От редакции. Предисловие. I вселенский собор в Никее 325 г



жүктеу 8.7 Mb.
бет35/46
Дата02.09.2018
өлшемі8.7 Mb.
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   46

Еретичество папы Гонория.

Как известно, последующий VI Вселенский собор 680-681 гт. анафематствовал папу Гонория и этим отнял всякое право y римских богословов замалчивать или перетолковывать соблазнительный для них факт еретичества папы. Неудивительно, что мы имеем по этому вопросу огромную римско-католическую литературу. Кардинал Hergenroether в своей церковной истории цитирует 16 католических ученых, решающих вопрос не в пользу папы Гонория, и 82 — его выгораживающих. Вот вкратце их ухищренная аргументация с нашими возражениями.

I. И послание папы Гонория, и деяния VI Вселенского собора интерполированы.

Но ведь не только эти деяния говорят ο ереси папы Гонория, a и множество других документов и писем той эпохи свидетельствуют o том же.

II. Латиняне говорят, что собор осудил бы ложное мнение, даже если бы оно и принадлежало папе. Однако на деле мнение папы были другим. Осужден ошибочный факт (error facti), a не лицо.

III. Папа действовал так из “икономии,” желая погасить спор.

Но ведь папа принял в споре под защиту только одну сторону.

IV. Будто бы папа высказал это суждение не ex cathedra.

Ho тогда что же такое ex cathedra? Тут целая половина церкви тревожно и ответственно ждет отклика от другой половины. Обращение к папе сделано было официально, как именно к папе, и по вопросу догматическому.

V. Указывают на второе послание папы. Оно бесспорно мягче, но и оно не отрекается от первого, не осуждает его.

VI. Говорят: Сергий завлек папу неправильной постановкой вопроса.

Но в том-то и дело, что папа не способен был разглядеть эту неправоту. Где же его дар непогрешимости?

VII. Да, выражение (εν θέλημα) неправильно. Ho мысль папы была правильна, ибо он утверждал томос папы Льва.

Но ведь в том-то и состоят ереси, что из правильных церковных предпосылок делаются неправильные выводы. Так и Сергий с Киром из гармонии и безгрешности воли во Христе делали вывод и ο “миа энергиа,” и об “эн телима,” но уже в сознательном восточном онтологическом смысле.

И Хефеле (в Konziliengeschichte), менявший свое мнение ο степени виновности папы Гонория, и его французский переводчик и переиздатель Leclercq все-таки признают, что Гонорий был и плохим богословом. И если он так поступил из “икономии,” то был столь же плохим политиком: он не знал и не понимал Востока, не различал качеств лиц Сергия и Софрония. He понимал, с каким делом он соприкасается и какую поддержку дает еретикам. Где же тогда его “дар infallibilitatis”?
Эктезис.”

Ответом на мнимый бунт патриарха Софрония после “счастливой” для Ираклия поддержки папы Гонория в Константинополе родился замысел издать императорский декрет ο вере (!) под заглавием “Εκθεσις της πίστεως” (“Изложение веры”). Он был заготовлен патриархом Сергием еще в 634 г., но опубликован только осенью 638 г., из-за задержки императора Ираклия на новом арабском фронте в Сирии. Эктезис изложен в форме символа веры. Β нем: а) запрещаются оба выражения, и “миа энергиа,” и “дио энергие,” под предлогом, что оба таят в себе еретический смысл, б) предлагается формула “эн телима.” Как это толкуется? Какое это единство? Ответ: ενωσσις κατά σύνθεσιν без σύγχυσις и διαίρεσις.

“Бог-Слово — это одна ипостась, одно лицо. Потому и не присоединяется к Св. Троице через Иисуса Христа никакого нового, четвертого лица. He кто-то иной творит чудеса, и не кто-то иной страдает.

Хотя некоторые отцы и употребляли выражение “миа энергиа,” но оно оскорбляет слух многих, ибо думают, что этим отрицаются две природы.

С другой стороны, некоторых соблазняет и “дио энергие,” ибо его нет ни y одного из святых отцов и оно ведет к мысли ο двух противоположных волях, в чем и состоит нечестие Нестория.

He разделяя этого, мы исповедуем, что есть только одна воля Господа Нашего Иисуса Христа, Истинного Бога, ибо ни одно мгновение Его плоть, одушевленная душою разумною, не отдаляется от Бога-Слова, ипостасно соединенного с ней, и что она не действовала по собственному почину (ορμή) и в противность воле Слова, но только тогда и так, как хотел Бог-Слово.”

Все это повторение мыслей патриарха Сергия в его письме к папе Гонорию, направленном против синодики патриарха Софрония. Надо было, однако, для принятия этого монофелитского акта заручиться согласием патриархов. Софроний Иерусалимский к 637 г. был отрезан арабской осадой Иерусалима и вскоре умер. Его место занял Сергий Яффский, примкнувший к монофелитам. На Антиохийскую кафедру, отрезанную в 638 г. взятием Антиохии арабами, Сергий в Константинополе поставил Македония, и тот, конечно, принял эктезис. Осенью 638 г. Сергий на своем синоде принял эктезис с прямыми угрозами всем несогласным. Кир в Александрии приемлет эктезис с восторгом и воспевает гимны благодарности Богу за столь мудрого императора. Сергий умирает 9 декабря 638 г. Его преемник Пирр, убежденный монофелит, в январе 639 г. снова собирает собор, принимает эктезис и берет подписи y всех епископов.

Когда эктезис дошел до Рима, папа Гонорий уже умер (12 октября 638 г.). Избрание преемника ему, Северина, произошло быстро. Императорский экзарх в Италии не успел произвести нужное давление, чтобы обусловить избрание папы подписанием эктезиса. Ho c целью нажима он захватил папский Латеранский дворец. Между тем римские клирики отправили в Константинополь апокрисиариев для императорского утверждения избранного папы Северина. Их в пути задержали и понуждали подписать эктезис. Послы отказались по причине отсутствия y них полномочий на это и обещали представить эктезис на суд папы. Ираклий утвердил избранного папу, и в мае 640 г. послы были отпущены к себе в Рим. Однако в Риме Северин воспротивился принятию эктезиса и предполагал соборно отвергнуть eгo, нo умер 9 августа того же года. A eгo преемник (с 24 декабря 640 г.) Иоанн IV немедля это сделал. Император Ираклий, узнав об отвержении эктезиса в Риме, писал Иоанну IV, что эктезис — дело не его, a патриарха Сергия, теперь уже умершего. Как видно, Ираклий решил отказаться от активных действий в пользу ереси. Он впал в тяжкую предсмертную болезнь водянки и мочевого пузыря. Общественное мнение считало это наказанием Божиим за его беззаконный брак с племянницей Мартиной. Вскоре Ираклий скончался, сознавая, что звезда его славы как молниеносного победителя Персии, нового Александра Македонского катастрофически сошла на нет с появлением самого страшного бича для христиан во всей истории церкви, a именно ислама.


Ислам.

Родившийся в Мекке около 570 г. Мухаммед был до 40 лет, до 610 г., торговцем, сделавшим, правда, много путешествий по своей разноплеменной и разноверной Аравии, a также по Палестине и Сирии, где наблюдал лично борьбу греков с персами. Сначала он был приказчиком своей богатой родственницы-вдовы, затем ее мужем. Мухаммед страдал падучей болезнью и обладал способностью к илюзорным видениям. Жена сначала стыдилась этого, a затем поддалась вере некоторых друзей Мухаммеда в то, что ему действительно является архангел Джебраил (Гавриил) и сообщает откровения. Мухаммед знал Священное Писание иудеев и христиан и признавал всех патриархов и пророков, и особенно Христа, подлинными посланниками Божиими. Но считал таким же посланником и себя самого.

Аравия созревала для некоторого религиозно-творческого синтеза. Тут существовала давняя смесь народов и религий. Все еретики, иудейские, христианские, персидские, египетские, убегали в Аравию и селились там. Ждали только какого-то толчка.

Β 622 г. из Мекки в Медину (Ятриб) прибыл со своими уже 70 учениками Мухаммед, превратившийся из купца в пророка. Он поднял знамя борьбы с идолами и в частности с поклонением священным камням святилища Кааба в Мекке. Он проповедовал строгий монотеизм. Его лозунгом было: “нет Бога, кроме Бога — Ля-илля — иль-Алля.” Племя кораис, так называемые курейшиты, окружили Мекку и изгнали нового проповедника. Он нашел опору в соседней Медине, где издавна жила большая колония иудеев. Они вроде бы не враждовали с новыми сознательными монотеистами, но дружба с ними не могла сложиться. Всякую новизну они исключали. Однако широкие арабские массы начали откликаться на новое религиозное движение и слагаться в могучую арабскую силу. Чернь фанатически окружила Мухаммеда и дала ему твердую власть над Мединой. Жители пустыни бедуины, громившие и прежде караваны купцов и паломников, стали громить их “идейно” как неверных. “Победители” начали увлекаться захватом территорий и создали завоевательное движение. Захватив юг Аравии — Геджас, они дошли до центра, до Неджеда. Воины превратились в миссионеров. За это миссионерское завоевание они получали от своего вождя-пророка особое благословение и обетование райских благ. Их военный подвиг заключался в уничтожении идолопоклонства и многобожничества. B число многобожников попали и иудеи, и христиане. Периферический успех завоевательного движения произвел гнетущее впечатление и на сопротивлявшийся первоначально центр — на курейшитскую Мекку. B 630 г. она сдалась Мухаммеду. Он истолковал чтимую группу камней не идолами, как было в первый момент движения, a как бы достопочтенным созданием святых праотцов патриархов, Авраама и его сына Измаила. И камни, как были до Мухаммеда, так и до наших дней остались живой святыней “неидолопоклоннического” ислама.

До своей смерти в 632 г. Мухаммед своими успехами не выходил за пределы родного аравийского полуострова. Новые завоеватели едва начали приходить в соприкосновение и сталкиваться с обитателями южной границы византийской Сирии. B 629 г., в сентябре, в тот момент, когда Ираклий — победитель персов — торжественно входил в Иерусалим с древом Креста Господня, к югу от Мервого моря на византийской границе, в Мутахе, происходило военное столкновение новых религиозных завоевателей со своими племенными сородичами, сирийскими арабами-христианами. На этот раз мусульмане были отбиты, но Мухаммед все-таки прислал к Ираклию посольство с предложением принять ислам.

Преемником Мухаммеда был старый Абу-Бекр со званием халифа-наместника (632-634 гг.). Он укротил начавшуюся было реакцию арабского язычества и успехами своего военачальника Халид-ель-Валида и своей “мудростью” снова поднял престиж объединительного для всех арабов и вместе завоевательного движения. Арабы пограничных частей Персии и византийской Сирии и даже христиане начали заражаться арабским национальным энтузиазмом и вносить разложение в эту окраинную часть Византийской империи. С самого начала 634 г. Палестина с юга стала наводняться арабами-мусульманами. Новопоставленный патриарх Софроний уже не мог в день Рождества 634 г. выйти из Иерусалима с паломниками в Вифлеем.

Ираклий с остатками военной силы был на севере Сирии. Но после изнурительной войны с Персией, на которую он истратил даже все ценности церквей (с обещанием их восстановить), он не имел средств на армию. Тяжелые налоги и без того ожесточали население. Но из последних сил Ираклий за два года сколотил кое-какую армию и заставил арабов отойти от Дамаска и Эмессы на юг, за Мертвое море. На большее y византийцев сил уже не хватило.

Наступил исторический конец великой эпохи, начавшейся завоеваниями Александра Македонского. После 1000 лет эллинизма и 700 лет господства римского орла началось великое отступление европейской культуры из этих пределов!..

При втором халифе — Омаре (634-644 гг.) — Дамаск, a затем в 638 г. и Иерусалим были взяты. Патриарху Софронию пришлось быть печальным посредником при сдаче святого города. Он вышел парламентером в лагерь арабов и сказал, что город будет сдан только самому халифу. На это Омар откликнулся, прибыл из Медины, и патриарх заключил с ним следующий договор:

“Во имя Бога премилосердного, Омар — обитателям Элии:

Они будут находиться под охраной и сохранять свою жизнь и имение.

Их храмы не будут разрушены и будут предоставлены им в пользование. Но вход в храмы для мусульман не возбранен и днем и ночью. И двери открыты для приходящих.

Воздвигать крест над храмом не позволено, a также и звонить в колокола. Пусть довольствуются билом. Пусть не строят новых храмов ни в городе, ни в окрестностях.

Мусульманскому страннику пусть дают в своем городе даром ночлег и прокормление в течение трех суток.

Дети христиан не обязаны изучать Коран, но пусть не проповедуют открыто своей веры мусульманам, пусть никого не привлекают к ней, но пусть и не мешают своим родственникам принимать ислам.

Пусть не выносят на улицу ни своих крестов, ни своих священных книг.

Пусть уважают мусульман и уступают им место, когда те пожелают сесть.

Пусть не одеваются, как мусульмане, и не покрывают своей головы, как правоверные.

Пусть не говорят тем же языком, не называются теми же именами, не имеют на своих печатях арабских надписей. Пусть не ездят верхом в седлах, не носят никакого оружия, не берут мусульманина в услужение.

Пусть платят исправно подать, признают халифа своим самодержцем и ни прямо, ни косвенно не вредят его служению.”

При въезде в город Омар удивил своей бедуинской простотой. На верблюде, в шерстяной верблюжьей одежде, с мешком, наполненным финиками. Омар на месте Соломонова храма воздвиг мечеть, впоследствии роскошно и стильно украшенную. Это мечеть Омара, стоящая и до сего дня.

Историки ставят вопрос: почему Софроний, по-видимому, легко признал Омара своим самодержцем. Излишний вопрос, раз вы завоеваны. Но некоторое объяснение легкости признания можно искать и в отходе от еретичества Ираклия, и в сознании известной почетности для иерархии выступать в роли узаконенного национального представительства в исламском государстве.

Другие сирийские города с легкостью сдавались арабам и охотно заключали договоры, чтобы избежать грабежа и разорений, и, надо сказать, без особого сожаления ο византийской власти. Так же неожиданно для себя сокрушились в это время под ударом арабов и персы. Арабы пришли в столицу Ктезифон (древний Вавилон) и упразднили персидское владычество, длившееся свыше 1000 лет со времен Кира, т.е. с 539 г. до н. э.

Так как арабы по завоевании не обращали насильно в свою мусульманскую веру, a только косвенно соблазняли слабых людей привилегиями, данными мусульманам, то и византийские подданные, особенно всякого рода неортодоксальные диссиденты, жившие под давлением религиозных ограничений, охотно встречали мусульман. Яковитский летописец Михаил Сириянин отмечает гонение со стороны греков: “Вот за это Бог отмщений, видя злобу ромеев, которые повсюду, где властвовали, жестоко грабили церкви и монастыри и нас судили без милости, привел с юга сынов Исмаила, чтобы нас через них освободить.”

Β Египет в 639 г. пришла очень небольшая армия арабов, но под Гелиополисом (около нынешнего Каира) разбила греков и осадила крепость, называвшуюся Вавилон. Это часть нынешнего Старого Каира. Копты были заподозрены в измене, и греки, покидая крепость, многим коптам отсекли руки. Арабы подошли к Александрии. Патриарх Кир реалистически советовал мировую сделку с арабами. За это он впал в немилость Ираклия и даже брошен был в тюрьму. Но сам Ираклий вскоре скончался (11 февраля 641 г.).
Преемники Ираклия.

Ираклий завещал перед смертью свою власть двоим своим сыновьям. Старшему, от первого брака, 27-летнему Константину и младшему, от Мартины, Ираклиону, 18-и лет от роду.56[56] Но честолюбивая Мартина не хотела отказаться совсем от своей роли и явилась сначала одна на ипподроме перед народом. Но против нее было (из-за брака) всегда предубеждение. A теперь, может быть, прибавилось нерасположение православных из-за монофелитства. Возбудителями недовольства были акимиты. Из толпы послышались крики: “А где наши василевсы Константин и Ираклона? Разве женщина будет принимать посланников? Разве женщина пойдет на войну? He дай Бог нам иметь правительство, над которым засмеются персы!” Мартина стушевалась, и воцарились братья. Константин умер через сто три дня, 25 мая 641 г., Мартина тут была ни при чем. Но ее заподозрили в отравлении Константина. Опасались, что она изведет и двух маленьких сыновей Константина. Старший наследник тоже носил имя Константин, но за малолетством и в просторечии прозывался еще Конста.57[57] Мартине пришлось давать клятву перед крестом в Св. Софии, что она не будет вредить детям своего пасынка. Мартина даже короновала Консту, но смута не успокаивалась. Патриарху Пирру, приверженцу Мартины, пришлось бежать в Карфагенскую Африку, письменно отрекшись от патриаршества с клятвой пред престолом в Св. Софии. B Африку в эти годы собралось большое количество греческих беженцев, покидавших восточные окраины под давлением персидского и арабского нашествий. B бывшей Карфагенской Африке существовала какая-то “материальная база” для жизни и деятельности разных кругов византийского общества. Наместники Византии чувствовали себя там довольно автономными и даже соблазнялись на сепаратистские авантюры.

Сенат (синклит), обеспечивая твердость наследственного преемства императорской власти, пришел к решению устранить полностью с дороги и Ираклону, и Мартину. Жестокая древность была слишком прямолинейна. Мало того что мать и сына послали в безвестную ссылку, но еще и изуродовали их. Мартине отрезали язык, a Ираклоне — нос. Конста был провозглашен единодержавным императором и процарствовал до своей смерти в 668 г.
Положение в Египте.

Бесполезным и безумным предсмертным актом Ираклия было заключение несчастного патриарха Кира в темницу. Новой властью, т.е. Мартиной и Ираклоной, Кир был освобожден и помилован. Они уже понимали, что не вина Кира — неизбежное падение Египта. Кир советовал заблаговременно сговориться с арабами, чтобы эвакуация Египта не была столь убыточной. Теперь Константинополь с грустью, но мужественно подписал (8 ноября 641 г.) договор ο сдаче всего Египта в течение 11 месяцев перемирия. Арабы обязались уважать христианские церкви и не вмешиваться в религиозные дела.

Так кончилось 1000-летнее господство греков в Египте. Сам Кир умер 21 марта 642 г. Ему византийцы выбрали в преемники Петра, но уже должны были вывезти вместе с собой этого последнего “мелкитского” патриарха.

A коптский монофизитский патриарх Вениамин тотчас же был вызван завоевателями из пустыни и с привилегиями водворен в Александрии на место изгнанных “мелкитов.” Но Вениамину пришлось созерцать печальную сторону этой “победы.” Коптская народная масса, претерпевшая от греков гонения и даже мученичества за отрицание богословия папы Льва и Халкидонского собора, многими тысячами повалила в ислам и этим вскрыла внутреннюю подоплеку своего упорного сопротивления византийской ортодоксии. Ислам избавлял этих коптов от особых податей и льстил надеждой зажить с комфортом, якобы, в своем национальном государстве. “Плоть и кровь” сильнее веры как интереса только духовного. Ни копты, ни сирийцы в христианстве не были прямыми политическими врагами Византии. Они просто не хотели ничем жертвовать для защиты византийской власти. Если бы византийское правительство их не притесняло, тο y них не было бы и мотива предпочитать новое арабское иго старому греческому. Так идея религиозной монолитности, обязательная для πιστός βασιλεύς, не могла создать более глубокой культурной и политической ассимиляции иноплеменников. A до идеи веротерпимости тогда еще человечество не дожило.

Для чего теперь византийскому правительству “игра” в “монофелитство”? Это ухищрение потеряло живой смысл. Началось отступление от навязанного самим себе “Эктезиса.”..

A Рим, как ему и было свойственно, не вдаваясь в метафизические тонкости, снова выходит на свойственный ему путь традиционного консерватизма. Рим противится хитрым выдумкам византийской религиозной политики и являет собою пример и опору в сохранении вселенского православия.


Реабилитация Рима. Папа Иоанн IV.

Ираклий, на смертном одре видя крушение империи на Востоке и бесплодность монофелитской политики, как мы уже говорили, утвердил папу Иоанна IV и даже в письме к нему отрекся от своего авторства “Эктезиса.” Иоанн IV, как секретарь Гонория, был сам невинен в ошибке Гонория, но скоро ее заметил и еще при его жизни явно пошел по пути исправления. Существует второе письмо Гонория, уже смягчающее ошибки первого.

Β актах 13-го заседания VI Вселенского собора сохранились два отрывка из писем папы Гонория. Одно из них адресовано Киру Александрийскому, a другое — патриарху Сергию. Писаны они, видимо, после получения синодики Софрония и в смущенных поисках уступок и успокоения. Гонорий пишет Сергию, что он уже и Софронию, и Киру рекомендовал, a теперь рекомендует и Сергию не говорить ни об одной, ни ο двух энергиях, a рекомендует заменять этот вопрос усиленным подчеркиванием нашей веры в то, что Один и тот же Иисус Христос действует в двух природах ενεργούσας και πρακτικας, что обе природы в Лице Единого Сына Божия соединены без смешения или разделения или превращения, ενεργούσας τα ϊδια (тактика “Эктезиса”).

Как и в первом письме, здесь действия и воля все еще производятся от “лица,” a не от “естества.” Но мысль автора устремляется к правильному производству их от “естества,” т.е. природы. Очевидно, под влиянием синодики Софрония римляне начали понимать метафизическую (онтологическую) ценность формул папы Льва: agit utraque forma cum alterius communione, quod proprium est.

Вместо πολύτροπως ενεργεί Ι письма здесь отчетливое τα ϊδια.

Β отрывке из второго письма уже нет εν θέλημα. Ho, вопреки правильному τα ϊδια, по-прежнему запрещено выражение “две энергии.” Значит, мысль папы не постигла еще, что из τα ϊδια неизбежно вытекают и две воли.

Если это была работа мысли Иоанна IV во время его секретарства, то вскоре, когда он стал папой, он до конца понял православную точку зрения. Когда Пирр, покинутый Ираклием, стал настойчиво распространять по Востоку “Эктезис,” как свое дело, ссылаясь на Гонория, Иоанн IV написал в 641 г. преемнику Ираклия Константину “Apologiam pro Honorio papa,” в которой ищет всяких объяснений и извинений Гонорию (в сущности, и себе самому), что Пиррова точка зрения совсем чужда папе, “quod a mente catholici patris erat penitus alienum.”

Гонория защищал и другой участник составления его письма к Сергию, римский аббат Иоанн Симпон. Именно он писал, как для Гонория, так теперь и для Иоанна IV эту “Апологию Гонория” перед императором Константином. Он упирает на моральный смысл выражения “единая воля,” ибо Гонорию казалось, что Сергий сообщает ему ο тех, кто учит ο двух противоборствующих волях. И вот будто бы против них и нужно было утвердить отсутствие этого противоборства. Это нам пояснил преподобный Максим Исповедник в его споре с Пирром. A именно, что Иоанн Симпон так истолковал выражение “единая воля” в письме Гонория. Против учащих ο двух противоборствующих волях римляне выдвигали мысль об единой человеческой воле во Христе. Ибо после грехопадения в обыкновенной человеческой природе две противоположные воли: плотская и духовная. И это в этическом, a не в физическом смысле. Но в человеческой воле Иисуса Христа этого двойства не было. У Heгo — одна человеческая воля. Почему же в таком случае не сделано было оговорки, что дело идет именно об одной моральной воле в человечестве Христа? A потому будто бы, что: 1) Гонорий отвечал только на то, ο чем спрашивал Сергий, 2) римляне будто бы говорили по обычаю Священного Писания, которое говорит раздельно то ο Божестве, то ο человечестве Христа. Явно, что такое толкование натянуто, искусственно. И надо предпочесть первое общее толкование, т. е неосмотрительное принятие папой Гонорием Сергиева выражения “единая энергия и единая воля” в смысле единства морального с добавлением мысли, что и в человеческой природе Иисуса Христа не было греховного раздвоения. Как бы то ни было, даже все новейшие объективные римско-католические историки церкви и догматов признают, что папа Гонорий ошибался, что он своей ошибкой поддержал еретиков на Востоке, но что он в мысли был православен. Новейший французский коллективный труд “История Церкви” (под ред. Fliсh et Martin) совсем не пытается защищать Гонория и только не без удивления замечает, что осуждение Гонория на VI Вселенском соборе никем решительно, даже и легатами папы, не было опротестовано. Конечно, папу Гонория нельзя ставить на одну линию с активными и сознательными еретиками Сергием и Пирром, но объективно он поддержал ересь, и VI Вселенский собор должен был за это его осудить.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   31   32   33   34   35   36   37   38   ...   46


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет