Русские устойчивые сравнения, обозначающие физиологическое состояние человека, на фоне корейского языка



жүктеу 0.72 Mb.
бет1/4
Дата03.04.2019
өлшемі0.72 Mb.
түріОсновная образовательная программа
  1   2   3   4


ПРАВИТЕЛЬСТВО РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

ВЫПУСКНАЯ КВАЛИФИКАЦИОННАЯ РАБОТА

на тему:

Русские устойчивые сравнения, обозначающие физиологическое состояние человека, на фоне корейского языка (лингвокультурологический аспект)

основная образовательная программа бакалавриата по направлению подготовки 45.03.02 «Лингвистика»

Исполнитель:

Обучающийся 4 курса

образовательной программы

«Русский язык как иностранный»


очной формы обучения

Ким Чжаехиеок

Научный руководитель:

д.ф.н., проф. Зиновьева Е.И.


Рецензент:

к.ф.н., доц. Хруненкова А.В.

Санкт-Петербург

2018
Содержание работы



Введение …………………………………………………………………...4

Глава 1. Основные вопросы изучения устойчивых сравнений в аспекте лингвокультурологии……………………………......................9

1.1. Лингвокультурология в современной научной парадигме……........9

1.2. Языковая картина мира как одно из основных понятий лингвокультурологии……………………………………………………..13

1.3. Понятие «устойчивые сравнения» в научной литературе……........15

1.3.1. Определение терминов «сравнение» и «устойчивое сравнение»……………………………........................................................15

1.3.2. Структура устойчивых сравнений русского языка на фоне корейского языка………………………………….....................................16

1.4. Национально – культурная специфика устойчивых сравнений………………………………………………………………….22

1.5 Устойчивые сравнения, характеризующие физиологическое состояние человека, в научной литературе...............................................26



Выводы………………………………………………………………........28

Глава 2. Лингвокультурологический анализ русских устойчивых сравнений тематической группы «физиологическое состояние человека» на фоне корейского языка……………………………........31

2.1. Общий состав и классификация материала.......................................31

2.2. Устойчивые сравнения с основаниями голодный (проголодаться)36

2.3. Устойчивые сравнения с основаниями спать (заснуть).................40

2.4. Устойчивые сравнения с основаниями замерзнуть (продрогнуть)46

2.5. Устойчивые сравнения с основаниями усталый (устать, измучиться)…………………………………………………………………………….....49

2.6. Устойчивые сравнения с основаниями пьяный (напиться)………..53

Выводы……………………………………................................................57

Заключение.................................................................................................60

Список использованной литературы....................................................62

Список словарей и источников и их условных сокращений............66
ВВЕДЕНИЕ

Данная дипломная работа посвящена выявлению национально-культурных особенностей устойчивых сравнений русского языка, обозначающих физиологическое состояние человека, на фоне их аналогов в корейском языке.

Как известно, сравнение – один из древнейших видов интеллектуальной деятельности. Сравнение в широком смысле – это проблема тождества и различия. Сравнения занимают особое место в языке и мышлении. Человек издавна постигал окружающий мир путём сравнения малоизвестного с хорошо знакомым. Сравнение – это не только способ номинации, но и яркое средство оценки. Оно экспрессивно, наглядно, образно характеризует человека, явления природы, повседневные ситуации (Мокиенко 2003: 3).

Сравнение (сходство) – самый универсальный, самый очевидный, но вместе с тем и самый скрытый, подлежащий выявлению элемент, определяющий форму познания и гарантирующий богатство его содержания.

Устойчивые сравнения национального языка являются одной из составляющих национальной языковой картины мира, что позволяет передавать культурную информацию от поколения к поколению, обеспечивает преемственность и стабильность национальных представлений.

Как справедливо отмечает В.М. Огольцев, отбор сравнений, которые закрепляются в языке, происходит в соответствии с нравами и обычаями народа, особенностями его культуры и истории, поэтому устойчивые сравнения (далее – УС) национально специфичны (Огольцев 2001: 5).



Актуальность темы данной работы обусловлена тем, что УС употребляются в любом национальном языке, но обладают наряду с универсальными чертами национально-специфической окраской. В каждой лингвокультуре эти единицы могут отличаться системой эталонов сравнения, а также вербализуемыми стереотипными представлениями. УС частотны в разговорной речи, публицистике, художественной литературе как русского, так и корейского языков. Особенно частотную и объемную группу в каждом языке составляют УС, характеризующие человека, в частности, его физиологическое состояние. Данное исследование проводится в аспекте двух основных направлений лингвокультурологии, одной из ведущих дисциплин современной антропоцентрической парадигмы – фразеологическом и сопоставительном.

Научная новизна работы состоит в том, что впервые русские УС, характеризующие физиологическое состояние человека, рассматриваются в лингвокультурологическом аспекте на фоне типологически неродственного корейского языка, что позволяет выявить особенности описываемого при их помощи фрагмента русской языковой картины мира относительно корейской. Кроме того, на данный момент нам не встретилось монографических или диссертационных исследований, посвященных изучению УС русского языка на фоне корейского.

Гипотеза работы заключается в том, что анализ тематических групп, семантики, образности, национально-культурной специфики эталонов УС, описывающих физиологическое состояние человека, в русском языке на фоне корейского позволит выявить общее и специфическое в стереотипных представлениях носителей двух лингвокультур, что послужит оптимизации процесса преподавания русского языка корейцам, а также создаст базу для дальнейшего описания русских единиц в учебном словаре для адресата-носителя корейского языка.

Объектом данной работы являются устойчивые сравнения русского языка с основаниями, обозначающими физиологическое состояние человека, в русском и корейском языке, а предметом – эталоны сравнений, образность русских выражений, особенности употребления анализируемых единиц в речи.

Цель работы заключается в выявлении эталонных и стереотипных представлений носителей русского языка, представленных вербально в УС, обозначающих физиологическое состояние человека, для дальнейшей презентации этих УС в иностранной (и в частности, корейской) аудитории.

Поставленная цель предполагает решение следующих задач:

1) описать теоретическую базу исследования;

2) отобрать языковые единицы для лингвокультурологического анализа;

3) представить классификации отобранных устойчивых сравнений русского языка по основаниям (спать, голодный, усталый, пьяный, замерзнуть) и по эталонам сравнения;

4) проанализировать функционирование русских УС в текстах публицистики и художественной литературы, представленных на сайте «Национальный корпус русского языка»;

5) выявить сходства и различия эталонов сравнений, стереотипных представлений, стоящих за русскими и корейскими единицами.

Для достижения цели и решения поставленных задач будут использоваться следующие методы и приемы исследования: прием сплошной выборки материала из словарей В.М. Огольцева, В.М. Мокиенко и Л.А. Лебедевой; прием направленной выборки иллюстративного материала с сайта «Национальный корпус русского языка» (ruscorpora.ru); прием анкетирования носителей русского и корейского языков; метод компонентного анализа; дистрибутивный метод; метод лингвокультурологического анализа; сопоставительный метод; прием количественных подсчетов и приём стилистической характеристики.



Материалом для исследования служат: данные словаря Л.А. Лебедевой «Устойчивые сравнения русского языка. Тематический словарь», В.М. Огольцева «Словарь устойчивых сравнений русского языка», словаря В.М. Мокиенко «Словарь сравнений русского языка», а также данные толкового словаря русского языка Н.Ю. Шведовой и данные фразеологического словаря корейского языка. В работе привлекаются результаты опроса носителей русского и корейского языков. В качестве иллюстративного материала используются контексты употребления УС, взятые с сайта «Национальный корпус русского языка».

Теоретическая значимость работы заключается в возможности использования результатов исследования в дальнейшем развитии теоретических основ изучения УС, а также в том, что полученные результаты могут быть использованы в теории лексикографии и переводоведения.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты проведенного исследования могут быть использованы в практике преподавания русского языка как иностранного (в частности, в корейской аудитории), при составлении учебного лингвокультурологического словаря устойчивых сравнений русского языка, ориентированного на адресата – носителя корейского языка, при чтении лекционных курсов по лингвокультурологии и фразеологии, а также в практике перевода.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Тематические группы эталонов УС шире представлены в русском языке, чем в корейском; совпадающие тематические группы двух языков также отличаются большей количественной наполненностью в русском языке.

2. Гендерные различия наблюдаются в использовании УС с эталоном-зоонимом в русском языке, но отсутствуют в корейском.

3. УС, характеризующие физиологическое состояние человека, –активно пополняющийся разряд единиц как в русском, так и в корейском языках, что обусловлено появлением новых реалий в жизни народов-носителей языков, а также актуальностью данного тематического разряда УС для любой лингвокультуры и потребностью человека ярко и экспрессивно номинировать свое физиологическое состояние.

Структура работы: дипломная работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованной литературы и словарей, списка используемых сокращений. Во введении определяются актуальность, цель, задачи, методы исследования, теоретическая и практическая значимость работы, объект и предмет исследования. Первая глава посвящена рассмотрению основных теоретических вопросов исследования: описанию понятийного аппарата лингвокультурологии, определению термина “сравнение”, рассмотрению понятия “устойчивое сравнение” в русском и корейском языках, национально-культурной специфики устойчивых сравнений.

Во второй главе приведены критерии отбора материала для исследования, классификации УС по основанию и эталону сравнения, а также представлен лингвокультурологический анализ выделенных групп устойчивых сравнений русского языка, описывающих физиологическое состояние человека, на фоне их аналогов в корейском языке. Заключение содержит основные выводы исследования.



ГЛАВА 1. ОСНОВНЫЕ ВОПРОСЫ ИЗУЧЕНИЯ УСТОЙЧИВЫХ СРАВНЕНИЙ В АСПЕКТЕ ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИИ

1. 1. Лингвокультурология в современной научной парадигме

С конца прошлого века на место господствующей системно-структурной и статической парадигме приходит парадигма антропоцентрическая, функциональная, когнитивная и динамическая, возвратившая человеку статус «меры всех вещей» и вернувшая его в «центр мироздания» (Воркачёв 2001: 64). Антропоцентрическая парадигма – это переключение интересов исследователя с объектов познания на субъект, то есть анализируется человек в языке и язык в человеке.

Идея антропоцентричности получила своё отражение во многих дисциплинах (социолингвистика, психолингвистика, этногерменевтика) и, в частности, в лингвокультурологии. По мнению В.Н. Телия, «лингвокультурология ориентирована на человеческий, а точнее – на культурный фактор в языке и на языковой фактор в человеке. А это значит, что лингвокультурология – достояние собственно антропологической парадигмы науки о человеке, центром притяжения которой является феномен культуры» (Телия 1996: 222).

В настоящее время многие учёные предлагают различные определения лингвокультурологии, в качестве дефиниций этой научной дисциплины выступают, например, следующие.

Лингвокультурология – «это научная дисциплина синтезирующего типа, пограничная между науками, изучающими культуру и филологией» (Воробьев 1997: 32); «исследующая воплощенные в живой национальный язык материальную культуру и менталитет, проявляющиеся в языковых процессах в их действенной преемственности с языком и культурой этноса» (Телия 1999:14). Данный подход к определению лингвокультурологии значим для исследований в области РКИ, так как в нём учитывается специфика языка отдельной национальной общности.

С точки зрения В.Н Телии, лингвокультурология – «это та часть этнолингвистики, которая посвящена изучению и описанию корреспонденции языка и культуры в синхронном их взаимодействии» (Телия1996: 217). Лингвокультурология, по мнению Н.И. Толстого, как и этнолингвистика, изучает «соотношение и связь языка и народного творчества, их взаимозависимости и разного рода их корреспонденции» (Толстой 1983: 182). Но, по нашему мнению, лингвокультурология не является частью этнолингвистики, а является самостоятельной научной дисциплиной.

Е.И. Зиновьева справедливо, на наш взгляд, отмечает, что «представляется возможным признать лингвокультурологию филологической наукой, которая исследует различные способы представления знаний о мире носителей того или иного языка через изучение языковых единиц разных уровней, речевой деятельности, речевого поведения, дискурса, что должно позволить дать такое описание этих объектов, которое во всей полноте раскрывало бы значение анализируемых единиц, его оттенки, коннотации и ассоциации, отражающие сознание носителей языка. При этом важно учитывать информацию энциклопедического характера, коррелирующую с собственно языковым значением, разработка принципов отбора которой является одной из проблем лингвокультурологии» (Зиновьева 2016: 12).

Суммируя различные точки зрения, З.К. Сабитова формулирует сущность лингвокультурологии как науки:

— лингвокультурология представляет собой комплексную (интегративную) научную дисциплину, возникшую на стыке лингвистики, культурологии, этнографии, психолингвистики;

— лингвокультурология изучает взаимосвязь и взаимодействие языка и культуры, языка и этноса, языка и национальной ментальности;

— язык в лингвокультурологии рассматривается как средство проявления, отражения и фиксации культуры, как транслятор культурной информации, языковые единицы – как средство выражения языкового и внеязыкового (культурного) содержания; культура, поскольку она «включена» в язык, описывается сквозь призму языка;

— в лингвокультурологии исследуется национально-культурная составляющая дискурса, поскольку в дискурсе проявляются базовые оппозиции культуры;

— взаимодействие языка и культуры, языка и этноса описывается в диапазоне современного культурно-национального самосознания, с ориентацией на современные приоритеты и культурные установки (систему норм и общечеловеческих ценностей) (Сабитова 2013:10).

Вышесказанное позволяет определить объект, предмет и задачи лингвокультурологии.

В.В. Красных пишет, что в качестве объекта лингвокультурологии выступают «язык как отражение и фиксация культуры и культура сквозь призму языка» (Красных 2002: 12).

По мнению В.Н. Телии, можно определить предмет лингвокультурологии как «исследования и описания синхронно действующих средств и способов взаимодействия языка и культуры» (Телия 1999: 16-17).

В.А. Маслова выделяет задачи, которые должна решить лингвокультурология, и которые, на ее взгляд, сводятся к ответам на следующие вопросы:


  1. Как культура участвует в образовании языковых концептов?

  2. К какой части значения языкового знака прикрепляются «культурные смыслы»?

  3. Осознаются ли в реальности культурно-языковая компетенция носителя языка, на основании которой воплощаются в текстах и распознаются носителями языка культурные смыслы?

  4. Каковы концептосфера, а также дискурсы культуры, ориентированные на репрезентацию носителями одной культуры, множества культур?

  5. Как систематизировать основные понятия данной науки, т. е. создать понятийный аппарат?

Это высокие, общеэпистемологические задачи, но есть еще и частные, связанные с проблемой перевода, обучения языку, составления словарей, где была бы учтена культурная информация (Маслова 2001: 31-32).

Итак, несмотря на различия в формулировках, в позициях ученых можно найти общее. Все ученые сходятся в признании лингвокультурологии новой научной дисциплиной, изучающей взаимосвязь языка и культуры. Разница их мнений состоит в различном решении ряда частных вопросов. Например, по-разному решается вопрос об отнесении лингвокультурологии к синхроническим или диахроническим исследованиям. В общем плане лингвокультурология определяется как часть науки о человеке, лингвокультурология ориентирована, с одной стороны, на человеческий (культурный) фактор в языке, с другой — на языковой фактор в человеке (Ольшанский 2000: 27). В качестве рабочего в данном исследовании мы принимаем определение лингвокультурологии, предложенное Е.И. Зиновьевой, как в наибольшей степени соответствующее поставленным в дипломной работе задачам.

Обратимся к рассмотрению одного из ключевых понятий лингвокультурологии – понятию языковой картины мира.

1.2. Языковая картина мира как одно из основных понятий лингвокультурологии

На сегодняшний день понятие «картина мира» (далее – КМ) активно употребляется в разных науках: в философии, социологии, психологии, культурологии, лингвистике и др. Термин «картина мира» появился в конце XIX века – начале XX века. Его стал употреблять Г. Герц применительно к физической картине мира. Примерно с середины XX века это понятие стало широко использоваться в филологических исследованиях.

С точки зрения В.П. Руднева, «картина мира» – это «система интуитивных представлений о реальности» (Руднев 1999: 193), то есть картина мира – это то, как мы воспринимаем мир и себя в нем, формируем какое-то особое представление о том, что мы видим вокруг нас. В.А. Маслова называет КМ «одним из фундаментальных понятий, описывающих человеческое бытие» (Маслова 2004: 47).

Как известно, язык является неотъемлемой частью культуры. Как справедливо отмечает В.А. Маслова, «культура народа вербализуется в языке, именно язык аккумулирует ключевые концепты культуры, транслируя их в знаковом воплощении – словах. Создаваемая языком модель мира есть субъективный образ объективного мира, она несет в себе черты человеческого способа миропостижения, то есть антропоцентризма, который пронизывает весь язык» (Маслова 2004: 53). Именно поэтому в последнее время особое значение придается изучению языковой картины мира.

В лингвистике существует большое количество дефиниций языковой картины мира. Каждый исследователь предлагает свое определение, которое ставит акцент на отдельных сторонах обозначаемого понятия, поэтому сегодня отсутствует единое определение этого термина.

Г.А. Брутян толкует языковую картину мира (далее – ЯКМ) следующим образом: «Языковая картина мира – это вся информация о внешнем и внутреннем мире, закрепленная средствами живых языков». То есть главное в языковой картине мира – это то знание, которое закреплено в словах и словосочетаниях конкретных языков (Брутян, 1973: 102).

В отличие от дефиниции Г.А. Брутяна, дефиниция В.Б. Касевича говорит о том, что ЯКМ – «это знания, закодированные оппозициями словаря и грамматики, это языковые знания, а их совокупность – языковая картина мира» (Касевич, 1996: 179).

С точки зрения В.Д. Стариченка, ЯКМ – «исторически сложившаяся в сознании языкового коллектива и отраженная в языке система образов и представлений человека об окружающей его действительности, способ концептуализации действительности, обозначение репрезентированной в языке действительности» (Стариченок, 2008: 722).

В.Н. Телия считает, что ЯКМ – это «информация, рассеянная по всему концептуальному каркасу и связанная с формированием самих понятий при помощи манипулирования в этом процессе языковыми значениями и их ассоциативными полями, что обогащает языковыми формами и содержанием концептуальную систему, которой пользуются как знанием о мире носители данного языка» (Телия 1988: 155).

О.А. Корнилов основывается на субъективном характере языковой картины мира. Он считает, что ЯКМ – «результат отражения объективного мира обыденным (языковым) сознанием того или иного языкового сообщества» (Корнилов, 2003: 200). Близко к этому и следующее определение: «Языковая картина мира — это, прежде всего, отражение способа моделирования и структурирования действительности, характерного для конкретной лингвокультурной общности» (Моисеева 1998: 3).

Наиболее целесообразным в качестве рабочего для нашего исследования представляется определение Е.С. Яковлевой, которая предлагает под ЯКМ понимать «зафиксированную в языке и специфическую для данного языкового коллектива схему восприятия действительности. Таким образом, языковая картина мира — это своего рода мировидение через призму языка» (Яковлева 1996: 47).

Следовательно, ЯКМ – это информация об окружающей действительности, запечатленная в языке. Иначе говоря, язык является важнейшим способом формирования знаний человека о мире. В процессе деятельности человек познает объективный мир и фиксирует результаты познания в языке. Совокупность этих знаний, представленных в языковой форме, и является языковой картиной мира.


1.3. Понятие «устойчивые сравнения» в научной литературе

Обратимся сначала к рассмотрению соотношения терминов «сравнение» и «устойчивое сравнение» в современной научной лингвистической литературе.


1.3.1. Определение терминов «сравнение» и «устойчивое сравнение»

В словаре лингвистических терминов «сравнение» определяется следующим образом:

1. Это понятие большей или меньшей степени качества, находящее свое выражение в грамматической категории степеней сравнения имен прилагательных и наречий.

2. Троп, состоящий в уподоблении одного предмета другому на основании общего у них признака. Сравнение выражается:

а) творительным падежом. Снежная пыль столбом стоит в воздухе (Горбатов);

б) формой сравнительной степени прилагательного или наречия. Ты всех милее, всех дороже, русская, суглинистая, жесткая земля (Сурков);

в) оборотами со сравнительными союзами. Внизу, как зеркало стальное, синеют озера струи (Тютчев). Белей, чем горы снеговые, идут на запад облака (Лермонтов). Луна взошла сильно багровая и хмурая, точно больная (Чехов);

г) лексически (при помощи слов подобный, похожий и т. д.). Ее любовь к сыну была подобна безумию (Горький). Пирамидальные тополя похожи на траурные кипарисы (Серафимович) (Розенталь 1976: 486).

В словарях и справочниках приводятся также следующие определения: «Сравнение 1. Понятие равенства – неравенства, большей или меньшей степени качества, находящие выражение как в грамматической категории сравнения прилагательных и наречий, так и в лексике и фразеологии. 2. Фигура речи, состоящая в уподоблении одного предмета другому, у которого предполагается наличие признака, общего с первым» (Ахманова 1966: 449 - 450).

Сравнение занимает особое место в познавательной деятельности человека, ибо «самый процесс познания есть процесс сравнения», по точному определению А.А. Потебни. Сравнение представляет собой чувственно-наглядную форму отражения реального мира в сознании человека. Сравнивая, т. е. выявляя черты сходства между неизвестным и известным, уподобляя абстрактное конкретному, мы познаем окружающий мир и одновременно образно его характеризуем, выражаем свое отношение к нему, даем ему оценку (Лебедева 2011: 3).

Образность сравнения возникает благодаря тому, что в речи оно относится не к тому классу предметов, явлений и лиц, который обозначает его второй компонент, например, «смелый как лев». Образность создаётся благодаря сравнению человека со львом, но если мы сравним, скажем, львицу со львом, то образность сравнения исчезает (Кунин 1969: 80).

В.Н. Телия называет устойчивые сравнения традиционными, т.е. воспроизводимыми из поколения в поколения, или эталонными. По мнению этого исследователя, УС – это система образов-эталонов. "Эталонизированные представления" в устойчивых сравнениях «как бы "задают" образцы здоровья, красоты, глупости и т.д.» (Телия 1996: 241-242).

О.В. Подчаха предлагает следующую дефиницию, которую мы примем в качестве рабочей: УС – «это воспроизводимые языковые единицы, характеризующиеся логической структурой сравнения, компонентным составом, выражающим компаративные отношения, образностью и особым суперсегментным значением» (Подчаха 2012: 331).
1.3.2. Структура устойчивых сравнений русского языка на фоне корейского языка

УС в русском языке чаще всего облекаются в форму конструкций, отражающих логическую модель сравнения А – С – как В, где А – субъект сравнения, С – признак (основание) сравнения, а В – объект сравнения, вводимый сравнительным союзом как или его синонимами будто, как будто, словно, точно и устаревшими ровно, что: дождь льет как из ведра, слезы крупные как горох, овощи мелкие как горох, волосы мягкие как лён, кофе черный как дёготь, лицо круглое как луна, одежда болтается на ком-л. как на вешалке, собака огромная как телёнок, кто-, что-л. нужен как воздух, светло как днём, кого-, что-л. беречь как зеницу ока, кто-л. разбирается в чем-л. как свинья в апельсинах и т.п. Устойчивость формы и содержания такого сравнения закреплена языковой традицией, поэтому в речи признак сравнения может не называться, но смысл сравнения не утрачивается: уши большие как локаторы – уши как локаторы, глаза зоркие как у орла – глаза как у орла, ноги тонкие как палки – ноги как палки, щёки толстые как у хомяка – щёки как у хомяка и т.п. (Лебедева 2011: 4).

Структура УС условно обозначается следующей формулой: А – С – mВ, где А – субъект сравнения (то, что сравнивается), С – основание (признак) сравнения, с которым сопрягаются ассоциативные импликации, В – объект сравнения (то, с чем сравнивается), а m – модус сравнения, выраженный одним из сравнительных союзов (глупый как баран; преданный как собака) (Давлетбердина 2009: 1).

Представляя собой устойчивые структуры с особой внутренней формой, признаками и способами выражения, устойчивые сравнения являются образным средством, которое позволяет «войти в ту широкую и сугубо национальную языковую сферу, без освоения которой практическое знание языка не может быть ни полным, ни совершенным» (Лебедева 1999: 24).

В литературе, посвященной компаративной фразеологии, определились две основные точки зрения на компонентный состав УС в зависимости от того, какие элементы логической формулы сравнения включаются в устойчивое сравнение (С – как В или только как В) и какое содержание вкладывается исследователем в само понятие «устойчивость».

Так, Н.З. Котелова считает сравнительные обороты как из ведра, как лунь, как осиновый лист и т.п. семантически достаточными и без оснований сравнения лить, седой, дрожать (трястись). Основа устойчивости этих сочетаний – идиоматичность и непроницаемость, причем, по мнению Н.З. Котеловой, идиоматичность подтверждается тем, что отдельные компоненты не отождествляются со словами и не могут быть актуализированы на логико-грамматическом уровне (Котелова 1967: 127).직선 화살표 연결선 5직선 화살표 연결선 4직선 화살표 연결선 7직선 화살표 연결선 6

По мнению В.М. Огольцева, «поскольку слово, выражающее логический элемент А, как правило, не входит в языковую структуру устойчивого сравнения, а элемент В составляет в ней непременный компонент, устойчивая компаративная структура оказывается одноэлементной или двухэлементной в зависимости от того, входит или не входит в нее в качестве особого компонента элемент С», причем «одноэлементные компаративные структуры составляют абсолютное большинство устойчивых сравнений». Необязательность основания (признака) С объясняется тем, что «этот признак оказывается выделенным уже в коллективном сознании говорящих и для его проявления достаточно указания на сам факт сравнения при элементе В». Этот тезис В.М. Огольцев аргументирует примерами: «Ср.: как снег — белый, как змея – коварный, как дуб – крепкий, как бревно – лежит, как столб – стоит, как коза – прыгает, скачет. Все подобные устойчивые сравнения оказываются одноэлементными, независимо от того, выражено или не выражено в контексте речи основание сравнения» (Огольцев 1978: 80-81). Таким образом, факт присутствия основания сравнения для В.М. Огольцева несущественен, поскольку оно не формируется в контексте речи, а изначально определено языковой традицией.직선 화살표 연결선 2직선 화살표 연결선 1직선 화살표 연결선 3

Действительно, не подлежит сомнению, что основание сравнения – наиболее стабильная (наименее подверженная структурным и лексическим видоизменениям) часть УС. Однако устойчивость сравнительного оборота обнаруживается лишь на фоне остальных обязательных элементов сравнительной формулы. При употреблении в необычном контексте УС не лишается смысла, но разрушаются устойчивые ассоциации и УС переходит в разряд неустойчивых.

Как справедливо подчеркивает Л.А. Лебедева, исключение из формулы устойчивого сравнения компонента А (слова, называющего субъект сравнения) вряд ли можно считать правомерным. Во-первых, у некоторых УС отмечаются традиционные лексические или лексико-семантические ограничения в выражении субъекта сравнения: как из ведра лить (о дожде), как горох крупный (о слезах), как горох мелкий (об овощах), как лен мягкий (о волосах), как деготь черный (о жидкости), как луна круглый (о лице), как теленок огромный (о собаке) и др. Трехкомпонентность таких УС, кажется, ни у кого не вызывает сомнения. Во-вторых, существенными для функционирования УС оказываются и достаточно общие, не всегда осознаваемые носителем языка, лексико-грамматические или категориально грамматические ограничения в выражении субъекта сравнения: как снег белый (о предмете) и как мел белый (о человеке, цвете его лица); как квашня толстая (о женщине), как боров толстый (о мужчине), как поросенок толстый (о ребенке) – (Лебедева 1999).

В своем дипломном исследовании мы будем придерживаться точки зрения о трехкомпонентном составе устойчивых сравнений русского языка.

Корейский исследователь Сон Ван Ким в своей работе пишет, что лингвистическая проблема сравнения характеризуется признанной сложностью по причине его многоаспектности. В языке сравнению присущи многообразные формы выражения, которые закрепляются в языковом сознании индивидуума в виде определенных моделей (Сон Ван Ким 2011:228).

Сон Ван Ким отмечает, что в корейском языке показателями компаративных отношений являются сравнительные частицы ~만큼 (так, как), 같다 (как), 처럼 (как), ()(как будто) и др., которые могут дополняться элементами 마치(словно), 흡사 (как будто).



철수는 영희만큼 일할 수 없다 .(Чёл Су не может работать так, как работает Ён Хы)

철수의 기억력은 컴퓨터만 하다 (컴퓨터와 같다).( Память Чёл Су как компьютер)

철수는 영희보다 똑똑하다.(Чёл Су умнее, чем Ён Хы)

철수는 영희처럼 기억력이 좋다.(У Чёл Су хорошая память, как у Ён Хы)

철수는 모든 것을 이해한다는 듯이 말했다. (Чёл Су сказал, как будто (словно) все понимает).

В русских УС в качестве показателя сравнения наиболее часто выступает сравнительный союз как или его синонимы будто, как будто, словно, точно, ровно, что, в корейском языке аналогичную функцию выполняют взаимозаменяемые сравнительные частицы (Кулик 2011: 59). То есть в корейском языке такие частицы выполняют сравнительную функцию в предложении после какого-либо слова (Ким Чёл Хуан 2006: 786).

В научной литературе выделяются следующие модели компаративных конструкций корейского языка:


  1. (마치) сущ. + 처럼 (глаг., прил.): 처럼 날고 싶다. (Хочу летать как птица)

2) (마치) сущ. + 같이 (сравнительная частица): 천사같이 착한 사람이더군요. (Он добр как ангел)

3) (마치) сущ. + (과/ 와) 같아(глаг., прил.): 그녀의 눈은 마치 밤하늘의 같아. (Ее глаза как звезды в ночном небе)

4) основа глаг., прил. + 듯(이) (Зависимое сущ.): 흐르듯이 시간이 빨리 간다. (Время проходит так быстро как вода в реке течёт)

5) основа глаг., прил. + 는 듯이(частица + Зависимое сущ.): 나비가 춤을 듯이 날갯짓을 한다.(Бабочка машет крыльями словно танцует).

Приведем примеры корейских УС:

가랑잎에 불붙듯 (загораться как будто сухие листья), 간에 붙었다 쓸개 에 붙었다 하는 사람처럼 (словно человек, который клеился то к печени, то к желчному пузырю), 강 건너 불 보듯 (словно смотреть на пожар с противоположного берега реки), 강태공이 세월 낚듯 한다 (как будто Канг Тхе Конг ловит рыбу сегодня), 개 고양이 보듯 (смотрит как собака на кошку), 개구리 돌 다리 건너듯 (словно лягушка, которая перебирается через каменный мост), 걸레 물은 것 처럼 (словно вода после половой тряпки), 고양이 세수하듯 (как умывается кошка), 고 양이 쥐 생각하듯 (заботится как кошка о мыши), 기집애 같은 (как девка, как баба), 다람쥐 쳇바퀴 돌 듯 (крутиться, бегать как белка в колесе), 변덕이 죽 끓듯하다 (непостоянен как кипящая рисовая каша), 사돈네 쉰 떡 보듯 (словно смотреть на прокисший рисовый хлебец сватов), 소 귀에 경 읽듯이 (словно читать буддийские сутры корове), 소 닭 보듯 (словно корова смотрит на курицу), 짐승 같은 (как скот, как животное) (Пак Ён Жун 1996: 40-380).

Таким образом, УС в русском и корейском языках соотносятся с канонической – трехкомпонентной логической формулой сравнения: субъект сравнения – основание сравнения – объектная часть, вводимая одним из сравнительных союзов. Эта инвариантная модель УС в речевых реализациях может модифицироваться (экспликация основания сравнения, парцелляция УС). В корейском языке, как и в русском, устойчивые сравнения состоят из двух частей (левая часть, исходная, субъект сравнения, то, что подвергается сравнению, и правая – эталон, объект, образ сравнения), соединенных сравнительным союзом. Следовательно, одинаковая структура УС двух языков позволяет проводить исследование русских единиц на фоне корейских.
1.4. Национально-культурная специфика устойчивых сравнений

УС как особый разряд фразеологизмов, представляющих собой яркие, выразительные и устойчивые языковые обороты, несомненно, играют важную роль в отражении и изучении культуры различных народов. Национально-культурная специфика УС отражается как в плане выражения, так и в плане содержания. В плане выражения она проявляется в наличии в их составе безэквивалентной лексики, этнонимов, топонимов, архаизмов, требующих этимологического или историко-культурного комментария. А в плане содержания – в особенностях национальной специфики мышления, в денотативной отнесенности эталона УС. Изучение национально-культурной специфики УС представлено, в частности, в работах Л.А. Лебедевой, описывающей национально-культурную специфику семантики устойчивых сравнений в славянских языках с позиций лингвокультурологии; В.М. Огольцева, рассматривающего семантизацию культурного компонента языковой единицы в устойчивых сравнениях (автор ставит вопрос о совокупности сведений, ассоциирующихся с тем или иным УС у носителей языка, эти ассоциации он называет «компаративным культурным фоном») (Огольцев 1982: 122-131; Лебедева 1998:15-16).

И.А. Юрченко на основе анализа УС некоторых славянских (русского, белорусского, чешского и др.), балтийских, германских языков отметила, что наибольшую национальную специфичность имеют УС, образы-эталоны которых связаны с человеком и частями его тела, продуктами питания, артефактами. Автор объясняет данный факт «степенью причастности человека к тем или иным реалиям: чем больше вклад в создание чего-либо, тем специфичнее это воспринимается, так как именно творчество – важнейший аспект человеческой деятельности, рождающий культуру» (Юрченко 2009: 93).

В своей работе Т.В. Шмелева представляет опыт систематического описания компонента устойчивого адъективного сравнения, называющего эталон сравнения. Материалом для анализа послужили 285 опорных существительных в составе 494 УС английского языка.

Отобранный корпус английских УС был подвергнут классификации в зависимости от вида признака, положенного в основу сопоставления. Было выделено 7 семантических классов:


  1. Сравнения, обозначающие физические характеристики человека: as deaf as a post, as tall as a maypole.

  2. Сравнения, отражающие физические характеристики предметов: as round as a ball, as soft as a silk.

  3. Сравнения, отражающие черты характера людей и их умственные способности: as obstinate as a mule, as bold as brass.

  4. Сравнения, характеризующие состояние духа, настроение людей: as cross as a bear, as cool as a cucumber.

  5. Сравнения, обозначающие цвета, оттенки, интенсивность цвета: as read as fire, as white as death.

  6. Сравнения, отражающие вкусовые характеристики веществ: as sweet as honey, as sour as a lemon.

  7. Сравнения, выражающие отношения между предметами: as like as chalk and cheese, as like as two peas.

На основе этих семантических классов, показательных с точки зрения отражения национально-культурной специфики эталона сравнения, проводилось сопоставление образных адъективных сравнений английского языка с их русскими коррелятами (Шмелева 1988: 12-14).

В своем диссертационном исследовании “Лингвокультурологические особенности устойчивых сравнений в русском и английском языках В.Г. Подхомутников, обнаружив совпадение многих русских и английских УС, используемых для описания внешности человека, объяснил это сходство тремя основными факторами: 1) общностью жизненного опыта и отражающих его процессов мышления; 2) однотипностью отдельных форм образного видения мира; 3) тесными культурно-историческими связями между нациями в целом, а также между отдельными ареалами. При этом несовпадающие УС автор признал национально-специфичными для данного языка (Подхомутников 2003: 15).

Национально-культурная специфика русских УС на фоне корейских обнаруживается как в плане выражения, так и в плане содержания. В плане выражения – в наличии в их составе особых культурных маркеров (безэквивалентных слов-реалий, топонимов, мифологем и т.д.), например, глупый как валенок, скупой как Плюшкин, сиять как блин на масленицу, помнить как «Отче наш», требующих комментария при их переводе на корейский язык. В плане содержания – в денотативной соотнесенности образа-эталона сравнения и сопутствующих ему коннотациях, которые и отражают национальную специфику сравнения, например, русское УС глупый как баран и корейское УС глупый как медведь (Сон Ван Ким 2011: 240).

Выявленные сходства в эталонах и образных основаниях УС русского и корейского языков, т.е. универсальные черты, могут быть объяснены культурно-исторической общностью в широком понимании, а различия – национально обусловленными стереотипными представлениями, выработанными каждым этносом в процессе его исторического развития (Сон Ван Ким 2011:240).

Наблюдения над УС разных языков показывают наличие в них как общих, так и специфических эталонов сравнения. Общность мировидения и миропонимания различных народов объясняется, по-видимому, их принадлежностью к человеческому роду вообще. Среди устойчивых сравнений, как отмечает Л.А. Лебедева, количество единиц с явной «культурной маркировкой» довольно незначительно, хотя они представляют собой наиболее самобытную часть в системе устойчивых сравнений. В качестве эталонов таких сравнений часто используются имена собственные названия населенных пунктов, имена исторических личностей, мифологических героев или героев литературных произведений, сказочных персонажей и т.п. (Лебедева 1999: 66).
1.5. Устойчивые сравнения, характеризующие физиологическое состояние человека, в научной литературе

К физиологическим состояниям человека, выраженным в устойчивых сравнениях, относятся обозначения голода (напр., голодный как пёс, как лось, как кабан); усталости (напр., усталый как собака, как чёрт, выжатый как лимон); опьянения (напр., пьяный как зюзя, как сапожник, как скотина, как стелька); замерзания (напр., замерзнуть как как ледышка, как цуцик, как кочерыжка).

Основная функция устойчивых сравнений – интенсифицирующая, призванная усилить признак, положенный в основу сравнения: пьяный как сапожник – сильно пьяный; спать как медведь – крепко спать; замерзнуть как ледышка – очень холодно т. д. В связи с этим характеристики, представленные в устойчивых сравнениях, становятся своего рода индикатором тех особенностей человека, которые нуждались в своей «интенсификации» (Малькова 2014: 57).

В статье Е.И. Зиновьевой и О.В. Абыякой «Человек, испытывающий чувство холода, в русской языковой картине мира (на фоне китайского и японского языков)» на материале УС описываются результаты исследования вербальной реализации стереотипного представления о человеке, который испытывает чувство холода, в русской языковой картине мира на фоне китайского и японского языков. Анализируются языковой и речевой уровни, а также наивные представления носителей русского языка. Представлены данные анкетирования носителей трех языков. В результате проведенного исследования авторы делают вывод о том, что стереотипное представление о мерзнущем человеке вербализуется в русской, китайской и японской ЯКМ фразеологизмами и устойчивыми сравнениями. При этом степень устойчивости сравнений выше в русской лингвокультуре. В русской и китайской ЯКМ тематические группы эталонов УС совпадают: это зоонимы, фитонимы, наименования лиц, наименования реалий неживой природы, наименования хозяйственно-бытовых реалий, болезней, тематическая группа смерти. Совпадают и отдельные эталоны УС. В японской же ЯКМ при меньшем количестве УС в целом отчетливо выделяются эталоны, связанные с зимой, смертью, а также тематические группы топонимов и зоонимов. Обращает на себя внимание разница в восприятии ада носителями, с одной стороны, русского, с другой – китайского и японского языков: русские представляют ад как место, где очень жарко, а китайцы и японцы – как место, где очень холодно. Среди русских и японских эталонов УС не фигурирует решето – очень частотный эталон китайских УС. Исследование показало, что наивные представления представителей трех лингвокультур совпадают только в целом, различаясь рядом национально-специфических черт, что дает возможность говорить о существовании квазистереотипов (Зиновьева, Абыякая 2015).

В статье Е.К. Николаевой и Е.И. Селиверстовой исследуются УС о крепком сне в славянских языках. Авторы приходят к выводу о том, что УС, характеризующие крепкий сон, образуют в славянских языках весьма значительную группу. Использование разных образов порождает семантическую дифференцированность, позволяющую выделить подгруппы с добавочными оттенками значения: «1. ‘спать крепко, безмятежно, спокойно’ c образом спящего ребенка – основным эталоном безмятежного сна, представленным во всех славянских языках; 2. незначительная по количеству подгруппа ‘спать крепко, безмятежно, в удобном положении’ – в качестве эталона чаще всего выступают представители высших социальных слоев; 3. УС с семантикой ‘спать крепко, много, долго’ и основным интернациональным образом («животное, впадающее в зимнюю спячку»), обобщившим примечательное разнообразие грызунов – оценки такого сна могут варьироваться от позитивной до негативной; 4. УС ‘спать крепко, неподвижно’, реализующие распространенную модель «спать как неживой человек», «спать как тяжелый предмет». В ряде случаев можно говорить о наличии УС, реализующих одну структурно-семантическую, образную модель, у большинства славян» (Николаева, Селиверстова 2016: 15-16).

Исследований УС, выражающих физиологические состояния человека в русском языке на фоне корейского, нам не встретилось.


Выводы

В результате проведенного анализа научной литературы можно сделать следующие выводы.

Лингвокультурология является наукой, которая исследует различные способы представления знаний о мире носителей того или иного языка через изучение языковых единиц разных уровней, речевой деятельности, речевого поведения, дискурса. Лингвокультурология представляет собой теоретическую лингвистическую дисциплину, с собственным понятийным аппаратом, объектом, предметом, целями, задачами и единицами изучения.

Объектом лингвокультурологии является отражение и фиксация культуры, а предметом является исследование и описание синхронно действующих средств и способов взаимодействия языка и культуры.

Картина мира является одним из фундаментальных понятий, описывающих человеческое бытие. Под языковой картиной мира в исследовании, вслед за Е.С. Яковлевой, понимается зафиксированная в языке и специфическая для данного языкового коллектива схема восприятия действительности.

Сравнение занимает особое место в познавательной деятельности человека и представляет собой чувственно-наглядную форму отражения реального мира в сознании человека.

Устойчивые сравнения национального языка являются одной из составляющих национальной языковой картины мира, что позволяет передавать культурную информацию от поколения к поколению, обеспечивает преемственность и стабильность национальных представлений.

Устойчивые сравнения в русском языке облекаются в форму конструкций, отражающих модель сравнения А – С – как В, где А – субъект сравнения, С – признак (основание) сравнения, а В – объект сравнения, вводимый сравнительным союзом как или его синонимами.

В корейском языке показателями компаративных отношений являются сравнительные частицы ~만큼 (так, как), 같다(как), 처럼(как), ()(как будто) и др., которые могут дополняться элементами 마치(словно), 흡사 (как будто), такие частицы выполняют сравнительную функцию в предложении после какого-либо слова.

УС и в русском, и корейском языках соотносятся с канонической – трехкомпонентной логической формулой сравнения: субъект сравнения – основание сравнения – объектная часть, вводимая одним из сравнительных союзов. Одинаковая структура УС двух языков позволяет проводить исследование русских единиц на фоне корейских.

Национально-культурная специфика УС отражается как в плане выражения, так и в плане содержания. В плане выражения она проявляется в составе безэквивалентной лексики, этнонимов, топонимов, архаизмов, требующих этимологического или историко-культурного комментария. А в плане содержания – в особенностях национальной специфики мышления, в денотативной отнесенности эталона УС.

Русские УС, описывающие физиологические состояния человека, анализировались на фоне китайского и японского языков (стереотипные представления о мерзнущем человеке) и на фоне других славянских языков (представление о крепком сне). На настоящий момент исследований данного разряда русских УС на фоне корейского языка не предпринималось.

Теоретические положения данной главы служат базой для исследовательской части работы.


Каталог: bitstream -> 11701
11701 -> Проза Александра Грина: Эволюция хронотопа
11701 -> Женщины и власть: материнское наставничество позднего средневековья на примере сидонии богемской по направлению подготовки
11701 -> Кафедра русского языка
11701 -> Рожкова елизавета Сергеевна Brexit: освещение британской прессы
11701 -> 5 Глава Гастрономический (или глюттонический) дискурс 7
11701 -> Фадеева кристина Максимовна Адаптация женских иностранных изданий
11701 -> Творчество ч. С. Чаплина в контексте


Достарыңызбен бөлісу:
  1   2   3   4


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет