Оливер Боуден Кредо Ассасина: Ренессанс



бет12/26
Дата17.03.2018
өлшемі4.03 Mb.
#21353
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   26

- Жители Сан-Джиминьяно, услышьте мои слова! Вы должны покаяться! ПОКАЯТЬСЯ! И попросить прощения. Молитесь вместе со мной, дети мои, и вместе мы сможем противостоять тьме, что пала на нашу возлюбленную Тоскану! Внимай, Небо, я буду говорить, услышь, Земля, слова уст моих. Прольется как дождь учение мое, речь моя упадет как роса, как капля дождя на зелень, как ливень на траву, ибо Имя Господа прославляю! Он твердыня! Совершенны дела его, а пути его праведны! Он истинен и справедлив. Но они развратились перед ним, - они не его дети, а род порочный, строптивый и развращенный! Жители Сан-Джиминьяно, сие ли воздаете вы Господу? Народ глупый и неразумный! Он ли не Отец, породивший вас? Очиститесь же светом Его прощения!

Эцио легко спрыгнул с парапета башни и занял позицию возле люка, открывающегося на лестницу, что вела вниз. Лучники попытались направить арбалеты в его сторону, но расстояние было маленьким, и Эцио воспользовался элементом неожиданности. Он пригнулся и схватил одного из них за ноги, опрокидывая того через парапет, обрекая на смерть на булыжной мостовой двумястами футами ниже. Прежде чем остальные опомнились, Эцио набросился на второго, ранив того в руку. Казалось, лучник удивился, что рана оказалась столь маленькой, но потом посерел и упал, жизнь мгновенно покинула его тело. Эцио получше закрепил ядовитый клинок на запястье, сейчас было не время для честной смертельной схватки. Он кинулся на третьего, который, отбросив лук, попытался пробежать к лестнице. Когда он был уже рядом, Эцио толкнул его в зад и тот скатился по деревянным ступенькам, головой вниз, хрустнули кости. Последний поднял руки и что-то забормотал. Эцио посмотрел свысока и заметил, что мужчина обмочился. Он отступил в сторону и с издевательским поклоном позволил перепуганному лучнику спуститься по ступеням мимо искореженного тела его товарища.

В тот же миг он ощутил сильный удар тяжелой стальной рукоятью кинжала в заднюю часть шеи. Маффеи оправился от шокирующей атаки Эцио и напал на него сзади. Эцио пошатнулся.

- Я поставлю тебя на колени, грешник! - закричал священник с пеной у рта. - Моли о пощаде!

Почему люди всегда тратят время на болтовню, подумал Эцио, который, пока священник говорил, успел выпрямиться и развернуться к врагу.

Двое мужчин кружили на ограниченном пространстве башни. Маффеи резал и хлестал воздух своим тяжелым кинжалом. Он оказался неумелым бойцом, но отчаяние и фанатизм сделали его чрезвычайно опасным, и Эцио приходилось танцевать в стороне от беспорядочно размахиваемого лезвия, не в состоянии нанести удар. Но, в конце концов, Эцио удалось перехватить запястье священника и дернуть на себя, притянув того вплотную.

- Демон, я отправлю тебя в ад, - прорычал Маффеи.

- Прояви хоть какое-нибудь уважение к смерти, мой друг, - отозвался Эцио.

- Я покажу тебе уважение!

- Сдавайся! Я дам тебе время помолиться.

Маффеи плюнул в лицо Эцио, и тот выпустил его. Потом Антонио с воплем вонзил кинжал в левое предплечье Эцио, и увидел, как лезвие скользнуло в сторону, отбитое металлической пластиной.

- Какие демоны защищают тебя? - резко спросил он.

- Ты слишком много болтаешь, - ответил Эцио, приставив свой собственный кинжал к шее священника и напрягая мышцы. Яд через лезвие попал в яремную вену Маффеи, священник застыл, открыв рот, но оттуда не вырвалось ничего, кроме отвратительного запаха. Тогда он оттолкнулся от Эцио, попятился к парапету, остановился и... упал в объятия смерти.

Эцио обыскал труп Маффеи. Из его мантии он извлек письмо, открыл и быстро прочитал текст.


Господин,

Я пишу это письмо со страхом в сердце. Пророк прибыл. Я чувствую это. Птицы ведут себя необычно. Я вижу с башни, как они кружат. Я не приду на встречу, как ты просил, я не хочу губить себя и боюсь, что Демон отыщет меня. Прости, но я должен прислушиваться к внутреннему голосу. Может быть, Отец Понимания направит тебя. И меня.

Брат А.
Гамбальто оказался прав, подумал Эцио, он сошел с ума. Угрюмо, вспомнив замечание дяди, он закрыл священнику глаза и произнес: "Покойся с миром".

Опасаясь, что милостиво отпущенный лучник мог поднять тревогу, Эцио посмотрел с парапета башни вниз на город, но не заметил суматохи. Стражники Пацци все еще стояли на посту, рынок был открыт, торговля шла вяло. Не осталось сомнений, что арбалетчик был уже на полпути к окраинам, направляясь домой, предпочтя дезертирство военному трибуналу и пыткам. Эцио щелкнул лезвием, спрятав его на запястье, осторожно стараясь касаться его только рукой в перчатке, и направился вниз по лестнице башни. Солнце встало, и он не рискнул спускаться вниз по колокольне, опасаясь быть замеченным.

Когда он присоединился к отряду наемников Марио, Гамбальто радостно поприветствовал его.

- Твое присутствие принесло нам удачу, - произнес он. - Наши разведчики выследили архиепископа Сальвиати!

- Где он?

- Недалеко отсюда. Видишь то поместье на холме?

- Да.

- Он там, - Гамбальто вспомнил что-то и добавил. - Но сперва я хотел спросить, Капитан, как все прошло в городе?



- Больше с башни не раздастся ни одной ненавистной проповеди.

- Люди будут благодарить тебя, Капитан.

- Я не капитан.

- Для нас - капитан, - спокойно отозвался Гамбальто. - Возьми с собой отряд. Поместье - хорошо укрепленная старая крепость, а Сальвиати окружил себя многочисленной охраной.

- Отлично, - сказал Эцио. - Хорошо, что они собрались все вместе.

Эцио выбрал дюжину лучших бойцов Гамбальто и повел их через поля, что отделяли их от поместья, где укрылся Сальвиати. Он и его люди развернулись веером, не отходя далеко друг от друга. Сальвиати расставил аванпосты Пацци, и было легко или обойти их стороной или нейтрализовать. Но все равно при наступлении Эцио потерял двух из своих людей.

Эцио надеялся взять поместье неожиданно, прежде чем его обитатели осознают, что на них напали, но когда они подошли ближе к тяжелым воротам, на стены поднялась фигура в мантии архиепископа и вцепилась в зубцы стены когтистыми руками. Хищное лицо взглянуло вниз и быстро исчезло.

- Это Сальвиати, - сказал сам себе Эцио.

Снаружи врат не было никакой охраны. Эцио знаком приказал людям приблизиться к стенам, чтобы лучники не имели возможность открыть огонь. Не оставалось сомнений, что Сальвиати расставил своих телохранителей внутри вдоль стен, которые были настолько высокими и крепкими, что казались непробиваемыми. Эцио задумался, сможет ли он еще раз попытаться забраться по стене и перелезть через нее, чтобы открыть врата изнутри, впуская своих людей, но он знал, что охранники Пацци поднимут тревогу, стоит им заметить его.

Собравшись перед стенами, Эцио, приказав своему отряду оставаться вне поля зрения, низко пригнувшись в высокой траве, вернулся назад, где лежало тело одного из их врагов. Эцио быстро раздел труп, переоделся в его униформу, свою одежду он сунул подмышку и в таком виде вернулся к отряду (люди сперва схватились за оружие, увидев приближающегося Пацци). Свою одежду он оставил одному из людей отряда и пошел к воротам, подойдя же – забарабанил по ним эфесом меча.

- Открывайте! - закричал он. - Во имя Отца Понимания!

Прошла напряженная минута. Эцио стоял так, чтобы его можно было увидеть со стены. Вскоре раздался звук вытаскиваемых засовов.

Как только врата были открыты, Эцио и его люди ринулись в атаку, раскрывая врата шире и убивая стражу внутри. Они оказались во внутреннем дворе, вокруг которого располагались три крыла поместья. Сальвиати стоял на верхних ступенях лестницы у главного входа в поместье. Дюжина крепких, до зубов вооруженных, мужчин стояла между ним и Эцио. Большинство собралось во внутреннем дворе.

- Грязный предатель! - вскричал архиепископ. - Но тебе не выйти отсюда так же легко, как ты вошел! - Его голос перерос в командный рык. - Убить их! Убить их всех!

Солдаты Пацци приблизились, окружая людей Эцио. Но их не тренировал Марио Аудиторе, и, несмотря на превосходство противника, наемники Эцио успешно вступили в бой, в то время как сам Эцио кинулся к лестнице. Он выхватил отравленный клинок и напал на окружавших Сальвиати людей. Было неважно, куда он попадет, каждый раз, когда он ударял и проливал кровь, попадая хотя бы по щеке человека, тот умирал в одно мгновение.

- Ты действительно демон - с четвертого кольца девятого круга Ада! - проговорил дрожащим голосом Сальвиати, когда они с Эцио остались один на один.

Эцио убрал отравленный клинок и выхватил боевой кинжал. Он схватил Сальвиати за капюшон и приставил клинок к его шее.

- Тамплиеры утратили христианство, когда занялись банковским делом, - спокойно произнес он. - Разве ты не слышал собственных проповедей? "Вы не можете служить одновременно Богу и Маммоне!" Но у тебя есть шанс искупить свои грехи. Скажи - где Якопо?

Сальвиати посмотрел на Эцио с пренебрежением.

- Тебе никогда не найти его!

Эцио осторожно, но твердо провел клинком по шее противника, выпуская немного крови.

- Ты еще можешь сделать правильный выбор, Архиепископ.

- Мы встречаемся по ночам, а теперь делай то, зачем пришел!

- Значит, вы крадетесь как убийцы под покровом темноты. Спасибо за это. Я спрошу еще раз. Где?

- Отец Понимания знает, то, что я делаю сейчас, послужит великому благу, - холодно отозвался Сальвиати, а потом внезапно обхватил рукоять клинка Эцио обеими руками и вонзил в свое горло.

- Скажи! - закричал Эцио.

Но архиепископ, захлебываясь, упал, его великолепная желто-белая мантия окрасилась кровью.

***


Прошло несколько месяцев, прежде чем Эцио получил известия о заговорщиках, которых так ждал. Все это время он вместе с Марио разрабатывал план по захвату Сан-Джиминьяно и освобождению народа от жестокого гнета Тамплиеров, которые помнили прошлую ошибку и теперь держали город железной хваткой. Зная, что тамплиеры тоже разыскивают пропавшие страницы Кодекса, Эцио пытался разыскать их самостоятельно, но безрезультатно. Страницы, уже добытые ассассинами, оставались спрятаны под надежной защитой Марио, ибо без них секрет Кредо оставался недосягаемым для тамплиеров.

Потом, в один прекрасный день, в Монтериджони прибыл курьер из Флоренции с письмом от Леонардо для Эцио. Зная привычки своего друга, который будучи левшой писал задом наперед, Эцио потянулся за зеркалом. Хотя для большинства талантливых читателей, незнакомых с Леонардо, его паучьи закорючки были слишком сложны, чтобы их смогли расшифровать при каких-либо обстоятельствах. Эцио сломал печать и с нетерпением прочитал, чувствуя, как с каждой строчкой в сердце поднимается радость.


Благородный Эцио,

Герцог Лоренцо попросил меня отправить тебе известия о Бернардо Барончелли! Оказывается, что он взял корабль до Венеции, и оттуда тайно проделал путь, инкогнито, ко двору оттоманского султана в Константинополе, планируя найти там убежище. Но он ни разу не был в Венеции, и не мог знать, что венецианцы подписали мирный договор с турками - они даже послали своего второго лучшего художника, Джентиле Беллини, нарисовать портрет Султана Мехмеда. Так что когда Барончелли прибыл туда, и его личность была установлена, он был немедленно арестован.

Конечно, ты уже представил письма, что летают между Блистательной Портой и Венецией. Но венецианцы так же и наши союзники, - по крайней мере, сейчас, - а Герцог Лоренцо весьма искусен в дипломатии. Барончелли в цепях отправили обратно во Флоренцию, и здесь его ждал допрос. Но он оказался слишком упрямым, глупым или храбрым, я уж не знаю, и стойко выдержал пытку и раскаленные добела щипцы, и порки, и даже крыс, грызших его ноги, сообщив нам только то, что заговорщики встречаются по ночам в старой подземной часовне под Санта Мария Новелла. Поиски, конечно, велись, но они ничего не дали. Барончелли был повешен. Я сделал довольно хороший набросок его казни, который покажу тебе, когда мы снова встретимся. Я думаю, что он, анатомически говоря, довольно точен.

Твой верный друг

Леонардо да Винчи.
- Хорошо, что этот человек мертв, - проговорил Марио, когда Эцио показал ему письмо. - Он был из тех, кто спокойно продаст родную мать. Но, увы, это нисколько не приближает нас ни к раскрытию дальнейших планов тамплиеров, ни к местонахождению Якопо.

Эцио нашел время, чтобы навестить мать и сестру, которые по-прежнему находились в спокойствии монастыря под заботливым присмотром аббатисы. Как он с грустью увидел, Мария сумела восстановиться на столько, на сколько вообще могла. Ее волосы преждевременно поседели, а в уголках глаз появились тонкие линии морщинок, но она достигла внутреннего покоя. И о мертвых муже и сыновьях она говорила с нежностью и гордостью. Но вид небольшой коробки из грушевого дерева Петруччо, наполненной орлиными перьями, которую она хранила на столике возле кровати, все еще заставлял ее глаза наполняться слезами. Что же до Клаудии, она стала послушницей. И хотя Эцио выразил сожаление о том, что ее красота и дух пропадают зря, он признал, что в лице сестры появился свет, который и заставил его примириться с ее решением. И он был счастлив за нее. Он приехал к ним еще раз на Рождество, а с Нового Года заново начал тренировки, хотя внутренне кипел от нетерпения. Чтобы сдержать племянника, Марио назначил его командующим замка, и Эцио неустанно рассылал шпионов и разведчиков по всем уголкам страны в поисках сведений, которые были ему необходимы.

В конце концов, известия были получены. Однажды утром в конце весны Гамбальто появился в дверях кабинета, где разговаривали Эцио и Марио. Глаза его сверкнули.

- Синьоры! Мы нашли Стефано де Баньоне! Он укрылся в аббатстве Асмодео, всего в нескольких лигах к югу. Все это время он был у нас под носом!

- Они держатся стаей, как псы! - огрызнулся Марио. Его грубые мозолистые пальцы быстро проложили маршрут по карте, лежащей перед ним. Он взглянул на Эцио. - Но Баньоне - цепной пес. Он секретарь Якопо! Если мы ничего не выбьем из него..!

Но Эцио уже не слушал, отдавая приказ седлать лошадей и готовиться к выезду. Не теряя времени, он пошел в свои комнаты и вооружился, выбрав на этот раз отравленный клинок. По совету доктора Монтериджони, он заменил яд Леонардо на перегонку болиголова с беленой, и теперь сосуд для яда в рукояти был полон. Он решил с осторожностью использовать отравленный клинок, так как всегда был риск самому получить смертельную дозу. Именно по этой причине, и потому, что его пальцы были покрыты мелкими шрамами, теперь при использовании любого из клинков он надевал мягкие, но толстые кожаные перчатки.

Аббатство находилось близ Монтичиано, чей древний замок возвышался над небольшим городом на холме. Оно было построено в солнечной низине пологого склона, заросшего кипарисами. Здание было довольно новым, возможно, не старше сотни лет, и возведено из дорогого желтого привозного песчаника вокруг огромного внутреннего двора с церковью в центре. Врата были широко распахнуты, и монахи аббатства, по давно заведенной традиции, работали в полях и садах, разбитых вокруг, или на виноградниках, растущих выше по склону. Монастырское вино, производимое в аббатстве, было широко известно, и поставлялось даже в Париж.

Часть подготовки Эцио заключалась в том, чтобы узнать привычки монахов как свои собственные. Поэтому, оставив лошадь на попечение конюха в гостинице, где он взял комнату под видом курьера, он переоделся, прежде чем отправиться в аббатство.

Вскоре после прибытия, он заметил Стефано, поглощенного разговором с проповедником монастыря, тучным монахом, который своими формами напоминал один из винных бочонков, которые, очевидно, часто опустошал. Эцио удалось незаметно приблизиться достаточно близко, чтобы подслушивать, оставаясь незамеченным.

- Помолимся, брат, - сказал монах.

- Молиться? - переспросил Стефано, чьи черные одежды резко контрастировали с солнечными цветами вокруг. Он выглядел, словно паук, оказавшийся на блине. - О чем нам молиться? - язвительно добавил он.

- О защите Господа, - монах выглядел удивленным.

- Брат Джироламо, ты, правда, веришь, что Господа интересуют наши дела, подумай головой! Если это помогает тебе убить время, то, пожалуйста, обманывай себя и дальше.

- Ты богохульствуешь! - пораженно отозвался брат Джироламо.

- Нет. Говорю правду.

- Но отрицать существование Господа...

-... это единственный рациональный ответ на заявление о том, что на небе живет какой-то невидимый безумец. И поверь мне, судя по тому, что написано о нем в твоей драгоценной Библии, он действительно спятил!

- Да как ты можешь говорить такое! Ты же сам священник!

- Я распорядитель. Я ношу эти одежды лишь потому, что они помогли мне поближе подобраться к Медичи, чтобы я смог поставить их на колени, к славе моего истинного Хозяина. Но сперва надо разобраться с этим ассасином, Эцио. Слишком долго он оставался бельмом у нас на глазу, пришло время уничтожить его.

- Ты прав. Это гнусный демон.

- Ну, - произнес Стефано с кривой усмешкой, - хоть в этом мы с тобой согласны.

- Люди говорят, - Джироламо возвысил свой голос, - что Дьявол наделил его сверхъестественной силой и скоростью.

- Дьявол? - Стефано смерил собеседника взглядом. - Нет, друг мой. Эти дары он дал себе сам, тщательно упражняясь в течение долгих лет. - Он на мгновение умолк, задумчиво склонив голову. - Знаешь, Джироламо, меня беспокоит то, что ты совершенно не готов отдавать должное людям. Готов спорить, ты бы всех назвал несчастными жертвами, если бы мог.

- Я прощаю тебе слабоверие и несдержанный язык, - благожелательно отозвался Джироламо. - Ты по-прежнему один из детей Господа.

- Я же сказал тебе... - резко начал Стефано, но потом махнул руками и сдался. - А, что я стараюсь? Достаточно! Я будто с ветром разговариваю!

- Я буду молиться за тебя.

- Как хочешь. Но делай это тихо. Я должен быть начеку. Пока этот ассассин не будет мертв и похоронен, тамплиеры не смогут чувствовать себя в безопасности.

Монах с поклоном удалился, и Стефано остался во внутреннем дворе в одиночестве. Прозвонил колокол к Первой и Второй Проповедям, и вся община собралась в церкви аббатства. Эцио появился из тени подобно духу, являющемуся незадолго до смерти. Стоял тихий душный полдень, ярко светило солнце. Стефано, похожий на ворона, бродил туда-сюда возле северной стены, обеспокоенный и раздраженный настолько, что казался одержимым.

Но когда он заметил Эцио, он не выказал удивления.

- Я безоружен, - сказал он. - Я сражаюсь с умом.

- Чтобы сражаться, ты должен будешь остаться в живых. Ты сможешь защитить себя?

- Неужели, ты хладнокровно меня убьешь?

- Я убью тебя, потому что это необходимо.

- Хороший ответ! Но ты не подумал, что я могу обладать секретами, которые могут быть полезными для тебя?

- Я полагаю, тебя не сломит никакая пытка.

- Приму это как комплимент, - Стефано оценивающе посмотрел на парня, - хотя я не столь уверен в себе. Но все это имеет чисто теоретическое значение. - Он помолчал, прежде чем продолжить слабым голосом. - Ты упустил шанс, Эцио. Жребий брошен. Дело ассассинов проиграно. Я знаю, что ты убьешь меня, что бы я ни сделал, и что бы ни сказал, и что я умру прежде, чем окончится полуденная месса. Но моя смерть ничего не даст тебе. Тамплиеры уже готовы дать тебе отпор, и скоро полностью уничтожат тебя.

- Ты не можешь быть в этом уверен.

- Я скоро встречусь со своим Создателем, - если он, конечно, создал все. Это будет конец поисков. В любом случае, зачем мне тебе лгать?

Скрытый клинок выскочил.

- Как хитро, - прокомментировал это Стефано. - Спросишь, что они замыслили дальше?

- Спаси свою душу, - проговорил Эцио. - Скажи, что тебе известно.

- Что ты хочешь узнать? Где мой Мастер, Якопо? - Стефано улыбнулся. - Это легко. Скоро он встретится с нашими союзниками, в тени римских богов. - Он помедлил. - Надеюсь, тебя удовлетворит это, потому что, что бы ты ни сделал дальше, я ничего не скажу. И в любом случае это не имеет значения, ибо сердце подсказывает мне, - ты опоздал. Мне только жаль, что я не увижу твоей гибели, но кто знает? Возможно, жизнь после смерти существует, и я, взглянув вниз, увижу твою смерть. А теперь - давай закончим это неблагодарное дело.

Колокола аббатства зазвонили еще раз. У Эцио оставалось совсем мало времени.

- Полагаю, я многому мог бы у тебя научиться, - произнес он.

Стефано с грустью посмотрел на него.

- Не в этом мире, - ответил он и обнажил шею. - Окажи мне честь и позволь умереть быстро.

Эцио со смертельной точностью нанес всего один глубокий удар.

***


- К юго-западу от Сан-Джиминьяно находятся руины Храма Митры, - задумчиво сообщил Марио, когда Эцио вернулся. - Это единственные значительные римские руины на несколько миль вокруг, а ведь ты сказал, что он сообщил о тенях римских богов?

- Именно так.

- Значит, скоро там встретятся тамплиеры?

- Да.


- Тогда нам нельзя медлить. Нужно установить дежурство там, начиная с сегодняшней ночи.

Эцио упал духом.

- Де Баньоне сказал, что слишком поздно, чтобы пытаться их остановить.

- Тогда, - ухмыльнулся Марио, - мы докажем ему, что он ошибался.

Наступила третья ночь дежурства. Марио отправился на базу заниматься разработкой планов против тамплиеров в Сан-Джиминьяно, оставив Эцио вместе с пятью верными людьми (среди которых был и Гамбальто) продолжать наблюдение, надежно спрятавшись в густом лесу, окружавшем заброшенные руины храма Митры. Это была большая группа строений, возводившаяся на протяжении нескольких веков. Последние жители этих мест действительно поклонялись Митре, богу, который был заимствован римской армией у иранцев. Но храм содержал так же приделы, посвященные Минерве, Венере и Меркурию. Еще к комплексу был присоединен театр, чья сцена все еще была достаточно крепкой, хотя облицованная полукруглая стена и поставленные в виде террасы каменные скамьи, дом для скорпионов и мышей, были сильно разрушены и окружены сломанными колоннами, где свили гнезда совы. Все завил плющ, и крепкая будлея проросла в трещинах мореного прогнившего мрамора. Ко всему прочему луна лила на руины призрачный свет, и, несмотря на то, что наблюдатели были готовы бесстрашно сражаться со смертельными врагами, пара человек явно нервничала.

Эцио сказал себе, что они будут дежурить в течение недели, но прекрасно понимал, что людям будет сложно оставаться невозмутимыми так долго и в таком месте, где явственно ощущалось присутствие призраков языческого прошлого. Но к полуночи, когда у ассасинов уже все болело от недостатка движения, они услышали тихое позвякивание сбруи. Эцио и его люди тут же собрались с силами. Вскоре после этого через комплекс проехала дюжина солдат с горящими факелами в руках, возглавляемая тремя мужчинами. Они направились к театру. Эцио и наемники тенями скользнули следом.

Солдаты спешились и образовали вокруг троих лидеров круг. Наблюдая за ними, Эцио, с радостью, узнал лицо человека, которого там долго разыскивал - Якопо Пацци, изнуренного старика лет шестидесяти. Он был в сопровождении незнакомого Эцио человека. Второй же его спутник был знаком - в клювоносой фигуре, закутанной в темно-красные одежды с капюшоном, безошибочно угадывался Родриго Борджиа! Мрачный Эцио прикрепил к механизму на правом запястье отравленный клинок.

- Вам известно, зачем я призвал вас на встречу, - начал Родриго. - Я предоставил тебе достаточно времени, Якопо. Но, не смотря на это, ты еще можешь оправдать себя.

- Мне очень жаль, Командир. Я сделал все, что в моих силах. Ассассины перехитрили меня.

- Ты не сумел завладеть Флоренцией.

Якопо склонил голову.

- Ты даже не сумел уничтожить этого щенка, Эцио Аудиторе! С каждой победой над нами он набирает силу и становится все опаснее!

- Это была вина моего племянника Франческо, - пробормотал Якопо. - Несдержанность сделала его безрассудным. Я пытался быть гласом разума...

- Скорее уж голосом трусости, - жестко вставил третий.

Якопо обратился к нему со значительно меньшим уважением, чем то, которое оказал Родриго.

- Мессер Эмилио. Возможно, мы бы справились лучше, если бы вы послали нам хорошее оружие, а не тот хлам, который вы, венецианцы, зовете оружием. Но вы, Барбариго, всегда были скрягами.



Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   26




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет