Освоение португальцами западного побережья Африки.(XV- xvii)


Особенности португальской колониальной политики в Конго и Анголе



жүктеу 0.98 Mb.
бет3/5
Дата04.09.2018
өлшемі0.98 Mb.
түріКурсовая
1   2   3   4   5
Особенности португальской колониальной политики в Конго и Анголе.

В царствование Жуана III (1521 —1557) колониальная поли­тика Португалии претерпевает серьезные изменения. В прежние времена португальские короли прилагали боль­шие усилия для увеличения политической роли и значения ко­ролей Конго, находившихся в зависимости от Лиссабона, те­перь же новые цели диктовали совершенно иную политику в отно­шении Конго. Могущественное королевство могло оказаться серьезным препятствием на пути осуществления провозглашен­ной Жуаном III программы колонизации африканского побе­режья. С целью ослабить могущество Конго Португалия предприняла попытку усилить соседнее с ним государство Ндонго. Государство Ндонго оказалось одной из первых жертв военных экспедиции нового этапа португальской коло­ниальной политики.

Первая попытка португальцев завязать прямые официаль­ные отношения с Ндонго относится к 1520 г. В этом году ко­роль Мануэл I приказал направить туда экспедицию для полу­чения подробных сведений о местных правителях и о возможно­сти добычи драгоценных металлов. Он назначил капитаном экс­педиции Мануэля Пашеку и писцом Балтазара де Кастру, дав им 16 февраля 1520 г. инструк­цию.1

«Мы, король, извещаем Вас, Мануэл Пашеку, наследственного фидалгу нашего двора, и Вас, Балтазар де Кастру, нашего слугу, что мы посылаем вас ка­питаном и писцом на судне для открытия королевства Анголы до мыса Доброй Надежды... Наша главная цель — послать вас и это путешествие, чтобы вы узнали, можно ли добиться, что­бы король Анголы, а также и его народ стали христианами, ибо мы информированы, что он этого желает и уже направил послов в Конго, заявляя, что желает быть христианином». Португальским эмиссарам было приказано захва­тить с собой на о-ве Сан-Томе одного священника «из тех, ко­торые там есть и который для этого подходит», а также взять с собой некоего Рун де Агуйара, который уже служил викарием в Конго и имеет «большой опыт в этих краях».

Португаль­ская корона надеялась применить к Анголе тот же метод мир­ного завоевания с помощью христианизации, который уже дал столь блестящие результаты в Конго, где в 1491 г. был крещен король Нзинга Нкуву, получивший имя Жуан 1. Его сын Аффонсу (1506—1543) пре­вратил страну в вотчину португальских миссионеров. Христианизация была для португальцев одним из путей мирного овладения страной, причем она не исключала, а часто подготавливала не­обходимые условия для военного захвата территории.

Король высказал Перейре следующие требования: «Кроме того, нам из­вестно, что в этом королевстве Анголы есть серебро, поскольку я видел его в виде браслетов, присланных нам королем Конго. Постарайтесь узнать место, где находится это серебро, а также и другие металлы, и находятся ли они в стране короля Анголы или в других, и как далеко, и насколько они ценны, и ведется ли работа по их добыче. Постарайтесь привезти нам их образ­цы»1.

О том, что португальская корона заботилась отнюдь не о спасении души правителя Анголы, можно составить вполне четкое представление из следующего места в инструкции: «И если этот король не захочет стать христианином или если там нет серебра или других металлов и чего-нибудь, из чего можно из­влечь выгоду, тогда направляйтесь от мыса Доброй Надежды вдоль берега, открывая и узнавая, что находится в этих землях»2.

В 1526 г. Балтазар де Кастру, будучи в Конго, написал пись­мо королю Жуану III. Из этого документа, опубликованного в сборнике Фелнера, мы узнаем много интересного о злоключе­ниях двух португальских лазутчиков в Ндонго, а также о самом этом государстве. Как явствует из этого письма, Мануэл Пашеку, бросив якорь в устье р. Кванза, послал Балтазара де Кастру к правителю Ндонго, чтобы уведо­мить его о своем прибытии. Однако тот очень враждебно встре­тил непрошеных гостей, так как был хорошо информирован о деятельности португальцев в Конго.



Об этом он знал от многих осведомленных лиц, и в том числе лично от короля Конго, который, по некоторым сведениям, предупредил Нголу, что истинная цель португальской экспедиции — собрать сведения о богатствах Ндоиго в связи с готовящимся военным вторжением. Португальцы осуждали короля Конго за то, что он советовал правителю соседнего государства Ндонго не вступать в какие-либо официальные отно­шения с Португалией. Подобные же советы давали Нголе и многие торгов­цы с о-ва Сан-Томе, которые, нарушая изданный в Лиссабоне в 1500 г. указ вести всю морскую торговлю лишь через королевских агентов, продолжали нелегально торговать с Конго и Ндонго. Для таких советов были веские ос­нования. По словам Б. Дэвидсона, «идея вторжения в Ндонго уже носилась в воздухе».2 Нгола приказал схватить Б. де Кастру и сделать его неволь­ником и даже намеревался убить эмиссаров португальского ко­роля. Только вмешательство короля Конго спасло их от такой участи. Маниконго (правитель Конго), по-видимому, по требо­ванию португальцев направил к Мбанза-Кабасу священников, имевших своей целью обратить правите­ля Ндонго в христианство и освободить из неволи де Кастру. С первой из этих задач они справились сравнительно легко, а вто­рая оказалась значительно более трудной. Де Кастру сумел освободиться лишь через шесть лет томительного плена. Осво­бодившись, де Кастру в 1526 г. добрался до Конго «голодный, из­можденный и совершенно нагой, как самый бедный из тузем­цев»3. Балтазар де Кастру в своем письме решительно оспаривает информацию посланца короля Конго в Анголу о том, что «он видел горы, содержащие серебро и камни н другие вещи, которые я за шесть лет пребывания в этой стра­не не видел ни разу, хотя я хорошо знаю эту страну».1 Легенда о существо­вании в Анголе драгоценных металлов продолжала существовать ещё сто лет. У португальцев была цель превратить государство Ндонго в соперника Конго, необходимо было, как пишет Фелнер, «вызвать ломку хороших отношений, существовавших между ко­ролем Конго и Нгола, осторожно наведя Нголу на мысль, что вовсе не обязательно посредничество короля Конго для со­хранения торговых отношений с португальцами, а достаточно направить послов к королю Португалии, как сделал король Конго»2. Нгола Инене, подстрекаемый португальцами, вскоре стал ве­сти себя довольно независимо и даже вызывающе по отношению к Конго, что вызвало весьма болезненную реакцию в Сан-Салвадоре. Воспользовавшись уязвленным самолюбием короля Кон­го, португальцы, жившие там, стали побуждать его начать вой­ну против Нгола, обещав ему свою помощь. Обманутый король поддался уговорам своих коварных «союзников» и в 1556 г. двинул войска к р. Данде, где их ждали войска Ндонго. В по­следовавшей битве войска Конго были разгромлены и принуж­дены отступить. Нгола Инене провозгласил независимость свое­го государства. В это время Жуан III умер, и ввиду несовершеннолетия дона Себастьяна страной стала управлять в качестве регентши его бабушка Катарина. При ней в Лиссабоне в 1557 г. появи­лись послы из Ндонго от Нголы Инене, на которых, по примеру Конго, была возложена миссия наладить торговлю с Португа­лией и договориться о присылке в его страну священников. Эта последняя просьба была в значительной степени результатом деятельности миссионеров-иезуитов, которые, обосновавшись в Ндонго, стали играть заметную роль при дворе Нголы. По сове­ту руководства Ордена иезуитов в состав посольства, которое должно было отправиться в Ндонго, были включены монахи-ие­зуиты Агустиныо де Ласерда, Франсиску де Гувейя, Мануэл Пинту, Антониу Мендиш. Племянник Бартоломеу Диаша Паулу Диаш де Новаиш был назначен командующим эскадрой из трех каравелл, везшей отцов-иезуитов. Посольство отправилось из Лиссабона в декабре 1559 1. К концу следую­щего года оно добралось до Ндонго. К этому времени Нгола Инене уже умер и страной правил его сын Нгола Дамби.2 Он принял подарки, присланные из Пор­тугалии, приказал привезти послов в г. Мбанза-Кабаса и там задержал их в качестве пленников. Троим из них вскоре было разрешено выехать из Ндонго, но Паулу Диашу пришлось про­жить в неволе еще пять лет, а Франсиску де Гувейя никогда больше не вернулся на родину. Нгола Дамби освободил Паулу Диаша де Новаиша в 1565 г., чтобы послать его к королю Португалии с просьбой о военной помощи в связи с восстанием одного из вассально-зависимых вождей, по имени Килуанжи Кука Кванго.

Диаш был отправлен с дипломатической миссией в Лиссабон, поскольку на границах Ндонго в это время поя­вились кочевники-жага. Нгола нуждался в португаль­ских солдатах и огнестрельном оружии. Именно они спасли от нашествия жага государство Конго в 1571 г. Однако в отноше­нии Ндонго у португальцев были совершенно иные планы. В начале 1570-х годов португальский королевский двор ре­шил приступить к завоеванию государства Ндонго. Ко времени появления португальских колонизаторов в бассейне реки Конго здесь уже существовало несколько государств, таких Конго, Ндонго, Луанда, Бенгела. Государство Ндонго португальцы назвали Анголой ( от имени местного правителя Нголы). Жители Анголы могли обрабатывать металлы, им было известно гончарное ремесло. Население Ндонго было разделено на три класса: макотас – знать, дети страны – ремесленники, земледельцы, соба (местные вожди), и рабы. Существовал верховный властитель( король) и его многочисленные подчинённые – вассалы-соба. Население Анголы придерживалось традиционных анимистических верований, португальцы же принесли им другую, абсолютно чуждую веру.

Для этого была организована экспедиция, во главе которой был поставлен Паулу Диаш де Новаиш. Подготовка экспедиции велась доволь­но долго. Об этом свидетельствует тот факт, что королевские указы, обещающие всевозможные блага Паулу Диашу, если он осуществит завоевание Анголы, относятся к началу 1571 г., тог­да как экспедиция началась только в 1574 г., т. е. спустя че­тыре года. В сентябре 1571 г. король пожаловал Паулу Диашу «дарст­венное письмо», в котором писал: «Вследствие большого дове­рия, которое я к нему питаю, и учитывая знания и опыт, которые он приобрел в делах этого королевства, когда он был там как мой посол, и в знак уважения к услугам, которые мне оказал этот Паулу Диаш... а также в знак уваже­ния к услугам, которые оказал короне Бартоломеу Диаш де Новаиш. открыв мыс Доброй Надежды... дарую для Паулу Диаша... и всех его потомков 35 лиг земли на побережье ко­ролевства Ангола к югу от реки Кванза»3. Паулу Диашу де Новаишу предоставлялось право ото­двинуть границы колонии, губернатором которой он должен был стать, так далеко на восток, как это будет возможно, а также право на третью часть от сбора королевских налогов и ряд дру­гих льгот и привилегий. Таким образом, Ангола должна была фактически стать капитанией, пожалованной Паулу Диашу.1 Часть ее становилась его личным феодальным владением, а на остальной он должен был стать губернатором.

В королевском указе от 10 июля 1573 г. говорилось о том, что Паулу Диаш может взимать с жителей Сан-Томе пошлину размером в тысячу крузадо в год.2 Здесь же указывалось, что, поскольку жители Сан-Томе активно участвуют в работорговле, это сулит большие барыши от взимания с них пошлин, из чего можно заключить, что названная в королевском указе сумма рассматривалась как чисто номинальная. 16 января 1574 г. был опубликован другой королевский указ, согласно которому Паулу Диаш де Новаиш получал в аренду на 12 лет все королевские земли и имущество на острове Сан-Томе. За это он должен был ежегодно уплачивать королевской казне в качестве арендной платы 200 тыс. рейсов. Аренда предостав­лялась с таким условием, что, как говорилось в указе, «упомяну­тый Паулу Диаш проведет завоевание королевства Анголы», а если он этого не сделает, аренда должна быть у него отобрана. «Если же случится так, что он умрет во время этого завоевания королевства Ангола до истечения этих 12 лет, тогда назначенное им лицо может завершить дело в указанный срок с теми же условиями».3

Официально экспедиция Паулу Диаша отправилась с торго­выми целями. Следует отмести как совершенно несостоятельную версию реакционных португальских историков о том, что целью экспедиции Паулу Диаша де Новаиша было приобщение «ту­земцев» Анголы к «свету христианского вероучения». Пор­тугальский социолог Ж. Алмейда Саитуш писал: «В то время как король Сан-Салвадора был христианином и христианство так или иначе распространилось, но всему огромному королев­ству Конго, суверен Донго и его вассалы оказались невосприим­чивыми к свету веры — это и было, несомненно, главным моти­вом, вследствие которого христианнейший д. Себастьян... при­казал подчинить и завоевать королевство Ангола. Это было главным доводом, по которому Паулу Диаш до Новаиш пред­принял завоевание королевства»1. На самом деле португальские колонизаторы думали не столько о приобщении жителей Ндонго к христианству, сколько о тех богатствах и выгодах, которые сулило им завоевание этого государства.

Поскольку в основе политического мышления правящего класса Португалии лежала идея расового превосходства белых над цветными, подчинение африканцев политическому и рели­гиозному контролю Португалии рассматривалось как естествен­ное, справедливое и богоугодное дело. Это подтверждают письма иезуита Франсиску де Гувеий, жившего при дворе правителя Ндонго в 1560—1575 гг. Стремясь найти мо­ральные оправдания для этой акции, Гувейя писал в Лиссабон, что единственное средство обратить этих «язычников» в хри­стианство – это подчинить их власти португальцев. Он утверждал, что африканцы хвастались, что если бы не было моря, то они бы поменялись с португальцами ролями, отправи­лись бы в Португалию и забрали ее богатства. Гувейя призы­вал португальского короля наказать тех, кто выска­зывает такие мысли, и показать что он — хозяин Африки.1 Королевский двор пол­ностью разделял эту точку зрения. Паулу Диаш де Новаиш имел тайные инструкции двора, в которых, по свидетельству Лопиша — Пигафетты, наследник престола дон Себастьян «пору­чил Паулу Диашу подчинить ему народы, живущие от устья. Кванзы до 15° южной широты».1 После длительных приготовлений 23 октября 1574 г. флот, состоявший из двух галеонов, двух каравелл и трех мелких судов с 700 пассажирами на борту (из них 350 были солдатами, а остальные ремес­ленниками, купцами, миссионерами), наконец вышел из Лисса­бона и взял курс на юг.2 11 февраля 1575 г. флот Паулу Диаша достиг о-ва Луанда. Высадившись на острове, Паулу Диаш де Новаиш, прежде все­го, по словам хрониста, «воздал благодарственную молитву Всевышнему и устроил пышную религиозную процессию под звуки труб и барабанов»3. По свидетельству современника, на этот шум «сбежалось много черных людей, которые живут на этом острове и зани­маются ловлей нзимбу, считающихся самыми ценными монета­ми в Эфиопии.»4

Паулу Диаш наладить дружеские отношения с королем Ндонго, надеясь выполнить свою задачу дипломатическими средствами. Высадившись на о-ве Луанда, он известил о своем прибытии Нголу Дамби, послав ему королевские подарки с прожившим несколько лет в Португалии конголезцем Педру да Силвой. Нгола Дамби, введенный в заблуждение подарками и решивший, что португальская экспедиция прибыла с чисто мирными целя­ми, оказал ей радушный прием.

Он направил к Паулу Диашу де Новаишу послов с бога­тыми подарками для короля Португалии, состоявшими из ра­бов, скота, съестных припасов, изделий из серебра и меди.5 Встретив столь тёплый прием, Паулу Диаш послал королю Ндонго «полные до верху дары, любезности, выражения дружбы и твердые обеща­ния подчинить ему всех врагов короля Анголы»6. Усыпив, таким образом, бдительность короля Ндонго, Диаш готовился к открытию военных дей­ствий. С этой целью он оставил о-в Луанда и, нагрузив корабли всевозможными богатствами, высадился на материке, где обосновался в селении, находившемся севернее устья р. Кванза7. Здесь Паулу Диаш в 1576 г. построил крепость св. Мигеля, вокруг которой вырос город Сан-Паулу-де Луанда, и основал небольшую португальскую колонию, объявив себя ее губернатором.

Согласно королевским инструкциям, которые он с собой при­вез, он вскоре приказал построить здесь церковь св. Себастьяна. Положив начало завоеванию страны и создав необходимую базу для будущей конкисты, Паулу Диаш де Навоиш стал выжидать удобного момента, чтобы двинуть свое войско вверх по р. Кванза. Вначале правитель Ндонго, будучи уверен в дружеских на­мерениях португальцев, оказывал им всяческое содействие и покровительство. Однако вскоре их вражденые действия стали порождать в его душе первые сомнения и подозрения от­носительно их действительных намерений. Этому в значитель­ной степени способствовал король Конго. Он, хорошо зная по личному опыту коварство и алчность португальцев, тайно от них направил послов к Нголе. Король предупредил его, чтобы он не доверял португальцам и остерегался их, так как они хотят отнять у него королевство и завладеть торговлей и сереб­ряными рудниками.1 Это испугало Нголу, который стал подозрительно и недоверчиво относиться к Паулу Диашу, и «все португальцы, которые там находились, стали внушать ему страх».2

Монахи-иезуиты, составившие в 1594 г. интересный доклад «История резиденции отцов Общества Иисуса в Анголе», сооб­щают: «Случай, с помощью которого дьявол помог нарушить этот мир и посеять распри, которые продол­жаются до сегодняшнего дня, был следующий. Командующий [Паулу Диаш де Новаиш] с разрешения короля арестовал 100 португальцев, которые уже провели в Анголе более 25 лет. Один из них, будучи освобожден, решил отомстить губернатору. Он добился аудиенции у короля Ндонго и сообщил ему, что Диаш Новаиш замышляет отнять у него королевство, чтобы за­владеть серебряными рудниками, и для этого в г. Кабасу при­шли 40 солдат, привезено много пороху и на соединение с ними уже двигается в направлении города большое число вооружен­ных португальцев. Испуганный король срочно со­звал на совет своих макота, и в их присутствии португалец сно­ва повторил свое утверждение.»3 Cовет принял решения по защите Ндонго. Всем португальцам в Мбанза-Кабасе было приказано не выходить из своих домов и ждать дальнейших указаний1. Именно с этим, по-видимому, связано и убийство по приказу Нголы нескольких десятков португальских купцов, на­правлявшихся в Мбанза-Кабасу. В пользу версии о том, что так называемые купцы на самом деле не были купцами, свидетельствует, в частности, письмо миссионера Ф. Рибейру от 4 марта 1580 г, в котором говорит­ся, что король Анголы нанес ущерб губернатору, убив 30 порту­гальцев и множество рабов-христиан, которых они имели с со­бой.

Португальцы вели обмен рабами с неграми, они были са­мыми лучшими солдатами из всех, которых имел губернатор.2 Купцы оказались переодетыми солда­тами, посланными губернатором в Мбанза-Кабасу для какой-то военной или шпионской акции. В ответ на это Пау­лу Диаш двинулся по р. Кванза со 150 сол­датами. Оставшемуся войску во главе с Мануэлем Жуаном он приказал войти в область Иламба и подвергнуть ее «опусто­шению огнем и железом.»3 Выполняя этот приказ, М. Жуан в 1580 г. сжег дотла поселения в радиусе трех лиг и взял в плен 100 человек, которые были обращены в рабов. Грабеж продолжался три дня, и португальцы получили скот, соль и оливковое масло4.

Нкоторые соба Иламбы и Кисамы признали себя вассалами Португалии и обя­зались платить ежегодную дань в 100 рабов. Но многие другие не покорились и продолжали борьбу c португальцами5 Паулу Диаш де Новаиш с частью войска укрепился в форте Анзели (или Нзели). Он послал гонцов к королю Конго Алвару I с просьбой о помощи. Алвару направил ему подкреп­ления в 10 тыс. человек и отряд из 120 португальцев.6 Во главе армии Алвару I поставил своего ку­зена Манибамбу. Из-за разлива р. Бенго Манибамба не смог организовать переправу. Решив обойти ее и соединиться с ар­мией Паулу Диаша сухопутным путем, он натолкнулся на ар­мию Ндонго. Хотя в ходе битвы успех сопутствовал Манибамбе, он вынужден был из-за нехватки съестных припасов вер­нуться в Конго.

Паулу Диаш, потерпев неудачу в попытке соединиться с союзниками и будучи окружен 12 тыс. африканцев, сумел про­рвать кольцо блокады, переправился через р. Кванза и разбил лагерь на берегу р. Лукала.1 Он укре­пил холм, возвышавшийся между двумя притоками реки, и на­чал совершать оттуда опустошительные набеги на территорию Ндонго.2

Дела Паулу Диаша подробно описал миссионер Б. Аффонсу в письме от 4 июля 1581 г. «Губернатор и сопровождав­шие его люди,— пишет он,— решили отомстить за смерть наших братьев. Разделив войско между командирами по 150 человек, они отдали им на поток земли этих фидалгу и вызвали самое большое опустошение, которое когда-либо учиняли португальцы. Они убили многих, ворвались в банза [поселение] одного фидалгу, взяли у него более 100 рабов и рабынь и стали преда­вать огню дома и банза и грабить; добыча, которую они при­везли в лагерь, была столь велика, что ею можно было напол­нить два судна из Индии».3

В 1581 г. была завоевана большая часть области Иламба. Правитель Ндонго потерпел ряд военных поражений, несколько зависимых от него вождей были наголову разбиты, а правителя Иламбы Паулу Диаш: заменил своим ставленником. В 1582 г. посланный Паулу Диашем опытный военачальник Луиш Серран разбил в Иламбе войско Ндонго, направленное против перешед­ших на сторону португальцев вождей (соба)4. В начале 1583 г. Паулу Диаш приступил к непосредственно­му осуществлению заветной мечты португальских конкистадо­ров—к завоеванию района гор Камбамбе (на северном берегу Кванзы, ниже водопадов), где, как они ошибочно предполагали, имелись богатые залежи серебряных руд. Легенда о существовании серебряных рудников в Камбамбе возникла вследствие того, что еще в 1530 г. король Конго послал в подарок португальской королеве два серебряных браслета, полученные им от одного из вождей в Матамбе.5 Среди подарков Нголы Дамби Паулу Диашу было также несколько серебряных браслетов, которые были отправлены в Лисса­бон и по приказу регента Португалии кардинала Энрнке переплавлены в по­тир, подаренный им церкви в Белеме. Легенда о серебряных рудниках в Камбамбе настолько прочно укоренилась в сознании европейцев, что живший в 1590—1610 гг. в бассейне Конго английский моряк Э. Беттел называл горы Камбамбе «Серебряными горами».1 В действительности же в Анголе никогда не было серебра.

Одной из главных целей экспеди­ции Паулу Диаша был сбор сведений о серебряных рудниках, а затем овладение ими. Рассказывая об истории своей экспе­диции, Паулу Диаш сообщал, говоря о себе в третьем лице: «Перед его отъездом король (да будет он славен!) поручил ему постараться получить сведения о нескольких рудниках, кото­рые, как предполагали, имеются в этом королевстве, обещав большие почести и милости, если он это сделает, так как это было вне обязательств его контракта. Он старался со всем воз­можным усердием, посылая многие дары и подарки фидалгу страны, чтобы они раскрыли ему эту тайну, которая строго охраняется королем, на что он израсходовал много денег и по­терял несколько людей. Когда он убедился в существовании этих рудников, он послал посмотреть их двух рудокопов... и они открыли 24 серебряных рудника».2

Подобные утверждения, имевшие мало общего с реальным положением вещей, с одной стороны, были порождением рас­паленного воображения конкистадоров, мечтавших об откры­тии «африканского Эльдорадо», а с другой — преследовали вполне практические цели: преумножить свою славу и побудить королевский двор предоставить им дополнительную военную и финансовую помощь и осыпать новыми милостями. «Имея сведения, что горы Камбамбе со­держат и себе серебряные рудники, что подтверждала традиция и откуда местные жители извлекали серебро и использовали его для ук­рашений, которые они носили на руках и ногах, Новаиш пред­принял завоевание этого нового Потоси и выделил для этого предприятия большую часть из оставшихся у него людей.»3

По дороге к Камбамбе войска Паулу Диаша де Новаиша были атакованы могущественным соба Бамбантунгу; он был разбит и принужден к вассалитету. Одержав эту победу, Паулу Диаш разбил лаге­рь в Тала-Мунгонго, а затем основал укрепленный город Нова-Гая неподалеку от предполагаемого местонахождения рудников4.2 февраля 1583 г., когда португальцы были уже совсем близ­ко от цели, на них внезапно напало огромное войско, которое, по утверждению современников, было самым большим в Анголе. Располагая помощью нескольких соба и рабов-христиан, Паулу Диаш и Серран разделили свое войско на три колонны и, строго придерживаясь португальской тактики военного ис­кусства, двинулись навстречу африканцам раньше, чем те успе­ли спуститься с холмов. Завязалась битва, в которой португаль­цы, имевшие пушки и ружья, одержали победу. Потери португальцев, составили всего семь человек, сражавшихся на их стороне африканцев.1

После этой победы Паулу Диаш де Новаиш, которого некоторые португальские историки возвели в ранг национального героя, положившего на­чало португальской «цивилизаторской миссии» в Африке, на­глядно показал, что собой представляет эта цивилизация. Он приказал отрезать убитым ангольцам носы, набить ими бочки и откатить их к африканским селениям. В честь своей победы Паулу Диаш основал крепость, назвав ее Массангано-да-Виториа.2 Крепость была построена на месте захваченного португаль­цами богатого селения, где они обнаружили огромное количество золота. Португальцы построи­ли здесь четыре форта, крепостные стены и земляной вал3. Это была третья и последняя крепость, построен­ная Паулу Диашем за время его колонизаторской деятельности в Анголе. Эти крепости стали опорными пунктами португальской колониальной экспансии. Правитель Ндонго созвал на совет макота, военачальников и всех знатных лиц своего го­сударства, где готовился план по уничтожению португальцев. За короткое время была организована новая армия, почти: столь же многочисленная, как и прежняя.

Превосходство в вооружении и организации и на этот раз дало победу португальцам, хотя африканцы сражались с огромным мужеством. Головы трех самых знатных макота и множество бо­чек, набитых отрезанными у африканцев носами, Паулу Диаш приказал отправить в Луанду в качестве свидетельства своего триумфа.4 В последующих битвах, как сообщал в одном из писем мис­сионер Б. Аффонсу, «наши взяли столько рабов, что их невоз­можно сосчитать. В этой последней битве, как говорят, взяли в плен одного фидалгу, в обмен за которого давали 100 рабов, но ему отрубили голову на площади. В другой битве отрезали 619 носов, а еще в одной было столько трупов, что, говорят, нельзя было пройти иначе, как только по ним»1. Паулу Диаш разгро­мил в последующих стычках примерно 500 местных вождей и дошел до р. Лукала, где разбил лагерь в 8—10 лигах от столицы Нголы — Мбанза-Кабасы.2 1584 г. из Португалии прибыл флот, это было кстати, поскольку все фидалгу восстали против губернатораю Нгола, собрав новое войско, двинулся против португальцев, но был разбит 25 августа 1585 г. В том же году капитан Ж. К. Велез со своим отрядом напал на одного из могущественных вассалов короля Ндонго в области Мусеке, по имени Ангола Калунга. Войско этого соба было разбито, а сам он бежал. В руки португальцев попала богатая добыча в виде скота и многочисленных рабов. Однако Ангола Калунга не при­мирился с поражением. Поняв, по-видимому, что сила порту­гальцев заключается в их огнестрельном оружии, что практиче­ски делает почти невозможной победу над ними в открытом бою, он решил прибегнуть к военной хитрости. Собрав остатки своих воиск, он подошел с ним к лагерю португальцев в то вре­мя, когда те обедали. Африканцы были без луков и стрел, а Ангола Калунга хлопал в ладоши в знак мира. Велез, уверен­ный, что они пришли для мирных переговоров и для того, чтобы заявить о своем вассалитете, приказал пропустить их в лагерь. Ничего не подозревавшие солдаты продолжали трапезу, когда неожиданно африканцы, вытащив спрятанные ножи, напали на них и, по словам миссионера Диогу да Кошта, «схватили за руки и обезглавили всех до одного».3 Причины такого несчастья заключались в «пренебрежении к врагу и излишней доверчивости»4.

По мере того как шло завоевание Анголы, росла экономи­ческая активность португальцев, и происходило заселение вновь завоеванных районов иммигрантами из Португалии. Португаль­ские фактории, занимавшиеся главным образом торговлей рабами, jосновывались вдоль побережья, преимущественно в тех ме­стах, где находились гарнизоны португальских солдат или жили народы, лояльно относившиеся к португальцам. Паулу Диаш де Новаиш про­являл огромную заботу о налаживании торговли рабами, сло­новой костью, скотом и т. п. В своих письмах королю Португалии он постоянно говорит о количестве рабов и слоновой кости, вывезенных из Анголы, а также о несуществующих рудниках.

Он проявлял особое усер­дие в возложенной на него миссии исследования рудников. Б. Аффонсу сообщал, что Паулу Диаш «везет с собой рудо­копа, чтобы взять пробу руд и сделать плавку для отправки в Португалию». Паулу Диаш отправил некоего Роиза Кардозу с образцами серебра к королю Филиппу II. Возможно, что Паулу Диаш сознатель­но распускал слухи о ценности и обширности рудников Камбамбе, хотя и догадывался, что серебра там почти не было. Может быть, именно под воздействием этих слухов, миссионер Диогу да Кошта в своем письме в июле 1585 г. высказал мне­ние, что «запасов серебра хватит на триста лет»1, а другой миссионер в 1587 г. писал, что, судя по заключению рудокопов, серебряные рудники Камбамбе. Паулу Диаш распускал слухи о богатствах гор Камбамбе, и пользовался ими для получения денег, оружия, пороха и солдат2.

Услышав о том, что Бенгела славится своим скотом и сло­новой костью и что она в этом отношении даже богаче Ндонго, Паулу Диаш направил туда отряд из 70 солдат во главе со своим племянником Антониу Лопишем Пейшоту, поручив ему построить форт на берегу моря на холме Бенгела. 3Однако вскоре, когда Пейшоту с отрядом в 50 человек попытался выйти из крепости, он был ата­кован африканцами. В результате африканцы истребили всех португальчев в этой крепости. Паоло Диаш не вынес такого горя и в 1588 г. скончался. Он был похоронен в церкви в Массангано. Так закончилась первая фаза ангольской войны.

Паолу Диаш не сумел выполнить главную задачу, которая была перед ним поставлена,— завоевать и колонизовать всю территорию от устья р. Кванза до 15°ю, ш., а также горы Камбамбе. Паулу Диаш не смог сломить сопротивление государства Ндонго, которое упорно отстаивало свою независимость. Таким образом, войны, которые вел Паолу Диаш, не дали Португалии желаемого успеха. После этого в Анголу был направлен чиновник Домингуш де Абреу, который представил в 1590 г. детальный доклад, реко­мендовавший новые методы колонизации страны. Его рекомен­дации предусматривали методическую оккупацию Анголы, новый план управления территорией и создание наземного пути между восточным и западным побережьями Африки.1Этот план в основном был принят, и протугальская Корона взяла на себя функции управления колонией, положив конец систе­ме капитаний в Африке.

После смерти Паулу Диаша де Новаиша для выборов ново­го губернатора был созван совет, на который были приглашены офицеры, чиновники, солдаты и другие португальцы. Обычно губернатор назначался указом короля, но в этом случае в свя­зи с тяжелым положением, в котором находились португальцы в Анголе, решено было избрать временного губернатора, не дожидаясь королевско­го указа. Они выбрали Луиша Серрана — бли­жайшего сподвижника Паулу Диаша, и новый губернатор двинулся с войском к столице Ндон­го. 26 декабря 1589 г. он получил известие, о том, что на помощь Ндонго двигается большое войско, посланное пра­вителем Матамбы. Таким образом, два африканских народа объединились в борьбе против колонизаторов. Домингуш де Абреу писал в своем докладе: «После того как войско Серрана двинулось в путь, губернатор получил известие, что короли Ндонго и Ма­тамбы объединили миллион людей, решив дать отпор гу­бернатору и нашим вассалам»2. Нужно сказать, что в 1589 стало происходить сближение племён и народностей, поскольку африканцам было выгодно бороться против врагов сообща. Узнав, что навстречу двигается объединенная армия Ндонго и Матамбы, Серран разделил свое войско на три отряда, пору­чив командование одним из них Андре Перейре, другим — Франсиску де Сикейре и взяв командование третьим на себя. 29 декабря 1589 г. около Анголеме-Акитамбо португальцы увидели перед собой огромное объединенное войско африкан­цев, двигавшееся на них в полном молчании. Оно было построе­но в форме полумесяца. Африканцы были вооружены луками, стрелами, дротиками и ножами. Тактический план африканских военачальников состоял в том, чтобы обойти португальцев с флангов и, замкнув края полумесяца, окружить и уничтожить их в рукопашной схватке, в которой огнестрельное оружие бу­дет неэффективным. Этот план им удался. В этой битве погибло 150 пор­тугальцев.1Африканцы преследовали португальцев до лагеря Луканзо2.

Отступавших португальцев вёл капитан Жуан де Виллориа, в отряде было 40 человек, в середине шли африканские войска и два отряда солдат, во­оруженных мушкетами. В арьергарде шли губернатор Серран, Андре Перейра и Гаспар Лейтан во главе отряда.3 У крепости Бамба к войску Серрана присоединился отряд во главе с прапорщиком Луисом Мендиш Рапозу. Эта крепость была хорошо укреплена и удобно расположена между двумя болотами4. Запертый в этой крепости губернатор поручил капитану М. Ж. Оливейре с небольшим отрядом спуститься на двухмач­товом судне и нескольких лодках по р. Кванза и добраться до Луанды, чтобы выяснить, не восстали ли против португальцев соба и вожди племен5, а правители Ндонго и Матамбы забирали у португальцев, всё что попадалось под руку. В конце 1590 г. губернатор Серран выехал в Массангано, где вскоре умер. Разгром в 1589—1590 португальской армии коалицией африканских государств поставил завоевателей в трудное положение. В 1592 г. в Анголу прибыл новый губернатор, Франсиску де Алмейда, который имел инструкции короля Испании и Португа­лии Филиппа II «расширить завоевания и овладеть серебряными рудниками в горах Камбамбе». Вместе с Франсиску приехал его брат Жерониму де Алмейда, произведенный перед этим в чины адмирала и местри де кампу (один из высших офицерских чи­нов)6



Португальцы, оставшиеся в живых после разгрома Серрана, выражали бурную радость по поводу при­бытия нового губернатора, а также в связи с прибытием 24 июня 1592 г. подкреплений из 400 португальских солдат и 50 африканцев-кавалеристов. Но вновь приехавшие военачальни­ки и ветераны ангольских войн, воевавшие под зна­менами Паулу Диаша де Новаиша стали враждовать между собой. Этих людей интересовали только рабы, слоновая кость и драгоценные металлы. Когда Франсиску де Алмейда выступил с 700 пехо­тинцами и 50 африканцами-кавалеристами против одного вождя, он потерпел поражение. В егов войсках началась эпидемия какой-то тропической болезни, и они вынуждены были отступить. В апреле 1593 г. Франсиску де Алмейда был отозван, и его преемником на посту губерна­тора стал его брат Жерониму1. Новый губер­натор созвал на совет офицеров и ветеранов ангольских войн и предложил им на обсуждение свой план дальнейших военных операций. Этот план предусматривал в первую очередь отвоевание рудников Камбамбе, что должно было реабилитировать португальских конквистадоров в глазах мадридского двора и обеспечить посылку подкреплений и припасов. Этот план был одобрен, после чего Жерониму де Алмейда произвел смотр войск и, проведя необходимые приго­товления, 25 июня 1593 г. вышел с ними из Луанды, провожае­мый многочисленными жителями города. Пройдя вдоль р. Кванза, Ж. Алмейда присоединил к своему войску гарнизон Массангано. В Кисаме он разгромил и принудил к повиновению 15 соба, но три самых могущественных соба, объединив свои силы, оказали захватчикам упорное сопротивление.2 Алмейда прибег к старой тактике «выжженной земли». Но жители, по свидетельству источника, «прятались в колючей лес­ной чаше и непроходимых зарослях, где огнестойкая трава де­лала их неуязвимыми для огня»3. Разгромив соба Сонга и, Алмейда во главе своего войска, состоявшего из 400 пехотинцев и 20 кавалеристов, на­правился к соляным копям. Он хотел блокировать эти копи, оставив страну без соли, которая, заменяла в Анголе деньги. Алмейда стремился парализовать экономику стра­ны и принудить соба к повиновению. Захватив соляные копи, Алмейда оставил там гарнизон в 100 пехотинцев и восемь кавалеристов, для того, чтобы поме­шать африканцам добывать соль. Взяв под контроль соляные копи, Алмейда в 1594 г. двинул­ся с войском через Кисаму в направлении гор Камбамбе. 26 соба без сопротивления подчинились и предоставили ему в помощь своих воинов. Когда португальцы находились все­го в нескольких днях перехода от недосягаемых серебряных рудников Камбамбе, Алмейда получил известие о том, что друг и вассал Нголы могущественный соба Кафуше Камбаре готовится преградить ему путь. Алмейда решил атако­вать соба. Но в это время губернатор тяжело заболел и, по свидетельству источника и несколько месяцев провел в Луанде. На это время он возложил командование на Балтазара Алмейда де Соуза, ко­торый двинулся в апреле 1594 г. против Кафуше Камбаре. Услы­шав о приближении португальцев, Кафуше решил устроить за­саду и спрятал своих воинов в чаще леса. Соуза ворвался в селение со своими солдатами, в числе которых было несколько всадников. Португальцы не только расстреливали африканцев из мушкетов и ружей, но и топтали их конями, но африканцы стреляли из чащи, и в результате было уничтожено 750 португальцев. Силвы Корреа1 описывает эту битву следующим образом: «Негры выскочили из засады, и под их ударами погибло все войско белых. Этой роковой катастрофы избежали только командующий и шесть солдат. Эта стратегия, довольно известная, но неожиданная, принесла Кафуше триумф, которого не могли добиться даже более многочисленные армии». Битва происходила около 22 апреля 1594 года.

Разгром португальских войск в 1594 г. при­остановил продвижение завоевателей в глубь материка. В результате тяжелых климатических условий и жестоких сражений с африканцами, не желавшими подчиниться колони­заторам, из 2 тыс. солдат, посланных в Анголу в 1575—1594 гг., и живых остались только 300. Рудники не были завоеваны. Работорговля развивалась медленнее, чем этого хотелось королевскому двору и бразильским плантаторам. Опозоренный, бежавший в Бразилию Жераниму де Алмейда был заменен новым губернатором — Фуртадо де Мендонса, ко­торый, получив новые контингенты солдат, в марте 1595 г. вы­ступил в поход к серебряным рудникам. Но время для военной экспедиции было выбрано неудачно, так как наступил сезон дождей, и в пути среди солдат началась эпидемия тропической малярии, которая унесла жизни более 200 человек, а также лошадей.

По свидетельству Силвы Корреа, «дохлых лошадей разре­зали на куски и продавали друг другу по дорогой цене, чтобы утолить голод»2. К этому времени Нгола, со­брав сильную армию, окружил португальский гарнизон в кре­пости Массангано «плотным кольцом осады, и ни с какой стороны невозможно было оказать помощь»3. Войско Мендонсы подвергалось нападениям со стороны восставших соба — союзников Ндонго. Стремясь за­пугать африканцев, португальцы применяли жестокие методы расправ с мирным населением и с пленными. Мендонса приказывал привязывать пленных к жерлам пушек и, стреляя ядрами, разрывать их на куски.4 Но Мендонсе так и не удалось пробиться к заветным рудникам Камбамбе. Через год Медоноса возобновил попытку завоевания рудни­ков.

В 1596 году ему удалось проник­нуть в глубинные районы страны вплоть до Массангано. Смер­тельная опасность, нависшая над Анголой, заставила Нголу Килуанжи (отца знаменитой королевы Нзинги Мбанди Нголы) собрать все свое войско и двинуться к Массангано. Африкан­цам удалось незаметно подойти к городу и окружить находив­шееся в крепости войско Мендонсы. Но португальцам удалось отправить гонца в Луанду, откуда на помощь осажден­ным были посланы подкрепления, и Нголе Килуанжи было на­несено поражение. Но все же Мендонса не смог осуществить свою главную задачу и овладеть горами Камбамбе. Назначенный вместо него губернатором в январе 1601 г. Жуан Роиз Коутинью продолжил выполнение этой задачи. Король даровал ему право взимать в свою пользу пошлину со всех рабов и товаров, вывозившихся из Анголы в Вест-Индию, Бразилию и другие страны. За это Коутинью обязался по­строить три крепости (в Дамбе, Камбамбе и Бухте коров) и овладеть серебряными рудниками. С помощью подар­ков Коутинью привлек на свою сторону вождей ряда племен. Коутинью сумел собрать под своими знаменами большую армию.1 Но он не смог выполнить поставленных перед ним задач, так как вскоре заболел и умер.

В 1603 г. губернатором стал Мануэл Сервейра Перейра. 10 августа 1603 г. Перейра атако­вал Кафуше и сумел нанести ему поражение. После этого он прошел к горам Камбамбе и, разгромив местного соба, овла­дел Камбамбой, но серебра в Камбамбе почти не было. Перейра основал в горах крепость Носса-Сеньора-де-Розарио, оста­вил в ней гарнизон во главе с капитаном Араужо де Азеведу и ушел в Массангано. Араужо де Азеведу пришлось вы­держать натиск поиск соба, вассалов короля Конго во главе с его тестем Ашиламбанзой. Ашиламбанза был разбит и принужден к вассальной клятве королю Порту­галии.2 Перейра очень жестоко обращался со своими солдатами, и поэтому, многие из них отказались воевать. Воен­ные действия прекратились.

Вступивший на пост губернатора в 1606 г. Мануэл Перейра Форжас продолжал завоевания, начатые Мендонсой. Он обло­жил покоренных соба ежегодной данью в 12 тыс. крузадо. По­терпев фиаско в поисках серебра, Форжас организовал в сертанах Анголы поиски медных руд, по результат был тот же самый, что и в первом случае. К этому времени коалиция афри­канских государств распалась, и это явилось главной причиной того, что Бенто Банья Кардозу, ставший губернатором в 1611 г., нанес сокрушительное поражение королю Ндонго. По свидетель­ству Силвы Корреа, «он наголову разбил его войско и взял в плен соба Шилонга, его союзника, самого храброго и отчаянно­го негра, какой только рождался в этом королевстве. Он всегда отличался в сражениях, вызывая восхищение наших и подавая пример своим, которые все сражались с отчаянной храбростью»1. Соба Шилонга был по приказу губернатора обезглавлен, а трое из его макота — повешены.

Казнь соба, которые пользовались любовью и уважением, была причиной того, что явились 14 вождей, готовых к мести. Они осадили кре­пость Носса-Сеньора-де-Розарио и окружили ее на рассвете. Осажденные оказались почти в критическом положении, будучи обречены на гибель. Лишь прибытие подкреплений спасло пор­тугальцев от неминуемого поражения. Но африканцы были непокорны,что понадобился еще целый год непрерывной войны, чтобы при­нудить их к прежнему вассалитету2. Для «усмирения» непокорных племен Кардозу построил на р. Лукала новые крепости Мбака (в восьми лигах от Массан­гано) и Ханго, что значительно приблизило португальцев к сто­лице Нголы Мбанза-Кабасе. Назначенный во второй раз губер­натором Анголы Мануэл Сервейра Перейра получил, кроме того, согласно специальному королевскому указу от 14 марта 1615 г., титул «завоеватель и покоритель королевства Бенгелы». Он выступил в поход в Бенгелу, возложив управление Анголой на Антониу Гонсалвиша Питта—португальского командующего в Конго. Отплыв 11 апреля 1617 г. с пятью судами и 150 солдатами, он высадился в том месте, где Пейшоту, племянник Паулу Диаша де Новаиша, основал крепость. Заняв побережье, он сильно его укрепил, построив новый форт. Таким образом, успешное продвижение португальских войск вглубь страны в 1603—1617 гг. знаменовало собой третью фазу ангольских войн и привело к угрозе завоевания и ликвидации государств Ндонго и Бенгела. Строительство форта Бенгела и установление контроля над всем побережьем от Луанды до Бенгелы заметно упрочили по­зиции колонизаторов в Анголе.

РОЛЬ НЗИНГИ МБАНДИ НГОЛЫ В БОРЬБЕ ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ.

Нзинга Мбанди Нгола, возглавила в 20-е годы XVII в. сопротивление ангольцев португальским завоевателям. Нзинга Мбанди Нгола, согласно сведениям жившего при ее дворе миссионера-капуцина Дж. Кавацци, родилась в 1582 г. и была дочерью правителя Ндонго Нголы Килуанжи и его налож­ницы, от которой она и получила имя Нзинга.1 Кавацци, стремившийся нарисовать весьма непривлекатель­ный облик Нзинги, усматривает причину ее «жестокости» в том, что ее воспитательницей была злобная женщина, настоящее «черное исчадие ада», преданное ложным божествам. После смерти отца Нзинги (около 1617 г.) правителем Ндонго стал ее брат Нгола Мбанди. Угроза португальского за­воевания и расширение масштабов и сферы португальской рабо­торговли неизбежно должны были привести к войне с португаль­цами. Однако Нгола Мбанди опасался, что, пока он будет занят этой войной, его сестры Нзинга, Камбо и Фунжи и племянник, сын Нзинги, лишат его власти. Он решил отделаться от сопер­ников и начал с племянника — сына Нзинги, которого, по одной версии, умертвили в чане с кипящей водой, а по другой — при­ложили к его глазам раскаленный кинжал. Принцесса Нзинга поклялась отомстить. Она попыталась поднять восстание против брата, но заговор был раскрыт, и она была сослана в отдаленную область. Пода­вив внутреннюю оппозицию, Нгола Мбанди двинулся с большим войском против португальцев. Эта мера носила оборонительный характер и была вызвана возросшей активностью португальцев в Анголе и особенно продвижением португальских войск вверх по р. Лукала к крепости Мбака. Нзинги Мбанди Нгола стала королевой в 1624 году, приняв христианство, она не перестала ненавидеть своих врагов. Она должна была оставить чужую веру, чтобы завоевать любовь народа1.

Многие рабы из форта Мбака убежали к Нзинге. Королева требовала у губернатора эвакуировать форт, она обещала возобновить торговлю с португальцами, если они примут эти условия, в случае отказа Нзинга угрожала войной. В 1630 году войска Нзинги завоевали Матамбу, а в 1657 году был подписан договор о том, что река Лукала будет служить границей между Анголой и Матамбой. Мудрость Нзинги позволла ей сохранить торговые отношения с португальцами. Она даже разрешила им построить церковь. Вполне возможно, что в глубине души она не считала христианство враждебной религией, ведь оно всё-таки дало возможность африканцам избавиться от многих варварских обычаев, как например, оставлять детей в лесу в качестве жертвы. И, в конце концов, именно христианство способствовало, в конечном итоге, полной отмене рабства во всём мире.



Заключение

Причины ранней заморской экспансии Португалии связаны с особенностями ее исторического развития. Основу морского могущества португальцев составляло их высокое мореходное искусство и сравнительно высокий уровень развития судостроения. Эпоха колониальных предприятий также явилась временем обра­зования крупных военных флотов для защиты только что осно­ванных колоний и торговли с ними. Португальский королевский двор осуществлял завоевания западного побережья Африки, добывая средства на колониальные экспедиции путем безжалостной эксплуатации трудящегося населения своей страны и беспощадного ограбления и истребления народов стран, ставших жертвами португальской экспансии. Португальцы имели огромные потери, встречая стойкое сопротивление со стороны местных жителей, но, это не остановило на пути вглубь Африки. Они всегда поставляли еще новые войска, которые заменяли убитых. Безусловно, открывая новые земли, португальцы расширяли свои знания о мире, изменив ложные представления о неведомых землях, но вместе с тем они способствовали разрушению очагов древних культур, насаждая африканским народам чуждую религию.

Мне бы хотелось поправить автора книги «Республика Зелёного Мыса» (нынешняя Кабо-Верде) П.П. Данилова. Дело в том, что португальцы не привозили рабов из Южной Америки для работы на плантациях, так, как они по сравнение с африканцами, были менее выносливы и не могли работать. Автор также пишет, что, якобы, на остров прибыли южноамериканские женщины, на которых женились португальцы. Данная информация является неправдоподобной. Исторически сложилось так, что на острове Кабо-Верде мулаты возникли от браков женщин африканского происхождения с португальцами, и этому имеются антропологичекие доказательства. Отношения португальцев с местным населением не были однозначными. Когда европейцы высадились на африканском побережье они увидели темнокожих людей и приняли их за особую породу обезьян, тогда как африканцы приняли португальцев за альбиносов, поскольку альбинизм встречается у представителей негроидной расы. Среди народа ходят легенды о непонятных белых людях, пришедших с неведомой земли. Миссионеры, в основном, не заботились о душах язычников, ими руководили корыстные интересы, торговля рабами была прибыльным делом, а обращенные в новую веру африканцы были послушны. Христианство также противостояло мусульманам, и их господству на море, таким образом, религиозная проблема смешивалась с политической. Но древние африканские верования оказались намного сильнее, и во многих африканских государствах, в частности в Бенине, наблюдается явное превосходство местных религий над христианством.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет