Пифагорейская проблематика в философии музыки


Импульсивно-демонстративный тип



жүктеу 2.04 Mb.
бет7/11
Дата18.02.2019
өлшемі2.04 Mb.
түріПрограмма
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11

Импульсивно-демонстративный тип. У таких детей главная цель – продемонстрировать себя, обратить на себя внимание. Они чрезвычайно ярко выражают свои агрессивные эмоции – кричат, громко ругаются, разбрасывают вещи. Их поведение направлено на получение эмоционального отклика от других: они активно стремятся к контактам со сверстниками, а, добившись внимания партнеров, успокаиваются и прекращают свои вызывающие действия. Агрессивные акты у таких детей мимолетны, ситуативны и не отличаются особой жестокостью, даже физическая агрессия (прямая или косвенная) используется только для привлечения внимания. Их агрессия носит непроизвольный, непосредственный и импульсивный характер, враждебные действия быстро сменяются дружелюбными, а выпады против сверстников – готовностью сотрудничать с ними. Их обостренная потребность во внимании и в признании не может реализоваться через традиционные формы детской деятельности, и поэтому в качестве средства самоутверждения и самовыражения они использует агрессивные действия.

Нормативно-инструментальный тип. Для детей с данным типом агрессии агрессивные действия выступают как средство достижения какой-либо конкретной цели – получения нужного предмета, ведущей роли в игре или выигрыша у своих партнеров. Об этом свидетельствует и тот факт, что положительные эмоции они испытывают после достижения результата, а не в момент агрессивных действий. Среди всех форм агрессивного поведения чаще всего у них встречается прямая физическая агрессия, которая, впрочем, не отличается особой жестокостью. В конфликтных ситуациях они игнорируют переживания и обиды сверстников, ориентируясь исключительно на собственные желания, при этом не обращают внимания на собственную агрессивность и считают такой способ действия нормальным и единственно возможным средством достижения своей цели.

Целенаправленно-враждебный тип. К этому типу относятся дети, для которых нанесение вреда другому выступает как самоцель. Их агрессивные действия не имеют какой-либо видимой цели – ни для окружающих, ни для них самих. Они испытывают удовольствие от самих действий, приносящих боль и унижение сверстникам. Дети данного типа используют в основном прямую агрессию, причем более половины всех агрессивных актов составляет грубое физическое воздействие, отличающееся особой жестокостью и хладнокровием. Обычно для агрессивных поступков выбирается одна-две постоянные жертвы – дети более слабые, не способные ответить тем же. Нормы и правила поведения открыто игнорируются. На упреки и осуждение взрослых они отвечают: «Ну и что!», «И пусть ему больно». Особенно характерны для таких детей мстительность и злопамятность: они долго помнят любые мелкие обиды и, пока не отомстят обидчику, не могут переключиться на другую деятельность. Даже нейтральные ситуации они рассматривают как угрозу и посягательство на свои права.

Наиболее существенные различия между агрессивными и неагрессивными детьми выявились по способу выхода из конфликтной ситуации и по отношению ребенка к сверстникам. При решении конфликтных ситуаций, изображенных на картинках (например, кто-то берет чужую игрушку, или рушит постройку других, или ломает игрушку), на вопрос, что бы ты сделал на месте обиженного ребенка, практически все агрессивные дети дают ответы типа: «Дам ботинком в живот», «Схвачу и посажу в клетку», «Убью», «Изобью» и пр. В отличие от этого, остальные дети в большинстве случаев придумывают более конструктивные и миролюбивые ответы: «Починю», «Сделаю новую», «Пойду играть в другую игру», «Заплчу», «Пожалуюсь маме».

Еще более существенные различия выявляются в процессе реального взаимодействия детей. В ситуациях совместной деятельности агрессивные дети проявляют меньший интерес к работе партнера, Они демонстрируют ярко отрицательное, а иногда и агрессивное отношение к успехам сверстника (разрывают его рисунок, пытаются стукнуть), чрезвычайно редко уступают свои предметы (карандаши, детали мозаики или кукольной одежды). В отличие от них дети, не склонные к агрессии, достаточно часто помогают партнеру и уступают свои предметы.

Полученные данные дают основание полагать, что главной отличительной чертой агрессивных детей является их отношение к сверстнику. Другой ребенок выступает для них как противник, как конкурент, как препятствие, которое нужно устранить. Такое отношение нельзя свести к недостатку коммуникативных навыков (многие агрессивные дети в ряде случаев демонстрируют вполне адекватные способы общения и при этом проявляют незаурядную изобретательность, придумывая разнообразные формы нанесение ущерба сверстникам). Можно полагать, что это отношение отражает особый склад личности, ее направленность, которая порождает специфическое восприятие другого как врага.

В ходе исследования были выявлены значительные различия в проявлении агрессивности мальчиками и девочками. Во-первых, значительная разница в уровне проявления физической агрессии (67,8 % у мальчиков и 46 % у девочек). Косвенная агрессия демонстрирует еще более значительные различия (63,5 % у мальчиков и 33,2 % у девочек). В целом по всем характеристикам показатели мальчиков превышают показатели девочек.

Каждый агрессивный акт имеет определенный повод и осуществляется в конкретной ситуации. Рассмотрение тех ситуаций, в которых наиболее часто проявляется агрессивное поведение, позволило определить основные мотивы такого поведения. Среди причин, провоцирующих агрессивность детей, были выявлены следующие: привлечение к себе внимания сверстников; ущемление достоинств другого с целью подчеркнуть свое превосходство, защита и месть (в ответ на нападение или насильственное изъятие игрушки дети отвечают яркими вспышками агрессии); стремление быть главным (например, после неудачной попытки занять место в игре мальчик отталкивает опередившего его друга, пытается ударить); стремление получить желанный предмет.

Как можно видеть, большинство проявлений агрессивного поведения наблюдается в ситуациях защиты своих интересов и отстаивания своего превосходства, когда агрессивные действия используются как средства достижения определенной цели. Соответственно максимальное удовлетворение дети получают при достижении желанной цели – будь то внимание сверстников или привлекательная игрушка, – после чего агрессивные действия прекращаются.

Таким образом, в большинстве случаев (53,5 %) агрессивные действия детей имеют инструментальный или реактивный характер. В то же время у отдельных детей наблюдаются агрессивные действия, не имеющие какой-либо цели и направленные исключительно на причинение вреда другому (21,3 %). Физическая боль или унижение сверстника вызывают у этих детей удовлетворение, а агрессия выступает при этом как самоцель. Такое поведение может свидетельствовать о склонности ребенка к враждебности и жестокости, что, естественно, вызывает особую тревогу.


БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК


  1. Бреслав Г.Э. Психологическая коррекция детской и подростковой агрессивности. СПб.: Речь, 2004.

  2. Бэрон Р., Ричардсон Д. Агрессия / Серия «Мастера психологии». СПб.: Питер, 1997.

  3. Крейхи Б.Социальная психология агрессии. М., 2003.

  4. Лоренц К. Агрессия (так называемое зло). М., 1994.

  5. Реан А. Агрессия и агрессивность личности. СПб., 1996.

  6. Смирнова Е.О., Холмогорова В.М. Межличностные отношения дошкольников. Диагностика, проблемы, коррекция. Москва, 2003.

  7. Смирнова Т.П. Психологическая коррекция агрессивного поведения детей. Ростов-н/Д.: Феникс, 2004.

  8. Фурманов И.А. Детская агрессивность. Психодиагностика и коррекция. Минск, 1996.



Т.Д. Молодцова, О.А. Самойленко
СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ КАК УСЛОВИЕ

ПОЛНОЦЕННОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ
Цель любого человека в обществе при различной степени трудности, глобальности, личной или общественной значимости сопровождается стремлением к эмоциональному удовлетворению, комфорту, гармонизации с окружением, которые невозможны без социальной адаптации, т.е. приспособлением личности к определенному социуму. Но такая гармонизация у каждой личности достигается по-разному. Важно одно, что все адаптированные люди эмоционально спокойны, у них устойчивый смысл существования, пусть и не всегда осознанный, но устойчивый мотивационный «заряд», нет деструктивных стрессов, что очень важно для эффективности любого вида деятельности. При отсутствии у личности социального привыкания и приспособления, наступает явление дезадаптации. Дискомфорт и другие эмоциональные, интеллектуальные, личностные и деятельностные нарушения – это те явления, которые являются спутниками дезадаптации. Но адаптация не должна стать самоцелью. В этом случае мы будем воспитывать конформистов. Адаптация – условие расцвета личности, её индивидуальности и одновременно процесс, который имеет собственные законы и пути реализации.

В данном исследовании главное внимание уделяется теоретическим положениям о явлении адаптации.

В настоящее время все чаще можно встретить не только общее понятие «социальная адаптация», но ее проявление в каком-либо конкретном социуме. Появились понятия «культурная адаптация», «школьная адаптация», «семейная адаптация» и т.д., причем каждый из видов адаптации имеет свои признаки, критерии, виды и уровни. Так, например, Е.В. Веттенберг определяет понятие культурная адаптация как «приспособление к новой культуре, сопровождающееся ассимиляцией и преодолением культурного шока [5, 7].

Очевидно, что в работе речь идет о разновидности социально-психологической адаптации. Г.А. Цукерман рассматривает школьную адаптацию, называя её периодом «привыкания к новым условиям и требованиям», восстановлением «нарушенного равновесия в отношениях с миром и собой» [18, 89-90]. Как видно из ряда работ, в последние годы в связи с углублением в проблему адаптации классификация адаптации происходит и по возрастным параметрам (дошкольная, подростковая и т.д.).

К адаптации стремится все живое, в том числе и человек. У людей в результате адаптации обеспечивается эмоциональный комфорт, равновесие, снимаются стрессы. Но факторы и условия, которые способствуют адаптации, у разных людей совершенно различны. Например, для одних, чтобы чувствовать эмоциональное равновесие в деятельности, общении и творчестве, надо быть таким, как все, у других такая гармонизация наступает тогда, когда человек пребывает в роли лидера, для третьих главное – преодолеть препятствия, для четвертых – сделать все, чтобы их не замечали и т.д. Одни личности в асоциальных условиях быстро смиряются и адаптируются, другие чувствуют себя комфортно, третьи – борются.

Кроме того, не всякая социальная адаптация, особенно в современных условиях, полезна для личности. Если человек попадает в асоциальные условия, привыкает к ним, его адаптация будет иметь знак минус, (отрицательная адаптация, а с точки зрения общества – дезадаптация). Например, человек адаптировался в банде, криминальной структуре, среди алкоголиков, наркоманов, преступников – значит он социально дезадаптирован: и наоборот, бывает дезадаптация со знаком плюс (или положительная дезадаптация), которая, как ни парадоксально это звучит, полезна человеку и обществу. Ведь чтобы противостоять асоциальным условиям, в которые иной раз попадает человек, надо иметь большое мужество, психологическую стойкость и силу воли. Таких людей, с точки зрения их значимости для общества, можно назвать социально адаптированными.

Рассматривая эти понятия, Б.Н. Алмазов пишет: «Применительно к возрастной психологии и делу воспитания философское понятие социальной адаптации конкретизируется по меньшей мере в трех направлениях: адаптивное поведение, в интересах среды воспитания; адаптивное состояние (отражающее отношение человека к условиям и обстоятельствам, в которые он поставлен воспитательной ситуацией); адаптация как условия эффективного взаимодействия несо­вершеннолетнего со взрослыми в системе воспитания [17, 9].

Обратим более пристальное внимание на сам термин «адаптация», который в последние годы становится все более употребим. Нельзя рассматривать социализацию в отрыве от её адаптации. Бесспорно, со­циализация, адаптация, развитие – это те базовые понятия, без которых невозможно говорить о любой личности. Это требует рассмотрения некоторых теорий, связанных с отмеченным явлением, а значит со сложным процессом взаимоотношений личности и среды. Адаптация достаточно изучена только с точки зрения биологического приспособления организма к среде. Так, её рассматривают как чисто физиологическую особенность, т.е. «приспособление, изменение чувствительности органов чувств под влиянием приспособлений и действующих на него раздражителей ...» [6, 8], перестройку физиологических систем организма, обеспечивающую «целесообразное приспособление к новым условиям жизни» [4, 36]. Как категория биологическая адаптация продолжает быть в центре внимания ученых и в настоящее время. Но с 30-40-х годов XX столетия появляется все больше исследований на стыке физиологических и психологических, психологических и социальных наук. Исследователи приходят к выводу, что слишком узкое понятие адаптации не перспективно. К нему начинают обращаться не только физиологи, но философы, экономисты, политологи и, конечно же, психологи, ибо адаптация как механизм приспособления присуща растениям, животным, и, естественно, людям. Рассматривая адаптацию как категорию человеческую, ее следует понимать и как явление философское, политическое, климатическое, ге­ографическое, экономическое, социальное и психологическое.

Термин «адаптация», чрезвычайно популярный в первой половине ХХ века, до сих пор является предметом самого пристального внимания. Ученые пришли к выводу, что нельзя изучать какой-то из видов человеческой адаптации, полностью игнорируя другие ее виды. Многие видят глубокую взаимозависимость между различными видами адаптации человека. В «Справочнике по дошкольному воспитанию» справедливо отмечается: «Биологическая и социальная адаптации взаимосвязаны и взаимно обусловливают друг друга. В дошкольном, особенно раннем возрасте изменение среды и обычного образа жизни приводит к психическому напряжению, которое вызывает изменение эмоционального состояния, нарушения в поведении (появляется раздражительность, ссоры со сверстниками, заторможенность), ухудшение сна, потеря аппетита. Одновременно происходят сдвиги и в других функциональных системах (вегетативной), в системе реактивности, снижаются защитные силы организма, что часто приводит к заболеваниям. Эти явления в разной степени выражены у детей и объясняются недостаточной тренированностью механизмов адаптации» [15, 50].

Итак, при изучении личности все четче стала обнаруживаться сложность самого явления, именуемого термином «адаптация», что, естественно, привело к разночтению при определении сущности данного феномена. Социальная адаптация стала пониматься как «готовность к выполнению различных социальных ролей, устойчивость социальных связей» [7, 17], иногда ее стали называть неосознанным формированием навыков и обычаев общественного существования [2]. Б.Н. Алмазов приходит к пониманию адаптивного «как внутренней готовности учащегося принять обстоятельства воспитания», выдвигая на первый план психологический аспект [17, 70]. Несколько шире рассматривает этот вопрос психолог Л.Н. Собчик. Она пишет: «Успешность социальной адаптации – это хорошо сбалансированное соотношение между эгоцентрическими потребностями человека и требованиями среды. Абсолютно уравновешенная гармоническая личность отличается полной сбалансированностью умерен­но выраженной тенденции к самореализации с хорошим самоконтролем, обеспечивающим полное соблюдение общепринятых нормативных требований среды. Чем больше выражены характер и индивидуальность человека, тем большая нагрузка падает на функцию контролирующих систем, сохраняющих баланс» [14, 54]. Близко к этому следующее определение: «Адаптированность – уровень фактического приспособления человека, уровень его социального статуса и самоощущения – удовлетворенности или неудовлетворенности собой и своей жизнью» [17, 236-237]. Здесь речь явно идет о социально-психологическом аспекте адаптации.

Появились работы, которые, рассматривая адаптацию как философско-психологическое явление, называют ее «адаптивностью». Так, В.А. Петровский в книге «Личность в психологии» пишет: «Адаптивность – в самом широком смысле – характеризуется соответствием результата деятельности индивида и принятой им цели». Как следует из определения, адаптивность рассматривается как некая способность любой личности «строить свои витальные (в широком смысле) контакты с миром» [10, 8, 91]. Появившись, термин «социальная» или «средовая» адаптация, не только прочно завоевал свои позиции, но и стал одним из самых популярных и часто употребляемых в самых разных науках, не говоря о науках психолого-педагогических. В «Кратком психологическом словаре» дается следующее определение социальной адаптации: «Адаптация социальная» от латинского слова adapti – приспособление и socialis – общественный. 1. Постоянный процесс активного приспособления индивида к условиям социальной среды. 2. Результат этого процесса [6]. Имеет место в науке и несколько иной подход к определению понятийного содержания термина: «Социальная адаптация – способность изменить свое поведение в зависимости от новых социальных условий» [16, 40-41]. Таким образом, количество определений, связанных с социальной адаптацией, растет, и термин «социальная адаптация» начинает занимать все более прочное место в отечественных социальных и психологических науках.

Большой вклад в решение проблемы социальной адаптации человека сделан западными теориями личности, в которых так или иначе затрагивается проблема социальной адаптации личности. Хотя в работах некоторых из авторов отсутствует сам термин, но по существу в них речь идет именно об адаптации. Так, выдающийся австрийский психоаналитик З. Фрейд не отрицал явления адаптации личности, утверждая, что личность имеющая такие подструктуры, как «Оно» (ид), «Эго» (Я) и «Супер-Эго» (или «Супер-Я»), постоянно стремится бороться со страстями, бушующими в Оно (или ид), и адаптируется в среде, спасаясь от неврозов при помощи «психологической защиты» (вытеснения, регрессии, рационализации, проекции и т.д.) [20].

Несколько по-иному к проблеме адаптации личности подходит ученик З. Фрейда, А. Адлер. Если, с точки зрения Фрейда, врожденными являются, главным образом, инстинкты – сексуальный и разрушения, то у А. Адлера – врожденное чувство общности. Именно оно обеспечивает адаптацию личности к среде. При этом люди являются самодостаточными, уникальными в своих способах адаптации к жизни (А. Адлер – основатель индивидуалистической психологии). Если человек в себе, завистлив, тогда следует говорить о его неполной адаптации [1].

Интересна, с точки зрения проблемы адаптации, теория К. Юнга. Им вводится понятие «архетипы» – коллективное бессознательное, индивидуальное бессознательное, сознательное, отсюда существует Эго, Персона, Тень, Анима или Анимус, Самость. Анима (у мужчины) и Анимус (у женщины) – это те особенности человека, которые отражают его интерсексуальные связи [18]. По К. Юнгу адаптация означает переход на более низкий уровень сознания, т.е. рассматривается им как примитивный механизм защиты и приспособления, но вся теория говорит об её более широком толковании.

Интересную теорию предложил один из последователей З. Фрейда Э. Фромм. Им вводятся такие понятия, как «укоренение» и «индивидуализация». По мнению Фромма, «укоренение» – это путь «быть как все», а «индивидуализация» – это стремление «быть самим собой». Эти два начала в личности постоянно борются [11].

Одной из ярких представительниц неофрейдизма является К. Хорни, по мнению которой, личность от рождения имеет чувство беспокойства, или «коренной тревоги». Это чувство приводит к так называемому изначальному конфликту, который личность стремится преодолеть при помощи специальных стратегий, перенося данный конфликт на внешнюю ситуацию [12]. Бесспорно, подобная стратегия выступает как «защитный механизм», способствующий адаптации личности.

Если обобщить все перечисленные теории фрейдизма и неофрейдизма, с точки зрения проблемы адаптации личности, то можно заметить, что все они сходятся во мнении о наличии каких-либо врожденных особенностей (либидозных стремлений, коренной тревоги, чувства отчуждения и т.д.), которые в ряде обстоятельств отчуждают личность от среды, а в других – способствуют вхождению в среду, создавая «защитные механизмы» (вытеснение, регрессию, сублимацию, компенсацию, мазохизм, садизм, конформизм, деструктивизм, перенесение внутреннего конфликта на внешнюю ситуацию и т.д.), но во всех случаях речь идет о примирении личности со средой и самим собой или её адаптации. Кроме того, не всегда употребляя термин «адаптация», каждый из авторов упомянутых теорий, по сути дела, освещает данную проблему, считая адаптацию жизненно необходимой для личности. Несколько другое отношение к адаптации у представителей гуманистической психологии. По мнению большинства из них, адаптация не всегда необходима для личности, так как личность должна постоянно самоактуализироваться, саморазвиваться, самораскрываться, а адаптация в ряде случаев препятствует расцвету индивидуальности, творчеству и самораскрытию. Попытаемся доказать, что адаптация личности необходима во всех случаях и что многие высказывания, посылки и теории, теоретически отрицая, фактически утверждают потребность человека в адаптации.

Обратимся к концепции представителя гуманистической психологии – А. Маслоу, который в своих трудах резко критиковал З. Фрейда за принижение роли сознания, рассматриваемого как приспособление, адаптацию к среде. По мнению автора, очень важно стать Самостью, не допускать равновесия. Он анализирует ряд коренных потребностей личности, которые обеспечивают ее развитие: 1) физиологические потребности; 2) потребности в безопасности (стабильности, порядочности); 3) потребность в любви и принадлежности; 4) потребность в уважении (самоуважении, признании); 5) потребность в самоактуализации. Разбор перечисленных потребностей показывает, что отрицая адаптацию, А. Маслоу, по сути говоря, ее отстаивает [9]. Разве потребность в стабильности, порядке, любви, принадлежности, уважении, не является стремлением к адаптации в обществе, к деятельности, к общению? Очевидно, что данные потребности как раз и должны гармонизировать отношения личности и общества, а значит, и адаптировать ее к обществу. Только при их удовлетворении, человек может переходить к удовлетворению высшей потребности – потребности в самоактуализации, которая обеспечивается адаптацией.

Известным представителем гуманистической психологии, принесшим ей большую практическую пользу, является К. Роджерс. Он рассматривает такое важное качество человека как конгруэнтность, от которой зависят отношения человека с окружающим миром. Сама же конгруэнтность, в свою очередь, зависит от самооценки, формируемой в детстве. Роджерс предложил методику, которую он назвал «группы встреч». Эти группы призваны перестроить отношение человека к самому себе, снять отчуждение, создать новый «гештальт». Такая перестройка, изменяя самого индивида, изменяет его «феноменальное поле», примиряет с окружающим миром, делает конгруэнтным [13]. А это фактически психологическая и социальная адаптация.

Обобщая теории представителей гуманистической психологии, можно с уверенностью сказать, что в ряде случаев, не употребляя термин «адаптация», они объективно говорят о ней, поскольку ни одна личность не может так же избежать её, как и социализации.



Таким образом, можно сделать вывод, что эмоциональный комфорт, как один из показателей адаптации личности, во многом зависит от индивидуально-психологических особенностей личности, т.е. «планки» адаптации, которая у людей различна и учёт их в процессе воспитания и обучения – одна из центральных задач педагогической науки.
БИБИЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК


  1. Адлер А. Практика и теория индивидуальной психологии / Пер. с нем. А.М. Боковикова. М.: Прогресс, 1995. с. 296.

  2. Андреева Г.М. Социальная психология. М.: Просвещение, 1980.

  3. Бодалёв А.А. Личность и общение. М.: МПА, 1995. С. 324.

  4. Ватутина Н.Д. Ребёнок поступает в детский сад / Под ред. Л.И. Каплан. М.: Просвещение, 1983.

  5. Веттенберг Е.В. Социально-психологические факторы адаптации к социальным и культурным изменениям: Дисс. канд. псих. наук. СПб., 1994.

  6. Краткий психологический словарь / Под общ. ред. А.В. Петровского. М.: Высшая школа, 1991.

  7. Кречмер Э. Строение тела и характер // Психология индивидуальных различий: Тексты. М.: Изд-во МГУ, 1982. С. 219-245.

  8. Кудрявцев В.Н., Несересянц В.С.Социальные отклонения. Введение в общую теорию. М.: Юридическая литература, 1984. С. 320.

  9. Маслоу А. Мотивация и личность. М., 1970.

  10. Петровский В.А.Личность в психологии. Ростов-н/Д.: Феникс, 1996. С. 509.

  11. Психологические тесты, опросники, методики / Авт. сост. Н.В. Киреева, Н.В. Рябчикова. М., 1995. С. 220.

  12. Психоанализ и культура / Сост. С.Я. Левит. М.: Юрист, 1995. С. 623.

  13. Роджерс К. Эмпатия. Психология эмоций: Тексты. М., 1984.

  14. Собчик Л.Н. Стандартизированный метод исследования личности. М., 1990.

  15. Справочник по дошкольному воспитанию / Под ред. А.И. Мустова. М., 1980.

  16. Социальное развитие ребёнка / Под ред. О.Л. Зверевой. М., 1994.

  17. Социальная педагогика / Под ред. В.Д. Семёнова, Б.Н. Алмазова. Свердловск: Изд-во Урал. гос. ун-та, 1989. С. 121.

  18. Цукерман Г.А. Психология саморазвития: задача для подростков и их педагогов. М.-Рига: Интерпресс, 1995. С. 286.

  19. Юнг К. Аналитическая психология. М.: Мартис, 1995. С. 320.

  20. Фрейд З. Введение в психоанализ: Лекции / Пер. с нем. Г.В. Барышниковой. 1990. С. 455.



Каталог: nauka -> vestnik
nauka -> Ауыл шаруашылық ғылымдары
nauka -> Ж. З. Оразбаев, Т. Е. Ермеков, М. В. Долгов
nauka -> Ақпараттық хат құрметті әріптестер!
nauka -> Ақпараттық хат Құрметті әріптесетер!
nauka -> А. Е. Сыдықованың «Қазақстан Республикасындағы азаматтық қоғамның қалыптасуының конституциялық-құқықтық мәселелері» тақырыбындағы диссертациялық жұмысына аннотация Зерттеудің өзектілігі
nauka -> Действителен до 31 декабря 2012 перечень изданий для публикации основных научных результатов диссертаций
vestnik -> Iii. Иностранные языки О. Э. Бондарец периоды изменений в фонетических системах английского и французского языков


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   11


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет