Рудольф Штейнер средняя европа между востоком и западом ga 174a Космическая и человеческая история (т. 6)



жүктеу 3.45 Mb.
бет9/16
Дата29.08.2018
өлшемі3.45 Mb.
түріЛекция
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16
Вильсон. Вильсон в своё время очень порицал то, что люди, ко времени Ньютона не размышляли самостоятельно о государстве; учение о тяготении так повлияло на них, что они судили о различных импульсах человеческого мышления в соответствие с абстрактным тяготением, силой тяжести. Они должны были мыслить о государстве как о неком организме. При этом Вильсон не замечает, что те люди мыслили в соответствие с Ньютоном, а он мыслит в соответствие с Дарвиным. Кьеллен тоже думает, что государство будто бы является неким организмом; отдельные люди являются его клетками. Конечно, некое целое, в котором имеются проявления жизни, можно сравнивать с организмом, а его части - с клетками. Но если идея не способна погрузиться в действительность, сравнивать можно, в сущности, всё, даже ящерицу с перочинным ножиком. Сравнению доступно всё. Сравнение само собой приводит к тому, что правильно, лишь в том случае, если у человека есть чувство истины. Это сравнение Кьеллина вело бы к тому, чтобы, понимать одно государство как организм, а второе государство, как организм, граничащий с первым. Однако для того, кто умеет думать в соответствие с действительностью, было бы совершенно невозможным думать о людях как о клетках. Можно было бы принять сравнение, если бы все государства в целом сравнивали с одним организмом, а отдельные государства - с клетками; но тогда о цельном человеке в государстве речи бы не шло. Можно было бы сравнивать с организмом лишь социальную жизнь по всей Земле. Но если бы сюда хотели прибавить и человека, его рассматривали бы так: если мы представим себе организм, то его клетки должны были бы выпирать отовсюду подобно иглам. Получился бы своеобразный ёж. Только если бы это было таким организмом, где всюду выступает нечто живое, с этим организмом можно было бы сравнивать всю социальную жизнь на Земле.

Но это значит: общая жизнь людей вообще не входит в государственный порядок. Она должна была бы всюду выступать, выдаваться в духовное, выходя из того, что государство в состоянии охватить. Сегодня на практике об этом слишком забывают во всех областях, так что можно создавать одно учреждение за другим, которые докажут, что об этом забывают; как забывают о том, чтобы наряду с внешними учреждениями, построенными по модели Римской Империи, на Земле надо строить Царство Духа, которое хотел принести Христос. Эту мысль с полной серьёзностью необходимо оценить по достоинству.



Знаете ли, там, где речь идет о конкретном, одного мышления оказывается недостаточно. Представьте себе, как в последнее время всё движется к тому, чтобы оттеснить автономию научного образования, придав ей такую форму, что всё, зависящее от научных учреждений будут утеснено и поставлено под управление государственного принципа. Уже сегодня медик, для того, чтобы вообще стать медиком, должен прежде выдержать государственный экзамен; тогда он может получить медицинский титул доктора как своего рода декорацию. Автономия духовных учреждений как таковая, полностью устраняется. Мы могли бы привести много примеров, где правит настоящий энтузиазм, чтобы двигаться в этом направлении. Эти люди не могут сделать так, чтобы все титулы стали государственными. «Инженер» связывался с понятием «ingenium», способность (лат.) Теперь не стремятся что-либо делать, но стремятся к диплому. Если там стоит, что человек является инженером, то он имеет право так себя называть; в ином случае «способность» ему не поможет. Эта направленность уводит от духовного постижения мира. Люди об этом не думают. Наоборот, их воодушевляет эта борьба против духа во всех областях. Чтобы сделать это заметным, можно было бы, -поскольку теперь люди клянутся словами, - изобрести новое слово и сказать: люди «отелесились» из-за отсутствия духа. Тогда, возможно, отдельные люди начнут немного обращать внимание на то, чем является направление, по которому ударились! То, что на это не реагируют, является доказательством бессмысленности жизни, доказательством ненависти, проявляемой против воли к мышлению.

Так вы видите, насколько необходимо действительно вводить духовную науку в самую повседневную жизнь. Она является серьёзной вещью, эта духовная наука. Вот почему надо было, наряду с тем значительным о чём шла речь вчера, упомянуть также то, что непосредственно актуально. Ибо тому, что хочет духовная наука, не должен быть нанесен вред вследствие того, что выступает, как филистерство, как клика, вследствие того, что посредством Антропософского Общества создается препятствие за препятствием для того, что хочет духовная наука. (Denn es darf nicht dasjenige, was Geisteswissenschaft will, dadurch beeinträchtigt werden, daß es verphilistert und vercliquiert wird, daß durch die Anthroposophische Gesellschaft Hemmnisse über Hemmnisse geschaffen werden für das, was Geisteswissenschaft will.) У разумных людей, конечно, всегда найдется понимание того, что в Антропософское Общество вступили именно те люди, которые так или иначе находятся в раздоре с жизнью, причем настолько сильно, что они потеряли равновесие. Всегда возникает вопрос: надо ли идти этим людям навстречу, или надо быть жестким? - Порой эти люди меняются так, что они теряют равновесие в ещё большей степени, или они меняются так, что те вещи, которые надлежащим образом рассказываются сейчас, некие священные вещи, они переливают в сплетни, клевету и поношение. Если находят неправомерным то, что я сказал вчера: «в сущности, мало придают значения тому, что я говорю», - то тогда это, конечно, полное право отдельного человека. Также я сказал: вовне говорят о «слепом приверженстве». Для учения это не играет роли, так как его можно проверить. Лишь для некоторых вещей, касающихся учреждений, необходимо некоторое доверие. Однако именно в таких делах обычно происходит противоположное тому, что имел в виду я сам. Можно чувствовать неправильным то, что я вчера определил как необходимые меры. Однако эти меры будут оправданы, несмотря на то, что с другой стороны будет проявлена забота о том, чтобы эзотерическое развитие могли проделывать те, кто хочет проделывать его энергично. Только дайте мне немного времени. Сколь многие вещи вследствие головотяпства в Антропософском Обществе будут обнаружены, сколько оценок будет вынесено в мире вследствие непонимания и клеветы! Люди, которым хорошо известно, сколько времени занимает то или иное, убедятся в том, что книги, которые ещё не появились, появятся, если названные меры продлятся некоторое время. В своё время у меня добились права печатать циклы, которые я не смог просмотреть. Моей воли на это не было; это была воля других, кто хотел их читать. Конечно, не надо было настаивать на исполнении своей воли, надо было уступить; но вы можете прочесть упреки, которые были сделаны, причем говорилось, будто это было уловкой, и в циклах господствует такой стиль, который заслуживает лишь порицания. Всё было извращено вследствие злой воли. Однако, мои дорогие друзья, если духовная наука должна занимать правильную позицию по отношении к Антропософскому Обществу, то и Антропософское Общество должно чувствовать связь с жизнью духовной науки как таковой. Но сколь многие чувствуют связь лишь со своей собственной личной жизнью!

В Антропософском Обществе есть, и всегда было множество людей, которые в той или иной форме просто высказывались о том, что они, в сущности, вступили в Антропософское Общество только ради того, чтобы иметь возможность обсудить со мной тот или иной вопрос эзотерики; что они не желают оказывать доверие тем людям, которым доверяю я сам. В этом отношении приходится переживать особенно плохое. Что пользы в том, что я оказываю доверие тому или иному другу в Обществе; этих вышеназванных людей не хотят, их стараются обходить. Все эти вещи имеют свою первопричину в том, что так много, так бесконечно много личного вносится в это Антропософское Общество. Знаете ли вы, какое слово я чаще всего слышал при так называемых эзотерических обсуждениях? Не думайте, что я чаще всего говорил и слышал о таких делах, как свобода, равенство, эволюция человечества и так далее. Чаще всего я слышал от каждого в отдельности слово «я». Люди приходили туда с самыми, что ни на есть, личным делами. Это, конечно, тоже с радостью учитывалось, но дальше так не пойдёт по названным вчера причинам. И это должно быть понято.

Я знаю, что наилучшим образом это будет понято теми, кто действительно самоотверженно и с пониманием сотрудничает в антропософском развитии, кто в состоянии увидеть в этом антропософском развитии задачу человечества, кто не ищет только освещения своих семейных обстоятельств или иных личных обстоятельств посредством принадлежности к Антропософскому Обществу, кто не ищет недозволенных законом обходных путей, поскольку они всегда потянут назад, если речь пойдёт об открытом преодолении материалистической медицины. Они, однако, ищут обходные пути, чтобы лечить, не взирая на эту материалистическую медицину! – Это больше невозможно ни на каком другом пути, как только противостоять всем делам, которые как вредные возникли из Общества и наносят вред антропософскому движению. Противостоять посредством мероприятий, о которых я говорил вчера, от которых в ближайшее время наверняка придётся не отступать. Лишь благодаря этому можно действительно преодолеть то, что так страшно угнездилось. Вследствие этого Антропософское Общество будет развиваться всё лучше и лучше. Также и эзотерическая жизнь, - о которой я буду заботиться, - сможет развиваться всё лучше и лучше. Те выдумки, - дело в них, - на которые я указывал вчера, возможно, могут лишиться почвы, если упомянутые вчера и состоящие из двух частей меры будут энергично проведены. Поймите это, ибо таким пониманием вы покажете понимание самобытности и задач антропософского движения. Вовне достаточно людей, которые не чувствуют себя способными бороться за антропософию, как она имеется в виду здесь. Это им тоже слишком неприятно; ведь для этого нужно, чтобы человек знал антропософию. Однако передавать клевету и поношения, распространять их, - это средство, чтобы бороться против антропософии, не понимая её. Ибо наши современники очень падки на клевету и поношения. Ничего не читают охотнее, как клевету и поношения. Поймём серьёзно задачи антропософии, поймём серьёзность положения, и тогда мы будем считать эти меры справедливыми. В этом смысле давайте закончим. Надеюсь, мы останемся вместе, соответствующим образом работая с нашими силами.

ДЕВЯТАЯ ЛЕКЦИЯ

Мюнхен, 14 Февраля 1918 г.

(при переводе использован неполный

текст неизвестного переводчика)
Духовная наука сегодня. Сон и бодрствование по отношению к мышлению, чувству и воле. Переворачивание соотношений сознания в жизни после смерти. Импульсы исторической жизни переживаются на уровне грёз. Ложные представления у историков относительно прошлого и будущего. Общение с умершими. Искалеченное мышление. Внимательное и образное мышление в общении с умершими. Умершие в юности и в старости. Духовная наука действует на чувство и волю.

Перед тем, как я перейду к предмету нашего сегодняшнего рассмотрения, мне хочется по зову сердца, от меня лично и от имени нашего дела высказать чувство глубокого удовлетворения в связи с пространством этого помещения. В нём мы сегодня встретились друг с другом; здесь, в Мюнхене оно может служить той цели, той работе и тем стремлениям, которые обещают самые благие воздействия. Они уже начали действовать, и о них мы должны думать, что они смогут посылать значительные импульсы в духовную жизнь нашего времени.

Переходя к предмету наших рассмотрений, мне хотелось бы, особенно в это время, указать, что тем, кто имеет искрен­ний интерес к устремлениям антропософской духовной на­уки, в это время тяжких испытаний для человечества, было бы естественно поразмышлять над соотношением двух фактов. Отношением между тем фактом, что духовнонаучное движение стало в начале двадцатого столетия посылать свои импуль­сы в эволюцию человечества, и другим, фактом, что человечество в настоящее время во многих областях вовлечено в катаст­рофические события. Насколько эти события катастрофич­ны для человечества, в широчайших кругах ещё не выработано достаточно веских и впечатляющих понятий, Люди сегодня привыкли к желанию жить без духа. Однако, желать жить без духа — значит, в сущности, жить поверхностно, а поверхностная жизнь в свою очередь заставляет человека проспать важные впечатления от событий, происходящих вокруг него. Можно сказать, что люди современности особенно настроены на то, чтобы многое проспать. Они, по крайней мере, ищут надлежащего пони­мания тяжести и проникающей внезапности событий современности. Но боль­шинство из них живет одним днем. Если пытаются говорить о грядущем, то люди — и во многих случаях именно те, от кого зависит ход событий — яростно отвергают эти попытки. Если среди многих своих задач духовной науке удастся сделать человеческую душу более энергичной, более бодрствующей, то она, в сущности, выполнит нечто важное для на­стоящего времени. Духовнонаучные понятия требуют большего напряжения мышления, большей интенсив­ности чувства и ощущения, нежели те, которые господствуют в современности.

Важно, особенно в это время, познакомиться именно с теми полученными на пути духовных исследований понятиями, которые могут направлять и вести нас к пониманию современности в самом широком смысле. Сегодня я хочу развить несколько основных понятий, на основе которых, мы в наш следующей вечер на ветви могли бы нечто постро­ить, — понятий, которые способны осветить нечто важное в современности. Сегодня я хочу исходить из наиболее общих представлений, исходить из представлений, в большей степени касающихся личного в человеке. Однако, затем они с определенной точки зрения, должны будут предоставить основание для наших ближайших ду­ховнонаучных рассмотрений.

В ходе наших духовнонаучных исследований мы должны снова и снова подчеркивать тот факт, что смена состояний нашего сознания пронизывает всю нашу жизнь между рождением — или, вернее, зачатием — и смертью: смена сна и бодрствова­ния. В общем смысле, в крупных чертах человек знает разницу между сном и бодр­ствованием, но только духовнонаучное познание в состоянии показать человеческой душе более внутренним образом ис­тинную разницу между сном и бодрствованием. В обычной жизни мы считаем, что мы спим только с момента засыпания до момента пробуждения и что мы бодрствуем с момента пробуждения до засыпания. Но так обстоит дело только в грубых чертах. В действительности эта граница, которую мы проводим между сном и бодр­ствованием, проведена совершенно неправильно. Ибо то со­стояние смутного сознания, которое во многих отноше­ниях сознанием не является и через которое мы проходим в состоянии сна, простирается также и на нашу дневную жизнь; частью нашего существа мы находимся в этом состоянии так же во время между пробуждением и засыпанием. Мы нико­им образом не бываем полностью бодрствующими всем на­шим существом между пробуждением и засыпанием; мы про­буждены только частью его, а другая часть продолжает спать, хотя мы и считаем себя бодрствующими. Мы всегда в неко­тором отношении спящие люди. Мы действительно пробуждены только в отношении наших восприятий и в отношении наших представлений. Воспринимая внешний мир посредством наших органов чувств, слыша, видя и т. д., мы в этом слушании, видении, короче — в этом восприятии, бодрствуем. Здесь мы полностью бод­рствуем. Мы также бодрствуем, хотя и в меньшей степени, в представлениях. Когда мы образуем мысли, когда возникают в нас представления, когда воспоминание всплывает из тем­ных подоснов нашей душевной жизни, мы бодрствуем в от­ношении переживаемых процессов, то есть в отношении процессов восприятия, воспринятого, представленного.

Вы знаете, однако, что кроме восприятий внешних чувств и мышления наша душевная жизнь содержит также чув­ства и волю. В отношении чувств мы не бодрству­ем, даже если считаем себя бодрствующими; нет, когда дело касается чувств, когда мы чувствуем, то знаем обо всём происходящем в нас не больше, чем знаем мы, когда видим сновидения во сне. Степень и интенсивность сознания, которые мы имеем, чувствуя, равнознач­ны степени и интенсивности сознания, которые мы имеем при сновидениях. И как сновидения поднимаются как карти­ны из бессознательных подоснов нашей души, так и чувства поднимаются в нас как эмоциональные силы. В чувстве мы бодр­ствуем не более, чем в сновидении; только сны, после того как мы спали, мы приносим в обычное бодрствующее сознание Сны отличаются от бодрствования тем что мы вспоминаем их, в то время как в случае чувства все это происходит одно­временно. Само чувство грезит в нас, но мы сопровож­даем наше чувства нашими представлениями. Чувство не содержится в представлениях, но мы взираем от представления на чувство так же, как мы оглядываемся после пробуж­дения на наши сновидения. И так как в случае чувства мы делаем это одновременно, то мы и не замечаем того факта, что мы имеем только представление о чувстве в дей­ствительном сознании, в то время как чувствование само остается в области сновидений как любое сновидение.

Саму волю вы можете познавать чисто внешне. Что знаете вы о происходящих процессах, когда вы решаете взять книгу, и затем ваша рука действи­тельно берет книгу? Что вы знаете о том, что разыгрывается между вашим представлением, которое вы имеете исключительно в сознании: "Я хочу взять книгу", и всеми таинственными процессами, которые затем разыгрываются в организме? Мы знаем, что мы думаем относительно воли, но сама воля остается неизвестным для обыч­ного сознания. В то время как относительно чувства мы грезим, то относительно истинного содержания нашего воления мы спим (без сновидений). Будучи воспринимающим, представляющим человеком, мы бодрствуем; но когда мы во время бодрствования чувствуем и волим, мы грезим и спим. Так в чувстве и в воле состояние сна вклинивается в наше бодрствующее сознание. Поэтому мы должны сказать: состояние, в котором мы, относительно нашего человека в целом находимся от засыпа­ния до пробуждения, присуще нам в отношении нашего чувства и воли, когда мы бодрствуем.

Посредством восприятий и представлений мы учимся познавать вокруг нас тот мир, который мы обозна­чаем как физически-чувственный мир; посредством чувства и воли мы не учимся познавать тот мир, в кото­ром мы существуем как чувствующие и волящие люди. Мы постоянно находимся в неком сверхчувствен­ном мире. Наши чувства и наша воля в своих силах порожда­ются этим сверхчувственным миром так же, как наше вос­приятие и представление порождаются физическим миром. Мы не имеем телесных органов для чувства и воли; мы имеем телесные органы для восприятия и представления. Мно­гие физиологи верят, что органы для чувства и воли существуют, - некоторые физиологи, мыслящие физиологи так не считают, - эта вера происходит от того, что они не знают, о чем говорят, но всё же говорят о том, что они хотели бы знать, но не знают.

То, что я описал сейчас, является закономерным состоя­нием, в котором мы живем между рождением и смертью. Тут мы бодрствуем в отношении воспри­ятия и представления, но спим в отношении нашего чувства и нашей воли.

Иначе обстоит дело между смертью и новым рож­дением. Тут в некотором смысле дело обстоит наоборот, тут мы на­чинаем бодрствовать в отношении наших чувств и воли. И в известном смысле мы тогда спим в отношении нашего восприятия и нашего преставления, — хотя сон является иным состоянием в том мире, в кото­ром мы тогда живём с нашими душами. Из того, что я только что сказал, вы узнаете, что так называемые умершие отличаются, в сущности, от так называемых живых только тем, что так называе­мые живые спят в отношении того, в чем так называемые умершие в действительности пребывают. Так называемые живые спят относительно чувства и воли, которые постоянно струятся через их существо; умершие находятся внутри этих чувств и воли. Нам не трудно понять, что умершие пребывают в том же самом мире, в котором пребы­ваем и мы, так называемые живые. Мы отделены от умер­ших никак иначе, как только тем, что мы не воспринимаем мира, в кото­ром они находятся, в котором они живут и творят. Те, кто умер, всегда находятся вокруг нас, нас всегда окружают те существа, которые жи­вут, не будучи физически воплощенными. Мы только не можем воспринять их. Мы должны только составить себе представление о спящем в комнате человеке: вокруг него находятся предметы, но он не воспринимает их. Тот факт, что что-то не воспринимается, не является доказательством того, что этого нет. На самом деле в отношении мира умерших мы находимся в том же самом положении, в котором мы находимся в отношении мира физических существ, когда мы спим. Мы живем в том же самом мире, где находятся умершими и где в более высоком царстве находятся духовные Иерархи­и: они находятся среди нас и мы отделены от них только благодаря типу нашего сознания.

Однако из этого следует, что человек восприни­мает и только часть той реальности, познаёт только часть той действительности, внутри которой он, собственно, пребывает. Если бы человек постиг полноту реальности, его познание, само собой разумеется, выглядело бы совер­шенно иначе, нежели выглядит оно теперь. В границах этого знания оказались бы не только силы, приходящие из известных нам царств при­роды, но в границах этого знания оказались бы также силы высших духовных существ и силы из царства так называемых умерших. Сегодня такие факты кажутся широчайшим кругам человечества гротескными. Однако, для все более широких кругов человечества и осо­бенно для заинтересованных в эволюции и прогрессе чело­веческой жизни это станет предметом, подлежащим позна­нию. Ибо вплоть до нашего времени, человек был ведом, более или менее темными, неведо­мыми силами в отношении всего, чего он не мог воспри­нять в своем окружении. Это водительство посредством темных, не­ведомых сил, - о чем мы ещё будем говорить в ближайший вечер на ветви, - в наше время более или менее прекратилось. Теперь человек в наше время должен сознательным образом связать себе с некоторыми силами, которые достигают нашего мира из царства, где пребывают так называемые умершие. Несомненно, представляет собой известные трудности, привести такие вещи к осознанию их человечеством в необходимой степе­ни, если истинная реальность должна выступить вместо той фантастики, которая преобладает в современности и катастрофически выявляется. В этом направлении я хочу в качестве введения привлечь ваше внимание к одному единственному пункту.

Среди многих так называемых «научных» направлений име­ются также и исторические исследования. Историю, например, преподают и изучают в школах. Но что такое эта история? Осведомленное лица знают, что историческая наука насчитывает не более, чем сто лет. Те, кто знаком с литературой про­шлых времен, знает, что то, что сегодня называется наукой истории, не намного старше. Я не хочу больше входить в этот вопрос. Однако то, что сейчас является историей, осмысливается и основывается теми же самыми людьми с теми же самыми представлениями, с теми же самыми понятиями, которые они могут применять в обыч­ной внешней жизни, наблюдая природу. Но никто не спра­шивает, допустимо ли наблюдать историческую жизнь тем же путем, каким наблюдают внешнюю природу? Это как раз недопустимо. Ибо историческая жизнь человечества управ­ляется импульсами, которые нельзя постичь, пользуясь представлениями нашего бодрствующего сознания. Однако каждый, кто действительно изучал историю, знает, что мы в историчес­кой жизни управляемы импульсами, которые для обыкно­венного сознания доступны лишь на уровне состояния сна, в лучшем случае, на уровне сновидческого состояния. О том, что протекает как история, человечество грезит, мечтает. Так же как человечеству снится его жизнь чувств, так же снят­ся ему и импульсы истории. Если мы попытаемся наблю­дать историческую жизнь человечества путем обычных понятий, которые очень хороши для естественных наук, то мы не смо­жем постигнуть ее. Мы наблюдаем ее тогда только на ее поверхности. Что преподают, и что изучают как историю в школах? В отношении истинной истории это не более, как если бы вы рассматривали труп и то, что вы могли бы описать относительно трупа, считали описанием человека. История, какова она сегодня, есть рассмотрение трупа. История должна претерпеть самое основательное пре­вращение. И то, что правит в истории, в будущем будут понимать посредством инспираций, посредством инспирированных понятий. Тогда мы будем иметь истинную историю. Тогда мы будем знать, что уп­равляет человечеством, что из исторической жиз­ни воздействует на жизнь социальную.


Каталог: cat -> Ga Rus
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Космическая предыстория человечества
Ga Rus -> Ga 148 Восемнадцать лекций, прочитанных в 1913-1914 г г. В разных городах
Ga Rus -> Рудольф штейнер историческая симптоматология
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Бхагавад Гита и Послания Св
Ga Rus -> Ницше Борец против своего времени ga 5 Перевод с немецкого И. Маханькова
Ga Rus -> Рудольф Штейнер рихард вагнер и мистика из ga 055
Ga Rus -> Рудольф Штейнер
Ga Rus -> Задачи новой экономической науки
Ga Rus -> Рудольф штайнер оккультные истины древних мифов и легенд ga 92 Шестнадцать лекций


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   5   6   7   8   9   10   11   12   ...   16


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет