Прогулки в чужие квартиры


ГЕНИИ – ЛЮДИ СО СТРАННОСТЯМИ



жүктеу 2.01 Mb.
бет3/10
Дата02.09.2018
өлшемі2.01 Mb.
түріРассказ
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

ГЕНИИЛЮДИ СО СТРАННОСТЯМИ
Чтобы лучше понять мировоззрение Александра Грина, нужно прочитать его книги, где, как он утверждал, закодирована вся его биография.

Также чтобы понять мировоззрение гениального сербского ученого Николы Тесла,14 многие открытия и изобретения которого до сих пор воспринимаются как фантастические откровения из будущего, нужно прочитать его воспоминания о детстве и юности, опубликованные в 1919 году в журнале «Electrical Experimenter».15

Эти великие творцы-фантазеры обладали способностью заглядывать в будущее.16 Внешне у них было много общего: оба худые, высокого роста, с впалыми щеками, небольшими усами и пристальным взглядом горящих глаз. Зато внутренне они сильно отличались, как плюс и минус, потому что творили на противоположных полюсах. Грина привлекали миры, где порицался технический прогресс и превозносилась красота человеческого духа.

«Меж тем одна греза не дает мне покоя, – восклицает Сидней, герой мистического рассказа Грина «Серый автомобиль». – Пять сестер манят их, стоя в центре великого круга, – неподвижные, ибо они есть цель, – и равные всему движению круга, ибо есть источник движения. Их имена: Любовь, Свобода, Природа, Правда и Красота».

Тесла, наоборот, в отличие от Грина, стремился туда, где воздают хвалу разуму и мощи изобретательства, самому важному, по мнению ученого, продукту творческого мышления человека.

Тесла считал себя «самодвижущимся автоматом, находящимся под полным контролем внешних воздействий», и неудивительно, что в одной из своих статей он заявил:

«Я давно вынашивал идею создания автомата, который станет моей механической копией и будет реагировать, как и я, хоть и более примитивно, на внешние раздражители. Очевидно, что такой автомат должен обладать движущей силой, органами передвижения, направляющими органами и одним или двумя органами чувств, способными реагировать на внешние раздражители…

Неважно, будет ли это автомат из плоти и крови или из дерева и железа, поскольку он сможет выполнять все функции, присущие разумному существу».17

Оба – лирик и физик перенесли в юности сильные психические потрясения. Когда Александру было 12 лет, умерла его мать, и потом ему всегда не хватало материнской ласки. Когда Николе было пять лет, его брат, которого он очень любил, трагически погиб. Эта утрата тяготила ученого всю его оставшуюся жизнь.

Сильные эмоциональные переживания уже в подростковом возрасте выявили у обоих (или обострили) заметные странности.

Так, например, Александр Грин, без всякого повода вдруг начинал хохотать, иногда целовал косяки, беспричинно раздражался и был готов драться с отцом и с мачехой.

Никола Тесла подсчитывал шаги при ходьбе, объем тарелок с супом, количество чашек с кофе и кусков пищи, не мог прикоснуться к чужим волосам, его лихорадило при взгляде на обычный персик.

Однако были у Николы и странности особого рода: в детстве он страдал от необычных видений, сопровождающихся яркими вспышками света. Психологи не могли объяснить их природу, так как те не являлись галлюцинациями, порожденными психическими и неврологическими заболеваниями. Ученый предполагал, что эти необычайные проявления психики были наследственными, ведь подобные видения посещали и его старшего брата, которого Никола считал гением, говоря, что тот был одним из тех редких людей, феноменальный склад ума которых невозможно объяснить биологическими исследованиями. Кстати, их отец также являлся человеком весьма странным, хотя и был известным священником, естествоиспытателем, поэтом и писателем. У него была привычка разговаривать с самим собой: он часто вел оживленные беседы на разные голоса, и со стороны казалось, что в комнате находятся несколько человек.

Никола Тесла старался освободиться от пугающих видений18 и стал вызывать в своем воображении новые образы, когда-то виденные им раньше. Потом начал совершать «экскурсии» за пределы привычного для него мирка.

«Сначала новые пейзажи были расплывчатыми и мутными и таяли, когда я пытался сосредоточить на них свое внимание, – вспоминает ученый, – но постепенно преуспел в своих попытках зафиксировать их; они приобрели яркость и отчетливость и в конце концов приняли форму реальных предметов. Вскоре я сделал для себя открытие, что наилучшего состояния достигал, если просто продолжал двигаться по видеоряду все дальше и дальше, получая все время новые впечатления, и таким образом я начал путешествовать – мысленно, конечно. Еженощно (а иногда днем), когда я был один, отправлялся в свои путешествия: видел новые места, города и страны, жил там, знакомился с людьми, заводил друзей и знакомых, и хотя невероятно, но это факт: они были мне так же дороги, как и те, что были в реальной жизни, и ни на йоту менее яркими в своих проявлениях».19

Может быть, и Грин, и Тесла из-за своих ненормальностей и непохожести на остальных не могли заниматься совместной деятельностью с какими-либо партнерами и соавторами, несмотря на то, что хорошо разбирались в психологии и, обладая гипнотическими и экстрасенсорными способностями, могли влиять на людей. Наверное, поэтому оба занимались не тем, что было нужно другим, а тем, что интересно им самим.


ОТБЛЕСКИ ПОТУСТОРОННЕГО МИРА
Прежде чем подробно рассказать о необъяснимых световых вспышках, возникающих в сознании Теслы, приведу несколько примеров подобного из собственного опыта.

Как-то лег я спать в три часа ночи, а уже спустя два часа в комнате сына зазвонил электронный будильник. В этот момент каким-то внутренним зрением (не открывая глаз) увидел цветную картину, как сейчас принято говорить, в формате 3D. Это были длинные колышущиеся узкие листья, похожие на диковинные растения подводного мира. Они были сине-голубого цвета с разноцветными крапинами. Через некоторое время опять сработал будильник. На этот раз в сознании возникла другая объемная картинка. Я начал с интересом рассматривать широкие воздушные шелковые материи коричневатой гаммы, состоящей из кирпичного, малинового и краплачного цветов. Плавно раскачиваясь на невидимых воздушных потоках, они искрились, словно драгоценные камни. Так продолжалось несколько минут. С одной стороны, я отчетливо слышал, как сын выключил будильник и ворочается в кровати, с другой стороны, с интересом «разглядывал» необычный сверкающий цветовой фон, заполнивший мое зрительное восприятие. Все время находился в тревожном полузабытье: слух четко улавливал звуки обычной физической реальности, а внутренний взор считывал информацию потустороннего измерения. Через несколько минут я все-таки уснул, и эта необычная раздвоенность прекратилась.

Хочу заострить внимание на одной немаловажной детали: такие цветовые видения, по крайней мере у меня, возникают во время полусна, когда засыпаешь, но еще окончательно не заснул. И происходят они лишь тогда, когда нервная система сильно истощена или порядком перевозбуждена.

Именно в таком состоянии я увидел очередное цветопредставление. Однажды у меня выдался очень нервный день. Часа в два ночи лег спать, но, не успев до конца заснуть, провалился в… красно-коричневый цвет. Меня понесло внутрь по какому-то туннелю. Скорость с каждым мгновением увеличивалась, и я приближался к яркому слепящему центру. Словно летел в жерле извергающего лаву вулкана. Я понял: если туда попаду – погибну. Неожиданно для себя воскликнул: «Господи, спаси!» и тут же проснулся – пришел в себя. Открыл глаза. В комнате было совершенно темно.

Много лет спустя в одном научном издании я нашел схожее описание того, что тогда видел и чувствовал. Оказалось, такое состояние испытывали те, кто находился на грани жизни и смерти. Хорошо, что все кончилось благополучно.

Было и еще одно видение.

Недавно в состоянии раздвоенного сознания я увидел (скорее, ощутил) некое явление, которое хотя и не испугало меня так сильно, как в случае с красно- коричневым цветом, но все-таки заставило поволноваться. Тем не менее мне еще раз хотелось бы испытать (почувствовать) это состояние, чтобы внимательнее «разглядеть» это загадочное Нечто.

Дело было так. Работая над книгой о сновидениях, в течение недели ложился спать около трех часов ночи, а тут увлекся и просидел за компьютером аж до половины четвертого. Изрядно истощив таким недосыпом запас жизненных сил, в изнеможении лег спать, закрыл глаза, и… пространство мгновенно засветилось объемным, интенсивным сине-фиолетовым цветом, который медленно пульсировал. Я почувствовал, что этот всеобъемлющий цвет обладает собственной энергией и оказывает на мое сознание какое-то влияние. Такое цветопредставление продолжалось около минуты, и я заставил себя «проснуться», чтобы не искушать судьбу, боясь окончательно раствориться в этом загадочном свечении.

Я привел эти примеры для того, чтобы описание цветных видений, возникавших в сознании великого ученого Николы Тесла, не казались такими уж фантастическими, какими могут показаться на первый взгляд. Видимо, когда сознание находится в измененном состоянии, возможны различные сны, видения и предчувствия. И они могут возникать не только у таких великих людей, как Тесла. Кстати, сам ученый утверждал, что его видения появлялись, когда он оказывался в опасной ситуации или был радостно перевозбужден.

«Вероятно, вспышки света являлись моим самым удивительным и необъяснимым опытом. Обычно они возникали, когда я оказывался в опасной либо мучительной ситуации или радостно перевозбужден. В некоторых случаях я видел языки пламени в окружавшем меня пространстве. Их интенсивность отнюдь не ослабевала, но возрастала со временем и, по-видимому, достигла максимума, когда мне было около двадцати пяти лет».

Этим световым явлениям ученый отводил особую роль, так как они помогали ему не только в изобретательстве, но и в обычной повседневной жизни.



«Не так давно я возвращался в свой отель, – описывал одну из подобных ситуаций Тесла. – Ночь выдалась очень холодная, дорога скользкая, и не было ни одного такси. За мной шел другой мужчина, который, очевидно, подобно мне стремился попасть под крышу. Вдруг мои ноги оказались в воздухе. В то же мгновение я ощутил вспышку света в голове, нервы отреагировали, мышцы сократились, я развернулся на 180 градусов и приземлился на руки. И, развернувшись, продолжал свой путь как ни в чем не бывало, когда незнакомец нагнал меня. «Сколько вам лет?» спросил он, оглядев меня критически. «Почти пятьдесят девять», ответил я. «Что из того?» «Видите ли, сказал он, я наблюдал, как такое проделывает кошка, но человек никогда».20

Видимо, подобные видения, между явью и сном, Тесла видел часто, потому что описал их достаточно скрупулезно. Хотя я видел подобные видения по одному разу, но тщательно запомнил даже малейшие детали и возникшие ощущения.



«Эти световые явления все еще появляются время от времени, в очередной раз уточняет ученый, например, когда меня осеняет идея, открывающая новые возможности, но они уже не такие яркие и не вызывают больших волнений. Когда я закрываю глаза, то неизменно вижу сначала глубокую однородную синеву, очень темную, подобную небу в ясную, но беззвездную ночь. Через несколько секунд это пространство оживает сверканием бесчисленных искр, расположенных рядами и надвигающихся на меня. Затем справа появляется красивый узор из двух расположенных под прямым углом систем, каждая из которых состоит из двух параллельных линий, одна близ другой, разноцветных, с преобладанием желто-зеленого и золотого. Затем сразу же линии становятся ярче, и все поле начинает искриться мерцающим светом. Эта картина медленно пересекает все видимое поле и секунд через десять уходит влево и исчезает, оставляя за собой довольно неприятный неподвижный фон серого цвета, который вскоре уступает место волнующемуся морю облаков, пытающихся, как кажется, принять форму живых существ. Любопытно, что я не могу спроецировать какую-либо форму на этот серый фон до тех пор, пока не наступит вторая фаза. Каждый раз, перед тем как заснуть, вижу бесшумно проплывающие передо мной образы людей и предметов. Когда их вижу, то знаю, что скоро перестану ощущать окружающее. Если они отсутствуют и отказываются появляться, то это означает, что меня ждет бессонная ночь».

Описание этих цветовых картин даст опытному психологу обширную информацию о мировоззрении, нравственном облике и характере видевших их людей, а другим читателям, может быть, напомнит о чем-то когда-то виденном и таинственном.

ххх

Для большинства людей окружающая действительность кажется неизменной и весьма привычной, а это совсем не так. Наш мир весьма многопланов, и мы воспринимаем его лишь фрагментарно, совсем не предполагая истинного облика и значения. Люди не от мира сего являются своеобразными навигаторами, принимающими сигналы иного Бытия. Они улавливают из невидимого Зазеркалья энергии и информацию, которая от нас пока скрыта.



ЗАПАХИ ДРУГОГО ВРЕМЕНИ

Я люблю путешествовать, особенно во времени и пространстве. Мое сознание хотя и вспоминает о будущем, но чаще устремляется в прошлое. Для меня оно гораздо комфортней, чем завтрашний день, наполненный непривычными образами и понятиями.

Видимо, прогулки по разным эпохам интересны и другим представителям пишущей братии – недаром об этом так много создается фантастических повестей и романов. Однако почти все авторы описывают будущее визуально, забывая о том, что человек наделен еще такими нужными чувствами, как обоняние и слух. И это вполне объяснимо. Ведь мало кто из нас читал произведения незрячих писателей-фантастов. Хотя стоит напомнить, что, еще находясь в материнской утробе, мы ощущаем запахи и слышим звуки, позволяющие распознать пространство, в котором находимся. Оно меняется, и его атрибуты становятся другими, приобретая собственное звучание.

Об этом я недавно задумался, когда жарким летним днем легкий дождик прибил пыль, и я почувствовал не только запах разогретого на солнце асфальта, но и мокрой листвы. Наслаждаясь мимолетной прохладой, неожиданно подумал: если слепого человека жившего сто лет назад переместить в наше время, он безошибочно определит, что очутился в другом мире, потому что его мозг захлестнет какофония незнакомых запахов и звуков. Непрерывный шум на улицах (исходящий от автомобилей и автобусов) будет прерываться громкими ритмичными трелями (звуковых светофоров) и резкими, визгливыми звуками (тормозов). В воздухе будет ощущаться удушливый запах бензина и едкие испарения (от автомобильных выхлопов и разогретого солнцем асфальта). Человек из прошлого услышит частые разговоры людей, ведущих односторонние диалоги (по мобильной связи) с отсутствующими рядом собеседниками. Эти странные беседы будут начинаться после различных звуковых сигналов: мелодий, песен, звонков.

Проходя мимо зданий, житель начала двадцатого века услышит мерное жужжание каких-то механизмов (кондиционеров), незнакомые мелодии и разговоры людей, доносящиеся из окон домов (от работающих телевизоров). Иногда высоко над головой будут слышны громоподобные нарастающие и затихающие звуки (пролетающих самолетов).

Зато он не почувствует знакомых с детства запахов деревянных построек, не услышит привычного цоканья лошадиных копыт и выкриков ямщиков, как и перезвона колоколов и мелодий духовых оркестров, каждый вечер звучащих в городских парках. Родная столетняя давность вспомнится ему стройной негромкой мелодией со своим предсказуемым и понятным ритмом.

Сравнивая собственные ощущения, он поймет, что оказался во враждебном для себя мире, в каком-то шумном сообществе людей, которое куда-то сильно торопится.

То же самое произойдет и с жителем семнадцатого века, если он попадет в восемнадцатый. Ну а если представитель Древнего Египта или Древней Греции окажется, например, в нашем времени? Скорее всего, его рассудок просто не выдержит обилия чуждых звуков и запахов.

Видимо, поэтому нам комфортнее очутиться в предсказуемом прошлом, чем в неизведанно-пугающем будущем. Но кроме психологического дискомфорта, порождаемого страхами, существует и более серьезная причина. В древности, когда человек был тесно связан с природой и не стремился в межзвездные путешествия, когда на Земле не существовало современных средств коммуникаций, не было машин, стальных кораблей, самолетов, его сознание было настроено на другую реальность. Земля казалась намного больше, потому что расстояния преодолевались неспешно. Люди столетиями вставали с восходом солнца и ложились спать с наступлением темноты. Человек доверял своему внутреннему голосу – интуиции, улавливал различные энергии и вибрации, исходящие от всевозможных сущностей, хорошо знал, где находятся аномальные зоны, весьма уважительно относился к рекам, горам, пещерам и лесам. Наши предки лечили себя и других силой слова (внушения), использовали резервную энергетику организма, воды, земли и космоса. Каким-то неведомым для нас путем познавали тайны Вселенной и понимали Время лучше, чем современные люди. Все это позволяло гармонично существовать во вселенском ритме Бытия.

По мере развития прогресса человеческое сознание стремительно затуманивается искусственно созданной реальностью. Изначально полученные от Творца мощнейшие энергетические возможности ослабевают и исчезают. Наш мозг в течение двух последних столетий нагружается огромным количеством информации, которая часто на поверку оказывается поверхностной и не всегда нужной для принятия кардинальных судьбоносных решений. Один первоклассник, например, перечислил мне без запинки десяток названий иномарок, но не смог ответить, в какой стране живет и как зовут его учительницу.

Техническое совершенство расслабляет человека, заставляет зависеть от достижений науки и техники. Всевозможные чувствования (энергетические и духовные навигаторы) отходят на второй план, а визуальная информация становится приоритетной. Попробуйте управлять самолетом, машиной вслепую. Откажитесь от телевидения, уберите монитор у компьютера – и вы тут же почувствуете, как изменилась жизнь по сравнению с прошлым.

Неудивительно, что разное время пахнет, звучит и выглядит по-своему.

Ведь каждая эпоха выбирает собственное приоритетное направление, по которому последующие поколения могут пойти, а могут и свернуть на собственный путь.

СЛУХОЗРИТЕЛЬНАЯ ПОЛИФОНИЯ
Мне до сих пор интересно, как композиторы сочиняют музыку: не примитивные мелодии современной эстрады, а сложные музыкальные произведения, например симфонию. Окружают ли их в этот момент звуки повседневной жизни или они что-то целенаправленно извлекают из потустороннего Зазеркалья?

Как бы то ни было, но композиторы для меня представляются людьми особыми, живущими в слухозрительной полифоничной Вселенной, где мелодии и звуки образуют всевозможные светомузыкальные сочетания и узоры. Всматриваясь и вслушиваясь в эти композиции, композитор выбирает наиболее интересные, чтобы порадовать себя и окружающих «родившимися» мелодиями.

Более мудрые люди, такие как Артур Шопенгауэр, представляют этот творческий процесс по-иному. Немецкий философ утверждает: «Композитор раскрывает внутреннюю сущность мира и выражает глубочайшую мудрость – на языке, которого его разум не понимает, подобно тому как сомнамбула в состоянии магнетизма дает откровения о вещах, о которых она наяву не имеет никакого понятия».

Почему, говоря о музыке, я дополняю ее цветом и зрительными образами? Может быть, оттого, что хорошая музыка всегда ассоциируется у меня с картинками – цветными клипами, возникающими в сознании. Если они не появляются – значит, мелодия не затрагивает. Вообще к взаимодополнению цвета и звука, помогающему восприятию образного единства, стремились многие музыканты и художники. Некоторые из них обладали «цветным» слухом, когда зрение и слух составляют единое целое. О том, что такие люди существуют, я узнал относительно недавно, когда писал книгу о таинственных сновидениях.

В свое время один из основоположников символизма французский поэт Артюр Рембо писал в своем знаменитом сонете:
А – черный, белый – Е, И – красный, У – зеленый,

О – синий... Гласные, рождений ваших даты

Еще открою я...
Говорят, что Иван Бунин, в свою очередь, подробно изложил цветопередачу всех букв русского алфавита.

Мой товарищ, которого знаю уже тридцать лет, архитектор Валерий Пупин недавно признался мне, что видит буквы и цифры в цвете: гласные у него окрашены в один цвет, согласные – в другой.

О своей цветописи Валерий никому не рассказывал, и когда узнал, что таких людей называют синестетами, удивился. Скрытые от большинства людей свойства и образы многомерного Бытия помогают синестетам не только создавать оригинальные произведения, но и заставляют обращать внимание на тайны мироздания. Тем не менее о подобных свойствах люди стараются не распространяться, зная, что все необычное и не вписывающееся в общепринятые понятия и каноны общества воспринимается подозрительно, а подчас и враждебно. Однако литовский художник Микалоюс Чюрленис и русский композитор Александр Скрябин не только не скрывали своего особого видения, но и активно его использовали для создания художественных и музыкальных произведений. Недаром Константин Бальмонт как-то сказал: «Творчески мыслящий художник знает, что звуки светят, а краски поют...»21
ТРАГЕДИЯ ГЕНИЯ
Некоторые гении были убеждены, что являются Вестниками особых знаний и Проводниками новых взглядов, необходимых для дальнейшего развития человеческой цивилизации. Такими сверхчеловеками представляли себя Никола Тесла и Андрей Тарковский, о котором рассказ еще впереди. Однако в отличие от них композитор Александр Скрябин пошел еще дальше, поскольку считал себя истинным Мессией, который изменит не только земное существование, но и вселенское!

Все персонажи, о которых я здесь пишу, так или иначе оказывали на мою жизнь определенное влияние, и капельмейстер мира – творец грандиозной светомузыкальной мистерии – не исключение.

Во время воинской службы в Москве я не единожды проходил по Хитровскому переулку мимо флигеля усадьбы Лопухиных, не зная того, что в этом доме родился один из самых загадочных русских композиторов XX века Александр Николаевич Скрябин. Буквально в семидесяти метрах от указанного здания я десятки раз стоял ночью на посту в пятиэтажном доме № 2 «Дом Остермана».22 На четной стороне переулка тогда находились объекты недвижимости Военно-инженерной академии, а в здании, где я нес караульную службу, жили и учились курсанты – офицеры, приехавшие в советскую академию из капиталистических и развивающихся стран.

Хитровский переулок, да и Хитровская площадь тогда время носили имя Максима Горького, и о том, что эти места были как-то связаны со Скрябиным и Тютчевым, никто из командиров нашего подразделения не рассказывал.23 Зато было много разговоров о Хитровом рынке, где до революции процветал бандитизм и куда съезжались со всей России уголовные элементы и бродяги всех мастей. Москвичи называли это место Хитровкой, и оно имело дурную славу. Тем не менее мне всегда нравилось бродить по этим закоулкам, ощущая аромат дореволюционной столицы. С тех пор Хитровская площадь и идущие от нее лучами узкие переулки для меня самое любимое место в Москве. Оно напоминает о военной службе с ее тяготами и невероятными приключениями.

Я намеренно упомянул о Хитровке, чьи обитатели жили крайне приземленной и порочной жизнью, не помышляя ни о каком духовном перерождении. И то, что именно там родился Александр Николаевич Скрябин, указывает на роковую предопределенность – ярко флуоресцирующее сознание известного композитора с самого рождения диссонировало с грязно-блеклыми тонами окружающей действительности и было обречено существовать и развиваться лишь в иллюзорном мире фантазии. В этом была сила Александра Николаевича и одновременно его слабость: двойственность мыслей, чувств и поступков глубоко отпечаталась на всем его жизненном пути. Но тогда, будучи солдатом, я ничего не знал о таинственных закономерностях в судьбе композитора. Да и, честно сказать, о самом Александре Николаевиче услышал случайно.

Однажды командир взвода подвел меня к интеллигентного вида старичку и, кивнув в его сторону, приказал: «Поступаешь в распоряжение Дмитрия Аполлинариевича. Перенесешь ему вещи и сразу же возвращайся в караулку». Старичок оказался бывшим преподавателем академии и жил в соседнем с постом доме, а «вещами» оказались несколько деревянных скульптур, которые нужно было перенести из его квартиры в подвал. Среди них была и метровая скульптура какого-то франтоватого мужчины. Дмитрий Аполлинариевич почтительно к ней притронулся и спросил:

– Молодой человек, а вы знакомы с творчеством этого композитора, мечтавшего изменить человечество?

Я пожал плечами: дескать, ума не приложу.

– Да, мой юный друг, – грустно произнес Дмитрий Аполлинариевич, – каждый день проходите мимо дома, где родился русский гений Александр Николаевич Скрябин, и мимо храма,24 в котором его крестили, но вижу, что об этом вы даже и не подозреваете. Придется просветить, иначе «светлый эльф, созвучностей король» будет весьма недоволен. А теперь, товарищ солдат, слушайте и запоминайте, – начал свою неожиданную «политинформацию» полковник в отставке. – Александр Николаевич, считавший себя «существом абсолютным», словно бенгальский огонь искрился, слепил глаза и быстро прогорел, оставив после себя воспоминание как об изысканном фейерверке, запорошенном хлопьями бесконечного времени. Биограф Скрябина Леонид Леонидович Сабанеев утверждал: «Были в богатом количестве «скрябинисты», очарованные его музыкой, но «скрябиниан» не оказалось».

Дмитрий Аполлинариевич замолчал, щеки его зарделись, видимо, воспоминание о композиторе вызвало в его душе сильные переживания.

Привыкший за время службы к солдатскому жаргону и мышлению, я был удивлен такой литературно-философской манерой повествования и с интересом ожидал продолжения.

Вспомнив о моем присутствии, Дмитрий Аполлинариевич доверительно произнес:

– Завтра у нас начинается ремонт, но Скрябина мы давайте все-таки оставим в квартире, он меня укрепит. Остальные скульптуры несите в подвал, и потом я вам еще кое-что расскажу.

Когда «вещи» были перенесены, Дмитрий Аполлинариевич признался, что много лет назад написал о Скрябине диссертацию, но по ряду причин ее защиту пришлось отложить. Из дальнейшего рассказа полковника я узнал, что известному композитору и пианисту Скрябину была открыта великая тайна, которую он всем объявлял. По его уверению, чтобы изменить мир, нужно соединить разные искусства и устроить великое представление, на котором должны присутствовать все народы, звери и птицы, созываемые огромными колоколами, подвешенными к небу. Когда это загадочное действо, называемое Скрябиным «Мистерией преображения», завершится, Вселенная изменится – станет совершенной.

– Вижу, вам все это интересно, поэтому я тоже открою собственную тайну, – загадочно произнес Дмитрий Аполлинариевич. – Скрябин не искал нового искусства, а хотел сотворить новый Космос, и вот тут мы с ним принципиально разошлись. Я понимаю, Александр Николаевич обладал уникальным воображением, был не от мира сего, но чтобы возомнить себя Творцом Вселенной – это уже слишком. Правда, некоторые современники Скрябина воспринимали его как Пророка, Гения-охранителя России, самого загадочного и мистического музыкального представителя символизма. Создавали красивый миф о его безошибочных предвидениях будущего и особой миссии композитора, говорили, что он не пережил бы и часа, узнав, что не напишет своей «Мистерии», но на поверку оказалось, что это всего лишь красивые слова. Я досконально изучил жизнь Скрябина и могу утверждать, что Александр Николаевич, к сожалению, не дотягивал до заявленных им идеалов. В этом и заключалась его трагедия – этого незаурядного человека подвела гордыня. Как говорят китайцы: «Небо о себе не говорит: я – высокое».

После этих слов Дмитрий Аполлинариевич глубоко вздохнул и напомнил, что мне пора «в караулку».

– Будете в увольнении, заходите в гости, – сказал на прощанье словоохотливый старичок и откланялся.

Я был под впечатлением от услышанного, взял в академической библиотеке книжку Л. Сабанеева о Скрябине и начал ее изучать. Хотелось еще раз встретиться с Дмитрием Аполлинариевичем, но, к сожалению, так и не получилось.

ххх

Прошли годы, о великом композиторе я позабыл, но, приступив к написанию книги, понял: видимо, пришла пора обратить свой взор и на Александра Николаевича.


ИДЕЯ ФИКС

Чтобы понять, насколько серьезно Скрябин верил в преображение мира, я решил повнимательней приглядеться к его биографии. Доверяя музыковедам, считающим Скрябина великим композитором и пианистом, я сосредоточил свое внимание на другом. Мне хотелось узнать, каким образом провозглашаемые Александром Николаевичем философские постулаты о преображении человечества влияли на его собственные чувства и поступки. Ведь если Скрябин считал себя сверхчеловеком, истинным мессией и взялся за такую великую миссию, то должен был соответствовать весьма высоким моральным и духовным качествам.

Будучи одаренной творческой личностью, Александр Николаевич непрестанно создавал собственные мифы и легенды, в которые потом искренне верил. До 1903 года у композитора не возникало никаких четких доктрин об эсхатологической светозвуковой мистерии, направленной на изменение человечества. Зато идея всеединства и преображения мира тогда уже витала в умах русских философов и представителей творческой интеллигенции.

Владимир Соловьев однажды написал:



«Сознательное убеждение в том, что настоящее состояние человечества не таково, каким быть должно, – значит для меня, что оно должно быть изменено, преобразовано».25

Наверное, подобное умозаключение и явилось для творчески впечатлительного Скрябина одним из толчков к собственному грандиозному озарению. Однако композитор не обратил внимания на то, что известный философ не рассчитывал на мгновенное возрождение человечества. «Живого плода своих будущих трудов я во всяком случае не увижу» – писал Соловьев.26

Такая «невнимательность» со стороны Александра Николаевича не случайна – он обращал свой взор лишь на то, что его вдохновляло.

Об этом упоминает шурин Скрябина Борис Федорович Шлецер:27



«Он не был в состоянии относиться к предмету незаинтересованно, не хотел и не умел рассматривать его как таковой, но всегда он судил о нем и оценивал его по тому, насколько факт этот, событие, лицо, предмет благоприятствовали его целям и замыслам».28

Гипертрофированное самомнение и непрестанные фантазии непрерывно разогревали сознание композитора, который ни на что прозаическое не хотел отвлекаться. Такая позиция являлась глубоко продуманным и осознанным желанием – Скрябин намеренно убегал от окружающей действительности.

Как тут не вспомнить уже цитированное высказывание автора «Алых парусов»: «У Грина есть свой мир. Если Грину что-нибудь не нравится, он уходит в свой мир. Там хорошо, могу вас уверить».

Вот и Александру Николаевичу нужен был новый, отчужденный от всего остального, пусть и придуманный им самим мир. Он наполнял его внеземными благоухающими запахами, неведомыми звуками и особо утонченно-чувственными ощущениями, чтобы забыться от потрясений, которые преследовали его на грешной Земле.

Многие почитатели, входившие в его ближайшее окружение, об этом догадывались. Не желая огорчать своего кумира, старались поддерживать ту атмосферу постоянной восторженности и преклонения перед его реальными и мнимыми талантами, в которой он предпочитал находиться, делали вид, что ему на самом деле под силу изменить человечество собственной «Мистерией».

Такое положение тревожило Сабанеева, он понимал: непрестанно играя в поддавки с обожаемым Александром Николаевичем, друзья окончательно отдаляют его от реальности, помогают находиться в придуманном сладостно-опьянеющем мифическом действе. В своих воспоминаниях биограф Скрябина откровенно написал:



«Иногда хотелось подойти к нему и сказать ему просто:

Послушайте, Александр Николаевич, будем говорить серьезно. Ведь никакой Мистерии вы не напишете, а если и напишете, то все-таки будет это не более как одним из, допустим, великих, но «только» произведений искусства, не более того. Никакой дематериализации не будет и быть не может, никакого катаклизма вы не вызовете. Вы – великий русский композитор и удовлетворитесь этим званием».29

Поведение почитателей Скрябина понятно. Никто из них не хотел расставаться с «близостью к телу императора». Окажись, например, я в окружении Андрея Тарковского или Олега Даля, творчеством которых восторгаюсь особо, вел бы себя так же, как и те, кто был рядом с Александром Скрябиным. Ну а тем, кто все-таки осмеливался сомневаться во вселенских прозрениях композитора, сразу давали понять, что их пребывание рядом с великим человеком нежелательно.

К излишнему превознесению его способностей и особой роли в жизни окружающих Скрябин привык с детства. Бабушка и тетка, которые воспитывали Сашу, были в восхищении от всех его затей. Подобное отношение к юному Скрябину по ряду причин30 сохранялось и во Втором московском кадетском корпусе, куда его в одиннадцать лет отдали учиться. Тепличные условия породили красивое, но изнеженное растение. Младшая дочь Александра Николаевича и Веры Ивановны Мария Александровна писала в своих воспоминаниях:



«Всю нежность горячей любви своей отдавала тетя Люба родному племяннику. Счастливым сделала детство его. Правда, он стал изнеженным, хрупким, непрактичным, не приспособленным к жизненным трудностям...»

Постоянная подпитка «его несомненной гениальности» родными, друзьями и почитателями делали свое дело. Скрябин активно зомбировал себя тем, что в состоянии изменить человечество, – видимо, воображал себя богом, во власти которого судьбы миллионов людей.

Правда, иногда композитор не выдерживал того напряжения и ответственности, которую на себя возложил. Однажды он откровенно признался Сабанееву: «Вы не знаете, как тяжелокак тяжело чувствовать на себе все бремя... все бремя мировой истории...»31

Тем не менее «всезвездности алмаз» гордился таким бременем: оно доказывало важность возложенной на него миссии. В последние годы жизни он все-таки начинал догадываться о трудновыполнимости предстоящего действа: чтобы увлечь человечество, ему были нужны соратники, те, кому он верил.



«Я ведь один ничего не могу, – печалился Скрябин. – Мне нужны люди, которые бы пережили это со мной, иначе никакой Мистерии не может быть... Надо, чтобы при содействии музыки было бы осуществлено соборное творчество...»32

Однако ни временные разочарования, ни всякого рода трудности не могли окончательно сломить волю Скрябина. Он не привык отступать, тем более от того, в чем убеждал себя сам столько времени.



«Каждому открывается та именно идея, которая была ему предназначена, – говорил композитор. – Бетховену была открыта идея Девятой симфонии, Вагнеру – идея «Нибелунгов». А мне – это. У меня есть ряд веских данных так думать, но я не все могу и не все имею право говорить».33

Видимо, эти «веские данные» его и подвели, раз он не осуществил своей главной мечты. Люди не торопились становиться участниками пышного мистического действа, придуманного композитором, который с маниакальным упорством продолжал верить в собственную исключительность.

Незадолго до смерти Скрябин сказал Шлецеру:

Клянусь тебе, что, если бы я сейчас убедился, что есть кто-то другой, кто больше меня и может создать такую радость на земле, которой я не в силах дать, я бы тотчас отошел, уступил бы ему, но сам, конечно, перестал бы жить.34

Судьба пошла ему навстречу и распорядилась, чтобы он так и не увидел крушения собственной мечты.
СЕКРЕТЫ РУССКОГО СФИНКСА
В жизни композитора – сфинкса русской мистической музыки, позиционировавшего себя пророком и даже мессией, случалось немало бед и трагедий, которые могли повлиять на его мировоззрение. Но странное дело, «заклинатель звуками» их каким-то образом смог минимизировать, почти «не заметить».

Ранняя смерть матери (ее не стало, когда Саше был всего год) и его двух детей (Риммы и Левы), уход от официальной жены Веры Ивановны Исаакович, закончившийся полным отчуждением супругов, – это лишь краткий перечень невзгод и несчастий, которые случились в его судьбе. Любой человек, а уж тем более такой проницательный, каким считал себя Александр Николаевич, должен был задуматься, почему и для чего подобные испытания происходят именно с ним.

Взять, к примеру, смерть его детей.35 Как отреагировал на эти несчастья композитор? Создал ли какие-то особые музыкальные произведения, изменил ли собственные жизненные позиции? Ведь не скрывал же своего отношения к смерти внука Левы отец композитора Н.А. Скрябин, который написал Александру Николаевичу: «Но что очень омрачило наше существование – это смерть Левы. Жалко мальчика, из него мог бы выйти хороший человек! Я со слезами вспоминаю его добрую душу и мысли, которыми он меня при свидании очень растрогал».

Но в воспоминаниях о Скрябине об этом очень мало подробностей. Может быть, оттого, что, как отмечал Борис Шлецер: «Ядро его личности словно обнесено было крепкой броней, сквозь которую не проникал извне ни один звук. За этой оградой он жил, мыслил, чувствовал, хотел в полном покое и одиночестве».36

Вот и знавшие композитора современники приводят об этих печальных событиях лишь несколько скупых сообщений: «Он приехал на похороны и горько рыдал над ее (дочери Риммы) могилой».37 Стоит добавить, что Скрябин приехал на похороны дочери в Швейцарию из итальянского городка Больяско, где он жил тогда с Татьяной Шлецер, к тому времени от него беременной.

Подгоняемый просьбами новой пассии быстрее вернуться, Скрябин оставляет в тяжелейшем моральном состоянии Веру Ивановну и уже через несколько дней возвращается в Италию к возлюбленной, где у них через два с половиной месяца родилась дочь Ариадна.

Иногда Скрябин все-таки прозревал и ему казалось, что смерть ребенка – кара за уход из семьи.38 Об этом Александру Николаевичу намекал и его педагог Василий Ильич Сафонов:39 «Не случалось ли тебе взглянуть на постигшее нас обоих горе как на указание Провидения: на то, чтобы не бросать тебе твоих близких, не делать того шага, который, думается мне, вместо ожидаемого счастья и свободы принесет тебе горечь и разочарование?»40

Также эмоционально реагировал на уход Александра Николаевича от жены и отец композитора:41«Перед Верочкой ты бесконечно виноват тем, что оставил ее как женщину, как мать и как маму; но если ты оправдываешь себя в том безумном своем увлечении, то, слава Богу, никто из твоих родных, ни я никаким безумством не отвечали и долга своего не забыли».42

Своих детей композитор любил абстрактной любовью, воспринимая их как милые, забавные и прекрасные «opus'ы свободного творчества», а мысль о том, что их нужно воспитывать, кормить, одевать и лечить, как правило, вызывала растерянность и беспомощность.

Вот и выходит, что у каждого человека в жизни бывают свои слабости. Да, у каждого, но не у того, кто считает себя мессией, на которого возложена задача вселенского масштаба. Ведь Скрябин был уверен, что никто не может создать такой радости на земле, которую он дать не в силах. Видимо, поэтому Александр Николаевич считал, что неодобрительные слова в его адрес происходят от зависти или являются следствием интриг бывшей супруги и ее окружения. Утешая себя, он писал: «Люби людей, как жизнь, как твою жизнь, как твое создание». Да уж, оставить жену с четырьмя детьми без достаточных средств к существованию и одновременно признаваться в безмерной любви к человечеству – это действительно нужно уметь…

Наверное, поэтому о таких интимно-неприятных происшествиях в доме Александра Николаевича Скрябина и Татьяны Федоровны Шлецер старались не вспоминать, зато подробно описывали, какие сухарики любил гений, какой он предпочитал сорт пива.
ДВА ПИШЕМ – ТРИ В УМЕ
Александр Николаевич всегда истово верил в огромную мощь собственной воли. Розалия Марковна Плеханова43 вспоминала по этому поводу такой случай: 

«Как-то раз во время прогулки Александр Николаевич, с увлечением излагая свое идеалистическое credo, сказал: «Создаем мир мы нашим творческим духом, нашей волей, никаких препятствий для проявления воли нет, законы тяготения для нее не существуют, я могу броситься с этого моста и не упасть головой на камни, а повиснуть в воздухе благодаря этой силе воли».

Выслушав композитора, Плеханов вежливо предложил: «Попробуйте, Александр Николаевич!» Однако доказывать эффектную теорию практикой Скрябин почему-то не стал.

Тем не менее «носитель Света и вселенского Добра» продолжал уверять друзей, что может управлять погодой и творить другие поражающие воображение вещи. Он был настолько уверен в своих сверхвозможностях что даже угрожал небесным силам.

«Восстаньте на меня, Бог, пророки и стихии. Как ты создал меня силою своего слова, Саваоф, если ты не лжешь, так я уничтожаю тебя несокрушимою силою моего желания и моей мысли. Тебя нет, и я свободен»44 – задиристо заявлял Скрябин.

Это отмечала и его дочь Мария:



«Скрябина не страшили крайние последствия его взглядов, которые, по мнению благоразумных людей, могли привести его к абсурду и помешательству, так как эти убеждения лежали по ту сторону здравого смысла».45

Раздвоенность существования в реальном и выдуманном мире неотступно преследовала композитора.



«Милый, нежный, ласковый – таким знали его мы... Гордый, нетерпимый, эгоистичный – таким казался он потом» – вспоминала об отце Мария Александровна.

Часто он говорил одно, а делал другое. Верил в свое крепкое здоровье – и панически боялся заболеваний, недомоганий, инфекций, кусающихся букашек-таракашек и грозы, жаловался на головные боли:



«…Не знаю почему, болит голова; я наконец так испугался, что пошел и остриг совершенно голову и хожу теперь с голым черепом», – сообщал он в письме своему благодетелю М.П. Беляеву.46

По утверждению Юлия Дмитриевича Энгеля и Марии Соломоновны Неменовой-Лунц, он постоянно боялся заразиться от больных и грязных предметов.

Когда юная Татьяна Шлецер впервые пришла в дом Скрябиных и пила в их гостиной чай, Александру Николаевичу не понравилось ее болезненное лицо. Он попросил свою жену Веру Ивановну: «Вымой, Вушенька, отдельно ее чашку, у нее... чахоточный вид!..»

Однако случилось то, что должно было случиться: как ни старался Скрябин, как ни боялся всяких бацилл, умер он все-таки от заражения крови.

Мысль о том, что ему, как и каждому человеку, придется умереть, композитора, говорившего о себе: «Я предел, я вершина», ужасала, он панически боялся завещаний.

«Он был не от мира сего и как человек, и как музыкант. Только моментами прозревал он свою трагедию оторванности, и когда прозревал, не хотел в нее верить»47 вспоминал Сабанеев.

Когда Скрябин скончался, среди пришедших оказались и обычные карманники, которые, пользуясь всеобщей суматохой, обворовывали присутствующих.



«Жена Бориса Федоровича констатировала, что у нее в сутолоке утащили какие-то ее вещи, а я увидел, что и у меня куда-то делись часы. Очевидно, в толпе были жулики... Как-то это было совсем некстати, стало погано и противно...» – с горечью вспоминает Сабанеев.

Произошел печальный, но символический «круговорот воды в природе». Как Рождение, так и Смерть великого композитора сопровождалась гротесковым представлением, в котором деклассированные элементы исполняли роль свидетелей-очевидцев.

Через два года после смерти композитора в России начались великие потрясения – революция, гражданская война, унесшие миллионы жизней, основательно поколебавшие духовность и культуру. Однако это уничтожение человечества было не цветущей и благоухающей Мистерией, придуманной мечтательным Скрябиным, а желанной для сильных мира сего жаждой власти и денег. Но композитор этого не понимал, пребывая в состоянии постоянной опьяненности. И это было не опьянение вином, как у пьяниц, не опьянение Богом, как у святых, а духовной прелестью, как у людей попавших в сети злых сущностей, стремящихся любой ценой овладеть человеческой душой.

Александр Николаевич создал себе мир, какой хотел, и растворился в благоухающем фимиаме, казалось бы, собственного, но на самом деле чужого вымысла.

ххх

Известно, что с древних времен существовали духовные практики, необходимые для достойного прохождения неофитом выбранного пути. Находясь под неусыпным присмотром мудрого наставника, ученики совершенствовали свой духовный уровень. Подобные испытания длились годами, являясь лакмусовой бумагой, проявляющей скрытые, недостойные желания и чувствования учеников. Высшим авторитетом для Скрябина был лишь он сам. Поэтому Александр Николаевич возложил на себя полномочия, которые ему не предназначались. В результате композитор испытал горькую судьбу многих самозванцев и самоназначенцев.



Благородное стремление исправить человечество весьма похвально. Однако для исправления людей недостаточно величайшей Мистерии. Даже если музыка и обладает невероятной силой, нужно еще самому принести жертву.

Вот что по этому поводу написал Владимир Соловьев:



«...Христос приходил в мир не для того, конечно, чтобы обогатить мирскую жизнь несколькими новыми церемониями, а для того, чтобы спасти мир. Своею смертью и воскресением Он спас мир в принципе, в корне, в центре, а распространить это спасение на весь круг человеческой и мирской жизни, осуществить начало спасения во всей нашей действительности – это Он может сделать уже не один, а лишь вместе с самим человечеством, ибо насильно и без своего ведома и согласия никто действительно спасен быть не может. Но истинное спасение есть перерождение, или новое рождение, а новое рождение предполагает смерть прежней ложной жизни...»

А Скрябин решил всех изменить и самому при этом не пострадать. Так не бывает. За все, что мы в жизни имеем и получаем, нужно платить!


КРАЕУГОЛЬНЫЙ КАМЕНЬ ИСКУССТВА
Прежде чем рассказать о своем следующем герое, выскажу одну важную мысль, которая кому-то покажется спорной. Многие гении, умеющие во всем слышать музыку, видеть красоту линий и образов, понимать истоки человеческих побуждений, уже с рождения прописаны в бессмертной стране искусства. Наверное, поэтому они до конца и не понимают тех, для кого даже кратковременное пребывание на этой благословенной территории является сказочной мечтой. Например, я уважаю королеву Великобритании Елизавету II. Для меня это образец честного монарха, любящего свой народ. Я получил от королевы в подарок ее портрет и мечтаю выпить в ее присутствии чашку чая,48 однако на большее не претендую. А ведь есть люди, для которых корифеи искусства гораздо важнее, чем любая английская королева.

Простым смертным трудно представить себя равными небожителям, так же как мне, например, трудно представить, о чем бы я мог дискутировать с Андреем Тарковским. Приходится реально соизмерять свои возможности и не бередить напрасными фантазиями собственную душу.

Гении взирают на окружающих через особую призму творчества. Им даже кажется, что их произведения могут перевоспитать людей – сделать чище и благороднее. Но они забывают, что являются гуру лишь для своих восторженных почитателей, но не для всего человечества. Литература, музыка, живопись, театр и кино, безусловно, влияют на чувства, заставляют нас восторгаться и ненавидеть. Вполне вероятно, что без художественного творчества жизнь на земле стала бы похожа на каменистую пустыню, но… если бы искусство и красота действительно могли спасти мир! Недаром подобное утверждение Федор Достоевский вложил в уста 17-летнего Ипполита Терентьева, одного из героев «Идиота». Сам же писатель понимал: все гораздо сложнее.

Как быть, если даже у всех диктаторов (включая и нацистских лидеров), были свои любимые композиторы, писатели и художники. Получается, что творчески одаренные личности, наделенные гениальностью свыше, использовали ее не для исправления своих земных хозяев – больших подлецов, а для восхваления и укрепления их власти. Одни делали это из страха, другие из-за материального благополучия, а кто-то руководствовался сугубо личными причинами (ненавистью или завистью к другим). Конечно, теоретически все это можно объяснить, но все же…

Почему они это делали? Как совместить земное с божественным, мещанские желания с гигантскими космическими прозрениями. Видимо, точный ответ на эти вопросы можно получить лишь покинув Землю. Тех же, кто отказывал тирану и мог смело заявить, что его поэзия – не флюгер, всегда ждали большие неприятности. И только безжалостное время все расставляло на свои места. Однако при этом и настоящие, и мнимые гении часто исчезали из памяти человечества.

Раз в мире существует добро и зло, то и каждый творец должен сделать свой собственный выбор. И чем большим талантом он обладает, тем большую ответственность несет за свое решение. Наглядным примером здесь может служить жизнь одного из самых крупных русско-советских писателей, родоначальника соцреализма в литературе Максима Горького, о котором до сих пор не утихают споры между представителями творческой интеллигенции. Некоторые обвиняют создателя «гордого буревестника» в приспособленчестве, в желании получить спокойную и безбедную жизнь в обмен на выраженную лояльность к Советской власти.

Известно, что писатель не всегда был согласен с методами большевиков. Зная об уничтожении свободы слова и бессмысленных арестах, он рассорился с Лениным, с которым дружил много лет и считал его Человеком с большой буквы. Тем не менее в нужный момент писатель поддерживал действия властей, которые порицались многими представителями оппозиции и зарубежной творческой интеллигенции.49

Подобные нападки отвергают те, кто считает, что Горький на самом деле верил в создание социально совершенного государства. Ему казалось, что при социализме не будет пороков царизма – люди будут жить по справедливым законам. Писатель говорил: «В карете прошлого далеко не уедешь». Естественно, что грандиозная задача построения нового общества не может быть решена без ущемления прав тех, кто этому противится. Поэтому и приходится жертвовать тысячами врагов ради светлого будущего, убеждал себя «глашатай пролетариата».

В 1932 году Горький написал письмо первому заместителю председателя ОГПУ Генриху Ягоде, в котором изложил свое отношение к врагам революции:

«Классовая ненависть должна культивироваться путем органического отторжения врага как низшего существа. Я глубоко убежден, что враг – существо низшего порядка, дегенерат как в физическом, так и в моральном отношении».

Максиму Горькому принадлежит и печально знаменитый тезис: «Если враг не сдается – его уничтожают». Идею пролетарского писателя № 1 охотно взяли на вооружение сотрудники НКВД.

Кратко суммируя мнение о Горьком, замечу: правы и критики, и защитники писателя, но лишь отчасти. Хотя он и был противоречивым человеком, но слишком хорошо знал реальную жизнь, чтобы оставаться наивным мечтателем. Писатель знал себе цену, являясь смелым и талантливым человеком. По моему мнению, одной из главных причин его активного сотрудничества с правящим режимом, скорее всего, была жажда власти и всеобщего восхищения. Знакомство с первыми лицами страны позволяло возвыситься не только над своими литературными поклонниками, но и над всеми собратьями по творческому цеху.

Недаром Сталин отмечал у Горького чрезмерное честолюбие и умело использовал эту черту. Провозглашенный в СССР самым значительным пролетарским писателем, Горький был обласкан властью: его произведения издавались огромными тиражами и в обязательном порядке изучались в школах. Его именем назвали самый большой советский самолет, улицы, театры и даже город! Нижний Новгород был переименован в Горький. Такое безмерное почитание укрепляло в писателе ощущение собственной исключительности: он верил, что является духовным провидцем, самым главным инженером человеческих душ. Недаром за два дня до своей кончины Горький яростно спорил с Господом Богом во сне, о чем не преминул рассказать окружающим.

Глашатай социализма, видимо, забыл китайскую мудрость: «Вода несет корабль, но вода может его и потопить». А все из-за того, что с какого-то времени его проникновенный писательский взгляд стал однобоким, выхватывал из разнообразного спектра жизни лишь то, что подтверждало его теории и умопостроения.

Умирал Максим Горький на даче в Горках, в окружении нескольких друзей и немногочисленных родственников. Общение простых людей и коллег-писателей с ним было сильно ограничено его «другом» Иосифом Сталиным. На фотографиях последнего периода жизни Горький выглядит сильно уставшим, одиноким человеком, которого совсем не радуют прелести жизни, какими его окружила «заботливая» власть. Наверное, он все-таки осознал, что был в чужой игре не ферзем, а пешкой.

Искусство – краеугольный камень для каждого: и для гения, и для его почитателя. Если человек видел, слышал, читал великие произведения искусства, восторгался, плакал, старался сделаться чище, а потом подличал, отрекался от собственных принципов в угоду сильных, то каждый раз он делал собственный выбор, который невозможно забыть и замаскировать. Именно поэтому подобное испытание искусством должно коснуться как можно большего количества людей. К сожалению, природу человека оно изменить не в состоянии, однако указывает нам верное направление, ставит простых смертных и великих правителей перед выбором: как жить, мыслить и поступать, после того как их душам были явлены Гармония и Красота. И чем дольше люди будут сохранять такие краеугольные камни искусства, тем большей свободой будут обладать. Именно поэтому диктаторы старательно уничтожают все великие произведения искусства, которые могут поколебать их авторитет и власть.




Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет