От редакции. Предисловие. I вселенский собор в Никее 325 г



жүктеу 8.7 Mb.
бет44/46
Дата02.09.2018
өлшемі8.7 Mb.
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   46
глава всех глав.”

A что еще важнее: “К нему следует обращаться за разрешением сомнительных и спорных вопросов, как делалось издревле и от начала по отеческому преданию, ибо там верховнейшая из церквей Божиих.

Ему, как преемнику апостола Петра, необходимо сообщать обо всем вновь вводимом в кафолическую церковь отступниками от истины.”

“По издревле установившемуся обычаю без его ведома нельзя составлять собора.”

И (наконец, всего сильнее!!) “от него [папы римского] зависит авторитет вселенского собора — ω το κρατος αναφερεται της οικουμενικης συνοδου.” (Epist. II, 129, col. 1420. A. Migne.)

Β последнем изречении содержится, несомненно, римское понимание власти папы над соборами.

Недаром римские богословы высоко превозносят за это Феодора Студита, a восточные безуспешно стараются свести доктрину Феодора к обычным размерам общей восточной традиции. Некоторые, впрочем, причисляют преподобного Феодора к партии меньшинства, которая действительно существовала, усваивала эту римскую теорию от легатов Рима, но победить на Востоке не могла. Однако история не знает такой партии. История знает только монашескую дружбу Константинополя с Римом с V в., закрепившуюся в эпоху иконоборчества. Вот она и представлена ярко Феодором Студитом. A затем в 60-е гг. IX в. она превратилась в ромофильскую партию “игнатиан,” противников Фотия. Игнатиане и практически признали главенство Рима. Это было бы необъяснимо, если бы римская доктрина главенства папы не имела корней в традиции константинопольских монахов. Феодор Студит и является ее первым и ясным выразителем. Конечно, это еще не “ватиканская непогрешимость,” но и не византийское учение только ο первенстве чести. Самому Феодору Студиту нам тоже нет нужды приписывать какую бы то нибыло “непогрешимость.” И, как другим святым отцам, надо позволить в чем-нибудь ошибиться. Св. Афанасий ошибался в Маркелле и в св. Мелетии. Св. Василий Великий — в Аполлинарии. Св. Епифаний и св. Кирилл — в Иоанне Златоусте. Блаж. Феодорит — в Нестории. Почему же не допустить и y преподобного Феодора неумеренного увлечения Римом?

Это только показывает, что римский догмат ο папе не есть “дикое мясо” на теле церкви. Для его развития на Западе были основания. На Западе он вместо того, чтобы остановиться в терпимых границах “теологуменов,” перешел в гипертрофию. И понятно, ибо это вопрос практический, ежедневный, ежечасный, неизбежно развивающийся. Даже и на Востоке от времени до времени (например, в IX в. y игнатиан, в XI в. y патриарха Антиохийского Петра) он понимался, как никого не удивляющее “особое мнение,” как “теологуменон.”


* * *
Предвидя гонение, патриарх Никифор собрал около себя единомышленников-епископов и отслужил с ними всенощное бдение. Император Лев счел это за демонстрацию и сделал ряд придирок к Никифору. Назначил ревизию и потребовал от патриарха отчета в церковном имуществе; принял ряд жалоб на него и вызвал его на суд нескольких епископов и клириков. Никифор от явки на этот незаконный и унизительный суд (без патриархов римского, александрийского и др.) отказался. Послал императору письменное отречение от патриаршества и в полночь 20 марта 815г., помолившись в Св. Софии, сам отправился в ссылку в свой монастырь.

Преподобный Феодор Студит приготовился к решительной борьбе. “В неделю Ваий (25 марта 815 г.), — читаем в житии преподобного Феодора, — отец наш Феодор, совершая обычное сретение Христа с собравшимся к нему народом, повелел братиям, несшим честные иконы, высоко поднять их и таким образом обойти прилежащий к обители виноградник. Такое действие перед глазами нечестивых соседей и торжественно совершавшееся среди города дошло и до слуха жестокого властителя.” Льва V Армянина это только раздражило. Он закусил удила, готовя гонение, превзошедшее по жестокостям гонение Копронимово. Лев V действовал систематически через иерархию и собор.


Второй иконоборческий собор 815 г.

1 апреля 815 г., в самую Пасху, был поставлен патриархом Феодот из фамилии Мелиссинос. Он происходил из Кассигеры, был родственником Константина V Копронима со стороны жены. Исконный солдат и иконоборец в душе, протоспафарий, т.е. начальник лейбгвардии, без всякого научного образования, “безгласнее рыбы, — по словам хрониста, — ιχθυων αφωνοτερος, бессловесный, скотоподобный и, кроме нечестия, ничего не знающий.”

Вскоре после Пасхи под водительством такого “главы церкви” Лев собрал собор в Св. Софии. На него не пошли иерархи и монахи-иконопочитатели. Но... опять нашлись иерархи-угодники. Эта кучка вызвала православных иерархов для увещания, но встретила в их лице обличителей. Смельчаки были лишены своих епископских одежд и брошены в тюрьмы. Через несколько дней они были вновь вызваны на увещания, вновь обличали иконоборчество, a за это опять были биты, анафематствованы и отправлены в ссылки.

Этот собор 815 г. объявил вновь восстановленной силу решений иконоборческого собора 754 г., a Вселенский собор 787 г. — потерявшим силу. Определения иконоборческого собора 815 г. впоследствии были основательно истреблены православными. Лишь очень недавно они открыты в рукописном, еще не изданном полемическом сочинении патриарха Никифора, в греческой рукописи Парижской национальной библиотеки № 1250.

Как было известно и ранее, собор 815 г., будучи грубо иконоборческим и жестоким по последствиям, в своем оросе старается провести некоторые смягчения в доктрине иконоборчества. Сливаясь по существу с собором 754 г., этот собор, однако, заявил, что он следует “шести святым вселенским соборам,” т. е, не объявляет Копронимова собора 754 г. седьмым вселенским. Равным образом этот собор 815 г. не считает правильным называть иконы идолами (“ибо одно зло отличается от другого”). Даже позволяет оставить иконы на высоких местах взамен назидательных надписей, но без возможности возжигания перед ними свечей, лампад и курения благовоний. Однако осуждает “несогласное с преданием или, еще вернее, бесполезное производство лжеименных икон кафолической церкви и поклонение им, предпочитая этому служение в духе и истине.” Орос обвиняет императрицу Ирину, что она по женскому слабоумию восстановила иконы и их незаконное почитание. Отныне восстанавливаются определения Влахернского собора императоров Константина и Льва.

He подписывавшие орос епископы и игумены ссылались и наказывались. Феодор Студит написал этому собору послание, где заявил ο непризнании монахами Феодота в чине патриарха при наличии подлинного патриарха Никифора, ο разрыве общения с епископами-иконоборцами и ο признании VII Вселенским собором только Никейского собора 787 г. Конечно, это было достаточным основанием для ареста, битья воловьими жилами (βουνευροις), пытки голодом и ссылки вместе со множеством монахов. Но и из ссылки Феодор своими письмами руководил борьбой с иконоборцами, подчеркивая принципиально насилие государства над церковью. Конфликт со Львом Армянином дал Феодору повод сказать царю такие слова: “Слушай, царь, что сказал божественный апостол: положи Бога в церкви первее апостолов, второе — пророков, третие — пастырей и учителей, a не сказал: царей. Тебе вверено гражданство и войско; об этом заботься, a церковь оставь.”

Этому же разделению Божьего от кесарева Феодор поучает и робкое рядовое монашество. “Где, — говорит он, — слова: глаголах пред царя и не стыдяхся? Где слава и честь нашего сословия?” — “Ты говоришь, — пишет Феодор игумену Василию, уговаривая его противиться царю Льву V Армянину, — что никогда не видел императора, не представлялся начальникам и оттого чувствуешь страх. Нет, отец!.. пусть он боится тебя так же, как и бесы... Обличай его, если он пустословит, ведь Ахава обличал Илья, а Ирода — Иоанн, других — другие.”

Игуменов, подписавшихся под оросом 815 г., Феодор обличает беспощадно: “Господа игумены, слышно, как говорят: кто мы такие, чтобы оказывать сопротивление? Во-первых, — говорит Феодор, — вы — христиане, которые теперь непременно должны говорить. Потом — монашествующие, которым не следует увлекаться ничем как непривязанным к миру. Затем игумены, которые должны отклонять соблазны от других и никому не давать повода к искушению. A какой соблазн и искушение или, вернее, унижение произвели они собственноручной подпиской, надо ли об этом говорить? Ибо если молчание есть отчасти согласие, то утверждение этого согласия подписью пред целой церковью — какой это позор?” “Но что сказал Христос? Всяк, иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим. A в случае отказа от исповедания? A если они дали собственноручную подписку не сходиться друг с другом, то ведь это — отказ. Ибо как они будут соблюдать сказанное Христом: грядущего ко Мне не изжену вон? Приходит к ним кто-нибудь, спрашивая и желая узнать истину, — что же ответит ему игумен? Вот что: я получил приказ не говорить. Итак, они дали подписку повиноваться императору вопреки Христу.”

“Если ты скажешь при подписке: я восклицал, что я поклоняюсь святым иконам, то прости, брат, и Пилат, устами выдавая себя за невинного в убиении Христа, тростью утвердил смерть его.”

Император Лев V устранял иконы и все те части богослужения — тропари, стихиры, — в которых замечались идеи иконопочитания. На их место сочинялись и вставлялись новые строки в духе иконоборческого богословия. Написаны были новые учебники для учителей и школ с целью перевоспитать юношество. Повторялась старая история. Гонение было тяжко своей систематичностью, всеобщностью, сыском и шпионажем. Преподобный Феодор так рисует его в своих письмах: “Невозможно произнести ни одного благочестивого слова — опасность близка, так что муж опасается жены своей. Доносчики и записчики наняты императором для разведки: не говорит ли кто чего неугодного кесарю или не уклоняется ли от общения с нечестием или не имеет ли какой-нибудь книги, содержащей сказания об иконах, или самой иконы, не принимает ли изгнанного или не помогает ли содержимым под стражей ради Господа? И если будет обличен в этом, тотчас схватывается, бичуется, изгоняется, так что и господа преклоняются перед рабами под страхом доноса.”

B письме в Рим преподобный Феодор так описывает гонения и муки православных. “Ох, страшно и слышать! Досточтимая икона Спасителя, которой и бесы страшатся, подвергается поношению и унижению. He только в царствующем граде, но и во всех местах и городах жертвенники истреблены, святыни осквернены. Умолкли все уста благочестивые от страха смерти, открылся противный и богохульный язык.” Вот гонения на монахов и монахинь. “Одни из них испытывали насмешки и бичевания, другие — узы и заключения под стражу, скудно питаясь хлебом и водой; иные отправлены в ссылку, другие скрываются в пустынях, горах, вертепах и пропастях земных; a некоторые, претерпев бичевания, уже мученически переселились к Господу; есть и такие, которые, посаженные в мешок, брошены ночью в море, как стало это известно через очевидцев.”

Сам св. Феофан Летописец, сообщивший нам многое и об этом гонении, умер в 818 г. в ссылке. Но тирания сама таит в себе свой неизбежный конец. Православие хранили не только монахи, но и миряне, умевшие действовать мирскими средствами. Составился заговор. Подозревая в нем не без оснований одного военного сановника, Михаила Травля (Заика, Косноязычный), Лев V засадил его в тюрьму и назначил срок казни его в канун Рождества 820 г. Лишь по просьбе царицы казнь была отсрочена. Когда до Михаила дошла весть об этом, он увидел, что ему нечего терять. И погрозился выдать всех своих сообщников, если они срочно не вызволят его. Среди сообщников был и дворцовый комендант, родственник Михаила. С мужеством отчаяния и с ошеломляющей быстротой заговорщики решили действовать в ту же ночь под Рождество. Как мы сказали, Лев V Армянин был большим любителем богослужения и пения. Утрени под Рождество пропустить он не мог. И вот в 4 часа утра вместе с придворными клириками вошли во дворец одетые в фелони заговорщики с оружием. Было условлено, что они нападут на императора во время ирмоса61[61] седьмой песни. Так и сделали. Царь вбежал в алтарь и, схватив крест, стал отмахиваться им, прося пощады. Жестокий убийца заявил ему: “Теперь время не пощады, a убийства,” — и отсек ему руку с крестом, a другой отрубил голову. Труп вытащили на ипподром и после издевательств над ним бросили в море. “Убийцы императора Льва Армянина, — говорит хронист, — тотчас же отправились в тюрьму. И выводят оттуда Михаила в качестве не узника, a венценосца, так что исполнилось на нем слово псалма: вечер водворится плач, a заутра радость.” На Михаиле были и ножные кандалы, ключей от них сразу не нашли. И Михаил в кандалах сел на трон и принимал поздравления от новых подданных.

Преподобный Феодор Студит со свойственной ему прямотой и политической упрощенностью в очень восторженной форме приветствовал этот переворот. Он писал: “Следует восхищаться не городу какому-то, но, можно сказать, всей подсолнечной. Истребил Господь не Сигона, царя Амморейского, и не Ога, царя Васанского, царей малых и угнетавших малую часть вселенной, a новоявленного и великого дракона, опустошавшего великую часть вселенной, змия коварного и шипевшего богохульством, мерзость запустения, сосуд гнева, сына Тавеилова (Исх. 7:6), чтобы не сказать Каваллинова,62[62] — порождение Ахава, полноту нечестия, гонителя Христова, врага Богородицы, противника всех святых. Да возвеселятся небеса и радуется земля! Да искаплют горы сладость и холмы правду! Пал враг, сокрушен мучитель наш. Заградились уста, глаголющие неправду. Обуздана рука Авессалома. Погиб жестокосердный фараон. Отступнику именно и надлежало таким образом лишиться жизни. Сыну тьмы и следовало встретить смерть ночью. Обнажавшему божественные храмы и надлежало в храме Господнем увидеть обнаженные против него мечи. Разрушителю божественного жертвенника и следовало не получить пощады y жертвенника. Надлежало подвергнуться отсечению руки, посягавшей на святыню, пролиться нечестивой крови за пролитие крови праведных”... и т. д.

B том же духе звучит и церковная анафема Льву Армянину: “Паки тезоименному злому первому зверю; злоковарному второму адову псу, ратнику Божия церкве, мучителю рабов Христовых, a не царю, Льву Армянину, сотаиннику второму Арию — псевдопатриарху Адонию,63[63] злейшим иконоборцем, паче же христоборцем, и со единомудренники их — анафема!”

Однако патриарх Никифор, хотя и пострадавший от Льва Армянина, но человек светской карьеры, понимал политические заслуги Льва и потому выразился более бесстрастно, сказав, что “ромейское государство потеряло хотя и нечестивого, но великого своего заступника.”

Более его наивный в политике преподобный Феодор Студит писал новому императору Михаилу II Травлю: “Христолюбивейший владыко! Время примириться нам с Христом при посредстве и по благоволению твоей мирной державы, соединиться нам с верховной из церквей Божиих, с римской, и через нее — с прочими тремя патриархами, чтобы единодушно едиными устами прославлять Бога, величая и ваше благочестивейшее и превожделенное царствование.”


Михаил II Травл (Косноязычный, 820-829 гг.).

Действительно, Михаил II тотчас дал амнистию всем сосланным за иконы при Льве V. Вернулись патриарх Никифор и Феодор Студит. Они думали, что воцарился иконопочитатель, a потому представили новому кесарю проект созыва собора. Феодор Студит агитировал дружественного ему патриция Стефана, думая через него воздействовать на нового императора. “Вперед, — пишет ему Феодор Студит, — вступай на подвиг. Говори благое досточтимому слуху благочестивого императора нашего. Да подражает он приснопамятному Иосии. Да будет он новым Давидом, истребляя дела злейшего Льва и таким образом умилостивляя Бога и венцом мирного правления делая непобедимой державу своей империи.”

Но Феодор не видел простой действительности. Михаил II по смерти патриарха Феодота (821 г.) назначил патриархом известного иконоборца Антония, епископа Силлейского. И это не случайно. Сам Михаил был человеком особой биографии. По его собственному признанию, он, “как солдат, всю жизнь не поклонялся ни одной иконе.” Значит, иконоборец? Да, но принципиально относящийся терпеливо и как бы цинично-безразлично. Михаил был родом из Фригии, из города Амория, и пo pace и религии принадлежал к инородцам. Один Сирский источник сообщает, что дедом Михаила был крещеный еврей. Во всяком случае, Михаил был павликианин, из той группы павликиан, которая называлась αθίγγανοι.

Некоторые византинисты приравнивают их к “цыганам,” ибо они были людьми пришлыми и торговали лошадьми, в чем и Михаил II был специалистом. К иконоборческому и гонимому павликианству льнули разного рода обломки древнего восточно-инородческого гностицизма, маркионитства, манихейства, мессалианства, даже иудейства. Юстиниан Великий, как известно, принудил всех иудеев креститься. Конечно, искушенные в хитростях иудеи могли нырнуть под защитные цвета разных еретических христианских общин, y которых крещение было, но доктрина и церковная организация была ближе к иудейству, a иерархия была невластительной. Таковыми с VII в. были павликиане. Вышедшего из этой мутной среды Михаила II православные впоследствии изобличали во всех ересях этой религиозной амальгамы. Говорили, что он отрицал Св. Троицу, признавая Бога Единым. He верил в воскресение мертвых, отвергал бытие дьявола, смеялся над пророками, Иуду считал спасенным. Презирал церковную мудрость, признавал обрезание и пост в субботу, а блуд считал дозволенным. Словом, винили Михаила огулом во всей “фригийщине.”

Нужно думать, что, как павликианин с детства и как иконоборец по военной карьере, Михаил II мог бы быть чистым гонителем икон. Но он был практичным политиком, заинтересованным в сохранении власти. Да и как павликианин, по семейным преданиям, ненавидел религиозные гонения. Еще недавно, при Михаиле I, православные добивались смертной казни для павликиан. Поэтому из Михаила Травля, этого полуварвара в IX в., выработался своеобразный защитник свободы религиозной совести, каких до новых европейских веков еще не бывало. Разочаровывая наивных, и православных и иконоборцев, Михаил II не раз по различным поводам декларировал и объяснял свою волю: “Я вступил на престол не для того, чтобы вводить новые догматы веры, но и не для того также, чтобы вводить изменения уже в преданных и исповедуемых догматах. Итак, пусть каждый поступает в этом отношении, как ему угодно, не боясь никаких неприятностей и лишений.” Или иначе: “Совершенно безразлично почитать или не почитать иконы.” И еще: “Кто прежде нас исследовал церковные догматы, тот пусть и отвечает за то, что он сделал, хорошо или нет. A мы в каком положении застали церковь, в таком решили и оставить ее. Принимая это в соображение, мы и настаиваем: глубокое молчание да будет об иконах (σιγη βαθεια της των εικονων μνημης γενεσθω). И потому пусть никто не смеет поднимать речь об иконах (с той или другой стороны), но да будет совершенно устранен и удален (εκ ποδων γενεσθω και οιχεσθω) и собор Константина (754 г.), и Тарасия (787 г.), и ныне бывший при Льве (815 г.) по этим вопросам.”

Держась на практике действительной свободы совести, Михаил II Травль на самом деле притупил остроту борьбы двух партий. Православные чувствовали себя внешне спокойными, домашнее иконопочитание не преследовалось. Св. Феодор Студит и патриарх Никифор не пережили царствования Михаила Травля. Феодор скончался в 826 г., Никифор — в 829 г.

Но Михаил внутренне оставался убежденным иконоборцем, и при случае можно было опасаться его гонительства. B одном послании, отправленном Михаилом II на Запад, к Людовику Благочестивому, зная “анти-Ирининское” настроение двора Людовика, Михаил Травль так критикует иконопочитателей:

“Прежде всего они изгнали из церквей святой крест (!?) и вместо него повесили иконы и пред ними — лампады. Пред ними они воскуряют ладан и, вообще, оказывают им такое же уважение, как и кресту, на котором распят Христос. Они поют пред ними псалмы, поклоняются им и ожидают именно от икон себе помощи. Многие облекают их льняными покровами и делают их кумовьями при крещении детей, другие, принимающие на себя монашество, оставили прежний обычай, чтобы кто-нибудь из известных лиц при их пострижении получал волосы в свои руки, a кладут волосы на иконы. Некоторые пресвитеры и клирики соскабливают даже краски с икон и примешивают их к евхаристии. A иные кладут евхаристию на иконы и отсюда уже причащаются. Иные совершают евхаристию не в церквах, a в частных домах, и притом на иконах, которые служат вместо престола.”

Некоторые из этих форм иконопочитания, явно преступающих границы церковной нормы, действительно одобрялись такими высокими авторитетами, как Феодор Студит. Он пишет, например, спафарию Иоанну: “Услышав, что твоя именитость совершила некоторое божественное дело, мы удивились твоей поистине великой вере, человек Божий! Ибо известивший об этом говорил, что ты употребил святую икону великомученика Димитрия вместо восприемника и таким образом крестил богохранимого сына своего... Чествование образа, говорит Василий Великий, относится к первообразу. Итак ясно, что мученик через свой образ воспринял младенца, ибо ты так веровал. Какое же счастье твоей именитости, что ты приобрел такого кума: не какого-нибудь начальника или, можно сказать, самого облеченного в диадиму, ибо приобретенный тобой выше и превосходнее.”

Без сомнения, реакция на гонения, как всегда, в душах православных вызывала горячее усердие к почитанию икон и даже эти психологические крайности.

Личная иконоборческая точка зрения Михаила не была секретом. Β начале его царствования (822-823 гг.) один военный — Фома, из славян, при содействии калифа Гарун-ал-Рашида навербовав войско из инородцев — персов, армян, грузин, кавказцев и славян, — пробовал поднять восстание из-за рубежа, назвавшись сыном императрицы Ирины в расчете на иконопочитателей. К Фоме пристал и флот в Эгейском море. Его уже короновал зарубежный Антиохийский патриарх. Для снискания симпатий монашества Фома провозгласил своим наследником усыновленного им монаха Анастасия. Малая Азия была поднята Фомой демагогически на социальной почве. Против крупного землевладения настроили рабов на господ, т.е. на помещиков. Пошла резня и черный передел. Гражданская война, как выражались византийцы, “как некие открывшиеся нильские пороги, затопила землю не водой, a кровью.” Анастасий уже осаждал Константинополь целый год. Но веротерпимость спасла Михаила II. Ни та ни другая партия не имели особых оснований предавать Михаила. Михаил разложил тыл претендента заранее объявленной амнистией всем соблазненным на бунт, кроме только возглавителей — Фомы и Анастасия. Бунтовские войска, разбитые к тому же болгарским нашествием Омуртага, растаяли. Фома и Анастасий были взяты в плен и жестоко казнены (823 г.). Но, видимо, Михаил считал своими политическими противниками выдающихся иконопочитателей и потому в конце своего царствования (829 г.) он бросил в тюрьму св. Мефодия, игумена Хинолаккского монастыря, бывшего долго беженцем в Риме, откуда он принес письмо папы Пасхалия I с призывом к императору заключить полный религиозный мир с римской кафедрой. Β тюрьму был брошен также выдающийся член VII Вселенского собора св. Евфимий, епископ Сардский.
Феофил (829-842 гг.).

По смерти Михаила II Травля престол достался его сыну Феофилу, в отличие от отца хорошо образованному под руководством ученого монаха Иоанна Грамматика. Феофил любил науки и искусства. Любил богослужение, чтил Богоматерь и святых и любил сочинять стихиры. Ему, например, принадлежит третья хвалитная стихира на Неделю Ваий:64[64] “Изыдите языцы.” Он занимался также и церковным композиторством, и даже регентством в церкви. Феофил считал своим идеалом правосудие и творил eгo c жестокостью азиатского деспота. Он тотчас по вступлении на престол приказал казнить убийц Льва V Армянина за то, что они “помазанника Божия” убили в алтаре, хотя те в свою защиту говорили: “ведь мы же боролись за твоего отца.” Благодаря им и сам Феофил очутился на троне. Но этой казнью Феофил выразил и свои симпатии иконоборческому императору, линию которого он решил продолжать, покинув формальный нейтралитет отца. И от отца, и от своего учителя Иоанна Грамматика Феофил усвоил твердые иконоборческие убеждения. Как человек до жестокости прямолинейный в понятиях ο государственных законах и правосудии, Феофил решил проводить борьбу с иконами с беспощадной требовательностью. Какой печальной иллюзией было присланное по вступлении Феофила на престол приветствие ему от трех зарубежных патриархов Антиохийского Иова, Александрийского Христофора и Иерусалимского Василия с просьбой не быть иконоборцем и оправдать свое имя θεόφιλος. Феофил, наоборот, считал иконопочитание прямо политическим преступлением, “оскорблением величества,” ибо не терпел противоречий себе. С ним наступило самое жесткое царствование во втором периоде иконоборчества.

Феофил приказал при сборе податей опрашивать все население: кто есть кто? Составлять списки иконоборцев и, как друзьям императора, оказывать им в податях всяческое снисхождение. Β 832 г. воспретил прилагать к иконам эпитет άγιος, ибо это подобает Одному только Богу. Β 833 г. Феофил поставил патриархом фанатичного иконоборца своего профессора Иоанна Грамматика. Иоанн немедленно созвал род собора во Влахернском храме и тут анафематствовал иконопочитателей. После этого Феофил приказал вынести из церквей все иконы, a стенные изображения опять заменить фигурами зверей и птиц. Гонение обрушилось и на самих живописцев, писателей икон. Их убивали, или оставляли их жить под условием, что они плюнут на иконы, бросят их на пол и растопчут ногами. Знаменитый тогда изограф Лазарь подвергся увещаниям, затем тюрьме, a затем за упорство ему положили на ладони раскаленное железо, отчего он упал полумертвым. Житие говорит, что он выпущен был из тюрьмы по ходатайству ставшей императрицей Феодоры. Еще обожженными руками он написал икону Предтечи, a в 843 г. пo восстановлении икон написал икону Господа εν τη Χαλκη. Πο-видимому, с этого времени на первом месте стала не скульптура, a икона, писанная красками.

Как и подобает истинному иконоборцу, Феофил с особой яростью ополчился на монахов. Он изгнал их из столицы и других городов, отобрал монастыри для государственного использования. Монахам дозволил жить только в пустынях и не показываться в городах. Феофил вызвал ученых иконопочитателей на диспуты. Но, Боже, сохрани не в шутку начать возражать ему! Явились на диспут в столицу уроженцы Иерусалима два брата монаха Феодор и Феофан, прозванные потом “начертанными.” Император Феофил на диспуте ссылался на пророка Исаию, на его беспощадные обличения делания идолов. Феофан заметил, что текст, читанный императором, искажен. Он попросил принести из патриаршей библиотеки авторитетную рукопись. Β ней Феофан нашел это место y Исаии и предложил императору прочитать его. Император Феофил, взглянув и увидев, что он попал впросак, хотел было сказать, что не находит данного места. Но Феофан ткнул ему пальцем. Взбесившийся деспот не вытерпел и закричал, что нельзя так “превозноситься над особой императора.” Отдан был приказ дать братьям по 200 ударов палками и затем варварски вырезать на лицах их по 12 строк ямбических стихов (очень неуклюжих) следующего содержания: Παντων παθουντων προστρεχειν εν τη πολει εστησαν εις συστημα οικουμενης, “Все люди хотят побывать в Иерусалиме, a эти из Палестины пришли в столицу распространять свои глупости. За это, как злодеи, заклейменные на лицах, они снова изгоняются.” Феофил издевательски сказал ипарху: “Ямбы эти плохенькие, но ведь лучших они и не заслуживают.” После этой пытки братья, “начертанные — γραπτοι,” были посланы в ссылку. Брат Феодор в ссылке умер, a Феофан, церковный поэт, был затем при императрице Феодоре митрополитом.

Феофил гнал иконы и монашество с упорством, превзошедшим других его предшественников в этом деле. Но летописцы не так проклинают его. Они стоят на той точке зрения, что супрута его Феодора исходатайствовала y церкви прощение своему мужу, якобы, покаявшемуся на смертном ложе.65[65] Но все негодование летописцы сосредоточивают на Иоанне Грамматике. Его называют Яннием, т.е. колдуном (Исх. гл. 7). Его загородный дом считали местом его колдовских жертв и сторонились его потом, как места обитания демонов.

Феофил к концу своего царствования чувствовал, что его фанатизм затрачен попусту, что в самом его семействе иконопочитание пустило уже глубокие корни. Феофил овдовел еще до момента вступления на трон. Став императором, он захотел вступить во второй брак. Летописец об этом рассказывает так: “Мать (собственно мачеха) Феофила, Евфросиния послала по всем областям и собрала красивых девиц для брачного выбора Феофилу. Поставив их всех в палате, называвшейся Жемчужный Триклиний, мать дала Феофилу золотой перстень со словами: отдай той, которая понравится. Была в числе невест одна благородная девица по имени Икасия, чрезвычайно красивая. Феофил, увидев ее и восхитившись ее красотой, сказал: не через жену ли произошло зло? Икасия со скромностью возразила: но через жену же берет начало и лучшее. Оскорбленный возражением, царь отверг Икасию и отдал перстень Феодоре, родом пафлагонянке.” Она была полуармянкой.

Икасия, или Кассия, ушла в монастырь и была там писательницей церковных стихир. Ей принадлежат первая, третья, четвертая и пятая песни канона Великой Субботы (в IX в. это был только четверопеснец) и стихира на вечер Великого Вторника, на “слава и ныне,” самогласна: “Господи, яже во многие грехи впадавшая жена”... Предание говорит, будто эта потрясающе лирическая стихира была написана Кассией под впечатлением отказа Феофила вновь увидеться с ней.

Итак, в 831 г. Феофил женился на Феодоре. С Феодорой и особенно с ее матерью Феоктистой к Феофилу вошло в семью и тайное иконопочитание. От брака все рождались дочки.

Их всецело воспитывала бабушка, и Феофил раз поймал девочек целующими иконы. Девочки были разлучены с бабушкой. Β другой раз придворный шут донес Феофилу, что в комнатах царицы он видел иконы. Феодоре пришлось “сочинительствовать,” будто “дурак” принял за иконы отражения в зеркалах самой Феодоры и ее фрейлин. Все это были печальные для Феофила предзнаменования крушения его идеала. Β 839 г. y него, наконец, родился наследник, сын Михаил. Вскоре Феофил заболел. Он заклинал жену и министра логофета Феоктиста не изменять установленных порядков в вопросе об иконах и не гнать патриарха Иоанна Грамматика. Сам Феофил скончался 20 января 845 г. Свою жестокость Феофил проявил и в самый момент смерти. Опасаясь конкуренции в престолонаследии своему сыну Михаилу со стороны любимого войсками генерала Феофова, Феофил приказал обезглавить Феофова. Когда ему принесли голову Феофова, он и скончался с ней в руках...




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   46


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет