу... «секс по телефону». Скандал грянул громкий, о нем сообщили многие американские газеты и информагентства.

Похожим образом отличилась газета «Grand Rapids Press», выходящая в американском городе Гранд-Рапидс, штат Мичиган. Она поместила рекламу спортивного магазина, и там тоже опечатка «исправила» телефонный номер. Вместо первых трех цифр 977 в номере значилось 911. И все звонящие по объявлению стали автоматически переключаться на службу спасения 911. Нагрузка на диспетчеров была чрезвычайной, но они справились: по сообщению властей, ни один настоящий вызов пропущен не был.

В британском городе Брайтоне опечатка доставила немало неприятностей одной почтенной пожилой леди. Она поместила в местной газете объявление о том, что сдаст квартиру тихому человеку (quiet person), однако опечатка поправила домовладелицу: искомый арендатор стал белым (white person). Против «расистки» развернулась целая кампания: ее забросали протестами, ей звонили со словами возмущения, против нее требовали возбудить дело о дискриминации. Случилось это печальное происшествие в 2002 году.

Об опечатке, всколыхнувшей всю Шри-Ланка, сообщили недавно информационные агентства. Тамошняя англоязычная газета «Daily Mirror» сообщила читателям, что президент страны Чандрика Кумаратунга озабочена ростом стоимости жизни. Однако вместо слова living газета напечатала loving. Получилось, что президент озабочена ростом цен на любовь. Новость обсуждали долго...

А одна из газет далекого Монтевидео поместила объявление: «Поздравляем мистера такого-то с рождением сына, случившимся в среду». Только вместо birth (рождение) газета напечатала girth – окружность.


Это все о газетах, а вот новость из книжного мира. Житель Шанхая Ван Синьчжан обнаружил на 883 страницах книги «Пять тысяч лет Китая» 984 опечатки. И подал в суд на издательство «Красное знамя», требуя компенсации за нарушение его прав как потребителя. Об итогах процесса пока что ничего не сообщалось.

Стоило ли китайцу так волноваться! Если бы он заглянул в современные издания, посвященные информационным технологиям, он бы насчитал опечаток ничуть не меньше. Самые солидные зарубежные издательства допускают их сотнями. А errata в таких книгах простирается на десятки страниц.


ЗООЛОГИЧЕСКИЙ ЗАД
Печатная продукция – это не только книги, журналы, газеты. Это и афиши, и листовки, и открытки, и этикетки, и банкноты, и даже дипломы. Где печать – там и опечатки.

Франция, год 1851-й. Президентом этой замечательной страны был тогда Луи Бонапарт, который по примеру своего дяди решил произвести себя в императоры.

Дядюшка был Наполеоном, вот и племянник решил взять то же имя. Один из приближенных Луи Бонапарта написал горячее воззвание, которое заканчивалось словами «Пусть паролем будет: Да здравствует Наполеон!!!»). С печатью воззвания спешили, наборщик работал на скорую руку, и в отпечатанной листовке все увидели: Vive Napoleon III.

Так волею опечатки Луи Бонапарт стал Наполеоном Третьим. А поскольку воззвание было перепечатано всеми газетами, то менять титул уже не рискнули. Хотя на французском троне до этого был лишь один Наполеон.

Впрочем, стоит оговориться: история с Луи Бонапартом – это легенда. Есть и другие объяснения тому, как он стал третьим из Наполеонов. Историки, например, помнят о сыне первого Наполеона, которого сам отец после отречения от престола провозгласил императором. Сынок этот вроде бы считался Наполеоном Вторым. Но только считался, а к французскому трону на практике даже не приближался...
Листовки последнего времени тоже нередко пестрят примечательными опечатками. Автор этих строк держал в руках предвыборную листовку бывшего партийного руководителя, в которой утверждалось: он-де за «правую реформу». Имелось в виду, что кандидат в депутаты выступает за правовую реформу, но опечатка внесла коррективы в политическое кредо.
И снова в прошлое. Писатель Владимир Гиляровский вспоминал, как он играл негра-невольника без слов в «Хижине дяди Тома». «На всех заборах были расклеены афиши с опечаткой. Огромными буквами красовалось „Жижина дяди Тома"».

Другая история с афишей случилась весной 1924 года, когда в России появились апельсины. Это было впервые после революции: раньше время было голодное, а теперь жизнь начала потихоньку налаживаться.

Особенно много апельсинов было в новоиспеченном Ленинграде. Городская пресса писала тогда: «Теперь все едят апельсины... Мальчик с апельсином, извозчик с апельсином, маляр с апельсином, кассирша с апельсином...» Как раз в это время в городском Саду отдыха был устроен очередной концерт. Должна была исполняться классическая музыка, и среди прочего – некое сочинение с соло на английском рожке.

Афишу отпечатали быстро. На ней значилось: «Соло на апельсиновом рожке исполнит такой-то». Очень уж понравились апельсины неизвестному наборщику!


Опечатка, допущенная Британским банком, была ненамного значительнее, но убытки принесла серьезнейшие. На новеньких банкнотах под портретом изобретателя паровоза Джорджа Стефенсона была неверно указана дата его смерти: 1845 год вместо 1848-го. Пришлось уничтожать все пять миллионов купюр.

С банкнотами однажды сел в лужу и Наполеон Бонапарт. Собираясь в поход на Россию, он решил выпустить фальшивые российские ассигнации – дабы подорвать экономику противника. Этими деньгами Бонапарт планировал также расплачиваться за фураж и продовольствие в России. Отпечатаны были десятки миллионов купюр, однако французов подвело незнание русского языка. Они просто-напросто спутали две буквы: «д» и «л». В итоге на купюрах вместо слова «ходячею монетою» значилось: «холячею монетою», а вместо «государственной ассигнации» – «госуларственной ассигнации». Благодаря опечаткам фальшивки были выявлены и уничтожены – но доверие народа к российским ассигнациям было все-таки подорвано.

А сколько опечаток встречалось на финансовых документах времен гражданской войны в России! На «краткосрочном обязательстве» Кубанского краевого правительства стояла дата: «6 алреля 1920 года». Красочная купюра достоинством в 20 тысяч рублей, изданная в Бухаре, имела другую опечатку – «РУБЛВЙ».
Опечатки на банкнотах приводят к их дискредитации и обесцениванию, а вот опечатки на марках всегда повышают их цену – это хорошо известно коллекционерам. Маленький пример из отечественной практики: часть выпущенных в 1930-е годы советских марок с надпечаткой «Перелет Москва – Сан-Франциско через Сев. полюс 1935» незамедлительно взлетела в цене. Потому что в названии американского города значилась строчная, а не прописная буква «ф».

Хорошую дань «бесу опечатки» принесли марки, выпускавшиеся в XIX столетии русскими земствами. Например, на марках Бобровского уезда Воронежской губернии, выпущенных в 1879 году, родной уезд именовался то «Боброским», то «Вобровским». Еще заметнее отличился Сорокский уезд Бессарабской губернии: там на марке 1885 года вместо слова «Сорокской» было написано вообще непонятно что – «Сорокскси».

Небольшая, но весьма серьезная опечатка была допущена в том же XIX столетии в Соединенных Штатах. Правда, это не была опечатка в чистом виде – просто корректоры, подкупленные некоторыми торговцами, переставили запятую в графе о пошлине на ввоз листового железа. Переставленная запятая была обнаружена властями только через 17 лет, а до той поры коммерсанты ввозили свой товар на очень льготных условиях. В итоге казна потеряла почти 50 миллионов долларов.
А что творилось с открытками, издававшимися в России до революции! На них опечаток были десятки: «Петербуг», «Петрогад», «Декамеронова галерея» (вместо «Камеронова»), «Зоологический зад», «Сонный переезд» (вместо «санный»), «Зимний канавка»...
Телеграммы – это тоже плод набора и печати. Знаменитейшая опечатка в телеграмме – та, что была допущена в Америке в 1880-х годах. Тогда некий скотовод отправил телеграмму своему управляющему, распорядившись встретить его на станции с лошадьми и Шепом (собакой скотовода). В телеграмме вместо Shep было напечатано Sheep – овцы. Управляющий погнал к станции отару в 5000 овец. Переход был тяжелый, треть отары погибла. Скотовод предъявил иск к телеграфной компании и выиграл: суд обязал связистов выплатить 3000 долларов штрафа!

При мысли о телеграфных опечатках знатоки литературы непременно вспомнят Михаила Булгакова. В его романе «Мастер и Маргарита» есть примечательный эпизод, который стоит процитировать целиком:

«...Из плацкартного мягкого вагона N 9 киевского поезда, пришедшего в Москву, в числе других вышел приличный пассажир с маленьким фибровым чемоданчиком в руке. Пассажир этот был не кто иной, как дядя покойного Берлиоза, Максимилиан Андреевич Поплавский, экономист-плановик, проживающий в Киеве на бывшей Институтской улице. Причиной приезда Максимилиана Андреевича в Москву была полученная им позавчера поздним вечером телеграмма следующего содержания:

„Меня только что зарезало трамваем на Патриарших.

Похороны пятницу, три часа дня. Приезжай. Берлиоз".

Максимилиан Андреевич считался, и заслуженно, одним из умнейших людей в Киеве. Но и самого умного человека подобная телеграмма может поставить в тупик. Раз человек телеграфирует, что его зарезало, то ясно, что его зарезало не насмерть. Но при чем же тогда похороны? Или он очень плох и предвидит, что умрет? Это возможно, но в высшей степени странна эта точность – откуда он так-таки знает, что хоронить его будут в пятницу в три часа дня? Удивительная телеграмма!

Однако умные люди на то и умны, чтобы разбираться в запутанных вещах. Очень просто. Произошла ошибка, и депешу передали исковерканной. Слово „меня", без сомнения, попало сюда из другой телеграммы, вместо слова „Берлиоза", которое приняло вид „Берлиоз" и попало в конец телеграммы. С такой поправкой смысл телеграммы становился ясен, но, конечно, трагичен».
Досадные опечатки случались в официальных документах. Во время Великой Отечественной войны это могло лишить человека заслуженной награды. Партизан Иван Чуклай геройски погиб и был представлен к ордену, однако в списке награжденных его не оказалось. Лишь после войны друзья Чуклая обнаружили в архивах приказ о награждении... Ивана Гуклая. Машинистка опечаталась. В итоге справедливость была восстановлена, а документы о награждении Чуклая орденом Ленина были торжественно вручены матери партизана.

О том, что такой случай был далеко не единичным, напоминают строки Александра Твардовского о Василии Теркине:

Не высок, не то чтоб мал,

Но герой-героем.

На Карельском воевал –

За рекой Сестрою.

И не знаем почему, –

Спрашивать не стали, –

Почему тогда ему

Не дали медали.

С этой темы повернем,

Скажем для порядка:

Может, в списке наградном

Вышла опечатка...

А вот совсем уже другая опечатка военного времени – специально допущенная, стратегическая. О ней рассказывает в «Моменте истины» писатель Владимир Богомолов; вряд ли стоит сомневаться в том, что и этот случай был не единичным. «...Он ознакомил офицеров с последней очередной, совершенно секретной мерой по защите воинских документов от подделок немцами – показал им точку вместо запятой посреди фразы в одной из граф командировочного предписания.

Бланки с этой специальной типографской опечаткой были задействованы вечером 31 июля, следовательно, все военнослужащие с документами, выданными в августе и не имеющими этого условного знака, подлежали немедленному задержанию...»


Опечатки в официальных документах живы и сейчас.

Пишут, что имя знаменитой американской телеведущей Опры Уинфри – опечатка. Якобы родители хотели назвать ее библейским именем Орпа (Orpah), но «бес опечатки» решил все по-своему.

Весной 1990 года американская United States Naval Academy выдала своим очередным выпускникам дипломы, в которых вместо Naval было напечатано Navel – пупок. Комическую ошибку заметили только накануне церемонии, когда переделывать дипломы было поздно. Пришлось поступить иначе: выдали документы как есть, а потом отпечатали исправленные дипломы и разослали их выпускникам.

Совсем уж недавно, осенью 1999 года «Известия Удмуртской Республики» сообщили читателям: «В опубликованном в государственных изданиях постановлении Президиума Государственного Совета и Правительства Удмуртской Республики „О занесении на Доску почета Удмуртской Республики" произошла досадная опечатка. Мастером смены бригады пекарей хлебокомбината Кизнерского райпо является не Прилуков Валентин Петрович, а Прилукова Валентина Петровна».


Ну а примеры опечаток на этикетках товаров каждый может привести сам. Особенно легко их найти на импортных товарах последнего времени: производители стали печатать информацию на русском языке, но изучить язык толком не удосужились. Вот и выходят к потребителю немецкие шоколадные конфеты «Москва златоглазая», венгерское «Лечо с красным пердем», вьетнамский бальзам, который предписывается «применять по рецепту врага».

И это лишь некоторые из превеликого множества опечаток...


НЕПОРОЧНОЕ ЗАЧАТИЕ ИМПЕРАТРИЦЫ
«Корректор был хороший парень, голубоглазый, оборванный и немножко пьяный, с душой андреевского студента, о которой известно, что она больше, чем Иван Великий на пасху.

Как, и где, и почему произошла ошибка – осталось невыясненным, но в торжественный день, когда двору, милостью божьей, явлен был рахитичный наследник незадачливого российского престола – в газете появилось сообщение, что наследника родила императрица Мария Федоровна.

Номер конфисковали, редактор свез губернатору сотню свежих фленсбургских устриц, до которых генерал был большой охотник, и скандал готовы были уже замять, когда в местное политическое управление поступил неожиданно спешный запрос: не есть ли это повторение евангельской истории о непорочном зачатии и не следует ли поэтому поднять вопрос о причислении престарелой императрицы к лику православных святых?..

Ввиду отсутствия в происшествии уголовного элемента из полиции переслали запрос в епархию; епархиальный архиерей не имел еще нагрудной ленты, и запрос, снабженный архиерейским, во Христе, доносом о вольнодумстве местных властей и обывателей, пошел в столицу. Губернатор получил свыше суровый нагоняй.

Губернатор вызвал к себе редактора. Редактор был либерал: тайна текущих счетов гарантируется, как известно, банком, а явайский многоцветный попугай в домашнем кабинете редактора обучен был говорить при закрытых дверях слово «конституция». Губернатор кричал, выкатывая глаза:

– Пятнадцать лет вдовствующая императрица... Позор! Оскорбление величества, свободомыслие! Знаю, знаю: у вас даже птица тлетворные слова говорит!..

Редактор невнятно лепетал:

– Корректор, ваше п-ство...

Вызвали корректора. Корректор, голубоглазый и оборванный парень, в передней угостил губернаторского швейцара папиросой «Любовь цыганки», поговорил со швейцаром и о боге, и о смысле жизни, губернатору же сказал, что пропустил сообщение, не вникая в тайну зачатия, ибо ему, корректору, представляется неприличным вмешиваться в интимные императорские дела.

Корректора судили и сослали...»

А. Зорич. «Клетчатые брюки»
В БЛИЗКОМ РОДСТВЕ С ОПЕЧАТКАМИ
Читатель, должно быть, немного удивлен предшествующей байкой, рассказанной популярным фельетонистом 1920-х: с какой стати она очутилась в этой книжке? Ведь случай с голубоглазым корректором мало похож на опечатку – скорее это оплошность, невнимательность, но никак не опечатка.

Автор потому и привел эту живописную цитату, что решил напоследок рассказать о некоторых «близких родственниках» опечатки – всякого рода ошибках, перестановках, ляпсусах, коим тоже несть числа.





Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет