Опера «четыре девушки» (1986)



жүктеу 66.45 Kb.
Дата21.04.2019
өлшемі66.45 Kb.



ОПЕРА «ЧЕТЫРЕ ДЕВУШКИ» (1986) 1

Эта опера мне была заказана Геннадием Рождественским...

Я в то время еще совсем не знал, что Пикассо вообще писал что-то кроме своих картин, а тут вдруг «Галлимар» издал большое собрание его литературных работ и среди них две пьесы: первая – «Желание, пойманное за хвост» и вторая – вот «Четыре девушки». Ну, и, конечно, Геннадий тут же мне подсунул одну из них: “Прочитай,– говорит,– я очень хочу, чтобы ты написал на этот сюжет оперу... одноактную”. И одновременно, кстати, попросил меня сделать еще и редакцию оперы «Аполлон и Гиацинт» Моцарта, то есть, во-первых, ужать её в один час, и, во-вторых, ни мало ни много, написать все каденции, поскольку у Моцарта они ведь только указаны и должны импровизироваться певцами, а сегодняшние певцы этого уже давно не умеют делать. И кроме того, – это тоже была идея Генки (у него замечательные идеи бывали всегда), ведь в этой опере всё основное действие происходит в речитативах – арии здесь почти все вставные, а речитативы эти написаны под basso continuo, то есть там ничего и нет, кроме аккордов – так он попросил, чтобы я написал все речитативы с оркестром. И я проделал всю эту огромную работу: ужал и оперу до часа, и написал все каденции, и сочинил, практически, заново все речитативы, а он, в конце концов, так и не поставил ничего! Хотя ему хорошо было известно, что делал я всё, зная, что во втором отделении концерта после «Аполлона и Гиацинта» будут обязательно «Четыре девушки». И для меня это была бы идеальная комбинация; то есть если когда-нибудь она состоится, то будет просто идеально. А если её нет, то трудно понять, например, почему в пятой картине моей оперы вдруг идет целый пучок цитат из «Аполлона и Гиацинта», совершенно неожиданный веер таких цитат – мой поклон дорогому для меня Моцарту. И в результате всей проделанной работы эти две оперы очень хорошо сочетаются вместе.

Но Геннадий тут поругался со Светлановым и почему-то аннулировал концерт. Хотя идеи постановочные у него здесь тоже были замечательные: снять шесть рядов партера в Большом зале консерватории, сделать на их месте интересные декорации (он даже уже и художника хорошего нашел), пригласить балетмейстера для постановки больших танцевальных кусков, которые есть в опере... И еще у него была очень хорошая мысль: ввести в оперу разные пантомимы в виде интермеццо, во время которых бы чтец на авансцене кратко рассказывал, о чем говорят персонажи в этих пантомимах. В общем идеи были отличные. Но вот всё сорвалось почему-то...

Пикассо – испанец, живший во Франции. Написал он эту пьесу всю на французском языке в Экспровансе. Я сочинил оперу, естественно, на оригинал, потому что никакой перевод никогда не даст того, что есть в подлиннике. Пришлось, правда, вырезать отдельные и довольно крупные фрагменты, но в остальном материале фактически нет никаких изменений... Правда, еще я добавил три стихотворения в конце четных картин: во второй картине я ввел хор за сценой (маленький такой, камерный ансамбль человек на двенадцать-шестнадцать, не больше) – это тихий заключительный хор на стихи Рене Шара, а в финале шестой картины ввел еще два хора, но на стихи уже Анри Мишо.

– А зачем вам понадобились эти введения?

– Почему я это сделал? Потому что текст Пикассо иногда, всё-таки, чуть-чуть жестковат... суховат даже и мне тут просто не хватало какой-то человечности что ли, поэтичности. А эти стихи очень поэтичны и очень интимны. У меня такое уже, как вы знаете, было в Реквиеме, где я тоже расширял литературное пространство за счет разных введений...

Обе оперы написаны, практически, для моцартовского состава оркестра: две флейты, один гобой, два кларнета, один фагот, одна труба – ну, в общем, маленький такой духовой состав и небольшая струнная группа – человек двадцать, примерно. Правда, партию оркестра в «Аполлоне и Гиацинте» я делал, в отличие от всего остального моцартовского материала, уже далеко отступая от самого Моцарта, – там даже есть гармонии, которые Моцарт никогда бы и не смог написать. А в языке «Четырех девушек», за исключением только таких вот маленьких, летящих как бы аллюзий, цитаты из Моцарта, они здесь неожиданны сами по себе, но, по-моему, вполне естественно вписываются в остальную музыку, где уже нет совсем никаких элементов неоклассического письма, то есть ни моцартовской фактуры, ни, тем более, моцартовских гармоний, ни каких других – ни прямых, ни косвенных – аллюзий. Но тем не менее вся манера музыкальной речи в моей опере всё равно очень близка моцартовской, потому что в ней тоже нет никакой тяжести: там ничто не давит – музыка как бы летит и всё голосоведение исключительно легкое.

Практически, это камерная опера или опера-ансамбль, или даже опера-квартет, где есть только два сопрано и два меццо; и еще это “опера-игра” четырех юных девочек, почему мне и очень хочется, чтобы певицы здесь, если можно было бы всегда находить таких певиц, были не старше двадцати лет, то есть где-то на пределе двадцати-двадцати одного года.

В опере нет никакой драмы и никакого напряжения – только всё время свет и очень много света. О нем, кстати, часто говорится и в тексте пьесы, и в одном месте есть даже слова самого Пикассо, что “вся сцена должна залиться здесь светом”. Конечно, там есть некоторые и довольно жесткие музыкальные введения. Например, во второй картине, где происходит эта игра в жертвоприношение Козы, но все они очень короткие и, в принципе, совсем ненастоящие как бы, потому что всё это только фантазии, выдумываемые девушками по ходу игр.

В опере шесть картин, и идут они около часа. Здесь нет никакого привычного оперного сюжета – только игра-пение, только игра-танец. Всё это постоянно происходит в одном и том же саду: то при свете луны, то при свете солнца, то под дождем. Девочки всё время выдумывают новые игры и иногда причем совершенно неожиданные – полудетские и полувзрослые одновременно. Это как бы такой переходный мир, когда девушка еще не стала женщиной, но она уже и не ребенок, и её восприятие пока еще очень светлое, детское, хотя, вместе с тем, в нем много уже и чисто женского: здесь много разговоров о любви и много рассуждений, которые похожи на мысли совершенно взрослых людей.

Для меня тут есть и определенные аллюзии с тем периодом Пикассо, когда он вдруг начал писать совсем легкие рисунки, в которых так мало линий, где ничто не деформировано, – только вот красивые обнаженные женские силуэты на фоне каких-то, иногда почти греческих, пейзажей. И мне казалось, что эта пластика обнаженного тела абсолютно необходима и в опере. И она тоже здесь должна излучать свет. И здесь не должно быть ничего чувственного, как нет этого и в музыке. Вот если вы возьмете музыку оперы «Пена дней», то там этой чувственности много. А здесь её нет. Но зато есть легкость и игра света... везде. У Пикассо больше половины пьесы девушки играют абсолютно обнаженными. И мне кажется, что в этом нет ничего ни пошлого, ни грязного, ни порнографического. Это всё совершенно другое. Это поэзия красоты тела, красоты исчезающей, красоты тончайшей. Это... поэзия только нежных и только целомудренных движений и больше ничего...

Весь сюжет построен на игре и на декорациях. В пьесе Пикассо очень часто – вдруг страница или больше – нет никакого текста, а только подробнейшее описание декораций, которые придумывают и создают на сцене сами девочки. Причем это могут быть совершенно детские как бы декорации: девочки то лазают на деревья2; то сидят и беседуют в какой-то большой клетке, которая стоит посреди сцены3; то они расстилают там разные голубые тряпки, придумывая, что это озеро... раздеваются, купаются в нем4; то они вдруг играют в жертвоприношение и как бы убивают Козу – отрубают ей голову, а затем вырывают у нее сердце5 и так далее6. То есть, по существу, всё это, что мне тоже, кстати, очень понравилось у Пикассо, выстраивается здесь, как настоящий детский мир, как настоящая чистая и светлая фантазия ребенка...

Но многое из этого, к сожалению, в опере ускользнуло в тех постановках, которые уже состоялись в России7... В том числе и из-за этой боязни обнаженного тела.

По-настоящему опера, конечно, еще не поставлена. И очень жалко, потому что Геннадий Рождественский мог бы это сделать очень хорошо.

– А нельзя её поставить во Франции?

– Можно конечно... Но тут еще трудность в том, что у Пикассо огромное количество наследников. Огромное! Причем все они находятся друг с другом в ужасных отношениях. И иногда бывает так, что шесть наследников разрешают, а седьмой говорит “Нет!”, и поэтому они никогда не могут ни о чем договориться...

Были однажды попытки поставить оперу в Бонне: уже начались репетиции и уже костюмы были готовы... почти; потом еще – в Лондоне, в Страсбурге, но! ни одна из них не была реализована из-за несогласия наследников.

– Это напоминает мне историю с третьим актом «Лулу» и вдовой Берга...

– Да таких же примеров, Дима, масса. Огромное количество. Ведь пока, скажем, не умерла Елена Вайгель, которая не разрешала исполнять мои «Пять историй о господине Койнере», так они до этого дня и не могли тоже прозвучать нигде. Она ведь всё время носилась с мыслью, что Брехт ни с кем не хотел работать, кроме Эйслера, Курта Вайль или еще вот с Дессау, и поэтому значит никто другой, кроме этих умерших, хороших, конечно, композиторов не имеет право писать музыку на тексты Брехта. Так что у каждого наследника свое.





1 Фрагмент из первого издания книги «Признание Эдисона Денисова». М., 1998 ISBN 5-85285-183-3. © Шульгин Дмитрий Иосифович. По материалам бесед. Монографическое исследование, 1985-1997 гг. (полный вариант книги см. на сайте Д.И. Шульгина: http://dishulgin.narod.ru).

Второе издание – М., 2004 г. ISBN 5 – 85285 – 717 – 3. Издательский Дом «Композитор».



2 Первая картина, где девушки играют в саду, смотрят на кота, птиц, цветы и деревья.

3 Третья картина.

4 Четвертая картина: На сцене наступает ночь. Девушки купаются в голубом озере, окруженном цветами, и говорят о любви, жизни и смерти.

5 Вторая картина.

6 Пятая картина: Девушки читают письмо, полученное ими от старой служанки. Шестая картина (последняя): Ночь. Девушки ложатся на землю и засыпают. В конце картины хор “Во влажном тумане дыхания молодой девушки я занял место”.

7 Премьера состоялась в Москве 24 мая 1990 года (театр «Форум», дирижер Михаил Юровский).




Каталог: Denisov
Denisov -> Наурыз Ауылдық елді мекендерге жұмыс істеуге және тұруға келген денсаулық сақтау, білім беру, әлеуметтік
Denisov -> Это очень небольшой вокальный цикл
Denisov -> Применение штаммов собственных лактобактерий для восстановления нарушенного биоценоза влагалища
Denisov -> «композитор»
Denisov -> Соната для кларнета и фортепиано (1993)
Denisov -> «Правописание приставок наЗиС»
Denisov -> 455 «Денисов ауданының мәдениет және тілдерді дамыту бөлімі» мемлекеттік мекемесі
Denisov -> Об определении оптимальных сроков начала и завершения посевных работ по Денисовскому району по видам продукции растениеводс
Denisov -> Казаки – слава и гордость России
Denisov -> Жоба мәслихаттың 2014 жылғы 28 ақпандағы №20 «Қостанай облысы Денисов ауданы Денисов ауылдық округінің бөлек жергілікті қоғамдастық жиындарын өткізу қағидаларын


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет