Последний сёгун



жүктеу 3.32 Mb.
бет16/22
Дата04.09.2018
өлшемі3.32 Mb.
түріОтчет
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22
Благодаря этому решению бакуфу удалось в последний момент ускользнуть от смертельной опасности и еще на некоторое время продлить свое существование. Естественно, такой исход встречи никак не мог порадовать противников сёгуната, которые продолжали вынашивать планы ликвидации военного правительства. Причем более, чем на объективные обстоятельства, они обозлились на Ёсинобу. Так, Сайго Ёсиносукэ из клана Сацума понял дело так, что «пока Ёсинобу жив, молодому императору угрожает смертельная опасность» и пронес это убеждение до конца своей жизни.
Были и более глубокие оценки. Один из лидеров клана Тёсю, Кидо Дзюнъитиро (он же Такаёси, он же Кацуракогоро) говорил своим советникам, что «судя по его смелости и коварству, Ёсинобу действительно новое воплощение Токугава Иэясу. Он наш явный враг, и если и Сацума, и Тёсю не бросят все свои силы на борьбу с этим врагом, то скоро непременно окажутся на краю пропасти». Впрочем, Кидо явно завышал возможности Ёсинобу, когда считал, что «он может обновить систему государственного управления в районе Канто, и тогда бакуфу не только не распадется, но и, напротив, обретет второе дыхание». Однако даже такая завышенная оценка лишний раз свидетельствовала о том, какие серьезные опасения испытывали противники Ёсинобу…
После открытия порта Хёго в Сацума и Тёсю в пожарном порядке началась разработка совместных планов борьбы против сёгуната. В это же самое время Ивакура Томоми с группой придворных приступил к подготовке проекта секретного императорского указа о запрете бакуфу; остановить бурный рост популярности Ёсинобу теперь могли только самые решительные меры.

Глава XV


Ёсинобу чувствовал, что окопавшиеся в столице сацумцы вынашивают тайные планы свержения бакуфу. Более того, он почти определенно это знал: политическая система сёгуната славилась своей мощной разведкой. Свои осведомители были и у охранявшего Киото клана Аидзу, и у частей Новой Гвардии; часто пользовался агентурной информацией и помощник Ёсинобу Хара Итиносин. Словом, казалось, что разведка сёгуната отслеживает любые, даже самые малые, действия сацумцев. Однако даже такая густая агентурная сеть не заметила, как при посредничестве Сакамото Рёма, самурая из Тоса, год назад сложилась тайная антисёгунская коалиция кланов Сацума и Тёсю. Впрочем, последующие маневры Сацума навели на мысль о существовании такого союза даже тех, кто не знал истинного положения вещей.
Уже для Яманоути Ёдо из Тоса, который после завершения переговоров о судьбе порта Хёго вернулся в свой клан, было очевидно, что «сацумцы втайне протянули руку Тёсю, и не исключено, что скоро в Киото начнется вооруженное восстание. А это значит, что дни бакуфу сочтены».
Надо признать, что Ёдо отличался немалым благородством и был предан бакуфу и Ёсинобу больше, нежели другие наследственные вассалы дома Токугава. Однако он понимал, что в данном случае, когда на борьбу с бакуфу поднялись и Сацума, и Тёсю, сражаться на стороне Ёсинобу – значит самому разделить печальную участь военного правительства. Лучше сейчас заняться делами собственного клана. В конце концов, если страна вернется в «период воюющих провинций», то он всегда сможет поднять свой голос в защиту бакуфу, даже сохраняя формальный нейтралитет. Более того, Ёдо знал, что и в его собственном клане уже есть активные сторонники Сайго Ёсиносукэ из Сацума – взять хотя бы командующего войсками клана Итагаки Тайсукэ. Словом, настали такие времена, что даже столь жесткие лидеры, как Яманоути Ёдо, уже не могли справляться с радикальными движениями в своих собственных кланах. Все чаще и чаще Ёдо с грустью размышлял о том, что бакуфу теперь уже ничто не спасет…
В начале седьмого месяца третьего года Кэйо (август 1867 года) в Киото прибыл из Нагасаки главный вассал клана Тоса по имени Гото Сёдзиро. Он радостно сообщил Ёдо, что нашел чудодейственное средство, которое не только спасет дом Токугава, но и усмирит Сацума и Тёсю. Таким средством был план передачи верховной власти в стране императору. Этот план разработал самурай из Тоса по имени Сакамото Рёма. Гото с энтузиазмом встретил предложение Сакамото, но в беседе с Яманоути его имя почему-то не упомянул и выдал план за результат своих собственных размышлений. Суть предложений состояла в том, что для преодоления нынешнего двоевластия Ёсинобу должен передать свою власть императору, однако сохранить за собой дом Токугава «за особые заслуги перед революцией».
– Молодец! Неплохо придумано! – хлопнул себя по колену Ёдо. План ему явно понравился. С помощью такого маневра клан Тоса, который сейчас оказался в тени Сацума и Тёсю, вполне сможет поставить на место как эти два клана, так и само правительство бакуфу, и одним прыжком снова занять в стране лидирующие позиции. «Вот это и будет правильная политика!» – заранее потирал руки Ёдо.
Дело было за малым – оставалось уговорить Ёсинобу. Ёдо приказал Гото немедленно отправляться в столицу. Не медля ни дня, тот погрузился на принадлежавший клану пароход и отбыл в Осака, откуда сразу же переехал в Киото. Здесь он и Сакамото встретились с представителями Сацума, Аки и других дружественных кланов, а также изложили свои соображения Главному инспектору бакуфу Нагаи Наомунэ и прочим высокопоставленным чиновникам из окружения Ёсинобу.
Сам Ёсинобу ничего об этом не знал, потому что в это время был перерезан его главный канал получения конфиденциальных сведений: четырнадцатого числа восьмого месяца (11 сентября) погиб главный советник сёгуна Хара Итиносин. Многие хатамото давно ненавидели Хара, считая, что именно многоумный советник запутывает Ёсинобу и толкает его на возмутительные поступки и заявления. Более того, они полагали, что конечная цель Хара как выходца из клана Мито – колыбели движения за почитание императора – состоит в том, чтобы заставить Ёсинобу предать и продать бакуфу…
Убийц было двое, оба – прямые вассалы дома Токугава. Утром того дня они зашли в служебный особняк Хара, где представились «людьми из Мито», а затем ворвались во внутренние покои, выхватили мечи и зарубили Итиносин, который в это время спокойно причесывался. Схватив отрубленную голову советника, преступники кинулись бежать. Один из молодых самураев семейства Хара бесстрашно бросился за ними в погоню, нагнал убийц и ударом меча уложил одного из них…
Узнав о том, что произошло, Ёсинобу закрыл лицо руками и забился в беззвучных рыданиях. Его первый советник Наканэ Тёдзюро убит у моста Кидзибаси в Эдо. Хираока Энсиро погиб в Киото. И вот убили Хара Итиносин… С очевидностью, все убийцы – противники Ёсинобу, но, не имея возможности разделаться с ним самим, они рубят головы его соратникам. Три смерти подряд – куда уж более ясное свидетельство того, что у немалого числа людей его политика оставляет по меньшей мере неоднозначное впечатление…
С уходом из жизни своего лучшего советника Ёсинобу как-то очень быстро перестал ориентироваться в ситуации. О планах передачи власти императору он узнал только тогда, когда Гото и его люди уже успели во всех деталях обсудить их с высокопоставленными чиновниками бакуфу и лидерами кланов. Самому Ёсинобу об этих планах рассказал Главный инспектор Нагаи Наомунэ, который долго набирался мужества для такого разговора, но, как оказалось, совершенно напрасно.
Нагаи не верил своим глазам: узнав о плане, Ёсинобу, вопреки ожиданиям, вовсе не разгневался и не расстроился. Напротив, его взгляд заметно просветлел. Все еще опасаясь неожиданной вспышки ярости сёгуна, Нагаи даже попятился в соседнюю комнату и там распростерся ниц в глубочайшем поклоне.
Но Ёсинобу произнес только одно слово:
– Понятно.
И замолчал.
Он не мог показать Нагаи, что сейчас наступил один из счастливейших моментов его жизни. С тех самых пор, как он стал пятнадцатым сёгуном династии Токугава (а занимать эту должность – это все равно, что балансировать на лезвии меча), Ёсинобу постоянно размышлял о том, как бы ему уйти в отставку с этого поста и в конце концов пришел к выводу, что в самом крайнем случае он всегда сможет перебросить бремя власти за ограду императорского дворца и вернуться в Канто. И пусть там они делают с этой властью все, что хотят! Правда, поделился он этим мыслями с единственным человеком – покойным Хара Итиносин. Больше о них ни знала ни одна живая душа.
«Выходит, Ёдо умнее, чем я думал!» – Ёсинобу поразился способности Яманоути читать его мысли, не предполагая, что идея плана принадлежит вовсе не Ёдо, а выходцу из его клана Сакамото Рёма, с которым Ёсинобу, кстати сказать, так никогда и не встретился.
Между тем Гото продолжал свою бурную деятельность как представитель Ёдо, и, в конце концов, добился сначала частичной поддержки плана кланом Сацума, а затем и выпуска специального документа, в котором бакуфу предлагалось передать власть императору. Было это третьего числа десятого лунного месяца третьего года Кэйо (29 октября 1867 года).
Между тем клан Сацума, который на словах, как и Тёсю, демонстрировал поддержку идее договора о передачи власти, на деле вел последние приготовления к вооруженному восстанию.
По случайному совпадению, в тот же день 29 октября офицер для особых поручений клана Тёсю по имени Синагава Ядзиро тайно прибыл в особняк клана Сацума в Киото.
В клан Аидзу и к руководству Новой Гвардии давно поступали многочисленные сигналы о бурной активности сацумцев. Благодаря своему новому помощнику Нагаи Наомунэ знал о них и сёгун. Впрочем, Ёсинобу уже не был сёгуном в полном смысле этого слова, он не руководил страной, а, скорее, ждал, как будут развиваться события. Ждал и собирал информацию. Множество его людей, вплоть до пожарников из эдосской команды Симмон Тацугоро, рыскали по веселым кварталам и другим бойким местам Киото и подслушивали разговоры самураев других кланов. Однако ничего существенного выведать не удалось.
Между тем Ёсинобу не покидало ощущение, что какие-то важные события определенно назревают…
Среди тех, кто высказывал сомнения в пользе плана передачи власти императору, был глава кабинета министров бакуфу Итакура Кацукиё. Ёсинобу ему возражал, считая, что только таким образом можно дать по рукам сацумцам и навсегда покончить с их амбициями.
Судя по словам Гото, ни один другой план не сулил дому Токугава таких выгод, как этот. Токугава избавлялись от обузы под названием «власть», но сохраняли за собой все свои земли и всех своих воинов.
Но самом деле Гото изъял из плана Сакамото самое существенное, и потчевал высших должностных лиц бакуфу и самого Ёсинобу, так сказать, диетическим блюдом. Все они почему-то даже не задумывались над тем, что же двор потом будет делать с этой самой властью. Естественно, императорский двор с его некомпетентными чиновниками и низким доходом (не более нескольких десятков тысяч коку в год) был бессилен сформировать правительство, которое смогло бы реально управлять Японией. Вообще где это видано: правительство, у которого нет ни единого военного корабля, ни единого солдата?
Правда, в плане Сакамото предполагалось, что в дополнение к правительству будет образована еще некая структура для управления государственными делами в виде двух палат, верхней и нижней, как в Соединенных Штатах. Гото собирался намекнуть Ёсинобу, что он вполне мог бы стать во главе этого двухпалатного образования и, таким образом, почти полностью сохранить свое политическое влияние. Ведь что может новое правительство, не имеющее ни территории, ни денег, ни людей, ни армии? Оно может только пойти на поклон к семейству Токугава, которое со своих земель в восточной Японии получает четыре миллиона коку риса, к семейству, у которого несколько десятков собственных военных кораблей и своя армия численностью до ста тысяч человек. Не так ли?
Ёсинобу же вообще считал, что передача власти создаст проблемы только самому императорскому двору. Он хорошо знал нравы двора и придворных, и уже предвкушал, как они будут копошиться в этом болоте. Конечно, Ёсинобу допускал, что в план Тоса в последний момент могут быть внесены какие-то поправки, но считал, что они уже не изменят общей картины. «Во всяком случае, – убеждал сёгун своего вассала Итакура, – сейчас самое время согласиться с этим планом и тем самым ослабить позиции Сацума». У Итакура уже не было сил возражать господину, и он принял его доводы.
Оставались чиновники бакуфу. Ёсинобу решил, что он сам с ними встретится, сам им все разъяснит и добьется их согласия. Собственно, Итакура и обратился заранее к Ёсинобу с «нижайшей просьбой заняться этим делом», поскольку прекрасно понимал, что самому его не осилить. Причина была проста: если бы вассал сёгуна начал предлагать отстранить сёгуна от власти, то его бы настигла быстрая и неминуемая смерть. Да и ораторскими способностями Итакура не блистал, так что ему просто не оставалось иного выхода, кроме как обратиться за помощью к лучшему оратору страны.
В ответ на его просьбу Ёсинобу поначалу удивленно вскинул брови, но согласился все объяснить сам. Все-таки удивительный это был человек! С одной стороны, своими руками собирался похоронить сёгунат с его трехсотлетней историей, с другой – не удосужился выразить в связи с этим печальным событием хоть малейшие проблески чувств. Сёгуном двигали отнюдь не сентиментальные чувства, а радостное возбуждение совсем другого рода: сейчас он сам, во всю силу своего красноречия, будет разъяснять своим вассалам свой план, будет подчинять их своей логике!
Ёсинобу, конечно, не знал, в каких словах отзывался об этой черте его характера Мацудайра Сюнгаку. А тот говорил: «У него только один недостаток – все делает сам. Остальных как будто и не существует!»
Двенадцатого числа десятого месяца (7 ноября 1867 года) Ёсинобу пригласил всех высокопоставленных чиновников бакуфу собраться в Большом зале замка Нидзёдзё в Киото. Теряясь в догадках о том, чтобы это все значило, чиновники, затаив дыхание, ждали, когда на отведенном для него возвышении появится правитель.
Ёсинобу сначала зачитал послание о возвращении власти императору, а потом попытался пустить в ход все свое красноречие. Однако на этот раз он говорил с трудом и исключительно витиевато:
– Без этого у нас нет никаких перспектив…
– Это единственный путь спасения славного дома Токугава…
– Есть сведения, что некие банды заговорщиков вынашивают планы восстания против бакуфу. Но нас не запугать! Мы готовы ко всему, у нас хватит сил их разбить. И мы не позволим беспорядкам выплеснуться на улицы императорской столицы!..
– Есть люди, которые хотят сохранить существующую ситуацию. Но это вряд ли получится. Даже для поддержания нынешнего положения вещей нужна гораздо более глубокая реформа, нежели простая передача власти… Но наши возможности ограничены. Так, например, умом я понимаю, что нужно уничтожить нынешнюю систему хатамото и даймё, но для меня они все равно, что мои собственные плоть и кости; могу ли я это сделать?
– Нынешнее состояние изобилует аномалиями в отношениях с иностранными державами. Сейчас в качестве посланников за границу едут вассалы сёгуната. С точки зрения императорского двора это вассалы вассалов, то есть чуть ли не челядь. И этих вассалов мы посылаем ко дворам коронованных особ, тогда как к нам едут вассалы первой руки. Это нарушение этикета, принятого в зарубежных странах! Все государственные решения должны исходить из одного источника, и тогда даже если послом поедет вассал Токугава, то он все равно направится за границу по императорскому указу, то есть как прямой вассал, и никакого нарушения этикета не будет…
– Сейчас в стране нашей даймё разобщены по кланам, как в эпоху воюющих провинций. Приказам бакуфу они не подчиняются, вызываешь – не идут. Если так будет продолжаться и дальше, то Япония рассыплется на триста больших и малых княжеств. Поэтому во имя единства страны Токугава должны передать власть императору… Этот план сохранит в стране мир и покой. Именно такую цель ставил перед собой Токугава Иэясу, когда триста лет назад создавал сёгунат. Сегодня, следуя заветам основателя нашей династии, во имя мира и спокойствия в стране я передаю власть императору…
Несколько часов говорил Ёсинобу в таком духе, возвращаясь в своих объяснениях назад и забегая вперед, и, наконец, спросил:
– Возражения есть? Если есть – прошу…
Никто не шелохнулся. Не то, чтобы все были безучастны к происходившему – скорее собравшиеся впали в какой-то гипнотический сон.
Описывая потом в своем дневнике необычную атмосферу этого события, один из его участников отметил, что «все были буквально заворожены его красноречием».
– Вопросов нет? Ну что же, тогда я возвращаю власть императору! – Ёсинобу наклонил голову, обвел взглядом присутствующих, встал и удалился во внутренние покои замка.
Собравшиеся освободились от заклятия Ёсинобу только минут через десять. Все зашумели, заговорили, обступили советников бакуфу и Главного инспектора…
Но было поздно – все уже свершилось. Ёсинобу ведь не случайно интересовался, нет ли у кого-нибудь возражений против этого плана… Однако никто из участников собрания так и не смог вырваться из состояния коллективного транса. И даже когда сёгун со словами «Вопросов нет?» встал и собрался уходить, никто так и не сумел выйти из оцепенения и схватить его за рукав…
– Назавтра соберите мне самураев изо всех кланов! – приказал Ёсинобу своим подчиненным. Чиновники бакуфу оторопели: ведь простым самураям, вассалам вассалов, не должно лицезреть сёгуна! Обычно в таких случаях собирают по всей стране даймё, которые единственные из воинского сословия и имеют право аудиенции у правителя. Но Ёсинобу в ответ на это напоминание только покачал головой:
– Да что они сейчас могут, эти даймё? – Он уже понял: теперь миром движут отнюдь не владетельные князья. Реальная сила находится в руках их подчиненных, простых самураев различных домов и кланов. Сейчас важно обратиться прямо к ним и одним ударом переломить настроения в обществе в пользу своего решения.
Чиновники обещали собрать самураев к завтрашнему дню…
Тринадцатого числа (8 ноября) в полдень в замке Нидзёдзё собрались около семидесяти самураев из сорока кланов, воинские части которых находились в это время в Киото. Ёсинобу обратился к ним с теми же заявлениями и разъяснениями, и только в заключении сказал:
– Если у кого-то остаются сомнения, то я готов переговорить с такими людьми отдельно.
Простые самураи были поражены доверием сёгуна едва ли не больше, чем самой невиданной дотоле аудиенцией. На предложение обсудить с сёгуном дела государственной важности откликнулись шестеро самураев из пяти провинций: Сацума, Аки, Тоса, Бидзэн и Увадзима, причем Сацума представлял Комацу Татэваки, а Тоса – Гото Сёдзиро.
На людей вроде неотесанного Гото встреча с сёгуном произвела очень сильное впечатление. Гото первый раз в своей жизни лицезрел властителя, и от напряжения по его лицу и шее непрерывно стекали струйки пота.
Естественно, у собравшихся не могло быть никаких возражений. Напротив, все сразу пали ниц и принялись изо всех сил славить мудрое решение сёгуна. Однако Ёсинобу не упустил случая выступить с блестящей речью и перед этими людьми…
Много лет спустя, уже в конце периода Мэйдзи (1868-1912), редактор его биографии спросил Ёсинобу, о чем он тогда говорил.
– Да говорил что-то, сейчас уж и не упомню, что, – ответил ему бывший сёгун…
А шестеро распростертых ниц самураев тогда только и делали, что повторяли: «Истинная правда, Ваше Высокопревосходительство! Искренне благодарны, Ваше Высокопревосходительство!»
Покинули замок они поздно вечером, поскольку предложивший план отречения сёгуна Гото зашел засвидетельствовать свое почтение регенту и засиделся у него дотемна.
А подлинный автор этого плана, Сакамото Рёма, все это время томился ожиданием у себя дома, гадая, чем закончится встреча в замке. В какой-то момент у него сдали нервы и он в панике стал кричать своим соратникам, что теперь кровавая развязка неизбежна, но потом снова взял себя в руки.
Наконец, прибыл гонец от Гото. Открыв письмо, Рёма не смог сдержать своих чувств и от радости несколько раз хлопнул себя по бокам. Потом Сакамото, в течение многих лет боровшийся против бакуфу, отдал должное Ёсинобу:
– Какая же буря чувств захлестывает сейчас сёгуна! – сказал он. – Сколько решимости! Какое мужество! Нет, я готов жизнь отдать за такого человека!
А ведь Сакамото не столь давно едва избежал смерти от рук подосланных бакуфу головорезов [[119 - По-видимому, имеется в виду так называемый «инцидент в Терадая». В 1862 году противники бакуфу из числа самураев клана Сацума собрались на сходку на постоялом дворе Терадая в Фусими, южном пригороде Киото. Узнавшие об этом сторонники бакуфу ворвались в дом и устроили там настоящую бойню. Однако Сакамото, который в это время принимал ванну, сумел ускользнуть от расправы.]]…
Ёсинобу впервые узнал о том, что происходило в это время в городе, за стенами замка Нидзёдзё, только много лет спустя, когда читал материалы по истории реставрации Мэйдзи…
На следующий день, 15 числа (10 ноября) вышел императорский указ о передаче власти.
Дело было сделано.
А, может быть, лучше сказать, что с этого момента все только и началось.
Планы кровавого переворота, которые вынашивали в клане Сацума, были сорваны одним ударом, однако сами заговорщики выявлены не были. Они всего лишь отложили восстание и просто дожидались своего часа. Впрочем, не только дожидались. Стремясь побыстрее создать предлог для вооруженного выступления, они всячески провоцировали бакуфу. В Эдо – цитадель Токугава – засылались ронины, которые совершали поджоги, грабежи и вообще всячески вредили военному правительству. Более того, Сацума потребовали от императорского двора совершить над Ёсинобу такое действие, хуже которого для бывшего сёгуна ничего быть не могло. На языке того времени это называлось «лишение должности с конфискацией земель».

Глава XVI



Идею эту предложил Окубо Итидзо из клана Сацума. Если бы удалось отобрать у Ёсинобу и передать императору земли Токугава, которые стоят четыре миллиона коку, то бывший сёгун был бы низведен до уровня простолюдина, превратился бы не то, что в обычного даймё, а в нищего ронина!..
– Это такой человек: никогда не знаешь, чего от него ожидать! – говорил Окубо своему сообщнику Итакура. Они беседовали на базе заговорщиков – в обычном чайном домике, который Окубо Итидзо снял в центре города специально для этих целей. Перед встречами Итакура даже приходилось менять самурайское платье на монашеское одеяние: никто не должен был опознать в нем дворянина.
– Конечно, все может быть, – кивнул Итакура…
Даже такие матерые заговорщики, как Окубо и Итакура, опасались маневров Ёсинобу, который славился умением разгадывать чужие планы, разбивать их вдребезги и на обломках исполнять свои собственные танцы. Вот и сейчас он, скорее всего, смотрит далеко вперед, и потому не противостоит веяниям времени, а тонко учитывает настроения в обществе, чтобы тем самым по возможности уменьшить ущерб, который будет нанесен дому Токугава и ему лично. В основе всех его уловок всегда лежало не умение идти против течения, а скорее способность предугадывать извивы этого течения и плыть в его основном потоке. Иначе с чего бы ему месяц назад самому, безо всякого давления извне, взять да и отказаться от власти в пользу императора?
– Да, он хитер, как лис, – вступил в разговор Сайго Такамори.
– Но при всем при том… – Ивакура слегка наклонил голову. Ему сильно запала в душу идея лишить Ёсинобу всех постов, всех земель и враз превратить его в безродного ронина. – Но при всем при том вряд ли Ёсинобу додумается до того, что внезапно может выйти императорский указ, требующий от него именно этого…
Тем более что Ёсинобу только что совершил невиданное в истории благодеяние: собственноручно передал власть императору. У него и в мыслях нет, что его могут «отблагодарить» подобным образом.
– Есть у него еще одна особенность… – продолжал Окубо. Он мог бы сказать точнее: не «особенность», а «слабость». Речь шла о том, что Ёсинобу испытывал какой-то подсознательный страх перед императорским двором. Или, лучше сказать, никто в стране так не боялся, что его объявят «врагом трона», как боялся этого Ёсинобу. К тому же он во всем видел поступь истории и потому обычно преувеличивал историческую значимость происходивших с ним событий. А больше всего на свете ему не хотелось остаться в анналах истории обыкновенным мятежником… Откуда у сухого, логично мыслящего человека такая слабость? У Иэясу, основателя династии Токугава, эта черта отсутствовала напрочь, и потому в своих поступках и суждениях он был полностью свободен. Ёсинобу же, в отличии от Иэясу, родился в эпоху, когда люди слишком много времени уделяли книгам. Он был гораздо образованнее своего предшественника и потому постоянно думал о том, что будет написано о нем самом, был очень озабочен тем, что о нем скажут будущие историки. В этом смысле Ёсинобу был типичным человеком из Мито и последователем школы Мито, которая, как известно, имела свой собственный взгляд на историю Японии, в частности, считала феодала Асикага Такаудзи не более чем мятежником. А Ёсинобу, который все свои исторические познания почерпнул именно из учения этой школы, более всего не хотел стать вторым Асикага Такаудзи.

Каталог: lib
lib -> Біз Жалпыұлттық идеямыз – Мәңгілік Елді басты бағдар етіп, тәуелсіздігіміздің даму даңғылын Нұрлы Жолға айналдырдық. Қажырлы еңбекті қажет ететін, келешегі кемел Нұрлы Жолда бірлігімізді бекемдеп, аянбай тер төгуіміз керек
lib -> Ќазакстан Республикасы Білім жјне єылым министрлігініѕ Бїйрыєымен бекітілді 17 тамыз 2000 ж
lib -> Ќазаќстан Республикасыныѕ Білім жјне єылым министрлігі
lib -> Академик Ќ
lib -> Қазақстан Республикасының мереке (демалыс) күндері
lib -> Ќазаќстан тарихындаѓы атаулы к‰ндер
lib -> Жеңіс сәті – тарихта өшпес із қалдырған айрықша оқиға, ұлы мейрам
lib -> Георг Зиммель
lib -> М. Х. Дулати мұраларын ұЛЫҚтау міндетіміз бақторазов С. У. М. Х. Дулати атындағы ТарМУ, Тараз


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   12   13   14   15   16   17   18   19   ...   22


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет