Религиозная философия


Глава VI Религиозная ФилософиЯ нового времени



жүктеу 4.19 Mb.
бет11/19
Дата18.02.2019
өлшемі4.19 Mb.
түріКнига
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   19
Глава VI

Религиозная ФилософиЯ нового времени
В конце XVI — начале XVII в. в Европе происходят серьезные изменения. Речь идет о возникновении совершенно нового вида знания — экспериментального математического естествознания, т.е. науки в современном смысле этого слова.

До XVII в. не было ни одного вида знания, которое могло бы претендовать на абсолютную истинность. Ни одна религия, ни одна философская система не могла неопровержимо доказать, что только она является истинной. Такую задачу удалось решить зародившейся в XVII в. науке, которая сразу же предложила убедительные критерии своей истинности: логическую доказуемость и экспериментальную проверяемость. С этих пор слово «истина» для многих стало прочно ассоциироваться со словом «наука». Истинность философских и религиозных положений стала подвергаться все большему и большему сомнению. И чтобы подтвердить значимость философии, многие мыслители начинают соотносить философию с наукой и пытаются построить «научную философию», признавая тем самым интеллектуальное первенство науки перед философией. Но следует отметить, что хотя наука и противопоставила себя впоследствии философии и религии, тем не менее возникла она из вполне философских и религиозных положений. Огромная роль в этом принадлежит таким мыслителям XVII в., как Г. Галилей, Ф. Бэкон и Р. Декарт.

§ 1. Галилео Галилей

Галилео Галилей (1564–1642) первым высказал основные положения, которые легли в основание современной науки. Эти положения вытекают из теории двойственной истины, исповедуемой Галилеем: истина одна, но Бог открывает ее двояким образом: как истину, изложенную в Священном Писании, и как истину, изложенную в книге природы. Они не противоречат друг другу, поскольку Священное Писание является книгой Божественного откровения, а книга природы — книгой Божественного творения. Но познавать эти две книги мы можем разными способами. Обе они самостоятельны: познавая Священное Писание путем откровения, путем веры, или познавая книгу природы путем разума, мы приходим в конце концов к одним и тем же положениям. Но когда человек изучает природу, он должен изучать именно природу, а не Библию, иначе происходит подмена методов, и пользы от такого исследования не будет.

Галилеевская наука пришла на смену науке аристотелевской. Авторитет Аристотеля, и так весьма высокий, еще более вырос после работ Фомы Аквинского, который фактически «воцерковил» Аристотеля, так что многие положения физики Аристотеля стали считаться христианскими положениями. Именно в этом следует искать причину того, почему борьбу с аристотелизмом в науке многие стали считать борьбой с христианством. В действительности же произошла элементарная подмена понятий, и сами ученые — творцы новой науки это прекрасно понимали и полемизировали именно с Аристотелем, а не с христианством.

Одно из главных положений современной науки состоит в утверждении однородности пространства, однородности всего мира, в отличие от античной и средневековой физики, которые утверждали в мире наличие естественных мест. По Галилею же, естественных мест не существует. Все предметы ведут себя одинаково, независимо от того, где они находятся — на земле или на небе.

Физика Аристотеля и его средневековых продолжателей была наукой качественной, изучающей умопостигаемые сущности явлений. Недаром Аристотель именовал физику «второй философией». Математическое познание не имеет никакого отношения к природе. Галилей исходит из другой концепции — пифагорейско-платоновской, утверждающей число первоначалом мира, и формулирует принцип, согласно которому книга природы написана на языке математики. Из этого принципа и берет свое начало современное математическое естествознание. Для Аристотеля геометризация природы выглядела бы полнейшей чушью: реальные вещи не имеют ничего общего с идеальными геометрическими фигурами — в природе не существует ни точки, ни окружности, ни прямой. Для галилеевской же физики такие выражения, как «материальная точка», «движение по прямой или по окружности», — вполне обыденны, ведь Галилей – платоник, и убежден, что познавать можно лишь идеальные сущности, а не материальные предметы.

Итак, вклад Галилея в построение научного естествознания можно свести к следующим положениям: 1) метод науки независим от религиозных положений, хотя и не противоречит им; наука, таким образом, самостоятельна в своих исследованиях; 2) научные положения можно согласовать с христианскими путем аллегорического толкования Священного Писания; 3) пространство однородно, природа предметов во всей вселенной одинакова; 4) языком описания природы является математика; 5) следует доверять не простому наблюдению, а тщательно продуманному эксперименту.

Галилей лишь начал процесс создания новой науки. Здание науки им не достроено до конца, ведь в нем нет таких фундаментальных понятий, как закон природы, сила и др. Продолжит дело Галилея по формированию новоевропейской науки Р. Декарт и Г.В. Лейбниц.

§ 2. Рене Декарт

Рене Декарт (1596—1650) принадлежит к тем людям, которые сыграли ни с чем не сравнимую роль в истории человечества. Его философия совершила революционный переворот в философии Нового времени. После Декарта невозможен возврат к средневековому или античному способу мышления. Декарт заложил основы новой философии, дав метод, указав предмет и задав цели философии, поэтому все более поздние философы находились под огромным воздействием его гения и развивали принципы, заложенные в его философии. Вплоть до XIX в. вся философия практически была развитием идей и принципов Декарта.

Декарт убежден, что главное для философа — поиск истины, а для этого необходимо найти истинный метод. Истина обладает свойством очевидности и несомненности. Поэтому в своих поисках истины Декарт он руководствуется принципом — сомневаться во всем, в чем только можно сомневаться, и следовать только тем положениям, которые абсолютно очевидны и ясны. Но, разыскивая таковые, он сталкивается с огромной трудностью. Оказывается, что несомненных положений нет и во всем можно сомневаться, даже данные наших чувств не могут быть столь непосредственными и ясными, чтобы дать истину. Декарт приводит ряд примеров: палка в воздухе кажется прямой, а опущенная в воду — изломанной; сон бывает ярче бодрствования; инвалид часто испытывает «фантомные боли» в ампутированной конечности и т.п. Может быть, недоумевает Декарт, вообще весь мир сотворен неким злым гением, который направляет все наше сознание в сторону заблуждения?

Декарт обращает внимание на следующее: можно во всем сомневаться, но нельзя сомневаться в одном: в самом факте сомнения. Сомневаться может лишь тот, кто мыслит. А мыслить может лишь тот, кто существует. «Я мыслю — следовательно я существую» («Сogito, ergo sum») – в этом положении Декарт находит и выход из своего скептицизма, и начальный пункт в поисках несомненной истины.

Декарт переходит к анализу мышления и замечает, что мышление есть некий процесс, который протекает сам по себе и состоит в связывании понятий. Мышление невозможно представить без его содержания — понятий, или идей, которые поэтому можно считать врожденными. Среди таких идей Декарт называет идею вещи, числа, тождества, истины, мышления и т.п. Но среди множества понятий Декарт выделяет одно: понятие Бога. Он подвергает исследованию именно эту идею. Может быть, это ложная идея, идея о чем-то несуществующем? Можем ли мы сказать, что эта идея отражает реально существующее Божество?



Учение о Боге. Да, утверждает Декарт, идея Бога есть отражение реально существующего Бога. Ибо идея Бога есть идея Существа абсолютно совершенного, обладающего всеми положительными характеристиками. Если это так, то среди этих характеристик должна быть идея существования. Следовательно, Бог существует. Значит ли это, что Декарт повторяет онтологическое доказательство Ансельма Кентерберийского? Да, но он вставляет это доказательство в совершенно иной контекст: у Ансельма это доказательство было в сугубо богословском трактате и служило способом укрепления веры, а у Декарта оно служит совсем другой цели.

Бог есть единственное Существо, Которое включает в Себя все Свои атрибуты. Декарт приводит сравнение: как идея треугольника включает в себя сразу все свои положения (в том числе то, что сумма углов треугольника равна 180), так и идея Бога включает в Себя все Его свойства (в том числе Его совершенство, а следовательно и Его существование). От всех остальных существ Бог отличается самым главным: у Бога сущность предполагает существование, у всех остальных сотворенных предметов существование и сущность разделены.

Декарт продолжает свое рассуждение. Откуда у нас взялась идея Бога? Эта идея нам врождена, ибо если бы было иначе, то непонятно, как люди (и верящие в Бога, и отрицающие Его существование) под Богом всегда имеют в виду одно и то же: Всесовершенное, Всемогущее, Всеблагое Существо. Следовательно, если все люди согласны с тем, Кто такой Бог, каковы Его характеристики, то эта идея нам врождена.

Если идея Бога нам врождена и Он существует, то каковы свойства Бога? Бог не есть тело, ибо Он один и един; если бы Он был телом, то Его можно было бы разделить, но поскольку Он неделим, то Он не есть тело. У Бога есть разум и воля (об этом мы также знаем исходя из знаний о Нем как о Существе совершенном, ибо не может совершенное существо не иметь разума и воли). Бог бесконечен, человек же конечен, поэтому понимание Божественной природы человеку никогда не может быть дано в полном объеме. Бог всегда превосходит наше понимание, и поэтому есть некоторые положения, о которых человек ни в коем случае не может рассуждать. Декарт приводит ряд общеизвестных христианских догматов (в том числе догмат о Пресвятой Троице) и положений (о том, что такое причащение, литургия). То есть существуют положения, для постижения которых недостаточно способностей человеческого разума.

Но есть еще одна существенная характеристика Бога, которая важна для Декарта в аспекте построения его философии: Бог правдив, Бог есть Истина, Бог не может лгать. А если Он существует, если Он присутствует во мне в качестве врожденной идеи, то, следовательно, Бог, создавая меня с моим собственным мышлением, созданным по образцу мышления Божественного, не мог создать меня существом ошибающимся.

Таким образом, Декарт приходит к выводу, что его гипотеза о том, что человек был сотворен неким злым гением и вынужден всегда ошибаться, оказывается, к счастью, ошибочной. Поэтому все, что нами воспринимается посредством органов чувств, оказывается истинным. Бог, будучи правдивым и любящим Существом, создал человека таким, что он при помощи органов чувств и разума может познать истину. Однако очевидно, что человек может ошибаться и весьма часто это делает. Но ошибки происходят не от Бога, ибо Он есть Истина и не мог сотворить человека ошибающимся. Если человек и ошибается, то только из-за того, что у него кроме разума есть еще и воля. У Бога также есть разум и воля, но у Него они едины – божественный разум не отличается от божественной воли, и поэтому Бог не может ошибаться. У человека разум и воля менее совершенны, и человек не всегда может правильно сочетать свой разум с волей. Отсюда и возникают человеческие ошибки.

Бог, по Декарту, это субстанция, ибо Он «существует, совершенно не нуждаясь для своего бытия в другой вещи» (1, т. 1, с. 334). Но кроме Бога, т.е. несотворенной субстанции, есть и сотворенная субстанция, о которой можно говорить в двух аспектах: есть мыслящая субстанция и протяженная субстанция. Материальное и духовное, тело и ум. Они друг от друга не зависят, ведь мышление не обладает протяженностью и другими свойствами материальных тел, а материя не может мыслить. Поскольку главное свойство материи есть ее протяженность, то возможен геометрический и математический подход к познанию материи. Для Декарта это весьма важно, чтобы подвести прочную основу для физики и математики.

Создание новой физики. Декарт — не только философ, но и ученый. Для него философия не противоречит науке, но, наоборот, тесно связана с ней. Декарт идет далее в своих рассуждениях и продолжает процесс создания новой науки, начатый Галилеем. Признавая положения, введенные Галилеем (математичность языка природы, изоморфность пространства, экспериментальный характер науки), Декарт вводит очень важное положение — закон природы. «Из того, что Бог не подвержен изменениям и постоянно действует одинаковым образом, — пишет Декарт, — мы можем также вывести некоторые правила, которые я называю законами природы» (1, т. 1, с. 368). Законы мира поэтому тоже постоянны и неизменны, как постоянен и неизменен Бог. Их познание возможно, потому что Бог дал их не только природе, но и вложил в наши души понятия об этих законах. В силу же того, что материя везде одинакова, то и законы действуют во всем мире также одинаково, так что, познавая законы на земле, мы можем с уверенность сказать, что они точно таковы же и в других частях вселенной. И «даже если бы Бог создал много миров, то между ними не было бы ни одного такого, где они (законы. — В.Л.) не соблюдались бы» (1, т. 1, с. 275).

Декарт вводит понятие законов природы не на пустом месте. Задолго до него это положение выдвигалось и многими отцами Церкви. Например, свт. Василий Великий в толковании на Шестоднев пишет: «…в сих творениях людьми, имеющими ум, созерцательно постигнутый закон служит восполнением к славословию Творца… и она (сотворенная природа. — В.Л.), по вложенным в нее законам, стройно возносит песнопение Творцу»17. Свт. Григорий Богослов также говорит, что существует «Божий закон, прекрасно установленный для всего творения и видимого, и сверхчувственного», и что этот «закон… дан однажды, действие же и ныне постоянно продолжается»18. Так что принцип законосообразности природы является вполне христианским. Поэтому наука возникает не только не в борьбе с Церковью (как ошибочно считают атеисты), но, наоборот, как применение некоторых положений христианского вероучения к познанию природы19 и в полемике с аристотелевской физикой, в которой понятие закона совершенно отсутствовало.

Декарт завершает разрушение аристотелевской физики, изгоняя из мира целевые причины. Он пишет: «…мы не будем, таким образом, останавливаться на конечных целях, поставленных Богом или природой при созидании естественных вещей: ведь мы не должны позволять себе притязать на участие в Его замыслах» (1, т. 1, с. 325). Отныне вопрос «зачем?» в применении к физическим проблемам звучит совершенно бессмысленно.

Учение о человеке. Таким же образом, как и к познанию мира, Декарт подходит и к познанию человека. Говоря о том, что в мире существуют две субстанции (протяженность и мышление), которые не имеют ничего общего, кроме того, что являются сотворенными, Декарт рассматривает с этой точки зрения и человеческую природу. Тело человека и мышление, т.е. его душа, оказываются совершенно различной природы и поэтому не взаимодействуют. Декарт является классическим выразителем психофизического дуализма, поскольку ни телесные функции не могут иметь причину в душевных процессах, ни наоборот — явления нашей душевной жизни не могут иметь причину в телесных проявлениях.

Поскольку телесная и мыслящая субстанции могут соединиться лишь в Боге как в несотворенной единой субстанции, то и в отношении человека можно сказать то же самое: взаиомдействие души и тела происходит таинственно, в Боге.


Философия Рене Декарта оказала очень большое влияние на современную и последующую философскую и научную мысль. Это было не случайно, поскольку Декарт действовал методологически последовательно и свою рационалистическую философию выводил из одной очевидной и достоверной аксиомы, в которой невозможно сомневаться. Влияние Декарта было обусловлено еще и тем фактом, что XVII век, названный «веком философов», был временем, в котором начинался культ разума, когда человек открывал перед собой безбрежность научного познания, когда казалось, что разум может познать все.

§ 3. Блез Паскаль



Жизнь и произведения. Дух преклонения перед разумом не был присущ замечательному философу и ученому-физику Блезу Паскалю (1623–1662) — младшему современнику Декарта. Паскаль всю жизнь страдал от головных и кишечных болей (у него была опухоль мозга и болезнь кишечника), но никогда не показывал, как мучительно его состояние. Наоборот, он всегда благодарил Бога за то, что Он так к нему благоволит, показывая, что все его устремления должны быть в мире не земном, а Божественном.

С ранних лет Паскаль занимался науками – математикой и физикой, но в 25-летнем возрасте увлекается идеями голландскаго богослова Янсения, продолжателя августинианской традиции, и постепенно его интересы смещаются из области научной в богословскую и философскую области. Когда Паскалю был 31 год, произошло два случая, которые оказали сильное влияние на всю его дальнейшую жизнь. Как-то он ехал в карете, и лошади вдруг понесли. Гибель казалась неминуемой, карета была уже у края моста и вот-вот могла обрушиться в реку, но постромки оборвались, и карета остановилась на самом краю. Конечно же, он увидел в этом случае перст Божий, что заставило его отойти от мирской жизни.

Через некоторое время произошел и второй случай — Паскалю было дано откровение, которое он не преминул тут же записать. Записка начиналась словами: «Бог Авраама, Бог Исаака, Бог Иакова, а не Бог философов и ученых» (2, с. 327).

Кроме того, Паскаля потрясло чудо, случившееся с его племянницей и крестницей. Дочь его сестры Маргарита Перье несколько лет страдала от гноившейся фистулы в углу левого глаза, что приносило ей неимоверные страдания. Врачи были бессильны. В марте 1656 г. в монастырь Пор-Рояль привезли терновый венец Христа. Девочка прикоснулась к нему и тотчас же исцелилась. Это исцеление было засвидетельствовано вызванными для этой цели в Париж врачами и подтверждено решением Церкви.

После этих случаев Паскаль уходит в монастырь Пор-Рояль и сообщает своим друзьям о замысле написать «Апологию христианства». Но осуществить его ему не удалось — через четыре года Паскаль умирает. Многочисленные записки, наброски к будущей работе принято издавать в виде книги под названием «Мысли».

Философские взгляды. Паскаль, в отличие от Декарта, верящего в всемогущество разума, видел и его ограниченность. И если Декарт придавал исключительное значение разумной познавательной деятельности, Паскаль утверждал, что в познании важны все познавательные способности, но особое значение он придавал сердцу, органу веры. «Мы познаем истину не только разумом, но и сердцем. Именно сердцем мы познаем начальные понятия, и тщетно рассудок, к этому непричастный, пытается их оспорить» (2, с. 104). Паскаль вообще уникален в этом плане, кроме него, никто из западных философов Нового времени не учил о сердце как органе познания; Паскаль здесь по духу ближе к русской философии, чем к западной.

По-разному относились Паскаль и Декарт и к Богу. Паскаль негодовал по поводу того, что Декарт прибегал к Богу, как к некоторой палочке-выручалочке, которая помогла ему в создании философии и физики, а в дальнейших философских рассуждениях Бог оказывается для Декарта не нужным. Паскаль был возмущен этим, он считал, что это неправильно; для Паскаля Бог был не Богом философов, а Богом личным (см. его записку). Более того, вся жизнь и все творения Паскаля пронизаны мыслью, что без веры в Иисуса Христа невозможно быть по-настоящему верующим человеком. Именно Христос, а не абстрактный Бог — истинный объект веры Паскаля. Доказательству истинности христианства и историчности Христа посвящены многие рассуждения Паскаля. Например, он пишет: «Предположение, что апостолы были обманщиками, нелепо. Продолжим его до конца, представим себе, как эти двенадцать человек собираются после смерти И<исуса> Х<риста> и сговариваются сказать, что Он воскрес. Они бросали этим вызов всем властям. Сердца человеческие удивительно склонны к легкомыслию, к переменчивости, к обещаниям, к богатствам, так что если бы хоть один из них признался во лжи из-за этих приманок, не говоря уж о темницах, пытках и смерти, они бы погибли» (2, с. 164).

Одной из основных интуиций Паскаля является его представление о бесконечности. Это представление было, может быть, главным движущим мотивом всего его миросозерцания. Он переживал это в своей жизни как некую зияющую пропасть. Паскаль всегда повторял, что в мире все бесконечно — и Бог, и мир. Мир бесконечен и вширь, и вглубь. Человек находится между двумя бесконечностями, и его потерянное состояние в бесконечности показывает его полное ничтожество. Эта потерянность в бесконечности — одна из основных мыслей Паскаля. Бесконечность постигается не разумом, потому что он бессилен в ее познании. Здесь человеку может помочь другая способность его познания — сердце.

Разум бессилен в познании мира, но тем не менее он всемогущ. Это противоречивое отношение Паскаля к разуму показывает как бы вторую основную характеристику его философии — стремление видеть в человеке противоположности. Человек — существо парадоксальное. Один из наиболее известных образов, который использует Паскаль, — это образ мыслящей тростинки. «Человек — всего лишь тростинка, самая слабая в природе, но это тростинка мыслящая. Не нужно ополчаться против него всей вселенной, чтобы его раздавить; облачка пара, капельки воды достаточно, чтобы его убить. Но пусть вселенная и раздавит его, человек все равно будет выше своего убийцы, ибо он знает, что умирает, и знает превосходство вселенной над ним. Вселенная ничего этого не знает. Итак, все наше достоинство заключено в мысли. Вот в чем наше величие, а не в пространстве и времени, которых мы не можем заполнить» (2, с. 136–137).

Именно эту парадоксальную природу человека подчеркивает Паскаль. Человек есть существо, предназначенное для самых высших целей, для спасения посредством христианской Церкви. Однако человек занимается чем угодно, но не спасением себя.

Обращаясь к атеистам, Паскаль говорит: прежде чем возражать против христианства, надо изучить его. Но атеисты отрицают существование Бога, не разобравшись даже в основах христианской религии. Тот факт, что самое важное — это спасение человека, а человек предпочитает заниматься сиюминутными делами, уделяя им гораздо больше внимания, чем своему спасению, говорит о том, что человек находится в плену у сатаны, поскольку невозможно себе представить, что, находясь в здравом уме, можно выбрать пятиминутное развлечение взамен вечного блаженства.

Паскаль предлагает аргумент, известный под названием «Пари Паскаля». Он говорит воображаемому атеисту, что каждый человек независимо от его желания вынужден делать выбор, держать, так сказать, пари: есть ли Бог или нет Его: «Делать ставку необходимо: не в вашей воле играть или не играть. На чем же вы остановитесь? Так как выбор сделать необходимо, то посмотрим, что представляет для вас меньше интереса: вы можете проиграть две вещи, истину и благо, и две вещи вам приходится ставить на карту, ваши разум и волю, ваше познание и ваше блаженства; природа же ваша должна избегать двух вещей: ошибки и бедствия. Раз выбирать необходимо, то ваш разум не потерпит ущерба ни при том, ни при другом выборе. Это бесспорно, а ваше блаженство? Взвесим выигрыш и проигрыш, ставя на то, что Бог есть. Возьмем два случая: если вы выиграете, вы выиграете все; если проиграете, то не потеряете ничего. Поэтому, не колеблясь, ставьте на то, что Он есть» (3, с. 132).

Мыслителей, подобных Паскалю, в XVII в. больше не было. Паскаль действительно во многом опередил свое время. Философы и ученые все же гораздо больше доверяли разуму и следовали рекомендациям Декарта. Одним из наиболее последовательных картезианцев был Спиноза.

§ 4. Бенедикт Спиноза

Бенедикт (или евр. Барух) Спиноза (1632–1677) родился в еврейской семье, однако порвал с еврейской общиной и стал свободным философом. Основные идеи его учения изложены в работах «Богословско-политический трактат» и «Этика».

Господствовавшая в XVII в. рационалистическая философия возникает как следствие общего духа эпохи, уверенности в успехах разума и наук. Одним из родоначальников этой философии был Рене Декарт. Но, пожалуй, никакой другой философ не может быть назван рационалистом в такой степени, как Спиноза. «Этика» имеет даже необычную для философских работ структуру. Написана она под огромным влиянием математики, которая была образцом научного знания в то время. В качестве примера Спиноза берет работу Эвклида «Начала геометрии». «Этика» построена по тем же принципам, что и произведение Эвклида.

Цель философии, по Спинозе, — счастье. Для того чтобы определить, что такое счастье человека, нужно ответить на вопрос, что такое человек? Для этого надо ответить на вопрос, в чем сущность человека? Для ответа на этот вопрос необходимо узнать, что такое природа и сущность вообще? Так что все упирается в вопрос о субстанции. Поэтому и начинается «Этика» Спинозы с рассмотрения этих, казалось бы, далеких от насущных проблем вопросов: что такое субстанция? что такое природа? Что есть Бог?

Для Спинозы Бог – это и есть субстанция, поскольку субстанция – это то, «что существует само в себе и представляется само через себя» (4, т. 1, с.361), а Бог — это «существо абсолютно бесконечное, т. е. субстанция, состоящая из бесконечно многих атрибутов» (4, т. 1, с. 361–362).

Исходя из этих определений, Спиноза выводит ряд свойств субстанции, например, что «природе субстанции присуще существование» (теор. 7) (4, т. 1, с. 364), т. е. субстанция не может не существовать — ведь субстанция ничем иным не производится, значит, она есть причина самой себя, следовательно, ее сущность заключает в себе существование, а поскольку субстанция не может производиться другой субстанцией, то, следовательно, она необходимо существует. А поскольку Бог – это субстанция, то все высказывания Спинозы о субстанции относятся и к Богу. Бог, таким образом, есть Существо, необходимо существующее; Бог есть Существо, существующее вечно; Бог есть Существо простое; Бог один; Он неделим, бесконечен и т.д. Эти рассуждения напоминают онтологическое доказательство бытия Бога, ведь по сути Спиноза, исходя лишь из понятия о Боге (точнее, из Его определения), приходит к выводу о Его существовании.

Бог абсолютно свободен, ведь: «…свободной называется такая вещь, которая существует по одной только необходимости своей собственной природы и определяется к действию только сама собой» (4, т. 1, с. 362). Все остальное в мире вызывается к существованию и действию Богом. Таким образом, в мире действует всеобщий детерминизм. Причиной самой себя является только субстанция, Бог, все остальное действует постольку, поскольку причастно субстанции и существует в субстанции, т.е. в Боге. В мире нет ни случайности, ни свободной воли. Даже человек и тот лишь думает, что он свободен, а на самом деле он также включен в причинно-следственную зависимость от Бога. Однако человек тоже может приобрести свободу, но лишь в том случае, если будет познавать Бога, фактически стремиться к Нему в акте интеллектуальной любви.

Такое познание Бога есть любовь к Богу, любовь, которую Спиноза поэтому называет интеллектуальной. Познавательная любовь к Богу «есть самая любовь Бога, которой Бог любит самого себя, не поскольку он бесконечен, но поскольку он может выражаться в сущности человеческой души» (4, т. 1, с. 612). Именно в этой любви человека к Богу состоит и смысл жизни, и блаженство человека. Поэтому, ощущая себя свободным в Боге, человек становится и счастливым. Он живет нравственной добродетельной жизнью, понимая, что счастье не достигается посредством добродетельной жизни, но есть сама добродетель. Счастье не есть результат чего-то, сделанного человеком, — счастье есть состояние свободы, добродетельной жизни. Добродетель, как утверждает Спиноза в одной из своих теорем, не ведет к счастью, а есть само счастье. Ведь «добродетель (человека. — В.Л.) состоит не в чем ином, как в действовании по законам собственной природы» (4, т. 1, с. 538), и «безусловная добродетель души состоит в познавании» (4, т. 1, с. 544), значит, «высочайшая добродетель души — постигать или познавать Бога» (4, т. 1, с. 544). «Блаженство не есть награда за добродетель, но сама добродетель», ведь «блаженство состоит в любви к Богу, возникающей из (Его) познания» (4, т. 1, с. 617).

Свое учение Спиноза считал истинно религиозным, соответствующим правильному пониманию Бога. «…это учение, кроме того, что оно дает совершенный покой духу, имеет еще то преимущество, что учит нас, в чем состоит наше величайшее счастие или блаженство, а именно — в одном только познании Бога, ведущем нас лишь к тем действиям, которые внушаются любовью и благочестием. Отсюда нам становится ясным, как далеки от истинной добродетели те, которые за свою добродетель и праведные действия ожидают себе от Бога величайших наград, как за величайшие услуги; как будто бы сама добродетель и служение Богу не были самим счастьем и величайшей свободой» (4, т. 1, с. 452).

Правда, в «Богословско-политическом трактате» Спиноза показал свое отношение к существующим религиям. В частности, он подверг критике текст Священного Писания, прежде всего Торы. Основываясь на анализе языка и на логике, Спиноза пытался показать, что в Священном Писании есть много событий, которые надо толковать не так, как их толкуют католические и иудейские богословы. Священное Писание — не что иное, как набор исторических событий, в которых повествуется о людях, чьим поступкам мы можем подражать, которые высказывали мудрые мысли и учили нас добру, отвращали от зла — но не более того. Отсюда немедленно были сделаны выводы о нерелигиозности Спинозы, тем более что и в «Этике» он писал о Боге не в религиозных ерминах. Например, Бог — существо не личное, а есть бесконечная субстанция.

На основании этих взглядов Спинозу обычно считали пантеистом и даже атеистом. В XIX в. известный русский философ В.С. Соловьев в статье «Понятие о Боге (в защиту философии Спинозы)», говорит, что приписывать Богу то понимание личности, которое есть у нас, значит слишком принижать Бога. Любой мало-мальски грамотный христианин знает, что Бог – это личность, но не в человеческом плане, что у Него три Лица и поэтому Он сверхличен. Так что Спиноза выразил в своем учении понятие о Боге как Вседержителе (а это именно так, потому что Бог сказал о Себе: «Аз есмь Сущий»). Бог есть Тот, Кто существует Сам по Себе; весь остальной мир существует благодаря Богу. А именно это определение Бога и кладет в основу своей философии Спиноза. Поэтому обвинять Спинозу в атеизме В. Соловьев ни в коем случае не советует. Конечно, он соглашается с тем, что у Спинозы много недостатков, что он отрицает у человека свободу воли и т.д., но Спиноза отнюдь не атеист.

Как мы видим, большинство философов XVII в. имели весьма неортодоксальные религиозные взгляды. Как правило, эти взгляды сводились либо к деизму (Декарт), либо к пантеизму (Спиноза). Немногие, как Паскаль, стремились сохранить истинно религиозные взгляды. Причиной этому было стремление совместить научные и религиозные взгляды. Многим казалось, что христианство с его учением о промысле Божием, чудесах, воскресении Христовом не выдерживает научной проверки. И поэтому многие философы становились на позиции деизма, отрицая божественный промысел и считая, что Бог играет лишь роль творца, но не промыслителя, что Он дал миру законы, а Сам устраниля от мира. Не являлись исключением в этом плане и английские философы-сенсуалисты Т.Гоббс и Дж. Локк. Как и континентальные философы, они стремились все объяснить с точки зрения науки и «очистить» христианство от ненаучных положений.




Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   7   8   9   10   11   12   13   14   ...   19


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет