Открытие бессознательного 9


Психотерапевтические процедуры



жүктеу 7.97 Mb.
бет32/70
Дата03.04.2019
өлшемі7.97 Mb.
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   70

Психотерапевтические процедуры


Девятнадцатый век оказался эрой великой психотерапии. В 1803 году Рейль в своей книге «Rhapsodien», представил законченную программу психотерапевтических методов для лечения душевных болезней. В таких странах, как Франция, Англия и Соединенные Штаты с разной степенью успеха применялись разнообразные методы моральной терапии. Магнетизеры и гипнотизеры отдавали много сил, чтобы лечить нервные болезни и физические недомогания.

Месмеровская терапия, магнетизирование с использованием пассов, имела своей целью вызвать (спровоцировать) кризис. Как мы уже видели, этот кризис одновременно являлся выявлением симптомов и первым шагом к их искоренению. Он действительно являлся одним из способов, который мы сегодня называем очищающей или катартической (cathartic) терапией.

Начиная с Пюисегюра, искусственный сомнамбулизм стал великим терапевтическим оружием, которым и оставался до конца века. Следует обратить внимание на то, что гипноз может проявлять свой терапевтический эффект несколькими способами. Иногда пациенту становится легче от действия самого гипнотического сна, которому некоторые пациенты давали чудесное описание. Например, один из пациентов Бьерра так говорил об этом: «... в высшей степени прекрасное чувство, ощущение единения с телом, как будто ты изолирован внутри самого себя. Все исчезает, остается только осознание самого себя. Это единение подобно самому абсолютному отдыху, какой только можно представить».91

Бьерр предполагал, что «гипноз - это временное погружение обратно в первоначальное состояние отдыха, в котором мы пребываем в период внутриутробной жизни». Используемый таким образом, гипноз, несомненно, действует как мощное успокаивающее средство.

Иногда - хотя, конечно, не всегда, - воздействие гипноза осуществляется через внушение, то есть через прямое внедрение какой-либо идеи в пассивный разум пациента. Однако это действие часто понимали неправильно. Гипнотическое внушение пациенту без необходимости не навязывалось. Действительно, имелась терапевтическая схема императивного внушения, развитие которой можно исторически проследить от Фариа, через Нуазе к Льебо и нансийской школе. Императивные внушения применяли, чтобы лучше работать с людьми, занимавшими в жизни подчиненную позицию и приученными исполнять приказы (солдаты и чернорабочие), или с теми, у кого была слабая сила воли или кто страстно хотел подавить свою волю волей гипнотизера. Но даже и в этих случаях власть императивного внушения имела свои пределы. Когда же его применяли к пациенту, не расположенному к подчинению, то обнаруживали, что либо никакого успеха совершенно не достигалось, либо наблюдалось только временное устранение симптомов, которые затем появлялись вновь или заменялись другими.

Еще один тип гипнотического лечения, которому не было уделено достаточно внимания, подразумевал в некотором роде сделку между пациентом и гипнотизером. Подобное часто происходило в процедуре экзорсизма (изгнания духов), когда после долгой дискуссии между экзорсистом и злыми духами последние соглашались уйти в указанное время и при определенных условиях. При магнетическом лечении периодически происходило то же самое. Во время сомнамбулического сна пациент обычно предвещал развитие своих симптомов и предсказывал точную дату своего окончательного излечения. Он также назначал и собственное лечение. Для магнетизера это была отнюдь не легкая задача: найти правильный компромисс перед требованиями своего пациента и избежать для себя роли манипулятора. История Эстель является характерным примером: подыгрывая на внешнем плане ее многочисленным причудам и прихотям, Деспен работал над тем, чтобы постоянно и постепенно избавляться от симптомов ее болезни, причем пациентка сама сознательно соглашалась с очередной симптоматической утратой. Этот тип гипнотической терапии широко распространялся в первой половине девятнадцатого века, но впоследствии оказался практически забыт, в значительной степени из-за того, что и в Сальпетриере, и в нансийской школе при гипнотическом лечении использовался метод приказа. Тем не менее, временами, даже у Бернгейма, мы находим некоторые характерные черты предыдущего метода.92 Например, существует история, рассказанная Бернгеймом, о женщине, страдавшей истерической афонией, которая через короткое время вернула свой голос и даже заранее знала дату, когда это произойдет. Ответ пациентки звучал, как «через восемь дней». Действительно, через восемь дней она смогла говорить.

К концу девятнадцатого века начали применять новый метод гипнотического лечения - очищающий или катартическии метод, заключавшийся в обнаружении и искоренении бессознательного источника симптома. Однако открытым остается вопрос о том, в какой степени эти «катартические» или «очищающие» исцеления были достигнуты благодаря компромиссу между пациентом и врачом, компромиссу, о котором врач мог даже и не догадываться.

Третья, весьма важная гипнотическая процедура - внушение в состоянии бодрствования - практиковалась уже с начала девятнадцатого века под названием «завораживания». В 1880-х годах ею стали широко пользоваться Льебо, Бернгейм и нансийская школа. Внушение базировалось на понятии «идеодинамизма», то есть, говоря словами Бернгейма, на «тенденции той или иной идеи материализоваться в действие». Согласно его представлениям, гипнотическое состояние является результатом внушения, производимого с целью способствовать реализации другого внушения. Иначе говоря, никакого фундаментального различия между внушением под гипнозом и внушением в состоянии бодрствования нет. К концу девятнадцатого века слово «внушение» использовали настолько небрежно и неопределенно, что, в конце концов, оно утратило свое первоначальное значение.


Терапевтический канал: раппорт


Какой бы ни была терапевтическая процедура, она демонстрирует одну и ту же общую основную черту: присутствие и использование раппорта. Этот термин с самого начала применялся Месмером и далее передавался из рук в руки поколениями гипнотизеров и магнетизеров до начала двадцатого века. Само понятие при этом постепенно развивали и совершенствовали. По-видимому, Месмер заимствовал это слово у современных ему врачей. В популярных тогда экспериментах участники образовывали цепочки, держась друг за друга и передавая, таким образом, от одного другому электрический ток, исходящий от динамомашины; в подобной цепочке они оказывались в связи (раппорте) друг с другом. Тем же самым образом Месмер осуществлял раппорт между своими пациентами и baquet, или только между пациентами. Во время магнетизации пациента Месмер полагал, что он сам является источником магнетического флюида, с которым пациент вынужден устанавливать связь в соответствии с определенными инструкциями. Неясно, правда, до какой степени Месмер осознавал, что отношения, которые он таким образом устанавливал с пациентами, являются чем-то большим, нежели просто физическими отношениями. Пюисегюр же действительно понял психологическое значение раппорта. При чтении работ ранних магнетизеров поражает то огромное значение, которое они ему приписывали.

В действительности, явление раппорта не является таким уж новым, как это могло бы показаться. Раппорт уже был известен средневековым экзорсистам при изгнания злых духов. Олдос Хаксли заметил, что «отношения между одержимым и экзорсистом являются, возможно, еще более близкими, чем отношения между психотерапевтом и пациентом».93 Особенный тип отношений между исповедником и грешником, конечно, же, был хорошо известен уже давно, и Нуазе, вероятно, ссылался на эту связь, когда сравнивал магнетизера с directeur (духовником) (то есть, director de conscience или «духовным наставником»).94

Помимо этого сходства магнетический раппорт имел свои собственные характеристики, которые являлись предметом многочисленных исследований со стороны ранних месмеристов. Их поразила особенная чувствительность магнетизируемого по отношению к магнетизеру, выражавшаяся в способности перципиента читать мысли и воспринимать физические ощущения своего руководителя. Существовала также и обратная связь, и еще в 1784 году был введен термин «магнетическая взаимность».95

Вероятность присутствия эротического оттенка при магнетическом раппорте, как мы уже видели, также была известна с самого начала. По всей видимости, с тех пор, когда этот факт привлек внимание самого короля, о чем и было упомянуто в секретном приложении Отчета Комиссионеров. Мы также видели, что был поднят вопрос о возможности совращения и что таковая была исключена в 1785 году Тардифом де Монтревелем, хотя он и допускал, что между магнетизируемым и магнетизером может развиться некоторая платоническая привязанность.96 В 1787 году один романист писал, что поскольку магнетизер активен, а магнетизируемый пассивен, то опасная ситуация вполне возможна, если магнетизер-мужчина и магнетизируемая женщина будут молоды.97 В 1817 году некто Клингер написал любопытную диссертацию на латыни, содержавшую пространное сравнение между commercium magneticum (магнетическим раппортом) и актом размножения.98 В Германии структура раппорта внимательно изучалась с точки зрения «взаимопонимания» - понятия, разработанного сподвижниками так называемого движения «Философии Природы». Фридрих Хуфеланд99 утверждал, что магнетический раппорт является самым интимным отношением, какое может существовать между двумя человеческими существами, и единственная вещь, которая выдерживает сравнение с этим - зародыш в материнской утробе. Согласно Хуфеланду, каждое излечение, достигнутое посредством животного магнетизма, проходит через те же стадии, какие еще не рожденный ребенок проходит в чреве матери.

Все французские магнетизеры подробно изучали раппорт и различали непосредственно сам раппорт и его влияние - пролонгацию раппорта между сеансами. Обен Готье проводил осторожное различие между магнетическим кризисом (вызванный сомнамбулизм) и магнетическим состоянием, во время которого магнетизер оказывался все еще способным как-то воздействовать на своего пациента. Шарпиньон заявлял, что, действительно, между сеансами субъект довольно часто воспринимает образ своего магнетизера достаточно реально и отчетливо, и это обстоятельство его ни в коей степени не беспокоит.100 В Германии фон Шуберт отметил, что состояние «завороженности» проявлялось у пациента при любом действии, которое исходило от магнетизера во время сеанса. Некоторые пациенты пили только те напитки, к которым притрагивался магнетизер. Фон Шуберт заметил еще, что эти пациенты обычно перенимали те медицинские теории, которые находились в разуме магнетизера и прописывали себе лечение в свете этих теорий.101

Немецкие магнетизеры Гмелин и Хайнекен сообщали также, что пациенты, которых магнетизировал один и тот же магнетизер, чувствовали непреодолимое влечение друг к другу. Один анонимный шотландский автор наблюдал то же явление. Пациенты, которых он магнетизировал, были чрезвычайно привязаны друг к другу, они дали друг другу месмерические имена и считали себя братом и сестрой.102

Понятие раппорта, бывшее вполне четким и ясным в начале девятнадцатого века, несколько поразмылось в более поздний период, отчасти в связи с обсуждением роли пациента в гипнозе, а также статуса самоиндуцированного гипноза, о котором настойчиво говорил Брейд. Ни Шарко, ни Бернгейм не уделяли раппорту серьезного внимания. Но после 1885 года интерес к нему вновь возродился вследствие первых экспериментов Жане с «Леони». Пытаясь найти правдоподобное объяснение факту мысленного внушения, осторожный Руо начал анализировать структуру отношений между гипнотизером и его пациентом.103 Он обнаружил, что мысли пациента постоянно фиксируются на личности гипнотизера как во время сеансов, так и в интервалах между ними. Во время сеанса пациент гиперчувствителен к гипнотизеру, причем до такой степени, что в состоянии различать самые слабые сигналы последнего. В результате привыкания и тренировок между ними развивается процесс взаимного понимания посредством знаков, которые не осознают ни тот, ни другой. Пациент, сам не понимая каким образом, становится чувствительным к малейшим оттенкам мыслей гипнотизера, при этом гипнотизер тоже не замечает этого. Помимо всего прочего, магнетизер обучает пациента, и тот верит в него и в его сверхъестественные силы. Руо добавлял, что многие магнетизеры внушали своим пациентам свою уникальность, - ни один другой магнетизер не сможет их магнетизировать. Некоторые из них делали это постоянно в конце каждого сеанса или давали своим пациентам талисман, который они всегда должны были носить на своем теле. Таким образом, влияние магнетизера становилось таким сильным, что он оказывался в состоянии магнетизировать своего пациента на расстоянии, и временами даже против его воли. Это утверждало веру гипнотизера в свои собственные силы, увеличивало его самоуверенность, а это, в свою очередь, увеличивало его власть над более многочисленными пациентами.

В 1889 году Жане кратко затронул эту тему в своей книге «Психический автоматизм».104 Он особо выделил роль выбора в раппорте и то, что у пациента появляется нечто вроде негативной галлюцинации по отношению ко всему, что не связано прямым образом с магнетизером (в современном языке это носит название «скотома», «scotoma»). Этот фактор также подчеркнул Молл в 1892 году.105 На Международном Конгрессе психологии в Мюнхене в 1896 году Жане представил тщательно разработанную теорию раппорта и coмнамбулического влияния.106 Он подробно анализировал то, что происходит в разуме у пациентов в интервалах между гипнотическими сеансами, и обнаружил, что в первой фазе (влияния в непосредственном смысле) несомненно наблюдается огромное улучшение. Истерический пациент освобождается от большинства своих симптомов; он ощущает себя счастливым, более активным и более умным, и мысли о гипнотизере его почти не посещают. Это состояние сменяется второй фазой, фазой сомнамбулического влечения, в которой симптомы отступают на задний план и пациент чувствует возросшую необходимость видеть гипнотизера и быть загипнотизированным. Подобное стремление часто принимает форму страсти. В зависимости от конкретного случая, это может развиться в пылкую любовь, ревность, суеверный страх или глубокое уважение и сопровождаться чувством взаимности или отверженности. Иногда пациент видит гипнотизера в снах или галлюцинациях. Жане сделал очень важное наблюдение: обычно постгипнотическому внушению следуют в период сомнамбулического влияния и много меньше во время фазы сомнамбулического влечения. Он подчеркнул терапевтическое значение этого наблюдения.

В дальнейшем Жане расширил этот доклад и опубликовал его снова через год, в 1897 году.107 На основании экспериментов с тридцатью пациентами он подтвердил то, что постгипнотическое внушение будет выполняться до тех пор, пока длится сомнамбулическое влияние. Кроме того, Жане анализировал чувство пациента по отношению к гипнотизеру на протяжении сомнамбулического влечения и обнаружил, что оно является смесью, отличающейся у разных пациентов, - из эротического влечения, любви детей к родителям или материнской любви, и других чувств, которых всегда присутствовал некоторый любовный аспект. Однако самым главным был фактор необходимости в руководстве (besoin de direction) - потребность пациента быть управляемым. Терапевтическое значение здесь состоит из двух частей. Во-первых, терапевт должен полостью взять под контроль разум пациента. Когда это достигнуто, необходимо научить пациента обходиться без гипнотизера, чего, в частности, можно добиться постепенным увеличением интервалов между сеансами. Пациент также должен быть осведомлен о собственных чувствах.

Исследования Жане о сомнамбулическом влиянии вызвали значительный интерес и стимулировали другие исследования на эту тему. Соллье согласился с описанием Жане и добавил еще одно наблюдение из собственного опыта: огромное значение для пациента имело то, что гипнотизер владеет большим количеством информации о нем, особенно когда проводились эксперименты по возрастной регрессии.108 После у пациента было чувство, будто гипнотизер знал его всю жизнь.

Действительно, многое изменилось с того момента, когда Месмер представил первую электрическую концепцию раппорта. Это изменившееся представление подверглось сложной психологической разработке магнетизеров и гипнотизеров, до того, как оно достигло своего окончательного значения в трактовке «влияния» Жане. Он определил это влияние как особый вид чувств но отношению к гипнотизеру, смешанных с потребностью пациента быть управляемым. И эта потребность может использоваться гипнотизером как мощное терапевтическое оружие.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2019
2019 -> Қазақстан республикасы білім және ғылым министрлігі алматы қаласы Білім басқармасының
2019 -> Тошкент давлат иқтисодиёт университети ҳузуридаги фан доктори илмий даражасини берувчи
2019 -> Программа работы направлений XXVII международных рождественских образовательных чтений
2019 -> Община бяла
2019 -> Базовый курс аналитической психологии, или Юнгианский бревиарий
2019 -> Редкие и исчезающие виды животных и растений Республики Башкортостан


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   28   29   30   31   32   33   34   35   ...   70


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет