Рудольф штайнер оккультные истины древних мифов и легенд ga 92 Шестнадцать лекций



жүктеу 1.75 Mb.
бет9/10
Дата03.04.2019
өлшемі1.75 Mb.
түріРеферат
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Для начала нам необходимо охарактеризовать то, что составляет основное убеждение каждого духовного исследователя. Оно состоит в том, что по ту сторону нашего чувственно-физического мира существует незримый мир и что человек может вступить в него. Такого рода предпосылка заключает в себе также и мистический подход.

Высказывал ли Рихард Вагнер когда-либо такого рода убеждение? Да, и причем очень отчетливо! И что еще важнее, он высказывал это убеждение с позиций музыканта, утверждая тем самым, что для него музыка и вообще искусство - это нечто большее, чем просто надстройка над бытием, что она составляет для него существенный жизненный элемент. Рассуждая о симфонической музыке, он говорит поразительные вещи об искусстве. Он говорит, что вся симфоническая музыка является своего рода откровением другого мира - вот почему она совершенно иначе объясняет нам взаимосвязи бытия, нежели это может сделать логика, и мы чудесным образом прозреваем эти таинственные взаимосвязи, ибо проникаемся той уверенностью и тем чувством, по сравнению с которым рассудочное суждение о мире просто ничто.

Эти слова не надо считать случайными - они характеризуют серьезность и величие человеческого познания. Можем ли мы истолковать эти слова, увязывая их с основным убеждением мистика? Да! Посмотрим, что говорят мистики о процессе познавания мира. Они говорят: обычно человек опирается на свой рассудок, стремясь познать законы природы и духовного мира; но существует иной - более совершенный - вид познавания, когда мы не соединяем одно понятие с другим, а сами творим представления, как своего рода духовную музыку. Это совершенно другой вид познавания мира. Истинная мистика утверждает, что такое познавание - в отличие от рассудочного - является более надежным и эффективным. И это весьма примечательно! Каждый знаток этого предмета мог бы вам охарактеризовать такое познавание, опираясь на образ, заимствованный из музыки. Но это больше, чем просто образ. Когда в древней пифагорейской школе говорилось о музыке сфер, это был не просто художественный образ. Плоская школьная философия видит в музыке сфер только образное сравнение. Но тот, кто знает суть дела, знает также, что пифагорейская музыка сфер представляет собой реальность: где проявляется духовная активность, можно услышать звуки этой музыки.

Уже часто говорилось, что мы окружены мирами духовного рода, которые поначалу не можем узреть, -так слепой окружен миром красок, которых не видит. Но если прооперировать его глаза, то в них проникнет сияние света и красок. Существует и аналогичное раскрытие духовного зрения. Все сводится к тому, чтобы раскрыть высшие органы чувств - тогда из темноты выступит высший мир; и ближайший к нам духовный мир мы называем миром света, или астральным миром. А еще более высокий духовный мир -это мир звучания сфер. И это истинная реальность. Но чтобы ее увидеть, надо пройти через своего рода высшее рождение, - подобно тому, как слепой становится зрячим, если его прооперировать.

Посвященные открыто говорят об этом мире. Достаточно только припомнить слова Гёте. Конечно, многие увидят в них пустую выдумку, нечто, сказанное для красного словца. Но такой великий поэт, как Гёте, не бросается пустыми фразами, когда говорит: „ ...Свой голос солнце подает, свершая с громовым раскатом предписанный круговорот“. И надо выбирать - либо это глубокая мудрость, либо пустая фраза (ведь физическое Солнце не движется с громовым раскатом). Но Гёте, погруженный в созерцательность, Гёте, великий поэт и посвященный, знает, что существует такой звучащий мир - мир духовных звучаний, - и данный художественный образ строго соответствует реальности. Этот же образ присутствует и во второй части „Фауста“. Когда Фауст после всех заблуждений, описанных в первой части трагедии, восходит в духовный мир, мы опять слышим эту музыку сфер:


Феба четверня рванула,

Свет приносит столько гула!


Гёте ни в чем не нарушает созерцаемой картины, когда вот так описывает духовный мир.

И Рихард Вагнер воспринимал звуки музыки (в общепринятом смысле этого слова) как часть мировой гармонии, как органичное продолжение музыки сфер, звучащей в мире духовном. Он воспринимал это, он это чувствовал. И он не раз это повторял. Характеризуя отдельные инструменты, он пишет:

„Инструменты воплощают собой как бы изначальные органы творения и природы; то, что они выражают, не может быть ясно и четко определено, ибо они передают первородные чувства, исходящие из хаоса первых дней творения, когда, быть может, еще не существовало человеческого сердца, способного их воспринять“.*

* Цитата взята из новеллы „Паломничество к Бетховену“. В 1840 и 1841г.г. Вагнер жил в Париже, где и написал небольшую книжку под названием „Немецкий музыкант в Париже. Новеллы и статьи“. В ней в поэтической форме рассказывается об одном юноше, который пешком отправляется в Вену, чтобы поговорить с Бетховеном. Стиль новеллы юмористический, но вся она проникнута большим пиететом к маэстро. Цитате предшествует противопоставление оркестровой музыки и „прекрасного, благородного звукового органа“ - человеческого голоса, производящего музыкальные звуки.

Такого рода высказывания не стоит гасить рассудочностью; надо попробовать проникнуться их настроением, и тогда можно ощутить, как Рихард Вагнер всей душой был погружен в то, что зовется подлинной, истинной мистикой.

Так Рихард Вагнер понимал свою художественную миссию. Про него неправильно будет сказать, будто это был художник, который раскрывал перед публикой то, что спонтанно возникало в его душе. Ему хотелось создавать произведения, в полной мере отвечающие новому уровню развития человечества, но при этом опирающиеся на древнюю традицию мистерий. Вот почему он обращал свой взор в стародавнее прошлое человечества, к тем временам, когда еще не существовало того, что называется отдельными видами искусства. Здесь мы касаемся важного момента, постоянно занимавшего Рихарда Вагнера в связи с его миссией, - того момента, о котором так глубоко размышлял Ницше в своей работе „Происхождение трагедии из духа музыки“.* Однако мы не станем теперь углубляться в сочинение Ницше - ведь наша задача состоит в том, чтобы опереться на мистику, ибо именно она скажет нам больше, нежели Ницше удалось понять в Вагнере. Мистика вводит нас в прадревние состояния человеческого развития.

* Впервые появилась в 1872 г., издание 1886 г. имеет подзаголовок „Опыт самокритики“.

Что представляли собой мистерии? У всех народов древности - у египтян, греков и так далее - существовали центры мистерий, которые в равной степени можно называть как храмами, так и школами. Повсеместно мистерии были фундаментом позднейшей культуры: в мистериях одновременно содержались и религия, и наука, и искусство, которые тогда еще не разделились на три отдельные ветви и являли собой единое целое. Представьте себе, что вы - зритель и слушатель в таких мистериях! По ходу действия каждой из них людям разъяснялись мировые загадки, говорилось о нисхождении духовных сил с небес на землю - о том, как они живут в минерале, в растении, как они становятся более совершенными в животном и обретают самосознание в человеке. Весь ход духовного развития наглядно представал перед глазами. И то, что видели глаза, что слышали уши - в цвете, свете, звуке, - было мудростью, было наукой. Содержание мировых законов в те времена не было принято постигать в абстрактной форме, как это делается теперь. Тогда стремились к предельной наглядности: это был зримый процесс. Но наглядное одновременно было отмечено печатью красоты. Так возникло искусство. Истина облекалась в художественные формы. При этом истина присутствовала в искусстве таким образом, что человеческая душа получала религиозный настрой и погружалась в молитвенное состояние.

В каждой великой культуре имелось такого рода прадревнее состояние. Внешней истории об этом ничего не известно - она его отрицает. Но это не столь существенно. Лет через двадцать она перестанет его отрицать. В прадревних мистериях искусство, религия и наука составляли органичное единство, но позднее они пошли раздельными путями; это относится и к отдельным видам искусства. Музыка и драматическое искусство некогда представляли собой единое целое. Вагнер оглядывался на те прадревние времена, стремясь вновь объединить музыку и драму в целостное произведение искусства. Он понимал, что разделение искусства на отдельные виды было вызвано необходимостью для дальнейшего развития человечества. Но при этом он верил, что уже настала эпоха, когда вновь может произойти их воссоединение. И стремился в своем творчестве к тому, что он называл интегральным произведением искусства. Он также полагал, что истинное произведение искусства должно быть одухотворено религиозным содержанием. Таким образом, художественное творчество было для Вагнера одновременно и религиозным служением.

Воплощая в своих произведениях идею интегрального искусства, Рихард Вагнер опирался на двух великих художников - Шекспира и Бетховена. В Шекспире он видел драматурга, который вывел на подмостки исключительно человека действия, то есть человека, активного во внешних проявлениях. А в Бетховене он видел художника, который с такой же силой попытался отобразить исключительно то, что происходит в душе человека, в его духе, но не переходит во внешнее деяние. При таком положении вещей многое остается невысказанным, ибо между внешней активностью человека и состоянием его души, его духа имеется промежуточное звено, которое остается незатронутым искусством драматурга. А когда глубина человеческих чувств отражается в симфонической музыке, все равно остается что-то, чего нельзя передать в звуках. И мы видим, как в Девятой симфонии Бетховена глубина душевных переживаний тяготеет к словесному оформлению*, стремится объединить разные сферы искусства, чтобы выразить суть человеческой природы во всей ее целостности.

* Имеется в виду хоровой финал Девятой симфонии на слова оды “К радости”. Ф.Шиллера. Прим. Пер.

Вот так же и Рихард Вагнер стремился к интегральному произведению искусства, в котором он мог бы художественными средствами отобразить всего человека. Необходимо было в музыке передать внутреннее состояние человека, и при этом должна была существовать возможность облечь его в форму действия. То, что не могло быть внешним образом изображено в драме, передавалось в музыке. А что не могла выразить музыка, переходило во внешний драматизм. Рихард Вагнер, образно говоря, осуществил синтез Шекспира и Бетховена. Идею такого синтеза он почерпнул из самых глубин человеческой природы и тем самым проложил путь к новой ступени в развитии искусства и всего человечества. Рихард Вагнер не был драматургом-бытовиком. Он стремился выразить средствами искусства то глубочайшее, что только доступно человеческому переживанию, как это было некогда в мистериях.

Когда мы уясняем себе, что Вагнер видел в симфонической музыке откровение некоего неведомого мира, и в инструментах оркестра прозревал праорганы всего творения, то мы близки к тому, чтобы понять и его стремление раскрыть в музыкальных драмах нечто большее, чем человек переживает в этом физическом мире. Такие переживания представляют собой только часть человеческой природы. Все прочее заключено в высшей части человека, которая живет внутри каждого, но сильно превышает то, что может проявиться внешним образом. Этот высший человек, который окружает обычного как бы полнотой славы, связан с глубинными истоками жизни, и эта связь не может быть полностью раскрыта внешними средствами. И поскольку устремление Рихарда Вагнера направлено на высшую природу человека, то повседневный человек находится за пределами этих устремлений. Вот почему Вагнеру было необходимо привлечь то, что содержалось в древней нормано-германской мифологии. В ней человек как бы перерастает самого себя, он намного превышает возможности и цели человека физического плана. Это опять-таки связано с миссией Рихарда Вагнера - возвыситься над человеком повседневности и вывести на сцену миф, в котором представлены глубокие мировые законы. И Рихард Вагнер осуществил это при помощи драматического действия и музыки.

Естественно, мы не можем затронуть все подробности, мы можем привести только отдельные примеры, показывающие, насколько Вагнер как художник связан со всем тем, что духовная наука сообщает нам о мире. С точки зрения мистики люди взаимодействуют друг с другом не только на физическом уровне: человеческой природе свойственны более глубокие взаимосвязи. Душа, живущая в груди одного, имеет глубоко сокрытое родство с душой другого. Общепринятые же законы поверхностны, они самые несущественные. Путеводная нить законов, заложенных в глубинах души, протянута от человека к человеку. Эти законы изучает духовная наука. Художник предчувствует их. Вот почему он проникает в те слои, где обнаруживается проявление глубинного закона взаимодействия людей, который скрыт от внешнего наблюдателя.

Уже в одной из своих самых первых опер Рихард Вагнер проявляет это стремление к раскрытию подобных таинственных взаимосвязей. Разве можно не почувствовать, как Незримое царит между двумя людьми, когда Голландец выступает в паре с Сентой? Не напоминает ли нам это чудесную взаимосвязь двух людей в „Бедном Генрихе“, когда самопожертвование непорочной девы оказывает целительное воздействие на, казалось бы, безнадежно больного юношу? Такие образы надо воспринимать как выражение глубокой истины. В них больше правды, чем в поверхностных умозаключениях обычных ученых. В жертве, приносимой одним человеком ради другого, заложено нечто реальное. В этой мистической связи двоих, непостижимой для поверхностного рассудка, можно, например, наглядно ощутить действие того, что абстрактно зовется всеобщей душой. Она присутствует там, где кто-то проявляет готовность к жертве ради другого.

Я говорю это с позиций духовной науки, которая может подвести нас к той границе, где нечто подобное становится доступным наблюдению. Вы знаете, что мир проходит различные ступени развития, в ходе которого все время отторгаются определенные существа. Это закон жизни, и его раскрывает нам духовная наука: каждое высокоразвитое существо связано с существом отверженным. Кармическая компенсация наступает позднее. Ради каждого святого должен возникнуть какой-нибудь грешник. Этого требует закон равновесия. Как бы удивительно это ни звучало, все же это истина. Это похоже на то, как если бы мы составили смесь двух жидкостей. Если хотят выделить одну из них в чистом виде, необходимо освободиться от другой. Так обстоит дело с любым восхождением. Каждому подъему соответствует спуск. Этим обусловлено то, что каждое возвысившееся существо должно употребить свои силы на освобождение другого, низшего существа. Не будь такого взаимодействия существ, в мире не существовало бы развития вообще. Только так запускается механизм развития. И когда мы наблюдаем, как один человек жертвует собой ради других, нам всегда надо памятовать о таинственной связи, которая возникает благодаря тому, что одно существо возвышается, а другое уничижается. К такой теме надо подходить со всей деликатностью. И Рихард Вагнер проникает в ту таинственную связь, что тянется от души к душе.

Обращаясь к различным творениям Рихарда Вагнера, мы констатируем, что основные факты он всегда черпал из сферы мистической жизни. Перейдем сразу же к его центральному творению - эпопее о Зигфриде, к „Кольцу нибелунга“. Если мы хотим оценить, насколько его содержание почерпнуто из мировой мудрости, нам необходимо обратиться к тому, о чем имеет ясное представление теософия, хотя это противоречит, в частности, современной науке. Наши далекие предки обитали на территории, лежавшей к западу от Европы - между Африкой и Америкой. Даже естествознание постепенно приходит к признанию того, что некогда существовала страна, которую мы именуем Атлантидой. Там и жили наши далекие предки - атланты. Как сказано, в наше время и естествознание уже начинает говорить об этой древней Атлантиде. Так, в журнале „Космос“, выходящем под эгидой Геккеля, на эту тему опубликована статья*. Конечно, в ней говорится только о том, какие животные и растения обитали там. О том, что и человек обитал там, пока что нет и речи.

* Имеется в виду статья „Палеонтологический обзор“, в которой описывается жизнь растений и животных „доисторического мира“, главным образом, млекопитающих; опубликована в журнале „Космос. Путеводитель для друзей природы“ (№ 5, 1905).

Но то, о чем естествознание едва догадывается, испокон веков было непреложной истиной для духовной науки. В древней Атлантиде наличествовала атмосфера совершенно другого рода, и все отношения были другими. Нынешней автономности воды и солнечного света в воздухе тогда еще не существовало. Там, на дальнем Западе, воздух был постоянно наполнен водяным туманом, туманными массами. Солнце и Луна были окружены радужными ореолами. Совершенно другой была и жизнь души. Образ жизни людей был таков, что они находились в гораздо более тесной внутренней связи с природой - с камнями, растениями и животными. Они были как бы погружены в туманные массы. Поистине, это правда: Дух Божий носился над водами. И то, что как отзвук сохранилось в среде нынешних народов, для их предков - атлантов - представляло подлинную реальность: им было ведомо все окружающее. Журчание ручья не казалось им невнятной бессловесной речью -для них оно было выражением мудрости природы. Мудрость человек извлекал из всех окружающих вещей, ибо окружение человека было причиной того, что наши предки обладали смутным ясновидением. Все, что происходило в пространстве, он воспринимал не отчетливо, а как некие цветовые явления. Он располагал ясновидческими силами. Мудрость витала в туманах - ее - то он и воспринимал своим смутным ясновидением. Со временем, однако, туман сгустился до состояния воды, и воздух становился все прозрачнее. Вследствие этого и человек развился до современного состояния сознания. Он обособился от внешней природы, сделался существом, замкнутым в самом себе. Когда человек находился в связи со всей природой, он жил как бы в сфере мудрости; отсюда проистекало некое братство людей, ибо каждый воспринимал одну и ту же мудрость, каждый жил в душе другого. С превращением туманов в дожди человек погрузился в эгоистическое сознание, в сознание „Я“, когда каждый чувствовал в себе собственный центр тяжести, когда один начал выступать против остальных и считаться только с собой. Братство людей переродилось в борьбу за существование.

Саги и мифы - это не те фантастические теории, которые выдумываются нашими учеными. Что же представляют собой саги и мифы? Это реликты древних ясновидческих переживаний наших предков. И это факт. В наше время кое-кто истолковывает миф как борьбу одного народа с другим. Это чистая бессмыслица. Ученые толкуют о безбрежной народной фантазии; но может ли народ обращать облака в облики богов? Чтобы ответить на этот вопрос, надо хоть немного знать народную жизнь. Приписывать такое народу - это и есть чистейшая фантастика. Но можно и сегодня увидеть, как возникают мифы. Еще и в наше время бытуют живые сказания. Например, в разных местностях существует сказание о полуденной Деве. Говорится: если селяне в полдень остаются на поле вместо того, чтобы прервать работу и разойтись по домам, тогда является полуденная Дева и загадывает загадки; и если вы не ответите на них в определенный срок, она может вас задушить. Трудно не заметить в этой картине сновидческого видения, которое нисходит на человека, если он в полдень остается лежать на солнцепеке. Сновидение - последний остаток древнего сознания. Таким образом, и в наше время сага рождается из состояния сновидения.

Подобным же образом возникли и все дошедшие до нас германские саги и мифы. По большей части они возникли в среде последних древних атлантов. Древние германцы вспоминали о тех временах, когда их предки обитали на крайнем Западе, а затем двинулись на Восток после того, как в Атлантиде сгустились туманы и хлынули потоки вод, известные нам как великий потоп, причем воздух очистился и образовалось наше современное ясное дневное сознание. Древний германец оглядывался на страну туманов, помня о том, что его предки пришли в нынешний мир из древнего Нифельгейма. Но существуют определенные духовные существа, которые застыли на той духовной ступени, какая была правомерна в те времена; они сохранили характер и природу древнего Нифельгейма (Нибелунгенгейма) и пронесли его вплоть до нашего времени; при этом они сделались „духами“, ибо теперь они лишены физических тел. Это удивительные создания. Говоря о них, мы должны иметь в виду, что фантазия и ясновидческое описание тут переходят друг в друга, стирая грань между легендарным и фактическим. Нам надо быть аккуратными, чтобы не стряхнуть пыльцу с крылышек бабочки. Итак, туман сгущался. А из этого тумана образовались реки на севере средней Европы. В водах Рейна люди видели остатки туманов древней Атлантиды. Как же это происходило? Мудрость человек почерпнул из источников вод. Это была общезначимая мудрость, тот всеобщий элемент, что исключал всякий эгоизм. Прадревним символом такой мудрости служило золото. Это золото было перенесено из древнего Нифельгейма. И что теперь стало с этим золотом? Оно сделалось достоянием человеческого „Я“. И то, что прежде было всеобщим достоянием, - мудрость, почерпнутая из самой природы, - теперь уступило место силе человеческого суждения. Человек теперь противостоял прежней коллективной мудрости как самостоятельное существо. Таким образом, человек построил вокруг себя некое „кольцо“. Из-за этого кольца древнее братство людей исчезло, переродившись в междоусобную борьбу. А мудрость, общезначимый элемент, который, согласно великим сказаниям, обитал прежде в водах, сохранилась лишь на дне Рейна.

Но люди продолжали развиваться в сторону эгоистического сознания. Нибелунги также вынуждены были развивать сознание „Я“. Они раздробили общественное достояние и сформировали кольцо - эгоизм стягивал их как кольцом. Итак, мы видим, как подлинные факты вливаются в мир фантазии и как золото, остаток древней мудрости, господствовавшей на земле посредством туманов, окружает человека, носителя мудрости, кольцом индивидуалистического сознания, в результате чего между людьми возникает острая борьба за существование. Такова глубинная основа мифа о сокровище Нибелунгов. Это нашло свое выражение в великом драматическом действии оперы Рихарда Вагнера и в звучании его музыки, которая воплощала незримый мир, лежащий по ту сторону мира зримого. Он переработал на современный лад миф о Нибелунгах и представил нам всю динамику этого мифа. Мы ощущаем, как новые боги, управляющие человечеством, связаны с древними богами.

Обратимся еще раз к древней Атлантиде - стране туманов, стране коллективной мудрости. В те времена среди людей царили силы, которые ныне уже не управляют нами с помощью всеобщей мудрости, а правят при помощи завета и заповедей, и сами боги связаны заветом. Истоком этого является прадревнее мудрое сознание. И там, где новый бог Вотан занимает важное место, где Фафнер должен пожертвовать Фрейей, где сам Вотан заражается мудростью „Я“, мудростью кольца, там еще раз выступает прадревнее, священное сознание человечества - то земное сознание, что несло в своем лоне человека, когда он жил еще в древней Атлантиде. Эрда является представителем того древнего сознания, в которое было погружено все существующее: ее сновидения - это постижения, ее постижения - это власть всеведения. Образ Эрды содержит в себе глубокую космологическую мудрость. Эта мудрость заключена во всем, она творец всего. Она живет в источниках вод, в шелесте листьев, в дуновении ветра. И она заключает внутри себя человеческое „Я“. В древности она представляла собой то всеобъемлющее сознание, из которого родилось всякое индивидуальное сознание; это власть всеведения. А властвующее ведение - это отпечаток древнего ясновидения. В те времена человек еще не был ограничен поверхностью своей кожи. Сознание пронизывало все на свете. Невозможно было сказать: сознание „Я“ находится там или здесь - оно было разлито во всем. И поразительным образом Вагнер выразил это, опираясь на свою интуицию:
Тебе все ведомо,

Что сокрыто в глубинах,

Что проницает горы и долы,

Воздух и воды,

Твое дыхание

Веет в каждом существе;

В любом нашем помысле

Властвует твое помышление:

Говорят, что все на свете

Ведомо тебе*.


* Слова Вотана из третьего действия „Зигфрида“. Вотан предстает в нем как Странник.

При помощи этого сознания Эрде ведомо все на свете. И так, шаг за шагом, мы можем находить повсюду выражение прадревней мировой мудрости, которую Вагнер внес в миф о Нибелунгах, опираясь исключительно на свою интуицию.


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Ga 148 Восемнадцать лекций, прочитанных в 1913-1914 г г. В разных городах
Ga Rus -> Рудольф штейнер историческая симптоматология
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Рудольф Штейнер средняя европа между востоком и западом ga 174a Космическая и человеческая история (т. 6)
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Бхагавад Гита и Послания Св
Ga Rus -> Ницше Борец против своего времени ga 5 Перевод с немецкого И. Маханькова
Ga Rus -> Рудольф Штейнер рихард вагнер и мистика из ga 055
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Задачи новой экономической науки


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет