«пять историй о господине койнере» (1966)



жүктеу 85.96 Kb.
Дата21.04.2019
өлшемі85.96 Kb.
түріСочинение
«ПЯТЬ ИСТОРИЙ О ГОСПОДИНЕ КОЙНЕРЕ» (1966) 1

Это первое моё сочинение, написанное на немецком языке, и это был заказ немецкой Государственной оперы в Берлине. Точнее, это был не столько заказ, сколько просьба, поскольку ни о каких деньгах речь и не шла.

  • – А причем здесь Государственная опера?

  • – А при том, что как и многие другие оперные театры, эта берлинская опера ча­сто проводит циклы концертов. Вот для одного из них я и получил такой заказ.

  • – Текст вам был предложен?

  • – Нет. Я сам его выбрал.

  • – А почему именно Брехт?

  • – Просто я им в то время очень увлекался. Буквально покупал всё, что мог купить на русском языке. Но на эти «Истории» я вышел совершенно случайно, то есть так же, как примерно это было у меня и с «Солнце инков» или потом с «Жизнь в красном цвете», с оперой «Пена дней». Кстати, первое сочинение Виана, которое я прочитал, был его роман «Вырви сердце», который мне дал Андрей Волконский. Я как-то пришел к нему и увидел на его рояле этот роман. Фамилию писателя я до этого момента никогда не слышал. Название же романа показалось очень странным. Я, естественно, спросил у Андрея: “Что это такое?” А он в ответ: “Возьми, почитай. Это очень серьезно!” А в устах Волконского слова “это очень серьезно” – всегда звучали как высочайший комплимент. Естественно, что взял книгу. Начал читать, и должен вам сказать, что это настолько меня сразу поразило, настолько мне сразу понравилось, что я тут же кинулся доставать все его остальные сочинения. И вот абсолютно то же самое произошло у меня и с Брехтом, когда я впервые прочитал его «Матушку Кураж и её дети». Меня настолько увлекла эта пьеса, что тут же постарался купить всё, что мог из его сочинений. Тем более что поскольку Брехт был всегда человеком очень левых взглядов, его книги были изданы в ГДР в полном собрании сочинений. И я купил это собрание на немецком языке. Оно до сих пор хранится у меня в библиотеке. Но самое примечательное здесь то, что именно «Историй господина Койнера»2 в этом собрании и не было. И наткнулся я на них позднее, тоже почти случайно, в одном из книжных магазинов. Это была отдельная небольшая книжка. Ее содержание меня совершенно поразило. Это был совсем другой Брехт. Это была проза без малейшей поэтичности. Я бы сказал, что это проза даже антипоэтичная, ироническая проза; очень точная ирония, но никак не поэзия. Практически цикл из каких-то абсурдных анекдотов, происходящих с воображаемой личностью. Причем с личностью явно незаурядной, умной, ироничной и при этом всегда какой-то до поразительного объективной. Он всё время анализирует мир вокруг себя и каждый раз дает ему оценку в виде остроумных наблюдений. Он везде, буквально во всем видит парадоксальность нашей действительности. Причем всё это не на уровне каких-то там отдельных частностей, личностей. Нет! Хотя, конечно, это таким и может показаться на первый взгляд. Я даже в качестве эпиграфа к циклу поставил од­ну из остроумнейших сентенций, которую высказывает господин Койнер. Это та его история, в которой один из его знакомых подходит к нему и спрашивает: “А чем вы сейчас занимаетесь, господин Койнер?”3. А он отвечает: “О! Я очень занят. Я готовлю свое очередное заблуждение”4.

  • – Вы сами переводили текст?

  • – Сам. Пришлось, конечно, много повозиться. Прежде чем скомпо­новать цикл, я все тексты прочитал в оригинале. Это, как правило, небольшие истории – в полстраницы, в четверть страницы, максимум в одну страницу, немножко парадоксальные анекдоты. Некоторые из них жизненно иронические, другие политические.

  • Я в общем выбрал пять из этих историй и расположил их так, чтобы самая большая и центральная по своему значению – «Если бы акулы были людьми» – была финальной частью.

  • – А чем вы руководствовались в выборе историй?

  • – А тем же, чем и всегда: я прежде всего выбирал тексты, которые мне интересны, в которых я чувствую что-то очень близкое к моим мыслям. Это должно быть таким, как будто писатель или поэт высказывает то, что я хотел бы высказать сам. Поэтому, естественно, что выбор текста всегда у меня субъективен, то есть он должен соответствовать каким-то моим идеям, быть связанным с моими жизненными взглядами.

  • – Состав инструментов в каждой части опять, как и в предыдущих циклах, постоянно варьируется. И опять же совершенно новый.

  • – Да, конечно. Я здесь опять же немало думал над выбором тембров. И я бы сказал, что он в своем характере совершенно противоположен всему тому, что я делал раньше. Мне кажется, что этот состав очень хорошо связывается с брехтовскими текстами. Здесь я взял инструменты, которые лучше всего передают характер этого ироничного и очень интеллигентного текста Бертольда Брехта. Это: кларнет пикколо, альтовый саксофон, труба, тромбон, рояль, контрабас, ударник и фортепиано.

  • – Такой состав очень напоминает эстрадно-джазовые коллективы на­­­чала 20-х годов.

  • – Но джазовой музыки здесь фактически нет. Может быть, только в последней части есть элементы джаза, то есть возможны какие-то прямые аллюзии с ним. Но я бы сказал, что они очень неясные, что-то вроде free jazz`a.

  • – Вы когда-нибудь сочиняли в джазовом стиле?

  • – Я вообще всегда интересовался джазом, всегда относился к нему как к серьезной музыке, а не как к развлекательной, прикладной. Я пытался пи­сать джазовую музыку для театра и кино, хотя, откровенно говоря, мне это давалось довольно трудно. Для сочинения такой музыки должен быть специфический талант. Не каждый из нас может сочинять и играть в джазовой манере. Далеко не каждый хороший и отличный даже музыкант обладает даром джазовой импровизации, джазового свинга.

  • – Однако тем не менее, джазовые элементы, даже целые фрагменты часто появляются в ваших сочинениях. Взять хотя бы «Пену дней», Сонату для саксофона и, особенно, Фортепианный концерт.

  • – И тем не менее, сочинение в джазовом стиле – это для меня всегда было проблемой.

  • Состав я использовал таким образом: вступление – это хоральная небольшая заставка, quasi-торжественная, иронически торжественная. Играют – квартет духовых с контрабасом. Стилистиче­с­­ки это напоминает, по-моему, «Музыку для одиннадцати духовых и литавр»; первая часть – «Мудрость мудреца в его осанке» – духовые, как солирующие инструменты, ударные; вторая часть – «Слуга смысла» – только певец и рояль. Причем рояль играет то в такой как бы пуантилистической манере, то в виде аккордовых последований; третья часть – духовой квартет и чтец. Эта песня – «Форма и содержание» или «Форма и материал», если перевести точнее – стоит в центре цикла. Она написана вообще таким образом, что бы не было никакого пения. Вокалист-тенор только читает текст. Здесь нет даже Sprechstimme. Только простейшая мелодекламация. А всё сопровождение на­ро­чито точечное. Инструменты здесь: кларнет-пикколо, саксофон, труба и тромбон. Причем всё здесь абсолютно рассчитано. Буквально каждая нота. Я вообще здесь ничего не сочинял нарочно, а только сделал схему и далее уже по ней строго выставлял звуки, тембры, чередование тембров, динамические оттенки, ритм длительностей, то есть всё было предусмотрено, практически, до написания музыки. Весь материал здесь получился до крайности асимметричным, то есть буквально ни одного повтора, никаких повторов.

  • Серия здесь: b, es, as, a, d, fis, c, cis, e, g, h, f – и за каждым звуком, как видите, закреплена только одна длительность, но длительности эти взял не от этой серии, а от серии из первой части.

  • – То есть в цикле работает сразу несколько серий?

  • – Да. Их здесь четыре.

  • – Техника такого письма идет от булезовских квадратов?

  • – Естественно, от них.

  • – У вас сохранилась схема?

  • – Я даже специально приготовил её для этого разговора и могу её показать, если это вам интересно.

  • – Конечно интересно. Но, если вам не трудно, то покажите всё это и в нотах то же.

  • – Ну, хорошо...

  • ...в первой части используется серия: d, es, g, e, as, c, f, b, h, fis, a, cis. За каждым её звуком закрепляется определенная длительность, начиная от тридцатьвторой. Далее звук ми-бемоль – это шестнадцатая, соль – шестнадцатая с точкой, ми – восьмая и так далее, то есть под каким числом идет нота в серии, столько в ней тридцать вторых. Затем я эти длительности перенес, как я уже сказал, и в серию третьей части. И теперь получается, что “си-бемоль” – первая нота в этой серии – это восемь тридцатьвторых или просто четверть (в первой серии она восьмая по счету), “ми-бемоль” – две тридцать вторых или шестнадцатая (в первой серии она вторая). Ну, и так далее5.

  • – Вы говорили, что и интервал вступления отдельных звуков в общем ансамбле тоже просчитан.

  • – Да. Вот здесь я как раз и применяю булезовские квадраты. Здесь, как видите, ес­ли брать диагонали из цифр, то каждое из чисел дает длительность, соответствующую времени вступления одного звука после другого.6 Так же связана с первой серией и серия динамических оттенков в третьей части. Звук ре – четыре пиано, ми-бемоль – три пиано, соль – два пиано, ми – одно пиано и так далее. Правда, эта связь нот и динамики не всегда у меня здесь, кажется, выдержана. И здесь, кстати – я вспомнил, есть и еще и такая закономерность: до семнадцатого такта проходят первые шесть проведений звуковой серии, а потом проходят другие шесть её проведений, и, соответственно, я меняю динамическую логику на обратную, то есть даю её ракоходное движение, то есть теперь уже не последний звук – до-диез – четыре форте, а первый звук. В общем, сплошной формализм. Очень жесткий. И это совершенно не случайно, а абсолютно сознательно и намеренно. Ведь всё, что происходит в музыке, оно здесь полностью соответствует тому, что происходит в тексте: господин Койнер рассказывает о том, как он работал однажды у садовника и подстригал лавр, посаженный в кадку; при этом он всё время старался получить форму шара и стриг его до тех пор, пока от лавра не остался совсем маленький кустик в виде шара; шар получился, другими словами, форма была достигнута, но зато исчез сам лавр, то есть исчезло само содержание, сам материал. Для меня это как пародия на нашу жизнь...

  • А четвертая часть – это «Встречи»; она написана для певца и контрабаса. Пятая часть «Если бы акулы были людьми...» – в цикле самая важнейшая. Это часть, которая напрямую связана с политическими мотивами. И я её писал абсолютно с определенными ассоциациями на нашу коммунистическую действительность.

  • – То есть вразрез с Брехтом?

  • – Брехт был убежденным коммунистом. И его памфлет антифашистский. Но для меня между нашим коммунизмом и немецким фашизмом, практически, никакой разницы нет. Это два варианта одного и того же состояния общества, одной и той же диктатуры. И я не знаю, кто принес больше зла: Сталин или Гитлер. Они друг друга стоят. Это родные братья. И когда такие акулы, как они, становятся людьми, вождями, то и весь мир, и искусство они заставляют служить себе. А в результате, как у Брехта: пишутся “прекрасные” картины с изображением акульих зубов или акул в роскошных нарядах, пишутся акульи пасти похожие на парк, где много “развлечений” среди акульих зубов, и в театрах представляются героические рыбки, с восторгом заплывающие в эти пасти, и музыка так красива, что все эти рыбки, завороженные её звучанием, сами по себе устремляются в эти акульи пасти. Как видите текст здесь прекрасный.

  • – Произведение было сразу исполнено?

– Нет, конечно.

– А почему “конечно”?

– А потому, что вдова Бертольда Брехта – Елена Вайгель заняла сразу очень резкую, отрицательную, позицию. По её словам, Брехт не хотел, чтобы кто-нибудь, кроме Пауля Дессау и Ганса Эйслера, писал музыку на его тексты. Практически, она наложила вето на исполнение сочинений любых других авторов. Только после её смерти берлинская опера исполнила это сочинение. Пел замечательный тенор – Хорст Хистерманн, а дирижировал очень хороший музыкант Иохим Фрейер. Я был на этой премьере7. Естественно, не по командировке Союза композиторов, а за свой счет и по приглашению моего друга музыковеда Гюнтера Майера.


1 Фрагмент из первого издания книги «Признание Эдисона Денисова». М., 1998 ISBN 5-85285-183-3. © Шульгин Дмитрий Иосифович. По материалам бесед. Монографическое исследование, 1985-1997 гг. (полный вариант книги см. на сайте Д.И. Шульгина: http://dishulgin.narod.ru).

Второе издание – М., 2004 г. ISBN 5 – 85285 – 717 – 3. Издательский Дом «Композитор».



2 «Keunergeschichten».

3 “Над чем вы работаете?”

4 “Я очень занят. Я готовлю свое очередное заблуждение”.

5 Вторая серия – fis, a, cis, e, h, f, c, g, d, b, es, as. Третья серия – b, es, as, a, d, fis, c, cis, e, g, h, f. Четвертая серия – g, h, f, des, as, b, a, fis, c, d, es, e.

6 В квадратах Булеза ноты заменяются цифрами. Каждый следующий ряд (сверху – вниз) – это та же серия (или её инверсия, если выписываются два квадрата), записанная от следующего по высоте звука. В данном случае серия пишется, начиная со звука си-бемоль, затем от си, от до, до-диез или, соответственно, в цифровом выражении – от восьмого, от девятого, от шестого. Всего, таким образом, получается двенадцать позиций серии, но в цифровом выражении.

7 20 .02.1968.




Каталог: Denisov
Denisov -> Наурыз Ауылдық елді мекендерге жұмыс істеуге және тұруға келген денсаулық сақтау, білім беру, әлеуметтік
Denisov -> Это очень небольшой вокальный цикл
Denisov -> Применение штаммов собственных лактобактерий для восстановления нарушенного биоценоза влагалища
Denisov -> «композитор»
Denisov -> Соната для кларнета и фортепиано (1993)
Denisov -> «Правописание приставок наЗиС»
Denisov -> 455 «Денисов ауданының мәдениет және тілдерді дамыту бөлімі» мемлекеттік мекемесі
Denisov -> Об определении оптимальных сроков начала и завершения посевных работ по Денисовскому району по видам продукции растениеводс
Denisov -> Казаки – слава и гордость России
Denisov -> Жоба мәслихаттың 2014 жылғы 28 ақпандағы №20 «Қостанай облысы Денисов ауданы Денисов ауылдық округінің бөлек жергілікті қоғамдастық жиындарын өткізу қағидаларын


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет