Остров доброты татьяны бонне



жүктеу 116.9 Kb.
Дата07.09.2018
өлшемі116.9 Kb.
түріСборник


Зигмунд ФРЕЙД
ВЛЕЧЕНИЯ И ИХ СУДЬБА
Зигмунд ФРЕЙД. Основные психологические теории в психоанализе. Очерк истории психоанализа: Сборник. СПб., «Алетейя», 1998. С. 124 – 150.
Нам часто приходилось слышать, что наука долж­на строиться на основании ясных и точно опреде­ленных исходных положений. В действительности никакая, даже самая точная, наука не начинает с таких определений. Настоящее начало научной дея­тельности состоит в описании явлений, которые впос­ледствии группируются, приводятся в порядок и во взаимную связь. Но уже при описании нельзя избе­жать того, чтобы не прибегнуть при обработке ма­териала к помощи некоторых отвлеченных идей, ко­торые берутся из каких-либо иных источников, на­ходящихся, несомненно, вне нового опыта. Еще необ­ходимее такие идеи, из которых впоследствии раз­виваются основные понятия науки, при дальнейшей обработке материала. Сначала они поневоле должны оставаться в известной мере неопределенными; о яс­ном и точном ограничении их содержания не может быть и речи. Пока они находятся в таком состоянии, смысл их определяется постоянной ссылкой на ма­териал опыта, на основании которого они как будто бы создаются, между тем как на самом деле материал этот им подчиняется. Строго говоря, они имеют ха­рактер условности, при этом, однако, главная суть заключается в том, что они не выбираются произ­вольно, а решающее значение при выборе имеет их отношение к эмпирическому материалу, которое предполагается еще раньше, чем его можно точно узнать и доказать. Лишь после того как основательно об­следована вся область изучаемых явлений, является возможность точно определить ее основные научные понятия и последовательно так изменять их, чтобы можно было применять их в большом объеме и освободить их вполне от противоречий. Тогда ока­жется своевременной формулировка их в точных определениях. Но прогресс познания не терпит и закоренелости формальных определений. Как пока­зывает блестящий пример физики, и сформулирован­ные в точных определениях основные понятия под­вержены постоянному изменению своего содержания.

Таким условным основным понятием, пока еще довольно туманным, но в психологии незаменимым, является влечение (Trieb). Попробуем с различ­ных точек зрения определить его содержание.

Сначала со стороны физиологии. Она дала нам понятие о раздражении (Reiz) и о рефлекторной схеме, по которой внешнее раздражение, действующее на живую ткань (или нервное вещество), посредством движения переводится наружу. Это движение целесо­образно, так как избавляет раздражаемое вещество от действия раздражителя, удаляет это вещество из среды влияния раздражения.

Как же относится «влечение» к «раздраже­нию»? Ничто не мешает нам подвести понятие о влечении под понятие раздражений: влечение есть раздражение для психического. Но с самого начала мы не станем отождествлять влечение и психическое раз­дражение. Несомненно, что для психического имеются еще и другие раздражения, кроме раздражений вле­чений, такие раздражения, которые имеют гораздо больше сходства с физиологическими. Если, например, на глаз попадает яркий свет, то это не будет раздра­жением характера влечения; но таковым будет сухость слизистой оболочки глотки или раздражение кислотой слизистой оболочки желудка. (В тех случаях, разумеется, когда эти внутренние про­цессы являются органической основой потребностей — жажды и голода.)

Итак, у нас имеются фактические данные отличать раздражения влечений от раздражений иного рода (физиологических), влияющих на психику. Во-пер­вых, раздражение влечения исходит не из внешнего мира, а изнутри организма. Поэтому оно и влияет иначе на психику и для устранения своего требует иных действий. Далее: все существенное для харак­теристики раздражения заключается в положении, что оно действует как единичный толчок; в таком случае оно может быть устранено единичным целесообразным движением, типичным примером которого является бегство от источника раздражения. Разумеется, такие толчки могут повторяться и суммироваться, но это ничего не меняет в нашем представлении о процессе и об условиях устранения раздражения. Влечение же, напротив, никогда не производит действия мгновен­ного толчка, а всегда постоянной силы. Так как оно действует не извне, а изнутри организма, то против него не в силах помочь никакое бегство. Раз­дражение влечения лучше называть «потребнос­тью», а то, что удовлетворяет этой потребности, «удовлетворением». Оно может быть достигнуто только целесообразным (адекватным) изменением ис­точника внутреннего раздражения.

Вообразим себя в положении почти совершенно бес­помощного, не ориентирующегося в мире живого суще­ства, воспринимающего раздражения при помощи нервной системы. Это существо скоро окажется в таком положении, что должно будет начать различать воспри­нимаемые им раздражения и ориентироваться в них.

С одной стороны, оно будет воспринимать раздраже­ния, от которых сможет избавиться посредством мус­кульного действия (бегства), и эти раздражения оно будет относить к внешнему миру; а с другой стороны, оно будет испытывать и такие раздражения, по отноше­нию к которым такое действие окажется бесполезным, которые, несмотря на это действие, сохраняют свой ха­рактер непрерывного напряжения; эти раздражения яв­ляются признаком внутренней жизни, доказательством потребностей влечения. Воспринимающее вещество жи­вого существа сможет, в зависимости от действитель­ности своей мускульной деятельности, различать «внешнее» и «внутреннее».

Итак, мы сначала открываем сущность влечения в его главных признаках, в происхождении из источника раздражения внутри организма, в проявлении в виде постоянной силы, и отсюда выводим один из его даль­нейших признаков, состоящий в том, что бегством не­возможно избавиться от его действия. При этом изыс­кании наше внимание должно было быть обращено на одно обстоятельство, заставляющее нас еще кое в чем признаться. Мы не только привносим в материал наше­го опыта известные условности в виде основных поло­жений, но пользуемся также некоторыми сложными предположениями, чтобы руководствоваться ими при научной обработке мира психологических явлений. На самое важное из этих предположений мы уже ука­зали, остается только особо подчеркнуть его. По при­роде своей оно относится к области биологии, пользу­ется понятием тенденции (или же целесообразности) и гласит: нервная система представляет из себя аппарат, на который возложена функция устранять доходящие до нее раздражения, низводить их по возможности до самого низкого уровня, или же, если бы это только ока­залось возможным, этот аппарат стремится к тому, что­бы вообще избегать каких-либо раздражений. Пусть нас пока не смущает неопределенность этой идеи, и припишем нервной системе назначение следующее: справляться с раздражениями. Тогда мы за­мечаем, насколько введение влечений усложняет про­стую физиологическую рефлексорную схему. Внешние раздражения выдвигают задачу избавиться от них, а это совершается посредством мускульных движений, из которых одно в конце концов достигает цели и, как целесообразное, становится наследственным предрас­положением. Возникающие внутри организма раздра­жения влечений не могут быть устранены при помощи такого механизма. Они предъявляют к нервной системе гораздо более высокие требования, побуждают ее к сложным последовательным действиям, настолько из­меняющим внешний мир, что он делает возможным удовлетворение внутренних источников раздражения; но, главным образом, они заставляют нервную систему отказаться от своей идеальной цели — устранения вся­ких раздражений, так как неизбежно поддерживают беспрерывный приток. Мы имеем поэтому основание заключить, что именно они, влечения, а не внешние раздражения, являются настоящим двигателем про­гресса, который довел до современной высоты развития столь бесконечно работоспособную нервную систему. Разумеется, ничто не мешает полагать, что сами влече­ния, по крайней мере отчасти, представляют из себя осадки влияния внешних раздражений, которые в ходе филогенетического развития вызвали изменения в жи­вом веществе.

Если мы, далее, находим, что и деятельность са­мых высоких по своему развитию душевных аппара­тов также подчиняется принципу наслаждения (Lustprinzip), т. е. автоматически регулируется ощущениями наслаждения (Lust) и неудовольствия, неприятности (Unlust), то мы с трудом сможем отка­заться от дальнейшего предположения, что эти ощущения отражают именно тот способ, посредством которого происходит преодоление раздражения. Это нужно по­нимать, несомненно, в том смысле, что неприятные ощущения связаны с повышением раздражения, а при­ятные ощущения наслаждения — с понижением его. Но мы не должны забывать, что это предположение содержит очень большую неопределенность до тех пор, пока нам не удастся постичь, какого рода взаимоот­ношения существуют между приятным-неприятным (Lust-Unlust) и колебаниями в величине действующего на душевную жизнь раздражения. Несомненно, что тут возможны очень разнообразные и далеко не простые отношения.

Если мы начнем с биологической точки зрения рас­сматривать душевную жизнь, то «влечение» пока­жется нам понятием, стоящим на границе между душев­ным и соматическим, психическим представителем раз­дражений, исходящих из внутренностей тела и прони­кающих в душу, мерилом работы, которая требуется от психики вследствие ее связи с физическим.

Далее мы можем обсудить некоторые термины, употребляемые по отношению к понятию влечения, как-то: импульсивное напряжение, цель, объект, ис­точник влечения.

Под напряжением (Drang) влечения пони­мают его двигательный момент, сумму силы или ме­рило требуемой работы, которую он олицетворяет. Признак импульсивного напряжения составляет общую особенность всех влечений, самую сущность их. Вле­чение представляет из себя известную долю активно­сти; если, не совсем точно выражаясь, говорят о пас­сивных влечениях, то под этим можно понимать только влечения с пассивной целью.

Целью влечения всегда является удовлетворение, которое может быть достигнуто только посредством устранения состояния раздражения в источнике влечения. Но если даже эта конечная цель и остается неизменной для всякого влечения, то все же к одной и той же конечной цели могут вести различные пути, так что у какого-нибудь влечения могут явиться раз­нообразные и более близкие промежуточные цели, которые могут комбинироваться друг с другом или заменять друг друга. Опыт позволяет нам говорить о влечениях с задержкой в достижении цели (Zielgehemmte) при таких процессах, при которых допускается известная часть удовлетворения влечения, а затем наступает задержка или отклонение от цели. Можно допустить, что и с такими процессами все же связано частичное удовлетворение.

Объектом влечения является тот объект, на котором или посредством которого влечение может достичь своей цели. Это самый изменчивый элемент влечения, с ним первоначально не связанный, а при­соединенный к нему только благодаря его свойству сделать возможным удовлетворение. Объектом не дол­жен быть непременно посторонний предмет, а может быть также и часть собственного тела. В течение жизненной эволюции влечения объект может меняться сколько угодно раз; эта способность влечения пере­мещаться с одного объекта на другой может сыграть самую большую роль. Может случиться и так, что один и тот же объект служит одновременно для удовлетворения нескольких влечений: по A. Adler'y, это случай сплетения влечений (Triebver­schränkung). Особенно тесная привязанность вле­чения к объекту отмечается термином фиксации. Час­то такая фиксация создается в очень раннем периоде развития влечения, и этим кладется конец его по­движности, так как такая фиксация очень сильно сопротивляется отделению влечения от объекта.

Под источником влечения понимают тот сома­тический процесс в каком-либо органе или части тела,

раздражение которого в душевной жизни воплощается во влечении. Неизвестно, всегда ли это процесс хи­мический, или он может соответствовать также и раз­витию других, например, механических сил. Изучение источников влечения уже больше не относится к об­ласти психологии; хотя происхождение из соматичес­кого источника и составляет самый решающий признак влечения, в душевной жизни мы его узнаём только по его целям. Для психологического исследования не требуется обязательно точного знания источников вле­чения. Иной раз можно, зная цели влечения, с полной уверенностью сделать заключение о природе и харак­тере его источников.

Следует ли предполагать, что различные влечения, исходящие из телесного и действующие на психичес­кое, отличаются различными качествами, и поэтому в качественном отношении роль их в душевной жизни тоже различна? Для этого как будто нет достаточных оснований; вполне удовлетворительным кажется пред­положение, что все влечения однородны и действие их зависит только от заключающейся в них величины возбуждения, быть может, еще и от некоторых функ­ции этой количественной величины. То, благодаря чему отличаются друг от друга психические влияния различных влечений, можно объяснить различием ис­точников этих влечений. Значение качества влечения может быть, во всяком случае, разъяснено только в дальнейшем изложении.

Какие влечения могут быть допущены и в каком количестве? В этом отношении, очевидно, может иметь место большой произвол. Ничего нельзя возразить против употребления следующих понятий: влечение к игре, влечение к разрушению, влечение к общитель­ности в тех случаях, когда этого требует предмет обсуждаемого вопроса и когда такое ограничение пси­хологического вопроса допустимо. Однако нельзя терять из виду и вопроса о том, не допускает ли, с одной стороны, столь специализированная мотивиров­ка влечений дальнейшего разложения в отношении источников влечения, так что определенное значение может быть признано только за первичными, в даль­нейшем неразложимыми, влечениями.

Я предложил различать две группы таких первич­ных влечений: влечения «Я», или самосохранения, и сексуальные влечения. Но это до­пущение не имеет значения необходимой предпосылки, как, например, предположение о биологической тен­денции душевного аппарата (см. выше); это только вспомогательная конструкция, которая должна быть сохранена лишь до тех пор, пока она оказывается полезной, и замена которой какой-либо другой мало чем изменит результаты нашей описательной и клас­сификационной работы. Поводом к такому допущению послужила история развития психоанализа, который первым объектом своего исследования сделал психо­неврозы и именно ту их группу, которая должна быть названа «неврозами перенесения» (истерия, невроз навязчивости), и при этом пришел к выводу, что в корне всякого подобного заболевания лежит конфликт между требованиями сексуальности и «Я». Однако, все же возможно, что более глубокое изучение других невротических заболеваний (в первую очередь нарцис­тических психоневрозов: шизофрении) заставит изме­нить эту формулу и сделать новую перегруппировку первичных влечений. Но в настоящее время нам не известна эта новая формула, и у нас нет ни одного довода, говорящего против такого противопоставления влечений «Я» и сексуальных.

Я вообще сомневаюсь, чтобы можно было на осно­вании обработки психологического материала получить какие-либо решающие указания для разграничения и классификации влечений. Скорее кажется необходимым привнести для этой обработки к имеющемуся пси­хологическому материалу определенные предположе­ния относительно деятельности влечений, и было бы желательно, чтобы была возможность позаимствовать эти предположения из другой научной области и пере­нести их в психологию. То, что дает нам в этом отно­шении биология, несомненно, не противоречит такому разделению на влечения «Я» и сексуальные. Биология учит, что сексуальность нельзя поставить в один ряд с другими функциями индивида, так как тенденции ее идут дальше существования отдельного индивида — они имеют своим содержанием появление новых инди­видов, то есть сохранение рода. Она показывает нам далее, что в одинаковой мере верно и правильно двоя­кое понимание взаимоотношений между «Я» и сексу­альностью: согласно одному взгляду, главным является индивид, сексуальность представляет из себя только проявление его деятельности, а сексуальное удовлетво­рение — одну из потребностей его; согласно друго­му — индивид представляет из себя только временный и проходящий придаток к будто бы бессмертной заро­дышевой плазме, доверенной ему родом.

Мнение, что сексуальная функция отличается осо­бым химизмом от других телесных процессов, состав­ляет, насколько я знаю, также одно из предположений Эрлиха в области биологических исследований. Так как изучение влечений представляет непреодо­лимые трудности, если подходить к нему со стороны сознания, то психоаналитическое исследование психи­ческих нарушений остается главным источником наших знаний. Но, в зависимости от хода своего развития, психоанализ до сих пор мог дать нам более или менее удовлетворительные сведения только относительно сек­суальных влечений, потому что он мог наблюдать эту группу влечений при психоневрозах, как бы в изолиро­ванном виде. С распространением психоаналитических исследований на другие невротические заболевания, несомненно, наши знания влечений «Я» станут более основательными, хотя, кажется, не следует ожидать, что в этой обширной области исследования условия окажутся столь же благоприятными для наблюдения, как в области неврозов перенесения.

По вопросу об общей характеристике половых вле­чений можно сказать следующее: они многочисленны, проистекают из разнообразных органических источни­ков, действуют сначала независимо друг от друга и лишь в более поздний период объединяются в более или менее совершенный синтез. Целью, к которой стремится каждый из них, является наслаждение, доставляемое органам (Organlust); лишь после того как синтез уже произошел, они начинают выполнять функцию сохранения рода, вместе с чем они получают признание как половые влечения. При первом своем появлении они присо­единяются к влечениям самосохранения, от которых отделяются только постепенно, и при нахождении объ­екта следуют по тому пути, который указывается им влечениями «Я». Часть их на всю жизнь остается присоединенной к влечениям «Я», снабжая их либидозными компонентами, которые при условиях нормальной функции легко могут быть не замечены и ясно проявляются только благодаря заболеванию. Они отличаются очень большой способностью заме­щать друг друга и легко могут менять свои объекты. Вследствие этого свойства они могут проявляться в такой форме, которая очень далеко ушла от их пер­воначальных целей (сублимирование).

Мы должны будем ограничить исследование во­проса о судьбе, которой подвержены влечения в своем развитии в течение дальнейшей жизни индивида, сек­суальными влечениями, так как последние нам лучше известны.

Наблюдения показывают нам, что эта судьба вле­чений может быть следующей:


Превращение в противоположное.

Обращение на собственную личность.



Вытеснение.

Сублимирование.


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет