Публикация еженедельника “Русская мысль”(La Pensee Russe) №4250 Не по правде



жүктеу 48.05 Kb.
Дата18.04.2019
өлшемі48.05 Kb.
түріДиплом

публикация еженедельника “Русская мысль”(La Pensee Russe) № 4250

Не по правде
Демонстративный отказ Александра Солженицына от высшей государственной награды можно объяснять по-разному. Можно пенять президентской администрации и Ельцину лично — за недипломатичность и излишнюю настойчивость (ведь предупреждали же их!), можно соглашаться с писателем, когда он рассуждает о бедственном положении сегодняшней России. Но все-таки то, что мы переживаем сегодня — это прежде всего боль, гнев и безысходная тоска. Человек слаб и несовершенен — каждый день приносит все новые подтверждения этой печальной истины. Но когда слабость и несовершенство отбрасывают свой неровный отсвет на долгую, многотрудную жизнь, прожитую великим человеком — причем не в одиночку, а вместе со страной, — тогда слабыми, несовершенными и грешными становимся все мы вместе.

Совсем не так давно — лет десять-пятнадцать назад — Александр Солженицын предрекал России, которую семьдесят пять лет подряд переезжало красное колесо, не менее чем два века разрухи и тягот на пути к нормальной жизни. Тогда он понимал и помнил, что такое три четверти века Гулага и шарашек. Понимал он тогда и еще одно — если когда-нибудь двести послекоммунистических лет в России и начнутся, то будет это очень нескоро — и уж во всяком случае после него.

Прошло совсем немного времени. Коммунизм развалился, проклиная перед смертью всех тех, кто его разваливал — и далеко не в последнюю очередь несгибаемого “вермонтского отшельника”. Не на белом коне — но на спецпоезде, через всю Россию, торжественно возвратился писатель на родину. Минули первые семь из тех двухсот лет разрухи, страданий и лишений, которые отводил Александр Исаевич на залечивание последствий коммунистической гангрены. И вот сегодня он публично — торжественным голосом, скорбно играя глазами и возвышенно жестикулируя — проклинает “эту” (то есть послекоммунистическую) “власть”, которая “довела Россию до бедственного состояния”, отрекается от “этой власти” и несмиренно торжествует над ней. Что ж, может быть, у него есть на это право — по его заслугам, да по нашим грехам?

Вряд ли. Где был “великий писатель земли русской”, когда русская земля в корчах сбрасывала с себя пропитанную ядом коммунистическую шкуру? Когда каждого его слова ждали, как глотка живительного воздуха свободы и правды? Когда точностью, мудростью и бескомпромиссностью “меча, хорошо отточенного на нечистую силу” готова была прирасти новая, свежая и молодая, Россия? Сегодня принято считать, что тогда, в 90-м, Солженицына не услышали и не оценили, сам он грешит на необычность своего обогащенного Далем словаря (и на нашу неготовность к употреблению термина “обустроить”). Но беда была совсем не в этом! Просто каждое слово пространного трактата сквозило уже тогда такой высокомерной снисходительностью, такой — умышленной — отчужденностью и оторванностью от настоящей, живой России, от ее бед и обид, что читать это было как-то даже неловко.

А что говорил и делал Александр Исаевич, когда страна двинулась в свои мучительные пустынные странствия из рабства египетского? Если не молчал, то ворчал. Даже его заполошный друг Ростропович несся в августовскую Москву, чтобы наивно заслонить Россию своей виолончелью от пугоязовских танков, — а Солженицына мы не слышали. В октябре 93 г. Россию чуть было не сбросило в пропасть кровавого, террористического реванша — Солженицын безмолвствовал.

Когда писатель вернулся в свою страну, его встречали, затаив дыхание. От него ждали если не чуда — то хотя бы помощи и поддержки, проблеска света, точного слова и живой мысли. А дождались — опять — только новых поучений, раздраженных, недобрых, горделивых.

Над страной сгущались багровые тучи. Коммунисты — все более наглые, все более жестокие и все более безнаказанные, раз за разом блокировали жизненно необходимые законы, раздували в обществе ненависть и рознь, лгали и витийствовали. Но услышали ли мы хоть одно веское слово в адрес всей этой нечистой силы из уст бывшего “хорошо отточенного меча”? Нет, не услышали. И даже в те летние дни 96 г., когда “демократический” возврат красных к власти был вероятен как никогда, великий писатель не просто молчал — он смущал и соблазнял народ своими мутными и темными речами о “двух злах”, из коих невозможно выбрать, речами, в тот момент работавшими исключительно на Зюганова и зюгановцев.

Удивительная избирательность в сегодняшних “предвидении и расчётах” Солженицына. За последний месяц в стране случилось многое. Коммунистические нацисты вышли на финишную прямую, их зубы клацают у самого горла страны. Думская горилла Макашов под снисходительные ухмылки своих охотнорядских подельников призывает к новому холокосту. Солженицын молчит. Лощеный последыш коммунистических палачей Селезнев призывает вернуть в Россию каторгу, а ражие охотнорядцы вместе с правой рукой московского градоначальника готовы приволочь в центр столицы кощунственное железное пугало. Солженицын безмолвствует. Но вот “неправильный”, “ошибочный”, “не тот” президент Ельцин, открывший Солженицыну путь домой и проведший все эти семь (первых из двухсот) лет не в отшельничестве, а в центре жуткого круговращения, пять раз порвавший за это время на службе России свое сердце и практически не имеющий шансов встретить когда-нибудь собственный восьмидесятилетний юбилей, просит русского писателя принять самую высшую русскую награду. В ответ — велеречивые публичные оскорбления...

Горько и стыдно наблюдать, как сквозь благообразие сурового пророческого облика Солженицына, как на портрете Дориана Грея, все более отчетливо проступают гнилостные родовые черты типичной российской “образованщины”, столь глубоко и точно подмеченные когда-то им самим — поверхностность, суетность, гордыня, а главное — величайшая безответственность за последствия своих слов и поступков, оторванность от народа, от его жизни, его болей и чаяний. А последствия эти очень существенны.

Солженицын — великий писатель, знаменитый общественный деятель. Он перевернул душу нескольким поколениям думающих людей в России и во всем мире. Он старый усталый человек со сложным характером. Но время и судьба ограничивают пределы нашего всепрощения. Потому что исторические ошибки имеют обратную силу, особенно если эти ошибки приносят такой огромный вред народу и стране. То, что делает сегодня Солженицын — выступая практически заодно с красными ненавистниками России, ее всегдашними супостатами, против слабой власти и еще более слабого народа — это ни что иное как нравственный коллаборационизм. И ни заслуги перед отечеством, ни возраст, ни Нобелевская премия по литературе не освободят его от великой и тяжкой духовной ответственности перед народом — как не освободили они пятьдесят лет назад нобелевского лауреата, 87-летнего норвежца Кнута Гамсуна от ответственности за пособничество национал-социалистическим оккупантам.

...А сегодня Россия как бы осиротела. “Матренин двор” опустел — последний “великий писатель земли русской” его оставил ради убогой полусветской тусовки. Иван Денисович остался один — сегодня Солженицын не в России Ивана Денисовича, он в другой России — России Явлинских и Керенских, Милюковых и Лукиных, Парвусов и Прохановых, Макашовых, Зюгановых и Троцких. Бирнамский лес остановился, хорошо заточенный на нечистую силу меч выпал из слабых рук. “Еще многое мне и вблизи не видно, еще во многом поправит меня Высшая Рука”, — так писал Александр Исаевич в 1973 г. Может, действительно поправит? Дай бы Бог.

ДМИТРИЙ ЮРЬЕВ



Москва
Каталог: finance -> catalog
finance -> 1 требования к структуре умк дисциплины
finance -> ПоәК «Салық және салық салу» пәні бойынша
finance -> 1 требования к структуре умк дисциплины
finance -> Жекешелендiру объектiлерiн сату қағидасын бекiту туралы
finance -> Мүлікті коммуналдық меншікке қабылдау туралы Қазақстан Республикасының 2001 жылғы 23 қаңтардағы «Қазақстан Республикасындағы жергілікті мемлекеттік басқару және өзін-өзі басқару туралы»
finance -> 1 требования к структуре умк дисциплины
catalog -> Большевизм возвращается


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет