Рассказанная ангелом Первое Рождество, вид с неба Перевод с английского Мах Lucado



бет3/5
Дата05.08.2022
өлшемі2.32 Mb.
#174979
түріРассказ
1   2   3   4   5
Байланысты:
istoriya-raskazannaya-angelom-maks-lukado

нему любовь и ненависть, доверие и отвращение. Я обернулся, чтобы взглянуть на
Эгуса и Парагона. Их оружие также было опущено, суровое выражение на лицах
начинало смягчаться по мере того, как они начинали верить словам обманщика.
За их спинами слабели ряды наших воинов, сияние их мечей стало тускнеть.
Потрясающе. Всего лишь несколькими словами Люцифер мог смирить легион
отборных воинов. Неужели это правда? Он выглядит совсем как Отец, и слова его
звучат почти как слова Отца... Мы все понемногу начинали подпадать под его
влияние.
Все, кроме одного. Поодаль я увидел Софио. Глаза его были устремлены не на
Люцифера — он смотрел ввысь. Я услышал его слова, которые звучали все громче
и громче, по мере того как он произносил их:
— НИ СМЕРТЬ, НИ ЖИЗНЬ, НИ АНГЕЛЫ, НИ БЕСЫ, НИ
НАСТОЯЩЕЕ, НИ БУДУЩЕЕ, НИКАКИЕ СИЛЫ, НИКАКАЯ ВЫСОТА
ИЛИ ГЛУБИНА И НИЧТО ИНОЕ ВО ВСЕМ ТВОРЕНИИ НЕ СМОЖЕТ
ОТЛУЧИТЬ НАС ОТ ЛЮБВИ БОЖЬЕЙ!
Молитва Софио лучом света устремлялась в небо. Я поднял глаза и на вершине
этого светового столпа увидел стоящего Отца. Одного взгляда на сияние Его славы
было достаточно, чтобы все сомнения развеялись. Я резко выпрямился и выставил
перед собой щит. Люцифер впервые увидел Софио молящимся. Улыбка исчезла с
его лица, но затем усилием воли он заставил себя улыбнуться снова.
Теперь враг заговорил быстрее, а в его голосе зазвучали прежние, режущие
слух, нотки.
—Отец ждет нас, Гавриил. Давай же вдребезги разобьем этот сосуд в
ознаменование Его победы. Давай вернемся к Нему с радостью. Ты выполнил
порученное тебе. Ты будешь награжден — тебе пожалуют престол, такой же, как у
меня. Ты будешь как Бог!
Если до этого у сатаны и был хоть малейший шанс, он только что потерял и его.
 Лжец! — воскликнул я. — Я уже слышал эти слова и это обещание. Это ложь, а ты отец лжи. Ты смердишь! Ступай в ад!
Хоть я и знал, что мой меч не остановит Люцифера, я все равно поднял его.
 Боже Всемогущий, спаси нас, — взмолился я, и Он спас.
Мой меч засиял так, как не сиял никогда прежде, свет, исходящий от него, был
настолько ярок, что Люцифер прикрыл глаза ладонями и разразился
проклятиями.
Я обернулся к ангелам, бывшим со мной, — они вновь стояли, полные
решимости сражаться. Заклятие пало, и прежнее мужество вернулось к ним. Их
мечи, готовые разить, были подняты. Свет, с каждой секундой все более и более
яркий, падал на сатану, и все смогли увидеть то существо, которое я уже встречал в
тронном зале Отца, только капюшон теперь был откинут, открывая обтянутый
кожей череп, оскверняющий своим видом синеву небосвода.
14

Я вонзил свой меч в самое сердце сатаны. В тот же момент Эгус пронзил его с


другой стороны. Сатана закричал, извиваясь от нестерпимой боли, когда клинки
наших мечей запламенели чистым небесным огнем, соприкоснувшись в его груди.
Из утробы врага вырвался крик неимоверного одиночества, ненависти и страха.
Изогнувшись в последнем, отчаянном броске, Люцифер рванулся, пытаясь
схватить небесный сосуд, свисавший с моей шеи. Бессмысленная попытка. Меч
Парагона сверкнул, обрушиваясь на кисть вражьей руки, и она отлетела во тьму.
Нас окатило волной столь невыносимого зловония, что мы были вынуждены
закрыть лица щитами. Сатана откинулся назад, голова его была запрокинута, лицо искажено гримасой боли. Голос, еще мгновение назад такой вкрадчивый и
ласкающий слух, превратился в злобное шипение.
—Я вернусь, — поклялся Люцифер, — я вернусь!
Софио с отвращением покачал головой.
—ПРИНИМАЕТ ВИД АНГЕЛА СВЕТА, — тихо промолвил он.
Сатана исчез из виду так же быстро, как появился. И тогда ангельское воинство
разразилось славословиями.
—Свят, свят, свят Господь Саваоф!
—Царь царей и Господь господствующих!
Когда наша хвала вознеслась к Отцу, Он стал
говорить, обращаясь ко мне. Я слышал Его так явственно, что, казалось, Он
стоит совсем рядом со мной.
—Иди, Гавриил; иди, скажи Марии.
Подхваченный волною славословий и хвалы, я полетел, на этот раз один.
Постепенно сужая круги, я медленно спускался сквозь пелену облаков, приближаясь к земле. Подо мной находился родной городок Марии. Отец был
прав, — я сразу же узнал ее. Сердце ее было светлым и не омраченным никакой
тенью, душа — чище всех человеческих душ, когда-либо виденных мною.
Я опустился и встал за ее спиной.
—Мария, — позвал я, стараясь говорить тихо, чтобы не напугать ее.
Она обернулась, но ничего не увидела. Я вспомнил, что для нее я по-прежнему
невидим. Я взмахнул крыльями перед собой и принял телесное обличье. Она
закрыла лицо руками, ослепленная светом, и попятилась к двери.
—Не бойся, — сказал я.
Как только я это произнес, она возвела глаза к небесам. И вновь я был потрясен.
Я прославил Отца за Его мудрость. Ее сердце было непорочным, чистым и
открытым.
—Приветствую тебя, — продолжил я. — Бог с тобою.
Глаза ее расширились, и она повернулась, как если бы собиралась бежать.
—Мария, тебе нечего бояться. Ты обрела благодать у Бога. Ты зачнешь во чреве
и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наречется Сыном
Всевышнего. Господь Бог даст Ему престол Давида, отца Его; Он вовеки будет
царствовать над домом Иакова, и не будет конца Его Царству.
Она слушала меня, но услышанное ее озадачило.
15



—Но как это может произойти? Ведь я никогда не была с мужчиной.
Перед тем как ответить, я поднял глаза к небесам. Отец стоял, давая мне Свое
благословение.
Я продолжал:
—Святой Дух снизойдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; поэтому и
чадо, которое ты родишь, будет названо Святым, Сыном Божиим. Для Бога ведь
нет ничего невозможного.
Мария посмотрела на меня, затем подняла взгляд к небесам. Долгое время она
стояла без движения, так долго, что я тоже поднял глаза вверх. Видела ли она
ангелов Божиих? Узрела ли она отверстые небеса? Мне это неведомо, но когда я, опустив взгляд, посмотрел на нее, она улыбалась.
—Да, теперь я понимаю. Я — раба Господня и готова служить Ему. Да будет со
мною по слову твоему.
Когда она произнесла эти слова, свет просиял из ее чрева. Я взглянул на сосуд, висевший у меня на шее. Он был пуст.

Иосиф отвел осла на обочину дороги и устало провел по лбу ладонью. —


Давай-ка найдем где заночевать. Мы не успеем добраться в Вифлеем до темноты.
Мария не ответила. Иосиф обошел осла и заглянул в лицо жены. Она спала!
Голова склонилась на грудь, руки были сложены на животе. Как она умудрилась
заснуть на спине осла? Внезапно она подняла голову, глаза ее открылись:
—Мы уже приехали?
—Нет, — улыбнулся муж, — еще несколько часов. Смотри, там, впереди, гостиница. Может быть, нам заночевать в ней?
—Ах, Иосиф, я думаю, что нам нужно все- таки добраться до Вифлеема, — она
помедлила. — Но, наверное, небольшой отдых не помешал бы...
Он вздохнул, пожал ей руку и вновь зашагал, ведя осла по направлению к
незатейливому сооружению, стоявшему чуть поодаль.
—Здесь много народа, — заметил Иосиф, помогая Марии спуститься на землю.
Им потребовалось несколько минут, чтобы найти место на скамье, где они могли
бы уместиться вдвоем.
—Пойду, разыщу что-нибудь поесть. Я скоро.
16

Иосиф начал протискиваться сквозь толпу.


Обернувшись, он заметил, что на его место рядом с Марией уже усаживается
какая-то женщина. Мария начала было возражать, но затем улыбнулась и, встретившись глазами с Иосифом, пожала плечами.
Сама доброта... — пробормотал он себе под нос.
Много невероятных, удивительных событий произошло с ним за последние
несколько месяцев, и все это время он оставался твердо уверенным лишь в одном
— в сердце своей жены. Ему никогда не доводилось встречать никого, похожего на
нее. Она рассказала об ангеле, который явился ей посреди ясного дня. Что ж, быть
может, кто-нибудь из соседских мальчишек решил подшутить над нею. А ангел, явившийся Иосифу во сне? Может быть, это было от Бога... или от лишнего вина, выпитого за ужином. А эта история с ее дядей, который не мог говорить до тех
пор, пока его жена не родила? Возможно, он просто застудил горло?
Но как быть с ее рассказом о том, что она зачала, будучи девственницей?
Мария никогда не лжет. Она чиста, как ангел! И если она говорит, что она —
девственница, это значит, что она — девственница. Если она говорит, что ребенок, которого она носит во чреве, — Сын Божий, что ж, будем надеяться, что мальчик
пойдет в Отца.
Марию — круглолицую, невысокого роста — нельзя было назвать красавицей.
Она была полноватой еще до беременности. Но глаза ее всегда светились, а сердце
было больше Средиземного моря. Она всегда улыбалась, и лицо ее неизменно
напоминало лицо человека, собирающегося рассказать отличную шутку. Вот
поэтому-то она и была одна такая во всем свете. Иосиф покачал головой, увидев, как Мария встает, уступая место на скамье мужу женщины, сидевшей по соседству
с нею.
Мужчина начал было возражать, но Мария все равно встала с видом, не
допускавшим возражений.
—Мне нужно немного постоять, — проговорила она и направилась к Иосифу, с
трудом протискиваясь через толпу.
Конечно, они надеялись, что ко времени родов уже будут в Назарете, — по
крайней мере, там у них родственники. В Вифлееме же они не знали никого.
Иосиф взял ее за руку, и они прислонились к стене.
—Ты уверена, что хочешь идти дальше?
Она кивнула, и они, извиняясь, протискиваясь между людьми, добрались до
двери.
—Мне бы только глоточек воды, — попросила Мария.
—Хорошо, сейчас принесу. Подожди здесь.
Мария прислонилась к дереву, пока Иосиф стоял в очереди у колодца. Она
улыбнулась, увидев, как легко он завязал разговор с мужчиной, стоявшим перед
ним. Вернулись они вдвоем.
—Мария, это Симон. Он тоже едет в Вифлеем. У него повозка, запряженная
волом, и он предложил подвезти нас.
—Спасибо, вы очень добры.
Симон улыбнулся:
17



—Ну, что вы, мне только веселее будет ехать с попутчиками. Привяжите своего
ослика к моей повозке.
—Извините, я случайно услышал, что вы направляетесь в Вифлеем. Не
найдется ли места и для меня?
Эти слова произнес старик с длинной седой бородой, судя по внешности —
раввин. Симон кивнул в ответ, приглашая его присоединиться к ним.
Усадив Марию в повозку, Иосиф повернулся к раввину, чтобы помочь сесть и
ему.
—Простите, как вас зовут?
—Гавриил, — ответил я и сел напротив Марии.

Эгус летел впереди повозки Симона, Парагон — позади. Оба были начеку, с


широко расправленными крыльями и мечами, вынутыми из ножен. До остановки
у постоялого двора я летел с ними, но что-то в этой повозке показалось мне
подозрительным, и я принял вид человека. Я тут же пожалел, что не выбрал
внешность молодого торговца, — уж слишком чесалась борода. Моим воинам не
нужно было напоминать, но все равно я повторил еще раз:
— САТАНА НЕ ХОЧЕТ ДОПУСТИТЬ РОЖДЕНИЯ ЭММАНУИЛА.
ВСЕМ БЫТЬ НАЧЕКУ!
Невидимой стеной — двенадцатью линиями обороны — ангелы окружили
повозку. Я чуть заметно усмехнулся себе в бороду. Симон мог бы с тем же успехом
править с завязанными глазами. Ни за что на свете его повозка не свернула бы с
пути.
Дорога была забита, и мы двигались очень медленно — не быстрее пеших
путешественников, но по крайней мере Мария могла теперь немного отдохнуть.
Она закрыла глаза и склонила голову на край повозки. Я видел сияние, исходящее
из ее чрева. Он сиял, находясь внутри нее, как очищающий, исцеляющий огонь. Я
поклонился Ему, хоть еще и не рожденному. Сердце мое радовалось и пело Ему
песни хвалы, которые были слышны Ему. Я улыбнулся, когда Мария
почувствовала, как Он шевелится. Мои воины услышали это славословие и
присоединились к пению.
18

Примерно через час я почувствовал — оно здесь. Зло. Все мое тело напряглось.


Я явственно ощущал, что враг где-то рядом, на дороге. Он то появлялся, то
исчезал, мелькая между идущими людьми. Я предупредил ангелов:
—Приготовьтесь!
Софио подлетел к повозке и прошептал мне:
—Он рыщет повсюду, как лев, ищущий, кого бы поглотить.
Я молча кивнул, соглашаясь с ним, и начал присматриваться к лицам людей, идущих рядом с повозкой.
К нам приблизился молодой человек. Он обратился к Марии:
—Вы выглядите такой усталой. Не хотите ли воды?
—Спасибо, — ответила Мария и собралась было взять протянутый ей мех с
водой. Я вскочил на ноги и, как бы случайно, толкнул беса под руку. Мех с водой
упал на землю, и я стал извиняться перед Марией и Иосифом. Только молодой
человек мог расслышать то, что предназначалось ему одному:
—ТЫ, ИСЧАДИЕ АДА!
НЕ ПРИКАСАЙСЯ К ЭТОЙ ДОЧЕРИ БОЖЬЕЙ!
Бес принял свое обычное обличье и вытащил меч.
—Теперь у тебя нет шансов победить, Гавриил, — воскликнул он, и внезапно
десятки бесов появились со всех сторон, устремляясь к Марии.
—Иосиф, — вскрикнула она, схватившись за живот, и лицо ее исказилось
болью. — Что- то не так. Я чувствую, как будто что-то бьет меня в живот! Это... это
так больно!
Я немедленно принял образ ангела и обхватил ее, преградив путь вражеским
мечам. Я почувствовал, как они пронзают меня, — но зато Мария была защищена.
За спинами бесов я увидел Парагона и еще семерых ангелов, яростно рубивших
направо и налево. Это несколько отвлекло бесов, но все равно они упорно
стремились добраться до Марии.
Повозку начало трясти. Пассажиров охватила паника. Я услышал крик.
Обернувшись, я увидел, как Симон схватился за горло. Лицо его покраснело, глаза
были выпучены. Вокруг его шеи обвились длинные, тонкие пальцы демона.
Другой бес уже оседлал вола и понуждал животное совершать отчаянные прыжки
в сторону обочины.
Кто-то в толпе крикнул:
— ОСТАНОВИТЕ ПОВОЗКУ! ВПЕРЕДИ ОБРЫВ!
Какой-то храбрец попытался ухватиться за поводья, но, внезапно
остановившись, застыл на месте. Впоследствии он рассказывал, что оцепенел от
страха, но я знал, что это было не так — один из бесов опутал его сетью и
пригвоздил ее к земле.
Симон открыл рот, пытаясь вдохнуть, и начал сползать набок. Я понял, что он
мертв. Обезумевший вол на полной скорости устремился к обрыву. Я взглянул на
Марию. Иосиф обнимал ее за плечи, она держалась за живот. Я знал, что через
19



несколько мгновений мы рухнем с обрыва в долину, лежащую далеко внизу.
Возница был мертв, повозка неуправляема. Я обернулся и взмолился, обращаясь к
Единственному, Кто мог нам помочь.
Он заговорил из чрева Марии. Родителям не дано было услышать Его голос.
Слово, произнесенное Им, не предназначалось для ушей Марии или Иосифа.
Лишь воинства — небесное и адское — могли услышать это слово. И когда они его
услышали, все замерло.
— ЖИЗНЬ!
Это повеление могучей волной захлестнуло и наполнило повозку, как некогда
оно заполнило собой Эдемский сад. Бесы в страхе начали разбегаться, как крысы.
— ЖИЗНЬ! — разнеслось во второй раз.
Симон закашлялся, когда воздух вновь наполнил его легкие.
—Поводья! — воскликнул я.
Он вскрикнул, схватил поводья и выпрямился, натягивая их. Сквозь слезы, застилавшие его глаза, он сумел разглядеть край дороги и, скорее инстинктивно, потянул поводья на себя, заставляя вола остановиться. Опасность миновала.
Но, несмотря на то что бесы бежали, я решил не рисковать. Я подозвал Софио
и отдал срочное распоряжение:
—Они нашли ее на дороге, смогут найти и их комнату в гостинице. Этого не
должно случиться.
Софио отсалютовал и умчался вперед, в вифлеемскую гостиницу.
Мария по-прежнему оставалась под покровом света. Иосиф с тревогой смотрел
на нее, она же успокоилась под моей защитой.
Мне уже лучше, — сказала она. — А куда подевался раввин, который ехал с
нами?

Неужели у вас нет ни одной свободной комнаты? — с мольбой спросил Иосиф.


—Были, как же, были свободные, много! Но буквально перед вами сюда
пришла большая компания, и они заняли все комнаты, все кровати — все до
единой! У меня нет места для вас с женой.
Иосиф старался быть терпеливым, но постепенно зубы его стискивались все
сильнее и сильнее. Он наклонился вперед так, что его лицо находилось в каких-то
сантиметрах от лица хозяина гостиницы.
20

—Видите эту женщину в повозке? — спросил он сквозь зубы. — Это моя жена.


Она может родить в любую минуту. Она чуть было не родила сегодня днем, когда
мы ехали сюда в этой повозке, и сейчас ее уже мучают схватки. Хотите, чтобы она
родила прямо здесь, у вас на пороге?
—Нет, конечно же, нет, но я ничем не могу вам помочь. Поймите же, у меня в
гостинице не осталось мест...
—Это я уже слышал, но сейчас уже ночь, на улице холодно. У вас что, совсем
нет места, где мы могли бы переночевать в тепле?
Хозяин вздохнул, посмотрел на Марию, затем на Иосифа. Он зашел в дом и
вернулся со светильником.
—Там, за домом, есть тропинка, которая ведет вниз. Пойдете по ней, она
приведет вас к хлеву. Там достаточно чисто — по крайней мере, для хлева, —
пожав плечами, он добавил: — И там достаточно тепло.
Иосиф не мог поверить своим ушам:
— ВЫ ХОТИТЕ, ЧТОБЫ МЫ НОЧЕВАЛИ В ХЛЕВУ?
—Иосиф, — раздался голос Марии. Она слышала весь их разговор. Иосиф
повернулся и взглянул на нее. Она улыбалась. Он знал, что означала эта улыбка: хватит спорить.
Иосиф глубоко вздохнул.
—Ладно, спасибо, — согласился он и взял светильник.
—Странно, — пробормотал себе под нос хозяин гостиницы после того, как
Мария с Иосифом ушли. Повернувшись к жене, он спросил: — Как зовут того
человека, который снял все комнаты?
Открыв книгу постояльцев, женщина просмотрела записи и ответила:
—Странное имя: Софио. Должно быть, какой-нибудь грек.
Мы окружили хлев кольцом света, опоясав его сверкающим ожерельем. Все
ангелы собрались там, даже Михаил. Никто не сомневался, что Бог исполнит Свое
обещание, но никто не знал, как именно Он это сделает.
—Я согрел воду!
—Зачем так кричать, Иосиф? Я и так прекрасно тебя слышу.
Мария услышала бы Иосифа, даже если бы он шептал. Хлев был даже меньше, чем он себе представлял, но хозяин гостиницы оказался прав — там было
достаточно чисто. Я начал было выгонять оттуда овец и корову, но Михаил
остановил меня:
—ОТЕЦ ХОЧЕТ, ЧТОБЫ ВСЁ ТВОРЕНИЕ ВИДЕЛО ЭТО.
Мария вскрикнула и схватила Иосифа за руку, а другой рукой вцепилась в
кормушку с сеном. Сильная схватка заставила ее приподняться, затем она
нагнулась вперед.
—Ты что, уже рожаешь? — спросил Иосиф.
Она лишь посмотрела на него, ничего не сказав, но он все понял.
21

Спустя какие-то мгновения родился Ожидаемый всеми. Мне досталась честь


стоять на посту около супругов, лишь на шаг позади Михаила. Мы оба смотрели
на сморщенное лицо Младенца. Иосиф положил сено на дно кормушки, которой
суждено было стать первой кроваткой Иисуса.
Младенец был весь в Отца. Свет лучился от его личика и ручек. Та же слава, которую я видел, находясь в Его тронном зале, теперь сияла сквозь Его кожу.
Я понял, что должен петь, но не знал, что именно. У нас не было подобающей
песни, подобающих слов. Мы никогда прежде не видели Бога в облике младенца.
Когда Бог создавал звезды, слова нашей хвалы звучно раскатывались по вселенной.
Когда Он спасал Своих служителей, голоса наши пели Ему славу. Перед Его
престолом не было конца нашим славословиям. Но какой песней можно было
хвалить Бога, лежащего в кормушке для скота?
В этот момент случилось чудо. Когда мы смотрели на младенца Иисуса, завеса
нашего неведения вдруг начала спадать. На ангельские легионы снизошло
откровение.
Наш разум наполнился истиной, которой мы прежде не знали. Впервые нам
стал известен замысел Отца — спасти тех, кто носит Его имя. Он открыл нам то, что должно было случиться. Одновременно с удивлением и страхом каждый из
ангелов устремил свой взгляд на Младенца, точнее, на руки, которым надлежало
быть пронзенными.
—Когда в них будут заколачивать гвозди, — сказал нам Бог, — вы не станете
спасать Его. Вы будете видеть это, слышать это, вы будете желать спасти Его, но вы
не сделаете этого.
Парагон и Эгус обернулись ко мне, взглядом моля об объяснении. Мне нечего
было сказать им. Я служу моему Царю, и я должен стоять и смотреть, как Его мучат? Я
взглянул на Михаила, его лицо окаменело от страдания. Я понял, что он чувствует
то же, что и я. Приказ, услышанный нами, был непостижим для нас.
—КАК СМОЖЕМ МЫ МОЛЧАТЬ И БЕЗДЕЙСТВОВАТЬ, КОГДА ТЫ
БУДЕШЬ СТРАДАТЬ? - спросили мы хором.
Ответа не последовало. Софио что-то шептал. Я переместился поближе к нему, чтобы услышать его слова:
—Младенец дан нам, Бог даровал нам Своего Сына. Он поведет народ Свой.
Имя Ему наречется:


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5




©kzref.org 2022
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет