Открытие бессознательного 9


Франц Антон Месмер (1734-1815)



жүктеу 7.97 Mb.
бет18/70
Дата03.04.2019
өлшемі7.97 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   70

Франц Антон Месмер (1734-1815)


Так или иначе, но судьбоносный переход от экзорсизма к динамической психиатрии произошел в 1775 году благодаря Францу Антону месмеру, которого часто сравнивают с Колумбом. Подобно Колумбу, он открыл новый мир, до конца своих дней так и оставаясь в заблуждении относительно своего открытия, и, подобно Колумбу, умер в горьком разочаровании своей судьбой. Еще одно обстоятельство, сближающее их судьбы, заключается в том, что и здесь и там мы имеем весьма скудные сведения об их жизненном пути.

Похоже, никто из учеников Месмера не интересовался биографией своего учителя. Первым, кто решил узнать о его жизни, был Юстинус Кернер,9 который специально поехал в Меерсбург - город, где умер Месмер, - чтобы собрать документы и сведения о нем из первых рук Исследования, проведенные не так давно Тишнером,10 Шюрером-Вальджаймом,11 Биттелем,12 Волебом,13 Мильтом14 и Винчоном,15 пролили свет на некоторые периоды жизни Месмера, в истории которой осталось еще очень много белых пятен.

Франц Антон Месмер родился 23 мая 1734 года в Ицнанге, небольшой деревне на немецком берегу озера Констанц; он был третьим из девяти детей. Его отец служил инспектором по охране окрестной фауны («дичи») на службе у епископа Констанцы. О детстве и юности Франца-Антона ничего не известно, первая запись относится к 1752 году, когда в возрасте восемнадцати лет он был зачислен в Иезуитскую теологическую школу в Диллингене. В 1754 году поступил на третий курс Иезуитского университета в Ингольштадте изучать теологию. Чем занимался Месмер с 1754 по 1759 год и где он жил, не известно. Вероятней всего, он провел все это время, изучая философию. Его фамилия появляется в 1759 году в Вене в списках студентов, изучающих право, а на следующий год Месмер переключается на занятия медициной. В 1766 году он заканчивает обучение в Вене и, защитив диссертацию о влиянии планет на человеческие болезни, в возрасте тридцати трех лет получает ученую степень.

Схоластическая карьера Месмера примечательна во многих отношениях. Конечно, не было ничего удивительного в том, что Церковь, заметив умного, усердного мальчика, предоставила ему возможность учиться в церковных учебных заведениях с расчетом на то, что в будущем он сделает карьеру священника. Один из братьев Месмера Иоганн позднее стал священником соседней общины, и, видимо, Франц Антон начал свои занятия с той же целью. Однако, трудно представить, что церковь или семья стали бы поддерживать его материально, когда Месмер переключился с изучения теологии на занятия философией, юриспруденцией и, наконец, медициной. Более вероятно, что он нашел себе богатых покровителей, также как он действовал в более поздние периоды своей жизни. Не исключено и то, что он мог сотрудничать с тайными обществами.

В 1767 году Месмер женился на богатой вдове знатного происхождения Марии Анне фон Пош и обосновался в Вене в качестве практикующего врача.16 Будучи светским человеком с утонченными вкусами, он жил в великолепном поместье, про которое Леопольд Моцарт сказал: «Сад, с его аллеями, статуями, театром, птичьим двором, голубятней и бельведером на вершине, просто бесподобен».17 В числе друзей, посещавших дом Месмера, были композиторы Глюк и Гайдн, а также вся семья Моцарта. (Премьера одной из самых ранних опер Моцарта «Бастиен и Бастиенна» состоялась в театре Месмера.) Месмер одним из первых Начал играть на стеклянной гармонике, новом музыкальном инструменте, который позже в Америке усовершенствовал Бенджамин Франклин.

С 1773 по 1774 год Месмер лечил в собственном доме двадцатисемилетнюю пациентку фрейлейн Остердин, которая страдала не менее чем пятнадцатью, по всей видимости, серьезными болезнями. Он изучил квазиастрономическую периодичность ее заболеваний так, что смог предсказывать их повторяемость. Затем он добился изменения динамики их протекания. Незадолго до этого ему стало известно, что английские врачи лечат некоторые заболевания с помощью магнитов, и Месмеру пришло в голову вызвать в теле своей пациентки так называемое «искусственное течение». После того как он дал ей выпить специальный препарат, содержащий железо, Месмер приложил к ее телу специальные магниты - один на живот, а два других на ноги. Вскоре пациентка почувствовала внутри необычное движение, словно вниз по ее телу бежала загадочная жидкость, и все болезни в течение считанных часов покинули ее. Это произошло, по сведениям Месмера, 28 июля 1774 года, и этот день считается исторической датой.18 Месмер понял, что такой эффект не мог быть вызван только магнитами, но был порожден «существенно иной движущей силой». Последнее означало, что эти магнетические потоки были вызваны силой, концентрирующейся в нем самом, силой, которую он и называл животным магнетизмом. Магниты же были всего лишь вспомогательным средством, чтобы усилить непосредственно само действие и придать ему нужное направление.

Месмеру было сорок лет, когда он сделал это открытие. Всю оставшуюся жизнь ему было суждено посвятить себя изучению данного открытия и ознакомлению с ним широкой публики.

В результате лечения таким методом фрейлейн Остерлин выздоровела настолько, что вышла замуж за пасынка Месмера и стала хорошей женой и матерью. Однако первые разочарования не заставили себя долго ждать. Отец Хелль, астроном, который снабжал Месмера магнитами, заявил, что открытие принадлежит ему, в то время как друзья Месмера из числа его коллег отнеслись к его новым исследованиям с сильным неодобрением. И тем не менее, к этому времени Месмер, должно быть, уже стал чем-то вроде знаменитости, потому что в 1775 году, в июне барон Хорецки де Хорка венгерский аристократ, пригласил его в свой замок в Рохов, в Словакии. Барон страдал от нервных спазмов, которые не проходили, несмотря на усилия лучших из лучших венских врачей. Месмер пробыл в Рохове около двух недель, о его пребывании сохранился отчет гувернера барона Зейферта, который был переводчиком Месмера и, считая последнего шарлатаном, внимательно следил за ним, стремясь его разоблачить.19

Вскоре после приезда Месмера несколько человек, живших в замке, стали чувствовать боли или необычные ощущения, как только они приближались к Месмеру близко. Даже скептически настроенный Зейферт чувствовал, что, когда Месмер исполнял музыку, на него нападала непреодолимая сонливость. Вскоре после этого он полностью убедился в том, что Месмер действительно обладает экстраординарными способностями. Он видел, как тот вызывал в окружающих симптомы разных заболеваний, особенно сильно у тех, кого он магнетизировал. Месмер прикоснулся к даме, которая развлекала гостей пением, и она тотчас потеряла голос, но обрела его снова, когда тот пошевелил пальцем. Когда они сидели за одним столом, Зейферт мог наблюдать, как Месмер воздействует на людей, сидящих в соседней комнате, всего лишь указывая на их отражение в зеркале, даже если эти люди не видели не только его самого, но и, в свою очередь, его отражения в зеркале. В другой раз, когда два музыканта играли на рожках, Месмер прикоснулся к одному из инструментов, и моментально у целой группы людей, из тех, кто не мог его видеть, стали проявляться симптомы, которые исчезли, как только он руку убрал. Тем временем в округе распространился слух, что в Рохов приехал чудесный целитель, и больные толпами из всех близлежащих земель двинулись к замку, чтобы увидеть его. Многих из них Месмер магнетизировал, при этом остальных отсылал к врачу.

Вечером на шестой день своего пребывания в Рохове Месмер объявил, что на следующее утро у барона будет кризис, что собственно и произошло. Кризис был необычайно острым, причем, согласно сохранившимся сведениям, лихорадка становилась сильнее, когда Месмер подходил к больному, и ослабевала, когда тот отходил от него. Второй, менее сильный кризис произошел несколькими днями позже, но барон посчитал, что такие методы лечения слишком радикальны, и Месмер покинул Рохов, хотя буквально в последнюю минуту он успел вылечить крестьянина который неожиданно оглох за полтора месяца до этого.

Зейферт также упоминает о своих беседах с Месмером, в которых последний утверждал, что Гасснер обладает магнетизмом невероятной силы и что его собственные возможности не столь велики и ему приходится усиливать их с помощью специальных средств. У Зейферта были основания полагать, что он делал это посредством магнитов, которые носил на теле, а ночью оставлял в кровати.

Следующий месяц, июль 1775 года, Месмер провел, путешествуя к берегам озера Констанц, своей родине, где он продемонстрировал несколько чудесных исцелений, идя по стопам Гасснера. Его пребывание в Рохове, вероятно, убедило его в том, что он может превзойти Гасснера.20 Как вы уже знаете, кульминацией этого наиболее лучезарного периода жизни Месмера стала его поездка в Мюнхен по приглашению вновь избранного архиепископа, во время которой он продемонстрировал свои магнетические способности, выступил с докладом о Гасснере и стал членом Баварской Академии Наук. Когда Месмер в конце 1775 года возвратился в Вену, он, должно быть, пребывал в полной уверенности, что его грандиозное открытие принесет ему нескончаемую славу.

Однако медицинский мир Вены отнесся к нему все с тем же безразличием, даже враждебностью. Месмер взял к себе в дом несколько пациентов. Одна из них, Мария-Терезия Парадиз, восемнадцатилетняя дочь богатого и влиятельного чиновника, ослепла в возрасте трех с половиной лет. Согласно сведениям одного из биографов, она получила великолепное образование, используя специальные приспособления, такие как; тисненые карты для обучения географии, знаменитый механик Кемпелен сделал ей печатный станок, на котором она могла писать.21 Она грациозно двигалась, умела танцевать и вышивать, но самым главным из ее дарований был талант к музыке, благодаря которому она пользовалась особым вниманием и покровительством Императрицы Марии Терезы.22 Знаменитые венские врачи многие годы безрезультатно лечили ее (в ходе лечения она получила более трех тысяч электрических разрядов). Но после нескольких магнетических сеансов Месмера она заявила, что видит. Первым человеческим обликом, который она увидела, было лицо Месмера; Мария Парадиз заявила, что человеческий нос имеет странную и даже пугающую форму, и даже выразила опасение, что он может повредить ее зрению.23 Ее зрение постепенно восстанавливалось - или, по крайнем мере, это то, что говорила она и о чем заявил Месмер, - и ее семья выражала по этому поводу величайший восторг. Однако ее прежние врачи отрицали факт излечения. Специально назначенная комиссия утверждала, что пациентка способна видеть только в присутствии Месмера. В последующем между Месмером и семейством Парадиз возник ожесточенный конфликт, и в конце концов пациентка навсегда потеряла зрение. Она вернулась домой и продолжила карьеру слепой музыкантши. Месмер высказал предположение о том, что в ее излечении не были заинтересованы ни она сама, ни ее семья: в этом случае она утратила бы свою славу слепой музыкантши, а вместе с ней, возможно, и щедрую финансовую поддержку Императрицы.24

Вскоре после этого, в конце 1775 года, Месмер покинул Вену. Причины, по которым он это сделал, неизвестны, его враги позднее заявляли, что он был вынужден уехать. Предполагали, что он был очень расстроен тем, что ему не удалось вылечить Марию-Терезию Парадиз, а также весьма враждебным отношением своих коллег. Причина могла также заключаться и в том, что одна молодая пациентка сильно увлеклась Месмером, и тот ответил на ее чувства взаимностью. (Примечателен тот факт, что его жена осталась в Вене, и Месмер так и не увидел ее до конца своих дней.) Однако реальная причина его отъезда заключалась, по-видимому в сверхчувствительности и неуравновешенности характера Месмера, в определенной психопатологий его личности.

Согласно оценкам самого Месмера, в этот период его жизни он впал в депрессию.25 Он совершенно отчаялся когда-либо узнать истину. Гулял в лесах, разговаривая с деревьями и целых три месяца пытался мыслить, без помощи слов. Постепенно ему удалось обрести душевный покой и уверенность в себе, а также увидеть окружающий мир совершенно по-новому. Месмер ощутил, что его миссия заключается в том, чтобы рассказать миру о своем великом открытии! Он направился в Париж, куда прибыл в феврале 1778 года.

Атмосфера, которую Месмер застал в Париже, сильно отличалась от венской. Австрийская Империя, с ее энергичным правительством, эффективной административной системой и бдительной полицией, была довольно прочным государством. Париж не уступал Вене как культурный центр, но жизнь там была до странности неспокойной. При попустительстве слабого короля и легкомысленной королевы состав правительства был непостоянным, финансовая ситуация катастрофической - огромные суммы денег тратились на взятки, махинации и азартные игры. Идеи Просвещения имели радикальную и антирелигиозную направленность. Дворянство упорно держалось за свои привилегии, но при этом парадоксально демонстрировало удивительное стремление к филантропии и бескорыстному служению своему народу. В разорительной войне против Англии Франция потеряла Индию и Канаду, и поэтому - частично из мстительных соображений - французы с энтузиазмом восприняли весть об американской войне за независимость. Во Франции, а особенно в Париже, наблюдалась всеобщая тенденция к массовой истерии - людей буквально кидало из одного завихрения в другое.26

Похоже, слава Месмера достигла Парижа гораздо раньше его самого, так как в то время французы испытывали необычайный интерес к выдающимся иностранцам. Месмеру тогда было сорок три года, это был высокий, крепкий, статный человек, чья импозантная внешность и манера говорить, несмотря на сильный немецкий акцент, обеспечили ему сравнительно легкий доступ во французское высшее общество. По неизвестным нам причинам он вскоре расстался со своим компаньоном, французским хирургом Ле Ру, и стал принимать пациентов в собственном доме в Кретей. Затем он поселился в особняке на Вандомской площади, где он принимал больных из самых высоких общественных кругов и магнетизировал их за большую плату. Он особенно стремился установить отношения с представителями научных учреждений: Академии Наук, Королевского Медицинского Общества, Медицинского Факультета. В конечном счете Месмеру удалось обрести влиятельного последователя в лице доктора Д'Эслона, частного врача графа Артуа, одного из братьев короля. Месмер дополнял свою деятельность, публикуя статьи, написанные им27 и Д'Эслоном.28

Тем временем его практика постепенно расширялась. Еще до отъезда из Вены он стал обходиться без использования магнитов и электричества как вспомогательных средств. В 1780 или же в 1781 ему пришлось по причине слишком большого количества пациентов ввести новую групповую (коллективную) форму лечения baquet о которой мы поговорим ниже. Два клиента Месмера были по-настоящему ему преданы: Николя Бергассе, высококвалифицированный адвокат, который был очень увлечен философией и активно участвовал в политической жизни29, и банкир Корнманн - Месмер вылечил его маленького сына от очень серьезного глазного заболевания.30

Систему Месмера, которую он в 1779 году изложил в двадцати семи пунктах, можно вкратце сформулировать в виде четырех основополагающих принципов.31 (1) Невидимые физические флюиды наполняют Вселенную и образуют соединительную среду между человеком, землей и небесными телами, а также между человеком и человеком. (2) Болезнь происходит от неравномерного распределения этих флюидов в человеческом теле - выздоровления можно достигнуть, восстановив равновесие. (3) С помощью особой техники эти флюиды можно направлять в определенное русло, накапливать и передавать другим людям. (4) Таким образом, можно вызвать у пациента «кризис» и излечить его.

Не представляет труда выделить основные элементы того, что Месмер и его последователи называли своей доктриной. Первое и самое главное положение заключалось в том, что Месмер интуитивно ощущал себя носителем таинственных флюидов - животного магнетизма, что он впервые заметил, когда лечил фрейлейн Остерлин. Месмер описывает, как ему удавалось с помощью одного своего физического присутствия или же дополнительных жестов вызвать у своих пациентов появление симптомов различных заболеваний: он также описывает случай, когда он подошел близко к человеку, которому в этот момент делали кровопускание, и кровь пациента потекла в обратном направлении. Согласно Месмеру, каждое живое существо обладает определенным животным магнетизмом определенной силы: Гасснер обладал им в очень большой степени, Месмер - в несколько меньшей, а у больных - его меньше, чем у здоровых. Можно провести аналогию между этой теорией и полинезийским понятием «мана» - всеобъемлющей, безличностной энергией, которую можно концентрировать в людях, предметах, определенных местах и наличие которой обнаруживается только по результатам ее воздействия.

Вторым основополагающим элементом доктрины было использование физических теорий, с помощью которых Месмер предполагал объяснить природу и действие животного магнетизма. Будучи сыном эпохи Просвещения, он стремился найти своим способностям «рациональное» объяснение и без сомнений отвергал все мистические концепции. С другой стороны, в силу того что психология в те времена фактически не существовала, Месмеру приходилось искать объяснение в области физики - нечто среднее между законом всемирного тяготения Ньютона и теорией электричества. В своей диссертации Месмер уже описал универсальные флюиды, наполняющие Вселенную, которые он назвал gravitatio universalis. С помощью этого феномена можно было объяснить воздействие на человеческое тело солнца, луны и других планет, а также повторяемость некоторых заболеваний. Позднее Месмер назовет эти флюиды главной движущей силой. Он полагал, что они существуют в нескольких проявлениях: в виде полей магнита, электричества и животного магнетизма. Этот физический аспект доктрины был, безусловно, ее самым слабым местом, который Месмер никак не мог для себя прояснить, ибо не был силен в конструировании систем.

Третье положение системы Месмера заключалось в аналогии, которую Месмер проводил с открытиями своих современников в области электричества. Месмер предполагал, что открытые им флюиды также имеют полюса, токи, разряды, проводники, изоляторы и аккумуляторы. Его baquet, инструмент, с помощью которого он концентрировал флюиды, на самом деле представлял собой имитацию лейденской банки. Он также учил, что флюиды делятся на положительные и отрицательные и что они нейтрализуют друг друга, - предположение, которое его последователи решительно отвергали.

Четвертым положением доктрины Месмера была теория кризиса, которая, по-видимому, была заимствована из практики Гасснера. Гасснер верил, что кризис является свидетельством одержимости, равно как и первым шагом в процедуре экзорсизма. Для Месмера кризис был искусственно полученным доказательством наличия болезни и средством ее излечения. Кризисы, как он утверждал, имеют в каждом случае свою специфику: у астматика это приступ астмы, в то время как у эпилептика - эпилептические конвульсии. Если у пациента несколько раз подряд спровоцировать кризис, то приступы каждый раз становятся слабее и слабее, пока, в конце концов, они не исчезают совсем, и не наступает выздоровление.

Эти основополагающие моменты, которые Месмер пытался синтезировать в своей доктрине, привели к тому, что он сказал свой знаменитый афоризм: «Существует всего одна болезнь и один способ ее вылечить». Ни одно лекарство или же терапевтическая процедура сама по себе никогда и никому не помогла - исцеление достигалось исключительно посредством магнетизма, хотя врачи даже и не знали об этом. Животный магнетизм теперь предоставит человечеству универсальное средство для лечения и предотвращения абсолютно всех болезней, и тем самым «приведет медицину к небывалому уровню совершенства».

Эгоцентризм Месмера позволял ему полагать, что медицинские школы спокойно воспримут теорию, которая отменяет все те знания, которые человечество накопило со времен Гиппократа, и сделает профессию врача ненужной. Неудивительно, что тот тип терапии, который исповедовал Месмер, был настолько же чужд медицине того времени, насколько последняя была чужда Месмеру. Месмер не использовал никаких лекарств, кроме магнитной воды. Он обычно садился перед пациентом, при этом его колени должны были касаться колен пациента, и держал пациента за большие пальцы рук, глядя ему прямо в глаза; затем Месмер дотрагивался до его подреберной области («ипохондрии») и начинал делать пассы руками над конечностями пациента. У многих из них появлялись необычные ощущения или начинался кризис. Это должно было принести выздоровление.

Метод коллективного лечения Месмера был еще более необычным. Английский врач Джон Грив, посетивший Париж в мае 1784 года, в своем письме описал визиты в дом Месмера, при этом он обращает внимание на тот факт, что он ни разу не встретил там менее двухсот пациентов.32

Я пришел в его дом на следующий день и собственными глазами видел, как Месмер работает со своими пациентами. Посреди комнаты стоит сосуд, высотой примерно полтора фута, который все называют baquet. Он настолько велик, что вокруг него могут легко уместиться двадцать человек: в краях крышки сосуда проделаны отверстия, количество которых равно числу людей сидящих вокруг него. В эти отверстия вставлены металлические прутья, загнутые под прямым углом и разные по длине, так как они предназначались для разных частей тела. Кроме этих прутьев, между baquet и одним из пациентов была протянута веревка, которая от него шла к следующему и так по всему кругу. Наиболее ощутимое воздействие наблюдалось при приближении Месмера, который, как утверждали, посылал флюиды руками или же глазами, не дотрагиваясь при этом до пациентов. Я беседовал с несколькими из тех, у кого Месмер вызывал конвульсии, а затем прекращал их движением руки...

Все в комнате, где Месмер работал с пациентами, было устроено так, чтобы усилить его воздействие: огромные зеркала должны были отражать флюиды, а музыканты играли на магнетизированных инструментах. Сам Месмер иногда играл на своей стеклянной губной гармонике звучание которой многих людей просто обескураживало. Затем наступала тишина. Через некоторое время у некоторых из них появлялись необычные телесные ощущения, а тех, у кого начинался кризис, Месмер и его помощники относили в chambre des crises (комнату для кризисных больных). Иногда кризис волной переходил от одного пациента к другому.

Но еще более необычным методом лечения было магнетизированное дерево, что-то вроде коллективной терапии для бедных вне стен дома Месмера.

Описанные выше терапевтические процедуры казались столь экстравагантными, что мало кто из врачей мог поверить в то, что Месмер не шарлатан. Возросшее негодование со стороны медиков можно объяснить невероятным успехом Месмера и огромными гонорарами, которые он требовал со своих знатных и богатых клиентов.

К середине 1782 года Месмер, похоже, осознал, что зашел в тупик. Пять лет он работал над тем, чтобы научные общества признали его открытие, которое он затем очень выгодно продал бы французскому правительству, чтобы иметь право применять свой метод и обучать ему в муниципальной больнице. Однако в то время он находился дальше чем когда бы то ни было от своей цели. В июле 1782 года он на некоторое время уехал отдохнуть на воды - оздоровительный курорт на территории современной Бельгии - со своими преданными друзьями Бергассе и Корнманном. Согласно Бергассе, Месмер получил письмо, где сообщалось. что Д'Эслон, претендовавший на его место, открыл свою практику животного магнетизма.33 Месмер пребывал в смятении и ярости на «предателя» и строил в воображении картины своего разорения. Он был абсолютно уверен, что, украв его секрет, Д'Эслон переманит и его клиентов. Тогда юрист Бергассе и финансист Корнманн предложили следующий выход из положения: они организуют подписку желающих купить открытие Месмера с целью собрать большую сумму денег. Подписчикам предоставлялись права на «секрет» Месмера, планировалось организовать особое общество, задачей которого стало бы обучение студентов и распространение учения Месмера.

Этот проект возымел огромный успех. Несмотря на огромные суммы денег, которые требовали с подписчиков, последние все-таки были найдены. Среди них оказались наиболее знаменитые имена Парижа и двора, имена представителей наиболее древних аристократических фамилий, таких как Ноайе, Монтескье и даже сам Маркиз де Лафайет, равно как и выдающиеся судьи, адвокаты и врачи.

Окружной Бальи* (Bailli des Barres) Мальтийского ордена должен был представить магнетизм Рыцарям на острове.34 Однако между Месмером и его последователями нарастали противоречия. Бергассе позднее опубликовал подтвержденный документами отчет о напряженных переговорах с подписчиками в 1783-1784 годах, в котором, если верить всем подробностям, Месмер представлен исключительно эгоистичным, подозрительным человеком, мрачным, жадным и иногда даже бесчестным.

Как бы там ни было, общество (названное Societé de l'Harmome - Общество Гармонии) - нечто среднее между коммерческим предприятием, частной школой и масонской ложей - все же было основано и процветало. Его филиалы были открыты во многих городах и городках Франции. Все это принесло Месмеру огромную прибыль, не считая его доходов от практики. Общество также опубликовало резюме, в котором излагались основополагающие положения доктрины Месмера.35 Создание общества превратило учение о животном магнетизме из секрета одного человека в общее знание, разделяемое группой энтузиастов. Несомненно, деспотизм Месмера часто становился причиной негодования со стороны его последователей, однако животный магнетизм получил во Франции признание и довольно быстро распространялся. Внимание общественных кругов, которое прежде было приковано к войне американцев за независимость и подписанию мирного договора с Англией, теперь всецело переключилось на Месмера.

1784 год для Месмера был столь же судьбоносным, как и 1776 год для Гасснера: в этом году он достиг пика своего успеха, известности, и за всем этим последовал крах.

В марте 1784 года, в результате ажиотажа вокруг имени Месмера, король назначил комиссию по расследованию, состоявшую из членов Академии Наук и Медицинской Академии, и еще одну - из членов Королевского Общества. В состав этих комиссий входили наиболее известные ученые того времени: астроном Байн, химик Лавуазье, физик Гиллотен, а также американский посол во Франции Бенджамин Франклин. Программа экспериментов была разработана Лавуазье и представляла собой образец практического применения экспериментального метода.36 Вопрос, который предстояло выяснить, заключался не в том, может ли Месмер исцелять больных, а в том, подлинно ли его утверждение, что он открыл доселе неизвестные физические флюиды. Комиссия сделала заключение, что не обнаружила никакого подтверждения существованию «магнетических флюидов». Возможность исцеляющего воздействия при этом не отрицалась, но ее приписывали человеческому «воображению»37. Королю был отправлен дополнительный секретный отчет, в котором говорилось об опасности эротического влечения магнетизируемой пациентки к своему магнетизеру.38 Один из членов комиссии Жуссо разошелся во мнениях со своими коллегами, полагая, что у этого явления, безусловно, должна быть какая-то неизвестная науке движущая сила, возможно, «животная теплота».39 Месмер был вне себя от возмущения, так как члены комиссий обратились не к нему, а к «предателю» Д'Эслону. Позднее, однако, это обстоятельство сыграло Месмеру на руку: когда Министерство Общественного Благосостояния, на основании отчета комиссии, постановило запретить практику животного магнетизма, Бергассе удалось добиться от Парламента - высший юридической инстанции - отмены запрета на основании технической стороны дела: отчет комиссии касался практики Д'Эслона, а не Месмера.

Так или иначе, заключения комиссий, похоже, мало повредили магнетическому движению. Общество Гармонии развило бурную деятельность, и во многих городах Франции продолжали открываться его филиалы. В то же время, однако, движение испытало невиданную доселе волну неудач. Месмер стал постоянным героем карикатур, сатирических куплетов и пьес.40 В это время произошел неприятный случай со знаменитым ученым Куртом де Жебеленом, который опубликовал памфлет в защиту Месмера после того, как тот его «вылечил». Вскорости у Жебелена случился рецидив, и ученый скончался в доме Месмера.41 Так или иначе, но спустя несколько месяцев ажиотаж вокруг имени Месмера пошел на убыль, - общественное внимание переключилось на похождения графа Александроди Калиостро (Джузеппе Бальзамо) и на скандал с «ожерельем королевы». Гораздо более серьезную угрозу, по мнению Месмера, представляла та лавина критики, которая обрушилась на него со стороны ученых и образованных людей. Анонимный автор опубликовал книгу под названием «Анти-магнетизм»,42 где он довольно непредвзято рассуждает об источниках доктрины Месмера и показывает связь между методами лечения Месмера и Гасснера. Другой автор, Туре, опубликовал еще более полное исследование, в котором один за другим рассмотрел все двадцать семь пунктов доктрины Месмера и пришел к выводу, что каждое из них уже было описано и примерно в тех же терминах в сочинениях таких авторов, как Парацельс, Ван Хельмонт и Гоклениус, а, прежде всего, в сочинениях Мэда и Максуэла. На основании этого Туре43 предполагает, что теория Месмера не содержит на самом деле ничего нового, а является древней системой, преданной забвенью около века назад. Месмер, в свою очередь, отрицал даже, что читал кого-либо из этих авторов (тогда еще не вошло в моду называть источники подобного рода «предшественниками»), Физики же не хотели даже слушать, они даже слыхом не слыхивали о каких-то там магнетических флюидах. Некто Марат, физик и врач, заявил, что животный магнетизм не имеет никакого права называться физической теорией.44

Еще более досадным, с точки зрения Месмера, был тот факт, что он уже приступил к опубликованию своего учения, когда его последователи взбунтовались. Они посчитали, что его доктрина весьма непоследовательна и неясна, хотя в то же время Д'Эслону удалось четко и ясно изложить некоторые ее основополагающие принципы. Был назначен специальный Comité d'instruction (инструктивный комитет), в задачу которого входила публикация доктрины в доступной студентам форме.45 Бергассе, который играл значительную роль в обществе, нашел в учении Месмера основу для новой философской концепции и изложил эту теорию в своем труде «Теория устройства мира и живых организмов».46 Он опубликовал ее малым тиражом и в целях сохранения секретности заменил 115 ключевых слов символами, понятными только посвященным. Но выход этой книги в свет вызвал бешеный гнев у Месмера, и после острейшей полемики между ним и Бергассе последний покинул общество. Тем временем, многие члены общества, также разочаровавшись, стали уходить. Но для Месмера, похоже, самым неприятным стало открытие Пюисегюром, одним из самых его одаренных учеников, - о нем я расскажу ниже - явления магнетического сна, что дало новое направление учению.

Еще один неприятный для Месмера инцидент, более личного характера, произошел с ним в Страстную Пятницу (16 апреля 1784 года) на Concert Spirituel du Carême (концерте духовной музыки) в присутствии королевского двора и всего высшего общества Парижа. Из Вены в Париж приехала слепая пианистка Мария-Терезия Парадиз. Гримм отмечает, что «все внимание публики было постоянно приковано к Месмеру, который поступил весьма опрометчиво, явившись на концерт. Он прекрасно осознавал, что стал объектом всеобщего внимания и пережил одно из самых сильных унижений в своей жизни».47 Его враги не преминули напомнить всем о том, как Месмер заявил, что излечил слепую, но было доказано, что ему это не удалось. Мария-Терезия оставалась во Франции в течение целых шести месяцев, и ее пребывание в Париже стало сущей пыткой для Месмера. В августе того же года лионский филиал Общества Гармонии пригласил его продемонстрировать свои способности перед принцем Генрихом Прусским (братом короля Фридриха II). К своему стыду и ужасу своих последователей Месмер не смог сделать ровным счетом ничего. Видимо, все эти разочарования подействовали на него так же, как и в 1777 году, когда он впал в депрессию и предпочел жить, плывя по течению.

Примерно в начале 1785 года Месмер покидает Париж. Куда он направился, никто из его последователей не знал. Ходили слухи, что Месмер проживает в Англии под вымышленным именем. Движение, которое он организовал, развивалось все стремительней в направлении, предложенном Пюисегюром.

О деятельности Месмера в течение последующих двадцати лет ничего не известно. Удалось выяснить только часть маршрута его путешествия по Швейцарии, Германии, Франции и Австрии.48 Исследователям стало известно, что, когда он приехал в Вену в 1794 году, его имя упоминалось в связи с каким-то непонятным политическим заговором. Затем он направился в Швейцарию, где получил гражданство и поселился во Фраунфельде, маленьком городке на берегу озера Констанц. Месмер потерял значительную часть своего состояния, однако все еще был достаточно богат, чтобы до конца своих дней вести безбедное существование богатого аристократа. В сравнительно недавно опубликованных исследованиях жизни Месмера приводятся свидетельства людей, знавших его в этот период. Они описывают Месмера как человека хороших манер, но при этом ужасно гордого и эгоистичного, не желавшего считаться с интересами окружающих. Он был, вне всякого сомнения, озлоблен на мир, который не принял его открытия, на врачей, отвергнувших его теорию, и своих последователей, которые исказили его учение.

К этому времени про Месмера забыли настолько, что большинство его учеников даже не знало, жив он или умер. В 1812 году ему нанес визит немецкий врач Вольфарт. Романтик и патриот, Вольфарт был весьма удивлен, что Месмер изъяснялся исключительно по-французски - в манере старых немецких аристократов. Он перевел на немецкий и опубликовал последнюю книгу Месмера, в которой тот не только обрисовал в общих чертах окончательную модель своей системы, но также изложил свои воззрения относительно множества предметов и явлений, таких как образование, общественная жизнь, народные гуляния, цены и тюрьмы.49 К сожалению, большая часть бумаг, которые он доверил Вольфарту, была утеряна. Последний оказался настолько безалаберным, что, подготавливая книгу к изданию, перепутал первое имя Месмера - Фридрих вместо Франц.

За один - два года до смерти Месмер переехал в соседний город, также находящийся на берегу озера Констанц и расположенный буквально в нескольких милях от родных мест, где он и скончался 5 марта 1815 года.

Когда Юстинус Кернер в 1854 году приехал в Меерсбург, то услышал от пожилых людей, знавших великого человека,50 удивительные истории. Ему рассказывали, что как-то Месмер отправился на лодке на остров Майнау, к нему тотчас же со всех сторон слетелись стаи птиц, которые следовали за ним на острове по пятам, а когда он присел на пути, устроились вокруг него. Старожилы также рассказывали Кернеру, что у Месмера в комнате в открытой клетке жила ручная канарейка. Каждое утро птичка подлетала к хозяину, садилась ему на голову и будила своим пением. Птичка составляла ему компанию во время завтрака, а иногда приносила и кидала ему прямо в чашку кусочки сахара. Едва заметным движением руки Месмер мог усыпить канарейку, а затем, таким же образом, разбудить. Но однажды утром она не вылетела из клетки, - этой ночью Месмер скончался. Канарейка стала отказываться от пищи и через несколько дней умерла.

Кем же был этот человек, снискавший у себя на родине славу великого волшебника? К сожалению, мы не можем дать исчерпывающего ответа: слишком многое о нем не известно. Мы ничего не знаем ни о его детстве, ни о его личной жизни, за исключением того, что он был несчастлив в браке. Однако, основываясь на документальных сведениях, все-таки можем создать какое-то подобие его реального портрета.

Первые и самые известные описания оставили его французские последователи, в частности Бергассе, в записях которого осталось длинное преисполненное негодования описание, появившееся после того, как Месмер исключил его из своего движения.51 Бергассе рисует портрет человека, одержимого навязчивой идеей, человека, сделавшего эпохальное открытие, за которое мир должен тотчас же признать его еще до того, как это открытие получит известность. Свое открытие Месмер стремился хранить в тайне и раскрывать эту тайну только тогда, когда это было ему выгодно. Его доктрина животного магнетизма должна была навсегда оставаться его исключительной собственностью: никому не разрешалось ничего добавлять, менять или же опускать что-либо без его ведома. Месмер требовал от своих последователей абсолютной преданности, хотя при этом совершенно не испытывал стремления отплачивать им за это благодарностью и порывал со всяким, кто осмеливался выражать свое мнение. У Месмера было постоянное ощущение, что он живет во враждебном ему мире, где его противники постоянно пытаются украсть, исказить или же запретить его открытие. Он воспринимал безразличие за враждебность, а в возражениях видел стремление как-то его преследовать. Этот портрет Месмера, пожалуй, не намного отличается оттого, как его описывают несколько достаточно известных ученых. В данном случае мы имеем дело с типичным проявлением (использую термин Юнга) «психической инфляции», в которой манифестации вторичного характера наложились на более фундаментальную личностную структуру.

Месмер чувствовал внутри себя таинственную силу, которая проявилась в чудесных исцелениях и загадочных вещах, произошедших в замке Рохов. Но кроме способностей к такому временному воздействию на людей, он, в огромной степени, обладал «личностным магнетизмом» - смесью неотразимого очарования и авторитета. Ему не было равных в искусстве убеждения людей и извлечения из этого огромных выгод. Это может также объяснить тайну его стремительного взлета по социальной лестнице в эпоху непререкаемых сословных различий и способности общаться на равных с аристократами.

Причинами перепадов и колебаний в уровне личностного магнетизма у Месмера были, вероятно, его более фундаментальные характерологические черты, такие как болезненная сверхчувствительность, мрачность характера, а также чередующиеся периоды приподнятого настроения и депрессии. В моменты своего успеха он проявлял безудержную, почти гипоманиакальную активность. Похоже, временами он демонстрировал признаки параноидальной мании величия. (Швейцарский врач Эгг утверждал, что в 1804 году Месмер сказал ему, что проточная вода магнетизирована, потому что он, Месмер, двадцать лет назад магнетизировал солнце.)52 Но помимо этого, он был также подвержен неожиданным приступам уныния. Месмер сам описал то необычное состояние, которое он пережил в 1776 году. Весьма возможно, что нечто подобное произошло с ним и в 1785 году. Оба эти эпизода сопровождались истощением его магнетической силы.

Месмер, с его сверхъестественной внутренней силой гораздо ближе к древним колдунам, нежели к психотерапевтам двадцатого столетия. Его победа над Гасснером больше напоминает нам поединки соревнующихся шаманов Аляски, чем противостояние двух современных психотерапевтов. Тем не менее, его доктрина содержала ростки некоторых основных положений современной психиатрии, а именно:

Магнетизер, утверждал Месмер, и есть, собственно, терапевтическое начало всякого исцеления: его сила лежит в нем самом. Чтобы приступить к лечению, ему нужно установить связь со своим пациентом, то есть раппорт, иначе, «настроиться» на него. Исцеление достигается посредством кризиса - проявления скрытых заболеваний, вызываемых искусственно, с целью контролировать их. Лучше вызывать несколько постепенно уменьшающихся по силе кризисов, нежели один острый. При коллективном лечении магнетизер должен контролировать реакции пациентов друг на друга.

Месмер организовал своих последователей в общество, в котором врачи и профессиональные магнетизеры имели разные права. Его члены, жертвовавшие огромные суммы денег, изучали доктрину Месмера, вместе обсуждали результаты их терапевтической работы и поддерживали единство общества.

До сих пор остается открытым вопрос о том, был ли Месмер предтечей или же непосредственно самим основателем динамической психиатрии. Можно сказать, что любой первопроходец всегда является преемником предыдущих и предтечей для последующих исследователей. Как бы там ни было, развитие современной динамической психиатрии восходит своими корнями к животному магнетизму Месмера, чьи заслуги были несправедливо забыты неблагодарными потомками.



Каталог: wp-content -> uploads -> 2019
2019 -> Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі алматы қаласы Білім басқармасының
2019 -> Тошкент давлат иқтисодиёт университети ҳузуридаги фан доктори илмий даражасини берувчи
2019 -> Программа работы направлений XXVII международных рождественских образовательных чтений
2019 -> Община бяла
2019 -> Базовый курс аналитической психологии, или Юнгианский бревиарий
2019 -> Редкие и исчезающие виды животных и растений Республики Башкортостан


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   70


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет