Пахпур Джорджанели



жүктеу 0.81 Mb.
бет1/6
Дата31.03.2019
өлшемі0.81 Mb.
түріРассказ
  1   2   3   4   5   6


Анастасия Бойцова
ЛЕГЕНДА О ВИС И РАМИНЕ

(по мотивам грузинского народного эпоса)
Действующие лица:

Пахпур Джорджанели, рассказчик

Моабад, шах хорасанский и хорезмский

Зард, его побочный брат и визирь

Рамин, его младший брат и наследник

Шахро, царица страны Махи

Виро, ее сын

Вис, ее дочь

Кормилица Вис

Гуль, дочь наместника Рафеда

Мальчик, уличный торговец фиалками

Слуги, приближенные и невольницы Моабада



Пахпур Джорджанели

Вы хотите услышать песнь? Ей тысяча лет

И она стара, как вино, на моих губах:

В незапамятном веке в персидской славной земле

Жил могучий владыка по имени Моабад.

Моабад выходит и становится у рампы лицом к зрителям

Был он грозен в бою, был охоч до пышных пиров,

И на званом пиру однажды – так говорят –

Повстречал жемчужину жен, царицу Шахро,



Шахро выходит и становится напротив Моабада

Дочь царей и жену Кайрана, тоже царя.

И сказал: «Ты меня пленила, роза мечты!

Увлекли мою душу ресниц твоих невода!

О царица красавиц, уж если замужем ты,

То по крайней мере хоть дочь за меня отдай!»

И она улыбнулась, затмив сияние дня,

Подняла свою бровь, словно шелковую пращу,

И сказала: «Владыка, нет дочери у меня!

Но уж если родится, то я тебя извещу».

Вот прошло уже больше лет, чем сказано слов,

Вот уже и тринадцатый год над землей навис…

И второе солнце в тот год над землей взошло:

Родилась у царицы дочь по имени Вис.



Вис выходит и становится к рампе

И клонилась трава, чтоб следы ее целовать,

И цветы расцветали пышней от касанья рук…

И забыла Шахро опрометчивые слова,

Что когда-то сказала шаху там, на пиру.

Но, на этом пиру с нерожденною обручась,

Не забыл Моабад, в ожиданье ставший седым:

Тридцать лет он за часом отсчитывал каждый час,

Тридцать лет выжидал он зенита своей звезды.

Вот уже миновала зима, весна расцвела,

Вот уже несравненной пошел семнадцатый год…

Был сверкающий день не яснее ее чела,

Горный ветер не легче крылатых ее шагов.

И задумалась мать: кто достоин такой красы?

Где найдется такой награде равный герой?

И пришел на ум ей лишь только собственный сын,

Старший брат Вечерней Звезды, красавец Виро.

Виро выходит и становится рядом с Вис

И сказала она: «Будет дочерью мне сноха

И воистину будет мне сыном желанный зять!»

И, в подобных словах не найдя ни тени греха,

Муж и сын согласились – язычники, что с них взять!

И, готовясь к великому празднеству и пирам,

Ни Шахро, ни Кайран не гадали, что впереди…

Но услышал об этом в далекой стране Морав

Моабад – и стеснилось сердце в шахской груди.

Все актеры, кроме Шахро, уходят

Входит Зард

Зард

Я проехал пол-Хорасана и весь Хойстан.

Я летел, точно буря, что шла за мной по пятам.

Я посланцем вступаю под сей благодатный кров…

Где жемчужина дольних земель – госпожа Шахро?

Ей, усладе очей и владычице здешних мест

Повелитель и брат мой приветствие шлет в письме.
Письмо Моабада
Будь здорова многие лета, светоч дневной!

Пусть счастливая весть прилетит ко мне соловьем!

Я послал караван за обещанной мне женой,

Что на свет тобой рождена на счастье мое.

Как ковры, к ее легким стопам расстелю края

Хорасан и Хорезм, и трижды славный Ирак.

До рожденья была мне обещана дочь твоя –

Или нынче забыто все то, что было вчера?

Или клятва в твоей душе успела истлеть?

Или ждал понапрасну я целые тридцать лет?

Или жатву мою собирать не пришла пора?

Или гнев Моабада без страха встретит Кайран?


Зард

Я не ведаю, долгий ли путь мне глаза слепит,

Или очи от старости стали не без греха?

Госпожа, здесь похоже в разгаре свадебный пир –

Не забыла ли ты на него позвать жениха?

Отвечай мне, если как прежде, сердцем пряма!



Вис (войдя, после паузы)

Отчего так печальна моя госпожа и мать?

Что за гость решил моей свадьбе честь оказать?

Зард

Я визирь венценосного брата, мне имя Зард,

Я пришел за тобою.

Вис Блаженна моя судьба.

Так меня пожелал поздравить шах Моабад?



Зард

Не такое здесь ждали увидеть мои глаза,

И не этой бы свадьбе обрадовалась душа.

Не посыльным, а сватом прислал меня шахиншах –

Ты обещана в жены ему тридцать лет назад.

Вис

Вот невемо откуда пришла на меня печаль!

Тридцать лет назад! Это сколько ж ему сейчас?

Ведь тебе серебрит седина украшенье щек!



Зард

Разве в юности сила мужа?



Вис В чем же еще?

И деревья могучи, покуда срок не иссяк!

Сколько лет ему? Сорок? Семьдесят?

Зард Шестьдесят.

Вис (всплеснув руками)

Чтобы я, да ступила ногой на такой корабль!

Шесть десятков лет! О душе подумать пора!

У меня есть Виро, мы с ним – единая кровь!

Неужели бросить его, расстаться с Шахро

И поехать с тобой в никому невемую даль?



Зард

Половиной мира владеет мой государь.



Вис

На здоровье ему! Пока со мною Виро,

Мне ни в дар, ни в придачу не надо прочих миров.

Зард

Моабад городами играет, как в тавлеи.



Вис

А у брата ресницы такие же, как мои,

И ни прядки серебряной нет у него в кудрях!

Зард

Нет владыки богаче его.



Вис Ты приехал зря.

Зард

Не к добру ты смеешься, Сверкающая Звезда!

Страшен гнев Моабада.

Вис Посланец, ты опоздал.

Разве ты, подъезжая еще к подножию стен,

Не слыхал этой музыки? Видишь этих гостей?

Разве принято шахам высватывать жен чужих?



Зард (уходя)

Ну, до брачной ночи вам надо еще дожить.


Лагерь Моабада. Входят с разных сторон Моабад и Зард.

Моабад

Кем вернулся ты, брат? Каково у правды лицо?

Ты по-прежнему лев, или будешь юлить лисой?

Ты мрачнее грозы. Или это сон наяву?



Зард

Черный ворон я, брат мой. Позором меня зовут.

Приготовься услышать и гневом сердце скрепи,

Чтоб земля содрогнулась и гул пошел по горам:

На помолвку я шел, а попал на свадебный пир –

Солнцеликую деву за брата отдал Кайран.

И рекою там льется вино, и всюду цветы,

И цветами сейчас убирают брачный альков…



Моабад

Наготове ли войско? Не станем ждать темноты,

Пусть кровавую свадьбу поют во веки веков!
Пахпур Джорджанели

И войска поднялись на сраженье все как один,

Бились так, как огонь; так, как сердце бьется в груди;

Бились так, как потоки срываются и поют,

Разбивая в горах ледяной последний засов…

Но случилось несчастье: погиб в неравном бою

Повелитель Кайран, благороднейший из отцов.

Плач Шахро
Горе мне! Смерть моя, отмой меня добела.

Горе мне! Проклят час, когда тебя родила.

Красоте, как пищи, надобно войн –

За твою красу я стала вдовой!

Горе мне! Я черней палача, могилы черней.

Горе мне! Проклят час, когда жить ты стала во мне.

Проклят час зачатия твоего –

За твою красу я стала вдовой!

Горе мне! Вдовья жизнь – перевернутые весы.

Горе мне! Что осталось у матери? Только сын!

У вдовы не будет иной брони –

Боже правый, хоть сына мне сохрани!

Горе мне! Пусть за это отсохнут мои уста!

Горе мне! Дочь возьми, но только сына оставь!

Как волчица, шлю этот смертный вой –

За ее красу я стала вдовой!



Снова походный шатер. Зард и Моабад вдвоем.
Моабад

Я за правдою шел – и увяз по шею в грязи.

Что мне делать теперь? Посоветуй, брат и визирь!

Разве дочь и сестру отдадут убийце отца?



Зард

Не пора ли нам стать лисою, брат мой и царь?

Напиши-ка царице. Напомним наши права,

На ее легкомыслие спишем эту беду…

Но в придачу к упрекам пошли такой караван,

Чтоб от блеска сокровищ у ней захватило дух,

Чтоб царица Шахро эту щедрость сочла за сон…

Что не сделала сталь, то докончит желтый металл:

Побоится отправить сына вслед за отцом

И отдаст тебе в жены ту, о ком ты мечтал!


Хор невольниц (по одной входя на сцену с подарками в руках)

Сто тюков пурпурных тканей – рытый бархат и виссон.

У кого цена такая – тот над всеми вознесен!

В гроб с собой свое богатство не возьмешь, в конце концов –

Сто тюков пурпурных тканей, рытый бархат и виссон!
Здесь ковры из Византии и китайские шелка –

За кого бы так платили? Не за нас наверняка!

Пусть жених с лица противен, но щедра его рука –

Здесь ковры из Византии и китайские шелка!


Моабад

Все индийские алмазы в дар от пленника прими:

Если я теряю разум, пусть теряет целый мир!

Ты белей снегов Кавказа, ты румяней, чем кармин –

Все индийские алмазы в дар от пленника прими!
Хор

Не мечтала ты о муже, превзошедшем все мечты?

Океан обезжемчужен ради кос твоих густых!

Будет сплетникам досужим, чем занять пустые рты:

Океан обезжемчужен ради кос твоих густых!
Благовонья стран заморских – мирра, мускус и сандал –

Род Джамшида полководца век такого не видал!

Жениху, видать, неймется: хоть немолод, да удал –

Благовонья стран заморских, мирра, мускус и сандал!


Моабад

Аравийских аргамаков три отборных табуна –

Если сердце ставлю на кон, то рука моя полна.

Пусть для брата будут знаком, что окончена война

Аравийских аргамаков три отборных табуна.
Хор

Три верблюжьих каравана с грузом слитков золотых.

Если сердце страстью пьяно, что поможет? Только ты!

Моабад

Исцелят любую рану, проведут к тебе мосты

Три верблюжьих каравана с грузом слитков золотых!
Хор

Трон властителей романских, драгоценный, как заир –

Будь Шахро из адаманта, все равно не устоит!

Разочтемся без жеманства, мы же все-таки свои –

Будь Шахро из адаманта, все равно не устоит!
Пахпур Джорджанели

Уступил Моабад, и пошла его щедрость впрок,

И смутилась Шахро, и сдалась царица Шахро

Отдала Моабаду за этот червонный дождь

Лучший перл на земле – свою родимую дочь.
Лагерь Моабада. Рамин со своими воинами. Входит Зард. Следом за ним слуги вносят расшитый паланкин.

Зард

Где наследник престола? Бесценнейший груз прими.

И ни слова, Рамин, никому ни слова, Рамин!

Испытать твою преданность брату пришла пора:

Хоть по воздуху – завтра ж доставить это в Морав!
Зард уходит. В тот же миг занавески паланкина распахиваются, и оттуда с явным намерением сбежать выпрыгивает Вис; оказавшись лицом к лицу с Рамином, тотчас прячется снова. Подошедшие слуги уносят паланкин. Рамин остается неподвижен.

Часть 1
Покои, отведенные Вис во дворце Моабада. Голые стены, изящная утварь, узорные решетки на окнах. Атрибуты отвергнутой роскоши свалены как попало в углу. Вис полулежит на кушетке, кутаясь в черное покрывало. Моабад стоит перед ней на коленях.



Моабад

Хоть взгляни на меня! Хоть губами пошевели!

Ты полгода меня отвергаешь, Солнечный лик,

И тоска в мое сердце впилась подобно репью.

Ты не ешь и не пьешь…

Вис (отворачиваясь) К сожалению, ем и пью.

Моабад

Ты подобна стала луне, убывшей на треть,

Ты худеешь и чахнешь…

Вис (равнодушно) А надо бы умереть.

Моабад

Ну, зачем ты меня терзаешь, радость моя?

Я прошу тебя, скушай хоть что-нибудь…

Вис (так же) Дай мне яд.

Моабад

Для чего добиваешь того, кто и так без сил?

Попроси мое царство! Луну с небес попроси!

Ни короны, ни жизни не жалко для милой Вис…

Что мне делать, скажи?

Вис (пожимая плечами) Раз не жалко – сам удавись.

Моабад

Где найти мудреца, чтобы вел моим бедам счет?

Я полгода чту твое горе – сколько еще?

Ведь прошло уж полгода со свадьбы!



Вис Свадьбы? Какой?

У меня было две их!



Моабад Твой брат теперь далеко,

Я твой муж, я тобою одной живу и дышу…

Чем утешить тебя?

Вис Если мне будет нужен шут,

Я сама позову.



Моабад Вот награда стольких трудов!

Чем смягчить твое сердце?



Вис Верни меня в отчий дом.

Моабад

Что прошло, то прошло. Но подумай, что впереди?

Чем я мог бы порадовать душу твою?

Вис Уйди.

Моабад

Отчего ты жестока?



Вис (взорвавшись) Каких ты ждешь новостей?

Я скорее змею или жабу возьму в постель!



Моабад (в ярости)

Истощили мое терпенье речи твои!

В этом сладостном теле бьется сердце змеи,

Но, как видно, судил мой горький рок на земле,

Чтобы ты мне во злобе казалась еще милей.
Пытается схватить ее; Вис выхватывает у него из-за пояса кинжал и приставляет к его груди.

Вис

Подбери-ка слюну и слушай, старый шакал!

У змеи есть зубы – ответить на твой укус.

Прежде, чем узнаешь, настолько ли я сладка,

Допьяна отведаешь стали в твоем боку!

Моабад (не устрашенный)

Что ж, убей. Обломать тебе когти пришла пора!



Вис (не сразу)

Для чего твоей грязной кровью руки марать?



(оборачивает кинжал острием к себе и приставляет к горлу)

Лучше смерть, чем терпеть твою паршивую вонь.

Ты расслышал меня? – А теперь убирайся вон!
Моабад уходит. Вис опускает кинжал, и тут же вбегает Кормилица.
Кормилица

Ты жива, голубка моя!



Вис Кормилица, ты?

Кормилица

У меня затмилось в очах и голос застыл.

До сих пор не чую от страха сердца в груди.

Мне не жить, если ты убьешь себя! Пощади!



Вис

Ты боишься смерти?



Кормилица Голубка, отдай мне нож!

Что мне смерть, старухе? Мне страшно, что ты умрешь.

Ты одна – моя жизнь, и не надобно мне других…

Вис

Ну, так сделай хоть что-то! Спаси меня! Помоги,

Если завтра не хочешь увидеть могилу Вис!

Кормилица

Что мне сделать?



Вис Не знаю. Убей его! Отрави!

Кормилица (раздумывая)

Непременно убить?



Вис Я не знаю! Злоба слепа.

Пусть живет хоть сто лет, лишь бы с ним никогда не спать!



Кормилица

Может, спать и придется…



Вис Что еще за дела?

Кормилица

…Но с кровати встанешь той же, что и была.

И помимо смерти есть на свете недуг –

Посещает даже царей в такие года.

Я такую немощь на плоть его наведу,

Что ему как своих ушей тебя не видать!

Был огнем – а его сотворю холоднее льда…

(показывает на кинжал)

Только эту вещицу, дитя мое, мне отдай!



Другие покои в том же дворце. Обиталище воина или певца. Оружие, охотничьи трофеи, тигриная шкура, на ней – арфа. Моабад сидит у постели больного Рамина.
Моабад

Ты пугаешь меня. Уж которая ночь в бреду.

Не берешь свою арфу, мне не смотришь в глаза…

Сколько времени длится загадочный твой недуг –

И за все это время ты слова мне не сказал.

Словно кто-то сглазил весь дом на мою беду…

Что ж, прощай, Рамин. Я завтра снова приду.

(уходит)
Рамин берет арфу и начинает играть. Пока он поет, свет постепенно меркнет, и песня звучит в темноте.
Песня Рамина.
Ночь полна до краев,

Заклубился туман над осокой,

Вместо мирного сна разрывает мне душу печаль:

Где ты, счастье мое –

Золотой заблудившийся сокол?

Отчего до сих пор я на свете тебя не встречал?


Услыхать не даешь

Даже шороха крыл золотистых,

И пусты мои дни, и тоска мои сны бередит…

Где ты, счастье мое –

Неразумная, гордая птица?

Отчего до сих пор ты не здесь, у меня на груди?


Лунный свет как копье,

И холодные звезды лучатся,

И все глубже бессонную грудь заполняет тоска –

Где ты, счастье мое?

Может быть, я родился без счастья?

Но тогда почему я не в силах тебя не искать?



Свет возвращается. Снова покои Вис. Она стоит у окна спиной к Кормилице и смотрит в сад.

Вис

Нынче ночью кто-то так жалобно пел в саду…



Кормилица

Так сойди поглядеть!



Вис Скорей в могилу сойду!

Пусть хоть пэри там поют на все голоса –

Дочь Шахро нельзя купить на эти дела.

Чтоб они решили – мне их паршивый сад

Так же мил, как тот, в котором я родилась?

Даже думать забудь!



Кормилица Уж больно ты горяча…

Только чтобы муж певал в саду по ночам –

Небывалая вещь…

Вис (фыркнув) Без этого мало зол,

Чтоб еще соловьем заблеял старый козел.

Ты такое скажешь – даже подумать жуть!

Кормилица

Ну, не хочешь ты – сама пойду погляжу.



Вис

Погоди, не смей!



Кормилица Совсем лишилась ума!

Мне нельзя?



Вис Да ведь это то же, что я сама.

Кормилица

Ой, голубка! Да кто же за лошадь примет осла?



Вис

Даже дурень сразу поймет, кто тебя послал!



Кормилица

Ну, ни шагу сделать! Всюду десятки бед!

Ты с чего взяла, что пел-то он о тебе?

Вис

Так… не знаю, няня. Ясно, что ты права.

Как могло такое в голову мне прийти?

Будто я сама слагала эти слова,

Будто я во сне слыхала этот мотив,

Будто бы давно – а где, не могла решить…

Будто вот сейчас – из самой моей души.

Словно кто-то все мое горе в себя впитал…



Кормилица

И, голубка! Какое горе в эти лета!


Пахпур Джорджанели

Для какого преступленья, наш Творец и господин,

Ты лихое это племя во Вселенной расплодил?

Ни один владыка в мире не спасен от их седин –

Огради нас от кормилиц, наш Творец и господин!
Кто с несытыми глазами близ дороги сторожит?

Кто с запиской на базаре? – Это нянька госпожи!

Кто обманет всех хозяев, от портного до раджи?

Ты не слышал, что сказали: это нянька госпожи!


Мир велик, спроси любого, скажут стар и молодой:

Нет истории любовной без кормилицы седой!

От надира до зенита все во власти их трудов:

Нет поэмы знаменитой без кормилицы седой!


Кто завяжет и развяжет нить рассказа моего?

Кто спрядет его, как пряжу, раскатает, как навой?

Кто искусней полководца, что силен годами войн?

Пусть к ногам твоим прольется мед рассказа моего!


От пустыни до залесья скажут стар и молодой:

Нам не петь бы этой песни без кормилицы седой!

Для какого преступленья, наш Творец и господин,

Ты лихое это племя во Вселенной расплодил?



Сцена представляет сад. Рамин дремлет в тени. Входит Кормилица.

Кормилица

Чей-то голос знакомый послышался мне в ночи?

Отзовись, певец, выходи, певец, не молчи!

Кто тут моду взял поливать слезами цветы?

Выходи, пока все не высушил!

Рамин Няня, ты?!

Вот подарок судьбы! Сколько мы не виделись лет?

И какими судьбами ты вновь на моих путях?

Кормилица

У старухи-няньки один лишь насущный хлеб:

Быть повсюду там, где второе ее дитя.

В то же лето, как ты воротился под отчий кров,

Отдала твоей нянюшке дочь госпожа Шахро.

Вот мы с нею и здесь.



Рамин Я наверно схожу с ума!

Да неужто тебя подослала она сама?



Кормилица

От нее дождешься! Зла, горда, горяча –

Меньше гонора в той скале, чем в ее груди.

И меня-то насилу выпустила сейчас,

Так что ты пока с ума сходить погоди.

Рамин

Помоги мне, няня! Вылечи, иль умру.

Сам себе чужой, постылый гость на пиру,

Ничего не мило, сон глаза не межит…

Чем она меня опоила, няня, скажи!

Не шумят листы, вино течет мимо рта,

Словно сто пустынь иссушили мою гортань,

Что за ад наземный, няня! Всюду горит!

Помоги…

Кормилица

Отворотного зелья разве сварить,

Чтоб закрыл дракон свою несытую пасть?

Рамин

Позабыть ее?! Няня, няня… Лучше пропасть,

Лучше в ад попасть! Не ищи в этом море брод.

Лучше пусть дракон с потрохами меня сожрет,

Лучше так, словно раненый зверь, умирать в норе…

Не сердись, прощай!



Кормилица Вот теперь знакомая речь!

Словно старый пес, узнаю охотничий гон.

Кто-то впрямь влюблен!

Рамин То и смерть его, что влюблен!

Лекарь весел, а вот больному-то каково?

Ты смеешься, а мне хоть с башни вниз головой.

Помоги!


Кормилица

Уж не знаю, чем. Говорю, горда.

Для меня твои слезы – яд, для нее – вода.

Кто не мил, тому нет и входа, а кто ей мил?

Моабад полгода, как плачется под дверьми.

Рамин

Что сказала ты, няня?!



(пауза)

Убила. Вернула жизнь!



Кормилица (лукаво)

Ох, язык-то мой! Хоть узлом его завяжи!

Ведь узнает царь – сошлет незнамо куда!

Уж не выдай, сын мой!



Рамин (так же) А что мне за это дашь?

Кормилица (так же)

И не знаю, чего тебе надобно, агнец мой!

Подскажи, не томи!

Рамин (тихо) Передашь ей мое письмо?

Кормилица

Вот свяжись с таким – рискнешь спасеньем души!

Что с тобою делать? Ладно, ступай пиши!

Чуть позже. Покои Вис, она и кормилица одни.
Вис

Отчего молчишь?



Кормилица А что мне сказать?

Вис Лиса!

Кормилица

В чем голубка моя упрекает свою слугу?



Вис

Я же знаю, что ты на рассвете ходила в сад.

И глядишь на меня, и улыбка не сходит с губ,

И глазами поводишь к окошку на каждый шум…

Нет самой сказать бы – так ждешь, пока я спрошу!

Кормилица

Видно, я поглупела с годами, сердце мое!

Что должна сказать я?

Вис Что? – Да кто там поет.

Ведь узнала, вижу.



Кормилица Ну, а если и так?
(вместо ответа в нее летит подушка)
А скажу как есть – кувшины станут летать.

Так всегда с тобою.





Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4   5   6


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет