Преподобный Матфей Черниевский. Преподобный Иосиф Козловский



жүктеу 1.29 Mb.
бет6/9
Дата18.02.2019
өлшемі1.29 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9

14 сентября 1788 года Тамбов впервые увидел своего архипастыря, среди участников торжественной встречи был и губернатор Г.Р. Державин. Незавидное наследие получил епископ Феофил: епархиальная жизнь пришла в полное расстройство, важнейшие храмовые строения города обветшали, а некоторые грозили обвалом, духовное образование делало только первые шаги и еще не смогло принести сколько-нибудь заметного плода. Размеры необходимых для исправления положения трудов многих бы могли привести в отчаяние, но не таков был епископ Феофил.

Выдающиеся духовные силы и несокрушимая энергия отличали Тамбовского святителя. Не было такой стороны в местной церковной жизни, на какую не обратил бы внимания епископ Феофил, и куда не внес бы того или иного улучшения. Прежде всего ему пришлось навести порядок в управлении епархии, наладить консисторское делопроизводство и положить конец злоупотреблениям консисторских чиновников. Размах строительных работ, проводимых при владыке Феофиле, способен был поразить современников. Особой его заботой стали монастыри. Тамбовский Казанский монастырь своим благоустройством обязан исключительно владыке Феофилу. Здесь отстроены архиерейский дом с домовой церковью, корпус для монашеских келий и консистория, колокольня, два величественных храма. Сам монастырь обнесли каменной стеной с железной решеткой и восемью каменными башнями. Украшение монастыря - Казанский храм - построен по образцу храма Саровской обители. Не меньше усердия проявил святитель и при устроении внешней и внутренней жизни Иоанно-Предтеченского Трегуляева монастыря: за три года он был приведен в отличное состояние. Важные строительные работы проводились и в Тамбовском Вознесенском женском монастыре - в к. XYIII столетия вырос главный храм обители.

Время духовного подъема переживала при епископе Феофиле Саровская пустынь. Письма святителя, долгое время сохранявшиеся в монастыре, свидетельствовали о теплоте и доверительности в его отношениях с известным монастырем. Владыка вникает в подробности монастырской жизни, пользуется советами и помощью саровцев в хозяйственных делах, отстаивает интересы обители перед Синодом и светскими учреждениями. Здесь, в Сарове, им открыты больница и богадельня. Именно святитель Феофил 2 сентября 1793 года в Тамбове рукоположил во иеромонаха будущего великого российского старца Серафима. "По присланным просьбам от Вас все устроено и отец Серафим - иеромонах, да будет Бог с ним" - сообщал он настоятелю пустыни. Неизменной любовью отвечали ему и насельники обители.

Любимым детищем епископа Феофила стала Тамбовская Духовная Семинария, окончательно переведенная в губернский центр из Нижнеломовского монастыря. При материальной поддержке и участливом наблюдении тамбовского архипастыря было завершено строительство семинарских зданий. Много усилий предпринял он для устройства учебно-воспитательного дела, стараясь воздействовать на жизнь молодой духовной школы путем общения с учителями и учащимися, внимательным отношением даже к мелочам повседневного быта воспитанников.

Велики заслуги епископа Феофила в улучшении приходской жизни. В годы его управления епархией построено более 300 храмов. Немало сделал он для повышения дисциплины и грамотности духовенства и церковнослужителей. Иногда ему приходилось действовать весьма жестко: суровые наказания и штрафы ожидали всякого нарушителя. Но современникам святителя было очевидно, что "брал он не себе, а клал он в церковную кружку за тремя печатями", употребляя столь необходимые средства на дела строительства и просвещения, в пользу вдов и сирот.

Двадцать три года продолжалось архипастырское служение преосвященного Феофила в Тамбовском крае. Кипучая и многогранная деятельность его снискала благосклонность начальства: в 1800 году он награжден орденом св. Анны, а шестью годами позже ему пожалована панагия, усыпанная бриллиантами, делались предложения занять иную кафедру, но он остался верен своей пастве. Кончина святителя последовала 22 декабря 1811 года. Казанский храм мужского монастыря принял останки своего строителя. Ежегодно в день его кончины совершалось торжественное служение панихиды. Многие поколения жителей Тамбова хранили память о святителе Феофиле, подтверждая слова, помещенные некогда под одним из его портретов:



Ученьем, верою и жизнию твоей
Любезен твой, Феофил, образ пастве всей.
Доколе град Тамбов на тверди сей пребудет,
Трудов, подъятых в нем тобою, не забудет.

Чтец Иоанн Богоявленский (подвизавшийся под именем Ильи немого)
Иван Петрович Богоявленский родился около 1794 г. в с. Круглом Ливенского уезда Орловской губернии, в семье священника Петра Егоровича Шубина. Фамилия Богоявленский была дана ему начальством при поступлении в семинарию, которую, однако, ему не удалось закончить из-за болезни.

Затем Иван стал келейником у орловского епископа Досифея, который быстро полюбил своего келейника и оценил такие его качества, как аккуратность и точность при исполнении поручений, кротость и честность. Жажда особого подвига уже тогда отличала Ивана. Он просил у Досифея разрешения начать странническую жизнь, но епископ не позволил ему этого по причине молодости.

Однажды во время игры со старшим келейником Иван сильно ушиб руку, отчего она оставалась несколько согнутой навсегда. В семнадцатилетнем возрасте он стал причетником Казанской церкви в г. Ливны Орловской губернии.

Иоанн постарался побывать в разных святых местах и даже имел желание остаться в Коренной пустыни, но по любви к матери, оставшейся вдовой, вернулся на родину и, чтобы исполнить ее волю, женился на небогатой девушке, Марье Ивановне. Их супружеская жизнь протекала счастливо, вскоре родился сын Николай, но Иоанн все же предпочитал жизнь странническую и подвижническую. Во время отдыха от дневных трудов, которые проходили в делах столярных, слесарных, сапожных, малярных и др., он очень любил читать Библию и Жития святых. Нередко за чтением проходили целые ночи. Службу в церкви он исполнял благоговейно, честно и аккуратно. Иоанн не любил неправды и пристрастия и, заметив подобное в ком-либо, бесстрашно обличал допустившего неправду, невзирая на сан и положение. За строгость в исполнении обязанностей, прямоту характера и благочестие Иоанн был любим и духовенством, и всеми прихожанами.

Наконец, исполнилось его давнишнее желание вступить на путь странничества и подвижничества. В ночь на 17 сентября 1822 г. Иоанн обрезал волосы, надел нищенскую одежду и скрылся из дома, оставив жену и малолетнего сына. После неудачных розысков начальство зачислило за сыном Иоанна отцовское место, доходом от которого он и пользовался до окончания семинарии. (Николай впоследствии стал протоиереем в г. Кромах Орловской губернии.)

По примеру Христа ради юродивого Симеона, странник Иоанн пошел прямо на Восток, проходя Елец, Липецк, Козлов, затем прибыл в Тамбов. Ради спасения он подъял подвиг юродства, показывая себя глухим, немым и слабоумным. Однажды, когда в церкви странника спросили о его имени, он указал на икону пророка Илии. Вопрошавшие поняли это в том смысле, что юродивый носит имя Илии пророка, и с тех пор за ним утвердилось имя Илии немого. На самом деле, возможно, странник желал этим указать на то, что он есть ревнитель славы Божией и подобно Илии пророку убежал из родной страны в чужую, ища спасения.

Днем Илия находился при тамбовском Знаменском храме, питаясь милостыней, на ночь уходил в строящуюся Петропавловскую кладбищенскую церковь и проводил время в молитвах, чтении Псалтири, питаясь подаянием. К зиме Илия перешел к церкви Казанского мужского монастыря и служил здесь с любовью братии. Но из-за неимения паспорта его посчитали бродягой и не позволили тут остаться. Тогда странник приютился при Покровской церкви, где носил дрова для топки печей, мыл полы, служил священникам и причетникам. В этой церкви ему очень понравилось, и он хотел остаться здесь надолго. Но причт усомнился в личности юродивого и обратился в полицию. При допросе на вопросы Илия не отвечал, и его отправили в тюрьму, где привлекали с бродягами на городские работы.

Пребывание в тюрьме и обязательные работы были очень тяжелыми для Илии немого, в иные минуты он даже подумывал о том, чтобы открыться начальству, лишь бы избавиться от тяжких физических страданий. Но и в темнице Господь не оставил Своего раба. Три женщины, принявшие ради Христа добровольный подвиг тюремного заключения, узнав о невинности Илии, стали утешать его, говоря о спасительности страданий. Доводы простых, но сильных верой женщин поддержали страдальца, он победил временное малодушие и предал себя воле Божией.

После года пребывания в тюрьме здоровье Илии улучшилось, его перевели к рабочим дома умалишенных, ходившим на работу в общественный приказ. За усердие к труду Илии позволили находиться ночью в казарме с караульными солдатами, где он жил за печью. Ему позволялось также посещать ближайший храм в Тамбовском Вознесенском монастыре. Здесь зимой юродивый топил печи, подметал полы, прислуживал в алтаре. Тогда же Илия избрал себе в духовники священника Вознесенского монастыря Иоанна Андреева, которому на исповеди открыл свою тайну и просил сохранить ее до смерти. Нередко Илия посещал своего духовника, получал от него то книжки душеспасительного чтения, то перо, чернильницу и бумагу. (Как выяснилось позже, Илия тайно записывал духовные размышления, из которых составилась целая книга - "Сердце человека есть или храм Божий, или жилище диавола".)

Все монашествующие любили кроткого, смиренного и благочестивого Илию, угощали его обедами в кельях, дарили ему платочки, полотенца и прочее, и все это он отдавал в семинарию с запиской: "сиротам-бурсакам". В другие храмы, кроме Вознесенского монастыря, Илия не ходил. Часто он стоял в монастыре рядом с нищими, и, получая милостыню, покупал для душевнобольных хлеб, булки, яблоки и прочее.

В монастыре существовал обычай на Прощеное воскресение дарить игуменье какой-либо подарок. С этой целью кто-то приготовил большой пряник и передал на хранение одной монахини, у которой в то время жила маленькая девочка. Заинтересовавшись пряником, девочка разломила его. Можно представить себе, что переживала бедная монахиня, беспокоившаяся о судьбе пряника и о приеме у матери игуменьи. В это время в монастыре находился Илия немой. Зайдя в келью монахини и узнав о ее горе, он знаками дал понять, что игуменья не только не будет гневаться, а напротив, будет рада поделиться пряником с девочкой - виновницей волнений. Сказанное юродивым сбылось с точностью.

В последние годы у Илии и его духовника появилась мысль поселить юродивого в келье, построенной в саду у священника. Но потом они отказались от этой мысли. Илия, вверив себя Промыслу Всевышнего, решил навсегда оставаться в Приказе. Он работал на поварне для умалишенных, занимаясь варением кваса и прочего. Собирал по комнатам Приказа чулочные обрывки, которыми мыли полы, мыл, распускал, и из этих ниток вязал чулки и дарил больным. Подаренную духовником верхнюю одежду Илия одевал только для посещения храма, рубаха и другая домашняя одежда его были очень ветхими и висели отрепьями, но иных вещей он не принимал. В баню не ходил, вообще, держал себя очень сурово, не давая телу никакой поблажки.

Священник Иоанн Андреев нередко говорил, что имел в лице Илии духовного друга и даже как-то просил его совета по поводу одной бумаги, на что Илия велел ответить не скоро и при том запиской, как это обычно делалось у духовных лиц.

После болезни Илия скончался на третьей неделе Великого поста, в 1829 г. Узнав о смерти, священник Иоанн Андреев пошел в Приказ и рассказал все о жизни подвижника смотрителю, который позволил похоронить Илию на средства о. Иоанна. На усопшего надели новое платье и облачили в стихарь.

Жизнь Ильи немого была коротка и трудна, подвиг его может казаться совершенно непонятным. Самоотверженная любовь к Богу, готовность пожертвовать всем ради спасения души, смирение, незлобие, абсолютное бескорыстье - качества отличавшие Илью и могущие послужить примером христианской жизни. Некогда апостол Петр вопросил Господа: "вот, мы оставили все и последовали за Тобою; что же будет нам?" (Мф. 19, 27), на что получил ответ: "всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную". (Мф. 19,29)

Похоронили Илию немого на Крестовоздвиженском кладбище. Погребение было торжественным, со стечением большого числа людей; гроб несли монашествующие. На осеняемой двумя ветвистыми и высокими вязами могиле подвижника, находившейся на северной стороне от кладбищенской церкви, по прямой дорожке от нее, стоял простой белый деревянный крест с надписью: "Зде покоится прах раба Божия Иоанна, чтеца Казанской города Ливен церкви, скончавшегося в 1829 году в Тамбове под именем Илии немого. Упокой, Боже, раба Твоего во царствии Твоем".



(По брошюре: Священник Петр Виндряевский. Раб Божий Иоанн, чтец Казанской г. Ливен церкви, скончавшийся в 1829 году в Тамбове под именем Илии немого. Москва, 1904. и др. материалам)
Монахиня Миропия (Аденкова)
Монахиня Миропия, в мире Мария Иванова, происходила из московской дворянской семьи; родилась она в 1766 году; место жительство родителей ее, равно как и имя матери ее, неизвестны, но несомненно, что она воспитана была ими в духе православной веры и строгого христианского благочестия. Когда Марии Ивановне исполнилось совершеннолетие, родители выдали ее замуж за Орловского (вероятно) дворянина Григория Федоровича Аденкова и при этом благословили ее на новую семейную жизнь своею родовою иконою Казанской Божией Матери, украшенною золотым крестом-мощевиком. Григорий Федорович Аденков занимал весьма видное положение; он служил в Томской губернии при соляной экспедиции и располагал большими средствами. Но семейная жизнь Марии Ивановны продолжалась недолго; в 1790 году муж ее умер, оставив ее вдовою; детей у них не было. Молодая богатая вдова, вращаясь в кругу высшего светского общества, имела полную воз-можность вступить в новый брак; но издавняя склонность к тихой жизни заставила ее убогую келию обители предпочесть богато убранным дворянским покоям...

"Из давних лет моих я имела твердое намерение к получению монашеского чина", - писала она сама в одном из своих прошений на имя Преосвященного Ионы, епископа Тамбовского. Следуя сему влечению, она, таким образом, поступила в Московский Зачатьевский Алексеевский женский монастырь. Здесь, вдали от мирской суеты, Мария Ивановна на положении простой послушницы - белицы терпеливо исполняла всякие труды, возлагаемые на нее по усмотрению игумении Доромидонты. Так незаметно текло время, сменялись годы, пока не настал всем памятный 1812 год. В этом году Россия потрясена была нашествием французов, двинувшихся на нашу Родину под начальством своего Императора Наполеона. 12-го июня неприятельская армия перешла нашу западную границу; 25-го августа под уда-рами ее пал город Смоленск, а 2-го сентября французы вступали уже в Москву. Спасая себя и свое имущество, большинство жителей заблаговременно покинули Москву; примеру их последовали и сестры Зачатьевского монастыря. Собралась в путь и послушница Аденкова; она тогда же решила навсегда оставить Москву и устроиться в Тамбовском Вознесенском девичьем монастыре, о существовании которого она знала и слышала от прежних своих знакомых. При отсутствии железных дорог весь длинный путь (440 верст) до Тамбова ей предстояло совершить на лошадях. Дальность расстояния, шайки всюду бродячего люда делали это путешествие для женщины весьма опасным. Торопясь выездом, Мария Ивановна почти все свое имущество покинула в обители; не расставалась она лишь с заветною своею святынею, иконой Казанской Божией Матери, своим родительским благословением. Возложив все упование на помощь Царицы Небесной, она усердно помолилась пред святой иконой и, держа ее на персях, вышла из своей келии и села на приготовленную подводу. Трудно сказать, как много времени пришлось ей потратить на этот переезд. К несчастью ямщик, везший монашенку, заподозрил у нее большие деньги и решил воспользоваться ими, покончив предварительно с ней самой. Для удобства исполнения своего замысла, он свернул лошадей с дороги и направил их в чащу близ лежащего леса. Мария Ивановна, несмотря на свою неопытность, сразу поняла, какая грозит ей опасность и со всею горячностью своего сердца обратилась с молитвою к Царице Небесной, прося Ее защиты от неминуемой смерти. "Не бойся, Я твоя Заступница", - вдруг послышался голос в ответ на ее молитву. Мария Ивановна воспрянула духом, а ямщик внезапно лишился зрения. Сознавая свою вину, ямщик исповедал свой преступный замысел пред монахиней и слезно просил ее помолиться об исцелении, дав при этом обещание целою и невредимою доставить ее на место. После краткой совместной молитвы пред иконою Божией Матери, ямщик прозрел и с чувством глубокой благодарности к Богу и искреннего уважения к своей путнице благополучно доставил ее в Вознесенский женский монастырь. Это было в конце 1812 года. Игумения Вознесенского монастыря с любовию приняла вновь прибывшую путницу, и с этого времени она навсегда осталась жить в сей обители. По ходатайству той же игумении Маргариты вдова Мария Ивановна Аденкова 9-го июня 1816 года была включена в штат монахинь Вознесенской обители с наречением ей имени Миропии. В то время в Вознесенском монастыре был один только храм Вознесенский; 41 келия и до 150 монахинь с послушницами. Келии у сестер были деревянные, одноэтажные и в большинстве крытые тесом; расположены они были четырехугольником, в южной стороне которого находился храм. Все келии составляли собственность монашествующих, они переходили из рук в руки или по наследству или же путем купли-продажи. Следуя сему обычаю монастыря, и монахиня Миропия на оставшееся сбережение купила себе келию, лежащую на северной стороне от храма. Келия эта была ни что иное, как простая 7х8-аршинная деревянная изба, крытая тесом, нештукатуреная, с русскою печью в углу. Вход в келию вел через маленькие сени, на лицевой стороне которых было очень маленькое оконце, закрывавшееся изнутри деревянною задвижкою. Это скромное жилище Миропии также скромно было и обставлено; передний угол келии был украшен св. иконами, между которыми первое место занимала икона Казанской Божией Матери; пред нею теплилась неугасаемая лампада. Жизнь монахини Миропии в Вознесенском монастыре протекала тихо, незаметно, как жизнь и вообще всякого монаха или монахини, в келейных трудах, в церковной и домашней молитве, в исполнении монастырского послушания (Миропия была ризничая - починяла ризы). Отличительную черту ее характера составляли скромность, кротость, высокая религиозная настроенность, полная преданность воле Божией и особое благоговение к своей келейной иконе Казанской Божией Матери; в порядке своих келейных монашеских правил она ежедневно прочитывала пред нею акафисты. Благодаря своей высокой настроенности, Миропия оказывала благотворное влияние на окружающих сестер и от всех пользовалась любовию и уважением. Несмотря на свое происхождение из богатой семьи, Миропия во всем терпела нужду и недостаток; по словам игумении Эмилии (Боголеповой), полагавшей начало своей монастырской жизни в келии монахини Евфимии (Поповой), последняя близка была к Миропии и нередко делилась с нею своею скромною трапезою. Но Миропия не сетовала на свою необеспеченность и благодушно переносила всякое лишение. В келейной жизни она была чрезмерно проста, делала все своими руками и не любила сторонних услуг. Она не имела лишних послушниц, кроме своей родной племянницы Ольги Павловой, по происхождению также дворянки. Но последняя по слабости своего здоровья не столько помогала своей тетушке, сколько сама пользовалась ее услугами; в 1827 году 19-го февраля она скончалась от чахотки, оставивши Миропию уже в преклонном возрасте. Смерть племянницы, скончавшейся в молодых годах (24-х лет), для Миропии была тяжелым испытанием; она потеряла в ней и близкую родственницу, и единственную наследницу своего незатейливого монастырского имущества. Миропия безропотно покорилась воле Божией и сама, не отличаясь крепким здоровьем, серьезно стала помышлять о близости своей кончины. Ее заботила в этом случае не келия, не скудное монастырское хозяйство, а судьба той св. иконы Божией Матери, которая спасла ей жизнь на пути к Тамбову, куда девать ее по смерти. Единственным и наилучшим решением сего вопроса, казалось ей, - это передать сию икону в свой монастырский храм, сделавшийся теперь для нее уже родным. Но Господь судил иначе. В марте месяце 1827 года Сама Богоматерь в сонном видении явилась Миропии и повелела ей вручить свою икону Шацкой Вышенской пустыни на вечные времена. Миропия с радостью исполнила это повеление Царицы Небесной и 7-го марта того же 1827 года передала икону по назначению с находящимся при ней крестом чрез протоиерея села Лесного Конобеева о.Димитрия Афанасьева. Таким образом, Казанская икона Божией Матери, четырнадцать лет пребывши в стенах Вознесенской обители, в келии монахини Миропии, по воле Божией делается достоянием Вышенской пустыни, от которой она и получила еще название "Вышенской".

Два года и девять месяцев пережила Миропия это событие. 14-го декабря 1829 года, напутствованная всеми таинствами Православной Церкви, она мирно скончалась о Господе на шестьдесят четвертом году от рождения и была погребена внутри монастыря с южной стороны храма; на могиле ее был положен памятник, простой камень песчаник.

Между тем от иконы Божией Матери, переданной монахиней Миропией Вышенской пустыни, начали совершаться знамения и чудеса, свидетельствующие о пребывании на сей иконе особой Божией благодати; бывали случаи исцеления больных, бывали моменты, когда монахи пустыни в ночное время наблюдали чудный свет, озарявший как бы от теплящейся пред нею лампадки. Слух о сем быстро разнесся по окрестности и стал привлекать в пустынь все новых и новых богомольцев, число которых с каждым годом возрастало. Особенно же почитание сей иконы усилилось в 1861 году, со времени появления холерной эпидемии в городе Моршанске. Число человеческих жертв, унесенных эпидемией, было весьма значительно. В эту страшную годину жители Моршанска искали спасения не столько во врачебной помощи, сколько в усердной молитве Царице Небесной пред Вышенской Ея иконою, которую нарочито приносили в то время в г. Моршанск. И при этом было замечено, что с первого дня принесения св. иконы сила эпидемии быстро ослабела: новых заболеваний почти не было и, таким образом, холера постепенно прекратилась. То же самое повторилось и в гор. Тамбове, пережившем подобную холерную эпидемию в 1871 году.

В настоящее время св. икона целых восемь месяцев обносится по городам и селениям Тамбовской губернии и таким образом она посещает шесть городов, три монастыря, до ста сел и несколько владельческих имений, оставаясь в местах остановок от нескольких часов до месяца с днями. Усердие почитателей святой иконы привлекло в пустынь значительные средства, которые дали возможность украсить икону золотою ризою, осыпанною драгоценными камнями и соорудить на нее весьма ценную киоту из чистого серебра; не забыта была и прежняя владелица этой иконы монахиня Миропия; в благодарную память за ее великий дар пустыни, в 1892 году Вышенским архимандритом Аркадием сооружен над ее могилою памятник в виде четырехгранной часовни, изготовленный С.-Петербургскою фирмою Сан-Гали стоимостью до пяти тысяч рублей. Кроме сего, во время пребывания св. иконы в городе Тамбове, при посещении ею Вознесенского монастыря, сопровождающий икону иеромонах, по распоряжению своего настоятеля, неотложно отправляет большую панихиду по монахине Миропии в бывшей ее келии. Такая же панихида служится и у ее могилы в храме по окончании крестного хода с иконою кругом всего монастыря. В 1906 году, когда производилась перестройка Вознесенского храма с целью его распространения, южная стена его захватила и могилу монахини Миропии; часовню пришлось сдвинуть со своего места и поставить южнее на общее монастырское кладбище, а для гроба Миропии, открытого при проходе с бутом, по распоряжению игумении Антонии был изготовлен новый склеп под самым храмом. Но епископ Иннокентий не разрешил подвигать гроба со своего места, а приказал перекинуть чрез него в стене арку. Таким образом, гроб монахини Миропии оказался в самом храме, в нише южной его стены. По отделке и освящении храма в 1907 около гроба Миропии, по словесному благословению Преосвященнейшего Иннокентия, устроена пещера с каменным в нее сходом, что дало возможность служить панихиды внутри пещеры, у само-го гроба сей монахини. Для охраны гроба, значительно пострадавшего от времени, он на-крыт чехлом, имеющим вид гробовой крышки, сделанной из плотного листового железа с медным распятием наверху. Сход в пещеру внутри храма огорожен железною решеткою и прикрывается деревянною крышкою.


Каталог: users
users -> Ұлт-азаттық КӨтерілісі туралы тарихи жырлар
users -> AciDvisioN ("Эйсид-вижн") — dj известный в миру как Алексей Аникин, родился и вырос в городе Москве, Начал разбираться в устройстве сложных пультов и вертушек, будучи учеником 8 класса
users -> Тараз ќаласындаєы археологиялыќ ќазба жўмысы
users -> Ұлы Отан соғысы кезіндегі патриоттық Әндердің тӘрбиелік мӘні С. Т. Нұрманова Тараз мемлекеттік педагогикалық институты, Тараз қ
users -> Сақтандыру курсына кіріспе
users -> Саят ќ±стары жєне олардыњ жаратылыстаѓы ерекшеліктері
users -> Заманынан озып туѓан азамат еді


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет