Последний сёгун



жүктеу 3.32 Mb.
бет11/22
Дата04.09.2018
өлшемі3.32 Mb.
түріОтчет
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22
Ёсинобу ненадолго остановился. Принц сидел молча, сгорбившись, опустив голову. Ёсинобу пристально посмотрел на него, а затем перевел взгляд на сидевших поодаль Сюнгаку, Мунэнари и Хисамицу.
– А вы трое, – зло выдохнул он, – самые большие дураки и плуты во всей Японии!
Князья встрепенулись. Наверное, никогда за последние триста лет ни одного даймё не поносили так, как эту злосчастную троицу. Причем Ёсинобу не иронизировал и не умничал, а говорил вполне искренне. Говорил о том, что три даймё считают себя грамотными людьми и патриотами, и, к слову сказать, несомненно, могут испытывать подлинные патриотические чувства. Однако они делают совершенно неверный шаг, когда нарушают основной постулат: сейчас именно бакуфу, которое имеет всю полноту власти, отвечает за то, что происходит в стране. А они? Связываются с пустоголовыми придворными аристократами, пытаются с их помощью проводить в жизнь свои идеи, а в результате только впустую колеблют государственный курс. Вся их хваленая мудрость уходит на интриги. Да, в открытую они против бакуфу не выступают. Но их действия серьезно подрывают его изнутри! И самая большая глупость – то, что они всего этого еще и не понимают. По Ёсинобу, сейчас не было другого способа спасти страну, кроме как соединить теорию японского государства с нынешними политическими реалиями. А в этом смысле трое наших «мудрецов» приносят стране больше вреда, чем любые радикалы из Тёсю. Но дело не только в этом…
Ёсинобу поднял взгляд на принца Накагава. Это должно было показать, что именно любимец императора и есть самая главная помеха на пути страны. Ёсинобу готов был и его обругать последними словами и с трудом сдерживался:
– Ваше Высочество, – саркастически проговорил он, – ну почему вы доверяете этой троице? А?.. Ах да, ведь на этой кухне заправляет господин Симадзу… – Иными словами, принцем можно вертеть как угодно, потому что он получает деньги от клана Сацума. – Не потому ли Вы так подыгрываете сацумцам?
– Нет, это…
– Да полно оправдываться! А если завтра я начну подкармливать Вас со своей кухни, пойдете ко мне служить? – с иронией продолжал Ёсинобу, ясно давая понять, что принцем движет исключительно денежный интерес.
– Отныне не вздумайте и пытаться одурачить сёгунского опекуна! – Ёсинобу почему-то стал говорить о себе в третьем лице. – И попрошу не ставить меня в один ряд с этими дурнями! Зарубите это себе на носу! – крикнул он и внезапно рухнул вниз лицом на низкий обеденный столик, круша посуду, разбрызгивая соевый соус и опрокидывая бутылочки сакэ. Долгое время Ёсинобу лежал неподвижно, показывая, что он совершенно пьян. У него не было иного выхода: если сегодняшняя болтливость выйдет ему боком, то всегда можно отговориться тем, что это был пьяный бред.
Четверо сидевших за столом людей озабоченно глядели на упившегося Ёсинобу.
– Ну, что делать будем? – спросил, наконец, сдавленным голосом Сюнгаку. Похоже, придется тащить его до порога дома. Можно, конечно, позвать на помощь сопровождавших каждого даймё слуг… Но Ёсинобу слишком знатная персона, чтобы к нему могли прикасаться какие-то безродные самураи…
В конце концов, его вывели из дома те же самые даймё, которых он только что назвал дураками. Правда, только двое: Симадзу Хисамицу из Сацума, на лице которого отчетливо читалась брезгливость, заявил, что он в этом деле участвовать не будет. Не очень сильному Сюнгаку пришлось подставить своему обидчику плечо и идти рядом с Ёсинобу, перекинув его руку за головой и придерживая ее за запястье. Датэ Мунэнари изо всех сил пытался удержать шатавшегося Ёсинобу за поясницу, отчего его унылое лицо казалось еще более вытянутым…
После этого случая Ёсинобу совсем отдалился от своих соратников. Но он с рождения не боялся одиночества. Не обращая внимания на переживания окружающих, сёгунский регент с головой ушел в работу по упрочению своих политических позиций в Киото.
Вскоре он случайно узнал, что даймё клана Сацума Симадзу Хисамицу собирается выступить перед канцлером по особо важному вопросу: Хисамицу хотел, чтобы ему поручили разработать план обороны Осакского залива. Предлагалось соорудить здесь береговые батареи и развернуть достаточно многочисленный гарнизон для того, чтобы противостоять военным кораблям, на которых иностранцы попытаются подобраться к Киото. Для отражения возможной атаки противника и ведения оборонительных боев планировалось ввести на побережье Осакского залива части клана Сацума. Однако бакуфу и главы кланов быстро разгадали подлинный замысел сацумцев: расквартировав свои соединения в Осака, неподалеку от Киото, они хотели дождаться удобного момента, войти в столицу, взять под контроль императорский дворец и, таким образом, совершить государственный переворот.
Слухи об их тайных планах ввергли обитателей замка Нидзёдзё в состояние сильнейшей паники.
Ёсинобу тоже считал, что за сацумским планом таится злой умысел. И чтобы разрушить этот план и вообще дать сацумцам по рукам, он решил взять ответственность за оборону Осакского залива на себя. В императорский дворец был направлен верный Хираока Энсиро, который провел переговоры с принцем Накагава (вскоре после того, как Ёсинобу обругал принца и заявил, что тот мог бы кормиться и от кухни Хитоцубаси, Накагава согласился сотрудничать с Ёсинобу). Одновременно близкий к императору принц получил от монарха некий приказ, о котором не знал даже канцлер двора.
Для того, чтобы воспрепятствовать сацумским планам переворота, Ёсинобу примерно в это же время испросил себе новый пост начальника охраны императорского дворца, который пышно назывался «Генерал-губернатор и хранитель Запретного города» [[96 - Запретный город – императорский дворец. Термин заимствован из Китая.]]. Пост, введенный императорским указом, фактически совмещал в себе посты начальника охраны императорского дворца и командующего береговой обороной Осакского залива. Назначение должно было упрочить влияние Ёсинобу в важном районе Киото-Осака.
Однако не всем в стране это назначение пришлось по душе. Некоторые говорили, что августейший поступок не совсем понятен; ведь в Киото уже есть пост Генерал-губернатора, который занимает Мацудайра Катамори, правитель Аидзу. В самом бакуфу тоже были сильны голоса тех, кто порицал Ёсинобу за это самовыдвижение. А когда эти сведения дошли до кабинета министров в Эдо, то там в открытую заговорили о том, что Ёсинобу готовит антиправительственный заговор.
Неприязнь к нему была настолько сильна, что практически никто не называл его «господин Хитоцубаси» – в ходу было обидное прозвище «Двурушник», поскольку считалось, что он собирается сбросить сёгуна и править страной вместо него.
В бакуфу Ёсинобу называли также «Его Свинейшество». Эта кличка была особенно грязной. Она не только указывала на то, что ее обладатель имеет омерзительную склонность к поеданию свинины – плоти убиенных четвероногих. Прозвище как бы говорило, что от человека с такими противоестественными замашками можно ожидать чего угодно, словно от мерзкого животного.
По существу, во всем правительстве лишь один человек испытывал к Ёсинобу теплые чувства. Это был советник Итакура Кацукиё. Все остальные члены бакуфу теперь видели в Ёсинобу только заклятого врага. Люди из Сацума тоже распространяли о нем самые разные слухи, на все лады повторяя, что Ёсинобу вечно чем-то недоволен, что это человек с огромными амбициями, что это интриган, каких свет не видел и т.п. Впрочем, многие сацумцы были свято уверены в том, что никакие это не слухи, а голая правда. К примеру, именно так думал Окубо Итидзо, командующий войсками клана, расквартированными в Киото. Однофамилец командующего, губернатор Эттю Окубо Тадахиро, или, как все его называли, «старик Окубо», тоже сразу заподозрил что-то неладное, когда в Нидзёдзё прибыл «хитрый Хираока со товарищи». Горячий Окубо неустанно нашептывал обитателям сёгунских покоев замка, что «если не остановить интриги этого Хираока и его подчиненных, то для сёгунского дома это ничем хорошим не кончится».
Кстати сказать, Хираока Энсиро снова стал вассалом дома Хитоцубаси: сначала он наследовал место того самого Наканэ Тёдзюро, которого убили в Эдо у ворот Кидзибаси, а затем получил повышение и занял следующую после губернаторской должности Ёсинобу должность хранителя провинции Оми. Его влияние возрастало вместе с властью Ёсинобу, и скоро Хираока фактически поставил под свой контроль всю центральную часть Киото.
Получив новую должность, Ёсинобу прежде всего вызвал к себе Хираока и приказал ему спешно заняться набором и подготовкой собственных воинских частей. Конечно, у дома Хитоцубаси были свои отряды самураев, однако Ёсинобу на его новом посту нужны были не отряды, а настоящие вооруженные силы, которые по численности превышали бы войска основных кланов, расквартированные в Киото. Иными словами, рано или поздно предстояла крупномасштабная мобилизация. Однако Хираока, не дожидаясь формального решения о ее начале, немедленно перебросил в Киото две сотни солдат из Мито, что еще более углубило в обществе подозрения в заговоре: уж не собирается ли Ёсинобу с помощью клана Мито – цитадели движения за изгнание варваров – оккупировать Киото и провозгласить себя сёгуном? Даже принц Накагава, который был теперь на стороне Ёсинобу, предостерегал двор: «Если в Киото войдут в большом числе самураи из Мито, резко настроенные против „варваров“, то это только усугубит общее неспокойствие в обществе».
Между тем пребывавшие в Киото представители знатных самурайских домов по разным причинам один за другим покидали город. К началу пятого лунного месяца вернулись в свои провинции Сюнгаку, Мунэнари, Хисамицу… Постепенно начинало спадать напряжение, которое столица испытывала все годы Бункю (февраль 1861 – февраль 1864). К лету первого года Гэндзи (1864) Киото уже казался тихим и пустынным. Именно этого и добивался Ёсинобу. Однако неугомонные сацумцы поговаривали, что и это не к добру: «Столица прямо вымерла. А не этого ли хотели в Тёсю?»
Самураи из Тёсю, которые в результате прошлогодних политических интриг потеряли значительную часть своего влияния на государственные дела, сейчас снова пытались обосноваться в оставленной ими было столице. Под видом ронинов, торговцев и прислуги они в большом числе начали тайно проникать в город и постепенно развернули там бурную деятельность. В начале пятого месяца в Киото было совершено несколько кровавых преступлений, которые молва приписывала Тёсю. Неизвестно кем и за что были убиты такие крупные деятели, как Мацуда Канаэ из клана Аидзу и Такахаси Кэннодзё, помощник принца Накагава.
В ходе расследования этих преступлений, которое проводилось силами бакуфу, выяснилось, что пятого числа шестого лунного месяца лазутчики из числа ронинов планируют собраться на сходку на постоялом дворе Икэдая, что у моста Сандзё Охаси. В Икэдая был направлен отряд Новой Гвардии, которому в результате внезапного налета удалось уничтожить множество заговорщиков (так называемый «инцидент Икэдая»). Это событие всколыхнуло радикальных «патриотов» по всей стране; для них было совершенно ясно, что за налетом стоит Ёсинобу, и именно на него обрушилась вся ненависть сторонников изгнания варваров. В самых людных местах столицы появились листовки, которые пестрели прямыми обвинениями: «Средний советник Хитоцубаси вынашивает коварные замыслы, хочет истребить верных поборников государя и справедливости. Да за такие преступления мало сжечь его вместе с тем постоялым двором!» В другой листовке говорилось: «Знайте: последние события – дело рук Хитоцубаси, и теперь именно он стал злейшим врагом империи. Да свершится справедливое возмездие!»
Прошло десять дней после событий в Икэдая.
Вечером шестнадцатого числа из ворот усадьбы клана Вакаса, в которой жил Ёсинобу, вышел Хираока Энсиро. Свернув в переулок Анэгакодзи, он пошел в восточном направлении. Несмотря на удушающую жару, Хираока был одет по всей форме: воротник кимоно поднят, веер закрыт [[97 - Веер оги был непременной принадлежностью костюма воина. Он использовался не только по прямому назначению, но и для сигнализации и управления войсками в бою.]]. Его сопровождали двое слуг и телохранитель по имени Кавамура Кэйдзюро. Кавамура был сыном самурая невысокого ранга из Кофу. Он пошел на службу к Хираока, когда тот находился в ссылке в этих местах, а затем, когда хозяин с вернулся к власти, был взят по его рекомендации в дом Хитоцубаси. Кавамура лучше владел мечом, чем словом, и потому повсюду сопровождал Хираока в качестве охранника.
Когда они вышли к мосту Хорикава, слева кто-то крикнул:
– Хираока!
Хираока непроизвольно взглянул влево. В тот же миг справа, из кустов, перекрывая дорогу, выскочили какие-то люди. Один из них ударом меча мгновенно раскроил его грудь от правого плеча до левого бока, словно набросив на жертву накидку кэса [[98 - Кэса – деталь облачения буддийского священника; полоса материи, переброшенная через плечо.]]. Густо-алая кровь фонтаном брызнула влево от жертвы, на дощатую ограду храма. Удар оказался смертельным.
Кавамура Кэйдзюро молниеносным выпадом в живот смел с пути убийцу господина и ударом сверху успел раскроить голову еще одному нападавшему, однако за эти мгновения остальные зарубили двух слуг Хираока и бросились врассыпную. Раненый Кавамура кинулся по темным улицам за двумя головорезами, но догнать их не смог. Нападавшие пробежали по улицам Хорикава и Сэмбон и остановились без сил у цветочной лавки «Сибадзю». Здесь, на улице, они и остались лежать, одновременно сведя счеты с жизнью: один из них мечом вспорол себе живот, другой – перерезал горло. Для убийц это была просто великолепная смерть, и ее подробности еще долго обсуждали в городе.
Ёсинобу узнал о случившемся той же ночью, в час Крысы [[99 - Час Крысы – время от одиннадцати часов вечера до часу ночи.]].
В ту ночь в спальне его услаждала черноглазая эдосская девушка по имени О-Ёси. Услышав шум и голоса, Ёсинобу прямо под москитной сеткой быстро накинул одежду и схватил меч. Он быстро сообразил, что такой шум вряд ли могли поднять его приближенные.
– Самми-сама! – окликнула его О-Ёси. Так называли Ёсинобу все подобные женщины. – Что случилось? – Она тоже вскочила и теперь торопливо завязывала пояс.
Ёсинобу промолчал. Содержание листовок, сулившее ему все кары небесные, легко позволяло себе представить, что именно должно было случиться. В первый момент он подумал, что в особняк ворвалась банда убийц, и только выбежав в соседнюю комнату, понял, что произошло.
Убили Хираока Энсиро.
– Кто эти подлецы?! – закричал Ёсинобу. Но пока никто ничего не знал. Что-то определенное можно будет сказать только поутру, после осмотра трупов.
Ёсинобу вернулся в спальню. Он все еще тяжело дышал, и чтобы успокоиться, зажег две свечи. Боясь помешать хозяину, О-Ёси собралась уходить.
– Останься! Побудь со мной! – Он не скрывал растерянности, которую дочь эдосского мещанина никогда бы не увидела на его лице при свете дня. – На месте Хираока должен был быть я! – Ёсинобу закрыл лицо руками и разрыдался.
Но уже следующие слова Ёсинобу были словами аристократа:
– Наверное, именно так он и хотел умереть! – сказал он, свято уверенный в том, что самое большое желание самурая – погибнуть за своего господина.
«Да, но чьи же это были люди?» – продолжал размышлять Ёсинобу. В обеих киотосских группировках было немало самураев, люто ненавидевших Ёсинобу и Хираока. Среди них были и хатамото, которые считали, что Ёсинобу плетет заговор против правительства, и сацумцы – политические противники этого правительства, и люди из Тёсю – главные военные противники бакуфу.
А «своих» во всей стране можно было пересчитать по пальцам. Слепо, безрассудно следовать за Ёсинобу, не думая ни секунды о том, кто прав, кто виноват, могла, наверное, одна лишь О-Ёси, да, может быть, ее отец, старый добрый эдосский пожарный по имени Симмон Тацугоро…
Перед отъездом из Эдо Ёсинобу приказал Хираока Энсиро и другому своему помощнику, Курокава Кахэй, «подобрать такую женщину, чтобы не скучать по Эдо». Конечно, направлять подчиненных на поиск подруги для «постельных дел» было вне обычных правил, но у Ёсинобу не было иного выбора: его законная жена Микако была до крайности ревнива, и если бы его выбор пал на кого-то из домашней прислуги, то она обязательно бы об этом прознала, а чем бы это все закончилось – один бог ведает. Курокава Кахэй знал, что Ёсинобу без женщины ночью глаз не может сомкнуть; очевидно, он унаследовал эту особенность от своего отца Нариаки. При том хозяин был страшно разборчив, в частности, терпеть не мог женщин из Киото, может быть, потому что оттуда родом была его супруга, и он столичными дамами уже пресытился. Так или иначе, когда Ёсинобу сказал «пусть лучше это будет простая горожанка из Эдо», то Курокава обратился к своему старому знакомому по имени Симмон Тацугоро. Этот случай навсегда связал судьбу эдосского пожарного с Ёсинобу: когда даймё прибыл в Киото и ему потребовалась собственная пожарная команда, он приказал вызвать в столицу Тацугоро. Выразив готовность служить господину до гробовой доски, тот быстро набрал команду человек в двести, погрузил на принадлежавший бакуфу пароход и вывез в Киото. Теперь люди Тацугоро охраняли резиденцию Ёсинобу, занимались снабжением, а два десятка наиболее способных уже обучались в отряде пехоты европейского образца…
На рассвете с места происшествия прибыл дознаватель со сведениями о нападавших. Как ни странно, ими оказались самураи из Мито – Хаяси Тюгоро и Эбата Тэйситиро, известные в клане как ярые сторонники изгнания варваров.
Ёсинобу растерялся. Неужели они действительно из Мито? Если уж от него отвернулись люди из его родного клана, тогда пиши пропало – во всей Японии не найдется ни единого человека, на которого он мог бы положиться!
После убийства Хираока Энсиро среди самураев дома Хитоцубаси пошли толки о том, что эти события – проявление кармы.
Все пошло с того, что группа особо рьяных противников иноземцев начала искать предателя в доме Хитоцубаси. В его поисках они прежде всего пришли в особняк Хара Итиносин. Хара в бытность свою начальником канцелярии дома Мито находился под сильным влиянием Такэда Коунсай и (руку можно было давать на отсечение!) сам тогда был радикальным сторонником изгнания варваров. Ёсинобу понравились твердый характер и ясный ум Хара, и он обратился в дом Мито за разрешением сделать этого самурая своим личным советником, что в данном случае значило просто то, что Ёсинобу сам становился его наставником.
Хара Итиносин не был простым исполнителем и не перенимал взгляды Ёсинобу. Напротив, уже на десятый день своего пребывания в новой должности он ясно продемонстрировал, что остается твердым сторонником выдворения из страны иноземцев. Но чистая теория «изгнания варваров», несмотря на всю свою эстетичность, не годилась для управления государством, и Хара мало-помалу переходил к признанию необходимости открыть страну. Об этом быстро пронюхали находившиеся в Киото «патриоты», которые тут же решили, что «хитрый лис Итиносин собирается переметнуться к Ёсинобу»; по другому непредсказуемые повороты и извивы политики Среднего советника им было понять не дано. Поэтому бывшие соратники явились в дом Хара и обрушились на него с нападками. Припертый к стенке Итиносин неосторожно обронил:
– Да ведь лис-то вовсе не я!
– А кто же? – продолжали наседать фанатичные последователи Рэцуко Нариаки, пригрозив снести Хара голову, если он не назовет имена предателей. Хара долго отпирался, но в конце концов почти прокричал:
– Хираока Энсиро!..
На следующий день после убийства Хираока Энсиро на одном из деревьев в саду усадьбы Вакаса, где жил Ёсинобу, появился листок бумаги, на котором женской рукой было написано древнее стихотворение:
Ё но нака ваВ бренном мире сем
Фумай инга ноМожно ль от судьбы уйти?
Огурума яВ кармы колесе
Ёсиаси томо ниДобро и зло друг друга
Мэгури хатэнуруСменяют непрестанно…
Когда-то из-за оговора Хираока Энсиро погиб у ворот Кидзибаси замка Эдо самурай Наканэ Тёдзюро. Сегодня та же карма настигла Хираока. Как Хираока пошел в гору после смерти Наканэ, так, и Хара, скорее всего, выдвинется после убийства Хираока. Но старинное стихотворение, написанное женской рукой на клочке бумаги, ясно предупреждало, что и Хара Итиносин никогда не будет застрахован от такого же удара неумолимой Судьбы.
«Неужели это действительно судьба?» – Ёсинобу разглядывал листок и размышлял о том, не несет ли он предупреждение и ему самому. Но, в конце концов, он отбросил эту мысль. Такой властитель, как он, не должен испытывать никаких сомнений. Во всех поражениях и провалах виноваты подчиненные – это главный принцип отношений господина с вассалами, и феодализм расцвел только благодаря тому, что люди этому принципу неукоснительно следовали. Родившийся и выросший в этой системе, Ёсинобу, несмотря на всю свою проницательность, так и не смог разгадать одной простой загадки. Он так никогда и не понял, почему на обочинах его извилистого жизненного пути осталось столько трупов верных соратников.

Глава X


Если продолжить сравнение Ёсинобу с актером (а он действительно был актером, причем очень талантливым), то надо подчеркнуть, что ему приходилось играть без антрактов. Занавес на сцене его жизни не опускался никогда.
Бойня в Икэдая и убийство Хираока Энсиро у моста Хорикава случились в один месяц 1864 года. В конце этого же злосчастного месяца произошло еще одно событие: войска Тёсю покинули провинции Суо и Нагато и, соединившись, высадились на берегу Осакского залива. Выдвинувшись к Киото, они перекрыли три главные дороги, ведущие в столицу; свободным остался только тракт, уходящий из Киото на север. В городе начался невообразимый хаос: поползли самые нелепые слухи, по дворцу беспорядочно заметались придворные и служанки, всерьез обсуждался вопрос о том, не лучше ли Его Императорскому Величеству уйти из города по единственной свободной дороге к северу, на гору Хиэйдзан [[100 - Киото с севера окружен пологими горами, на самой высокой из которых, Хиэйдзан (848 м), находится огромный буддийский монастырь Энрякудзи.]].
Ёсинобу уже получил новое назначение и стал Генерал-губернатором и хранителем Запретного города. Как командующий обороной Киото, он должен был в случае возникновения беспорядков возглавить объединенные вооруженные силы различных кланов. Фигурально выражаясь, сейчас он больше стремился походить не на Джорджа Вашингтона, гражданского основателя Соединенных Штатов, а на Наполеона I, человека военного, который навел порядок во Франции, одержал множество побед над иностранными державами и стал императором.
Впрочем, в данный момент Ёсинобу приказал войскам разных кланов окружить оборонительным кольцом императорский дворец и более никаких действий не предпринимать: он все еще надеялся убедить лидеров Тёсю отвести свои части из города. Противостояние продолжалось почти двадцать дней. По ночам на пустошах в западной и южной частях столицы были ясно видны огни сигнальных костров, которые жгли самураи Тёсю. Царедворцев от этих огней бросало в дрожь.
Между тем многие люди при дворе, в правительстве, а также в кланах Аидзу и Сацума понимали эти события так, что интриган Ёсинобу вступил в тайные переговоры с противником и теперь надеется руками людей из Тёсю получить власть над всей империей. В конце концов, не следовало забывать, что лозунг «почитайте императора, изгоняйте варваров» родился именно в Мито. А люди из Тёсю просто пытаются осуществить его на практике. Так за что же Ёсинобу их ненавидеть? Именно так казалось многим сторонним наблюдателям.
В действительности же у Ёсинобу не было ни малейших причин питать какое-то особое расположение к Сацума или к Тёсю. К сацумцам он действительно вплоть до прошлого года относился отрицательно, а к Тёсю был попросту безразличен. А в прошлом году по поводу известных событий высказывался уже следующим образом:
– Тёсю в общем-то наивно-простодушны. Как с самого начала выступили под антисёгунскими знаменами, так и до сих пор считают сёгунат своим главным противником. И это постоянство мне в них нравится. А Сацума – не-е-т… До самого последнего момента были якобы за примирение двора и военного правительства, маскировались чуть ли не под союзников, демонстрировали полную готовность в согласию, а затем вмиг – поворот, блеск кинжала и удар в самое сердце бакуфу! Вот за это лицемерие я их и ненавижу!
То же самое было и на этот раз. Увидев, что представился счастливый случай разбить войска Тёсю, сацумцы стали столь рьяно предлагать немедленно атаковать противника, что иногда казалось, будто они готовы сделать это самостоятельно. По крайней мере, их рвение было сильнее, нежели у старинного союзника бакуфу – клана Аидзу. Именно в это время лидер сацумцев Сайго Ёсиносукэ [[101 - Сайго Ёсиносукэ – Сайго Такамори.]] направил на родину депешу, в которой, в частности, сообщал, что «… Хитоцубаси имеет тайные сношения с Тёсю…»

Каталог: lib
lib -> Біз Жалпыұлттық идеямыз – Мәңгілік Елді басты бағдар етіп, тәуелсіздігіміздің даму даңғылын Нұрлы Жолға айналдырдық. Қажырлы еңбекті қажет ететін, келешегі кемел Нұрлы Жолда бірлігімізді бекемдеп, аянбай тер төгуіміз керек
lib -> Ќазакстан Республикасы Білім жјне єылым министрлігініѕ Бїйрыєымен бекітілді 17 тамыз 2000 ж
lib -> Ќазаќстан Республикасыныѕ Білім жјне єылым министрлігі
lib -> Академик Ќ
lib -> Қазақстан Республикасының мереке (демалыс) күндері
lib -> Ќазаќстан тарихындаѓы атаулы к‰ндер
lib -> Жеңіс сәті – тарихта өшпес із қалдырған айрықша оқиға, ұлы мейрам
lib -> Георг Зиммель
lib -> М. Х. Дулати мұраларын ұЛЫҚтау міндетіміз бақторазов С. У. М. Х. Дулати атындағы ТарМУ, Тараз


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   22


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет