Саварин Владимир Ананьевич (1925 – 29. 10. 1943)



жүктеу 217.99 Kb.
Дата06.05.2019
өлшемі217.99 Kb.

Саварин Владимир Ананьевич (1925 – 29.10.1943)

С самого раннего возраста от родителей и бабушки Савариной Александры Григорьевны я знал о том, что мой дядя (родной брат отца Саварина Якова Ананьевича) Владимир, только окончив среднюю школу, в 1942 году ушёл на фронт. Ушёл и не вернулся. Бабушка получила стандартное уведомление о том, что её сын пропал без вести. К сожалению, данный документ в архивах пока не обнаружен.

Мои близкие родственники все эти годы пытались выяснить, где воевал Владимир, при каких обстоятельствах погиб, где похоронен. Но при Советской власти военные архивы были закрыты. И только в последнее время, благодаря усилиям ныне здравствующего родного брата Саварина Виктора Ананьевича и его сыновей Валерия и Андрея, удалось найти доказательства того, что Владимир до конца выполнил свой воинский долг и погиб в бою за освобождение Правобережной Украины. Об этом свидетельствуют документы, выложенные в этой статье.

Сначала в новосибирской Книге Памяти была обнаружена такая запись:

Ознакомившись с документом, Саварин Валерий Викторович сделал запрос в архивы Министерства обороны и получил очень ценную и конкретную информацию по нашему родственнику. Оказалось, что в 1942 году Владимир, после прохождения начальной подготовки в г. Юрге Кемеровской области, прибыл на фронт и был зачислен в противотанковый артдивизион 10-й гвардейской механизированной бригады 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса (5ГЗМК). Это соединение было очень боеспособным и поэтому играло важную роль во многих сражениях Великой Отечественной войны.


Владимир прошёл Сталинград без единого ранения. После небольшого отдыха 5ГЗМК был переброшен на Курскую дугу. Согласно мемуарам командующего 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенанта Ротмистрова П.А. (http://militera.lib.ru/memo/russian/rotmistrov2/04.html) входивший в её состав 5ГЗМК под командованием генерал-майора Скворцова Б.М., в состав которого входила 10-я мехбригада, находился во втором эшелоне обороны. 14-15 июля 1943 года бригада принимала самое активное участие в поражении 48 немецкого танкового корпуса, входившего в состав танковой группировки генерал-полковника Гота и освобождении города Белгорода.

Вот выдержка из мемуаров Ротмистрова П.А. по поводу боёв на Орловско-Курской дуге: «Успешно наступали на правом фланге 24-я танковая и 10-я механизированная гвардейская бригада 5-го гвардейского Зимовниковского механизированного корпуса, взаимодействуя с 18-м танковым корпусом и частями 5-й гвардейской армии генерала А. С. Жадова. В ходе боев в районе совхоза имени К. Е. Ворошилова они нанесли поражение 11-й танковой дивизии 48-го немецкого танкового корпуса, а затем выбили танковую дивизию СС «Мёртвая голова» из Полежаева».

Перед Вами наиболее горький для нас документ. «Именной список безвозвратных потерь на убитых и пропавших без вести артдивизиона 10 гвардейской мех. бригады на рядовой и сержантский состав». Документ содержит 8 страниц, на которых данные о 83 погибших. Все они погибли в одном бою. Под номером 22 записан наш Владимир. Из документа следует, что Владимир был в звании младший сержант и занимал должность орудийный номер (подносчик снарядов). Он был самым молодым в орудийном расчёте, ему было всего 18 лет. Скорее всего, из-за молодости он не был командиром орудия. Далее в документе содержатся данные о месте рождения и призыва. В следующей графе «где похоронен» стоит прочерк. Вверху столбца написано: «29.10.43г. Н.Прага Кировоградской области». Это значит, что все погибшие похоронены в одном месте – Нова Прага Александрийского района Кировоградской области.

В мае 2009 года я побывал на месте гибели Владимира и его боевых товарищей. В том, что Владимир похоронен именно в этой братской могиле сомневаться не приходится. На одной из мемориальных плит высечена фамилия Чичиренок Георгий Семёнович. Такая же фамилия под номером 37 числится и в вышерасположенном списке потерь. По некоторым данным они воевали в одном орудийном расчёте!

Стелла на въезде в Новую Прагу. Добавлена табличка с ФИО Владимира.

Общий вид братской могилы в селе Новая Прага. Фрагмент современной карты с местом гибели.

Всего около 600 человек (погибли в этих боях).

Чичирёнок Георгий Семёнович из Красноярска (надпись на мемориальной плите в Новой Праге)

Установить доподлинно как погиб наш Володя не удалось. Лет всё-таки пролетело очень много.

Я попытался реконструировать хронику тех дней с помощью военных мемуаров. Возможно Владимир находился в составе того самого орудийного расчёта (читайте мемуары ниже), который из-за неразберихи не произвёл ни одного выстрела по фашистским танкам. Может потому, что от пушки и её расчёта ничего не осталось, он долгое время числился среди пропавших без вести…



Военная литература. Бакланов Г.В. Ветер военных лет. Азимут — на Запад.

…«Переправа была спокойной: на правом берегу Днепра соединения 7-й гвардейской армии генерала Шумилова и 5-й гвардейской танковой армии генерала Ротмистрова уже несколько дней удерживали плацдарм, вытянувшийся вдоль реки километров на семь. Однако вглубь наступавшим войскам удалось продвинуться не больше чем на четыре-пять километров. Гитлеровцы не просто оборонялись на занятых рубежах. Они то и дело пытались атаковать, стремясь восстановить положение, то есть, говоря другими словами, сбросить советские соединения в Днепр и вновь овладеть правым берегом. Занимавшим плацдарм войскам генералов Шумилова и Ротмистрова приходилось туго.

Мы переправлялись ночью, в вязкой осенней темноте, когда, отплыв от своего берега метров на десять, уже перестаешь его видеть, так же как не видишь правого берега, к которому направляешься. И хотя чернильные воды Днепра видны только в непосредственной близости от тебя, все окружающее начинает казаться огромным, нескончаемым океаном.

Чёрным и необыкновенно высоким казался и песчаный обрыв правого берега. Лодки мягко тыкались в узкую прибрежную полосу, над которой стояла стена берега.

Утром 13 октября 1943 года мы сразу вступили в бой. Наше появление на плацдарме обеспечило некоторый перевес в силах, контратаки врага стали реже, его напор несколько уменьшился. Следовательно, 5-я гвардейская армия прибыла вовремя. Через сутки, утром 14 октября, меня вызвали на совещание.

Командующий перешёл к постановке задач непосредственно нашей армии. Эти очень ответственные задачи по расширению захваченного плацдарма на правом берегу Днепра были глубоко продуманы, сформулированы и решение их требовало действий крайне активных, решительных и уверенных.

За несколько дней напряжённых боев плацдарм на правобережье действительно расширился. Это сильно растянуло соединения 7-й гвардейской армии генерала Шумилова, да и 5-й гвардейской тоже. Танкисты генерала Ротмистрова за эти дни продвинулись вперёд на несколько десятков километров в направлении Пятихатки. Наша дивизия к 21 октября вышла на рубеж Чечелиевка, Ново-Мануиловка, Петрово — это 30 километров южнее Александрии. И вот тут неожиданно я получил приказ: 13-й гвардейской стрелковой дивизии перейти в распоряжение 7-й гвардейской армии. Ещё неожиданнее было сразу же полученное от командарма генерала Шумилова задание: с раннего утра следующего дня форсированно развивать наступление в направлении Чечеливка, Спасово, Верблюжка.

Наша дивизия в это время занимала рубеж по берегу живописной реки Ингулец около населенного пункта Петрово, километрах в сорока от Верблюжки, куда нам предписывалось дойти за один день. Задача оказалась не из лёгких. Удивляла глубина наступления, особенно потому, что 5-я армия в этот момент не наступала, да и соседа слева я тоже не чувствовал. Впереди уже пришли в соприкосновение с противником первый и пятый гвардейские механизированные корпуса. Они уже прошли Верблюжку.

Марш прошёл благополучно: противника мы нигде не встретили, и только изредка в безоблачном небе появлялись вражеские самолёты, которые сбрасывали бомбы или обстреливали из пулемётов.

Наметив жёсткий график и не позволяя себе отклоняться от него, мы к двадцати часам 28 октября подошли к Верблюжке, оставив за собой сорок километров пыльных дорог и сухой степи. Здесь, в Верблюжке, я решил расположить штаб дивизии. Полки, несмотря на усталость, ушли вперёд ещё километров на семь-восемь, в направлении населенного пункта Нова Прага.

По моим соображениям, КП целесообразно было организовать непосредственно в поселке, на берегу речушки, рассекавшей село на две неравные части. Как и большинство рек в этом крае, она текла по дну неширокого оврага и представляла собою некоторый рубеж.

Хоть мне сообщили, что впереди два танковых корпуса, да фронт наступления сильно растянут. Совсем мы друг от друга оторваны.

В Верблюжку мы въехали часов в одиннадцать. Село уже окутала ночная темнота. Как всегда в прифронтовых районах, темнота казалась враждебной, таящей в себе опасность. Кругом не было видно ни огонька. Мы переехали мост. Дом, в котором расположился Бельский, стоял на краю оврага. Рядом была приготовлена хата для меня. Проходившая мимо дорога вела на север, к Новой Праге.

Овраг и речка с сильно заболоченными берегами — надёжная преграда для фашистских танков, если они появятся, мост же узок, да и взорвать его нетрудно.

Миновав стоящего у дверей часового, я вошёл внутрь и прилег на приготовленную постель. Раздеваться уже не имело смысла, до утра оставалось часа два. У дверей стоял часовой из охраны штаба. Я хорошо знал его. Это был один из сталинградцев, гвардеец, прошедший через все тяжелые бои ефрейтор Кротенко.

Казалось, что я ещё не успел заснуть, но дремота уже затуманила сознание, потому что, услышав голос Кротенко, я не сразу понял, чего он хочет. А голос продолжал встревоженно настаивать:

Товарищ генерал, выйдите, пожалуйста, на минутку! Выйдите!

— А в чем дело? — спросил я, удивленный таким приглашением.

— Выйдите, пожалуйста! Тут послушать надо.

— Да что послушать-то?

— Моторы гудят, товарищ генерал.

— Ну и что, что гудят? Там же впереди наши танкисты. Вот их танки и гудят, — сказал я, убежденный, что дело обстоит именно так и всё же испытывая нарастающую тревогу.

— Да нет, товарищ генерал. На наши вроде бы не похожи. Похожи больше на немецкие, — говорил Кротенко, в то время как я уже натягивал сапоги, понимая, что ефрейтор не станет будить генерала без нужды. Я вышел на порог. Немного поредевшая темнота ночи действительно словно подрагивала от шума моторов. Прислушавшись, можно было уверенно сказать, что шли немецкие танки. Наши имели дизельные двигатели, а фашистские работали на бензине, и звук их моторов отличался от наших. А шум заметно нарастал — танки шли на нас.

Постояв несколько минут, я взглянул на часы. Было ровно четыре. И вдруг на противоположном берегу речки, за оврагом, видимо над дорогой, ведущей к Верблюжке от Новой Праги, рассыпался сноп разноцветных ракет. Одновременно танки открыли мощный огонь трассирующими снарядами по окраине деревни, лежащей на противоположном берегу, обстреливая те самые хаты, где три часа назад находился штаб нашей дивизии. Через несколько минут они вспыхнули яркими кострами, осыпая огненными брызгами деревья палисадников и кусты на склонах оврага.

Не теряя времени, наши саперы заминировали мост. Артиллерийский полк и учебный батальон, стоявшие на нашей стороне села, заняли оборону вдоль берега речки. Командир батальона получил приказ удерживать рубеж любой ценой. Нам было необходимо отвести штаб дивизии из-под прямого огня танковых пушек противника. Радиосвязь была, но ничего утешительного командиры полков сообщить не могли, так как у них ситуация была неясной.

Дивизия наступала широким фронтом. Полоса наступления составляла километров десять — двенадцать. Полки шли тремя маршрутами, и, разумеется, ни о какой сплошной линии фронта не могло быть и речи. Да и надобности такой тоже не было, поскольку впереди нас шли два корпуса танкистов. Взять под контроль дороги, ведущие на запад, не представлялось возможным. Зная это, гитлеровцы по одной из дорог могли прорваться в направлении на Верблюжку, что они и сделали по дороге от Новой Праги.

Как выяснилось потом, на этой дороге как раз стоял наш заслон, но очень слабый — всего одна противотанковая пушка со своим расчётом. Командир расчёта тоже знал, что впереди находятся наши танкисты, и поэтому, когда на дороге показались немецкие танки, пушка не сделала по ним ни одного выстрела, приняв их за своих. Немецкие танки, не снижая скорости, прошли по шоссе, раздавив пушку вместе с расчётом, и беспрепятственно двинулись на Верблюжку. Одновременно танки противника начали появляться на всём участке, где наступала наша дивизия.

Полки, только что вышедшие на новые рубежи и не успевшие укрепить их, вынуждены были отходить под давлением фашистских танков и движущейся за ними мотопехоты. Связи с нашими танковыми корпусами не было. Вообще создалось впечатление, что и самих танкистов не было впереди, ибо их радиостанции ни разу не подали никаких сигналов и не ответили ни на один из наших запросов. Противник глубоко вклинился между частями дивизии. 34-й гвардейский стрелковый полк и 1-й батальон 39-го гвардейского стрелкового полка после шестичасового боя начали отходить, неся потери от бомбёжек и артиллерийского огня. 42-й гвардейский стрелковый полк и 3-й батальон 39-го гвардейского стрелкового полка оказались в окружении, связь с ними нарушилась. Штабу дивизии пришлось поспешно отступать под сильной бомбёжкой по той самой дороге, по которой мы накануне совершили сорокакилометровый марш вперед.

Я наметил новое расположение КП, направил штабные машины, и сам спешил туда же, потому что главным было наладить управление частями дивизии, чтобы не только сохранить её от разгрома, но и организовать оборону, задержать контратакующих нас гитлеровцев.

Мы проехали еще километра три. Пыльная дорога петляла по степи между неглубокими оврагами.

Нам встретился штаб механизированных корпусов, откуда-то вынырнула полуторка с радиостанцией и потянулась в овраг, вслед за легковыми машинами. Мы поспешили к оврагу.

Осторожно съезжая по неширокому устью балки, я рассмотрел группу офицеров, в числе которых были два генерала. Это были командиры 1-го и 5-го гвардейских механизированных корпусов генерал-лейтенант И.Н.Руссиянов (командующий 1ГМК) и генерал-майор Б.М.Скворцов (командующий 5ГЗМК).

Я был поражён тем, как выглядели танкисты. Более плачевного вида у офицеров я не встречал. Грязные комбинезоны, бледные небритые лица, воспаленные глаза, запавшие щёки — все говорило о перенесенных физических и моральных страданиях.

Нетрудно было догадаться, что оба танковых корпуса попали в тяжёлое положение. Я задал вопрос, который прозвучал как бестактность.

— Где сейчас находятся ваши корпуса? — спросил я, стараясь тоном смягчить жёсткий вопрос. Руссиянов метнул на меня затравленный взгляд. Скворцов скорбно качнул головой, слегка разведя руками, тихо сказал: Плохи наши дела...

Это было страшно не только для генералов, потерявших свои войска. Мы тоже нуждались в танковом прикрытии и надеялись с его помощью зацепиться на более или менее удобном рубеже чтобы остановить контратакующих немцев. Лелея в душе слабый остаток надежды, я неуверенно переспросил: — Но так же не может быть?! Не все же танки уничтожены? Что-то должно остаться?

Руссиянов махнул рукой: — Немного осталось. Мы дрались двое суток. Это был какой-то кошмар. Немецкие танки лезли со всех сторон. За каждым подбитым вырастало не меньше десятка новых. Они расстреливали нас в упор. Машины горели, как костры. И в них люди, наши люди. Каких людей потеряли! Генерал замолчал и устремил в землю взгляд, полный тоски, боли и ненависти.

— Дрались из последних сил, до последней возможности, — закончил генерал Скворцов.

Несколько минут стояло тяжёлое, горькое молчание. Чтобы разорвать круг тягостных воспоминаний и привлечь внимание танкистов к сегодняшним, сиюминутным задачам, я спросил:

— А в каком направлении вы отходили? Руссиянов ответил, что танкисты и дрались и отступали правее расположения нашей дивизии.

Положение сложилось крайне тяжёлое. Немцы идут за нами по пятам. Один полк отрезан и связи с ним нет, два других полка отходят. Приняли решение отойти, чтобы занять более или менее удобный рубеж. А потом драться и сделать все, чтобы остановить гитлеровцев.

Руссиянов наклонился над разложенной перед нами картой. Его карандаш заскользил по ней с севера на юг, потом пополз на восток и остановился у тоненькой ниточки, изображавшей реку Ингулец, то есть то место, с которого мы вчера начали свой марш-бросок на Верблюжку.

—Вот— сказал Руссиянов внушительно. — Вот этот рубеж. Это единственное место, где мы сможем занять оборону. Разумеется, на восточном берегу. Все-таки водная преграда для противника.

Принимать такое решение было тяжело, но другого выхода не было. Я, естественно, согласился….»


Мы свято чтим память о Владимире, который прожил всего 18 лет и погиб на украинской земле, защищая наши с Вами жизни! Вечная память всем погибшим за свободу и независимость Отечества.

21.04.2010г.


Спустя 2,5 года я и сестра Зоя Яковлевна приехали из далёкой Сибири и вместе с родственниками из Полтавы и Белгорода побывали на месте захоронения нашего родственника. На постаменте, благодаря усилиям местной администрации, появилась табличка с дорогим нам именем. Мы очень благодарны за эту работу! И не важно, что здесь он ошибочно записан как рядовой. Загадка нашей семейной трагедии раскрыта! Володя не пропал без вести. Он погиб на поле боя. Жаль, что этого не узнают родственники, которых уже нет с нами…

Небольшой фотоотчет с места захоронения приведён ниже.




02.11.2012г.


Продолжение 1.
Совсем недавно в интернете я обнаружил ЖУРНАЛ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ 2УкрФ. Об исключительно напряжённом характере боевых действий на правом берегу Днепра в октябре 1943 года говорят эти строки. Орфография документа мной максимально сохранена.

«…17.10 5ГЗМК, бывший в резерве командующего армией, получает пополнение вооружением и матчастью и ночью переправляется через Днепр в районе Мишурин Рог, Незаможник.


19.10 Корпус получил задачу сосредоточиться в районе Попельнастое, Будёновка, Лиховка с целью выдвижения на Пятихатки и отражения контратак немцев.
21.10 и 22.10 5ГЗМК находится в резерве командующего 2 Украинского фронта и сосредоточен в районе Григоровка, Рублевка, Виноградовка.
23.10 Корпус получает приказ «Из района Жёлтое, Зелёное наступать на Знаменку в обход Александрии с запада».
24.10 5ГЗМК главными силами вступил в бой за Ново-Стародуб. Одновременно частью сил вёл бой в районе Марьяновка, Олимпиадовка (23-25 км западнее Зелёное). В районе Чечелиевка, Зелёное, Петрово противника по данным разведки нет.

В состав группировки 2 Украинского фронта прибыл 1гв. Механизированный корпус (Руссиянов) в составе 1,2,3 механизированных бригад и 9ТБР и сосредоточен в районе Рублевка, Виноградовка, Григоровка.


25.10 5ГЗМК перерезал железнодорожную ветку Знаменка-Кривой Рог и овладел ж/д станциями Шаровка, Чабановка. Передовыми частями корпус вышел в район Митрофановка, Вершина Каменка.
26.10 5ГЗМК главными силами вёл бой с танками и пехотой противника в районе Александрово, Пашенково, Павловка, ст. Шаровка и передовыми частями вышел в район ст. Медерово.
27.10 5ГЗМК вёл бой в районе ст. Медерово, Зарудный, Байрак, частью сил ворвался в Новая Прага. 10-я мехбригада совместно с частями 8 гвардейской СД отбивала контратаки пехоты врага с танками в районе Головковка. Танки врага наступали из района Головковка (до 40 танков) на Ново-Стародуб. Позднее 10-я мехбригада с 51ГТП с 10 часов утра, наступая на Новая Прага с юго-востока достигла рубежа высот 172,0 и 176,9. К 13 часам бригада овладела Григоровкой и к 17 часам овладела южной окраиной Новая Прага, где разгромила тяжёлый артдивизион врага, захватив пять 155 мм орудий и восемь радиостанций. За день боя уничтожено 300 солдат и офицеров врага.
28.10 5ГЗМК и 1гв.МК вели напряжённые бои с танками врага в районе Олимпиадовка, Митрофановка, Вершина Каменка, Верблюжка.
29.10 7 гв. Армия, 1 гв. МК и 5ГЗМК, правый фланг 37 армии в течение дня вели ожесточённый бой с противником, перешедшим в наступление с утра 28.10 крупными танковыми силами свыше 5 танковых дивизий при массированной поддержке авиации, которая совершила свыше 800 самолетопролётов.

Враг наступал по 3-м направлениям:



  1. Из района Головковка, Олимпиадовка, Краснополье силами свыше 100 танков в направлении Малиновка, Петрово.

  2. Из района восточнее Митрофановка силами до 50 танков в направлении Дубовка, Спасово.

  3. Из района Василевка силами до 80 танков в направлении Братолюбовка, Бокова.

Части 1 гв. МК и 5ГЗМК вышли из боя и сосредоточились в районе Петрово.
31.10 Противник продолжал нажим на участке 37 армии, нанося удар со стороны Кривого Рога между рек Ингулец и Саксагань. К исходу дня враг овладел Лозоватка, южная половина Недай-Вода, Алексеевка.

Боем и пленными установлено, что в контрударе, начатом противником 28.10., принимали участие с северо-запада танковые дивизии СС «Мёртвая голова» и «Райх», с запада – 24ТД и с юго-запада - 9ТД и ТД СС «Великая Германия». В прорыве также участвуют 9,11,23 ТД и 16 мотодивизия.


Вывод: Не успев организовать крепкой обороны правого берега Днепра, противник постепенно стягивал с других фронтов и из своего глубокого тыла танковые и пехотные силы для нанесения ударов по нашим переправлявшимся войскам с целью полного очищения правобережья реки Днепр. Уже к 10.10.1943 года перед нашим фронтом противник имел 29 дивизий, в том числе 7 танковых. К 12.10 он подбросил еще одну свежую 376 пехотную дивизию. 14.10 противник перешел в контрнаступление…»

01.11.2015г.



Продолжение 2.

«В ненастную осеннюю ночь с 17 на 18 октября переправились через Днепр у населённых пунктов Солошино и Переволочная 10-я и 11-я гвардейские механизированные и 24-я гвардейская танковая бригады. В течение следующих двух дней 5ГЗМК со­вершил марш в район Попельнастое и к исходу 20 октября со­средоточился в районе Рублевки, Ровенской 2-й. Марш проходил в исключительно тяжёлых условиях: по дорогам могли идти только танки и машины с повышенной проходимостью, а мото­пехота механизированных бригад продвигалась в пешем строю по колено в грязи при порывистом, пронизывающем осеннем ветре.

После сосредоточения корпуса командующий 2-м Украинским фронтом генерал армии И. С. Конев поставил перед ним задачу выйти в район Зелёного (20 км северо-западнее Пятихатки), форсировать реку Ингулец и развивая наступление в направле­нии Ново-Стародуба, Знаменки, ликвидировать продвигавшуюся в направлении Новой Праги танковую группу противника, овла­деть Новой Прагой и железнодорожными станциями Знаменка и Медерово. Этим же распоряжением корпус выводился из состава 5-й гвардейской танковой армии для самостоятельного решения по­ставленной задачи. (Архив МО СССР, ф. 240, оп. 2769, д. 92, л. 204). Это вызывалось тем, что противник усилил сопротивление на подступах к Кривому Рогу, что потребовало концентрации сил 5-й гвардейской танковой армии на этом на­правлении. 18-й танковый корпус включался в состав первого эшелона танковой армии и выдвигался на юг в направлении Зе­лёного, Лозоватки, Кривого Рога. В районе Зелёного находился 1-й механизированный корпус, но он в это время не имел танков.

Распоряжением Ставки в полосу наступления 5-й и 7-й гвар­дейских армий 2-го Украинского фронта выдвигались 1-й гвар­дейский механизированный корпус генерала И. Н. Руссиянова из 3-го Украинского фронта и 20-й танковый корпус генерала И. Г. Лазарева из 4-го Украинского фронта, но оба кор­пуса были на марше и вступить в сражение могли не ранее 27—28 октября. Оставался на этом направлении лишь 5-й гвар­дейский Зимовниковский механизированный корпус, который и был использован в интересах развития наступления на знаменском и кировоград­ском направлениях.

Командованию корпуса было известно, что на правом берегу реки Ингулец на участке Ново-Стародуб, Петрово обороняется 384-я пехотная дивизия немцев. Данных о составе танковой группы врага, выдвигавшейся в направлении Новой Праги, не было.

Решение командира 5ГЗМК заключалось в том, чтобы в ночь на 23 октября форсировать Ингулец на участке южнее населён­ных пунктов Ново-Стародуб, Петрово и, нанося главный удар в направлении Новой Праги, Знаменки, овладеть ими силами 10-й и 11-й гвардейских механизированных бригад. 24-я гвардей­ская танковая бригада должна была овладеть железнодорожной станцией Медерово. 12-я гвардейская механизированная бригада составляла второй эшелон корпуса. К рассвету 23 октября соеди­нения корпуса форсировали реку Ингулец и, преодолевая сопро­тивление частей 384-й пехотной дивизии противника, с боем про­двигались в северо-западном направлении.

На следующий день 24 октября разведывательный отряд корпуса — 2-й гвардейский мотоциклетный батальон под командованием капитана В. П. Кузьмина ворвался на железнодорожную стан­цию Шаровка, где захватил большие трофеи, в том числе не­сколько железнодорожных эшелонов с тракторами и санитарным имуществом, более 100 т горючего, большое количество зерна и скота, подготовленных для отправки в Германию. Трофейным го­рючим были заправлены танки 24-й гвардейской танковой бригады, 54-го гвардейского танкового полка и часть автотранс­порта корпуса. В условиях бездорожья и трудностей с подвозом это были очень ценные трофеи.

24-я гвардейская танковая бригада, продолжая наступление, очистила от гитлеровцев ряд населенных пунктов вблизи стан­ции Шаровка (Петро-Николаевка, совхоз Шаровка), освободив при этом 150 советских военнопленных, и с боем продвигалась к железнодорожной станции Медерово.

10-я и 11-я гвардейские механизированные бригады встретили упорное сопротивление на подступах к Новой Праге, где гитле­ровцы создали сильный узел обороны Головковка-Новая Прага-Душенкевичи.

Соединения 5ГЗМК за два дня боёв продвинулись на 30 км в глубину обороны противника и, ломая его ожесточённое сопро­тивление, устремились вперед. 27 октября 10-я и 11-я гвардейские механизированные бригады ворвались на восточную и юго-восточ­ную окраины Новой Праги и завязали уличные бои с гитлеров­цами, которые бросали сюда всё новые и новые подкрепления. Уве­личивалось количество танков и штурмовых орудий. В воздухе стала проявлять большую активность вражеская авиация. Во вто­рой половине дня противник предпринял отчаянную попытку удержать за собой Новую Прагу.

При отражении одной из сильных контратак погиб командир 104-го гвардейского истребительно-противотанкового артиллерий­ского полка Герой Советского Союза майор Бабаченко Федор За­харович. Молодой офицер проявил себя талантливым и храбрым командиром. За подвиги во время советско-финляндского конф­ликта Указом Президиума Верховного Совета СССР от 11 апреля 1940 г. ему было присвоено высокое звание Героя Советского Союза.

Продолжая наступление, 54-й гвардейский танковый полк 11-й гвардейской механизированной бригады перерезал шоссей­ную дорогу Новая Прага—Кировоград. 24-я гвардейская танковая бригада с боем овладела важной железнодорожной станцией Медерово, а передовыми подразделениями вышла на рубеж Митрофановка—Вершина-Каменка.

Первым на станцию Медерово ворвался экипаж танка Т-34 лейтенанта Пронина Василия Николаевича из 2-го танкового ба­тальона. В завязавшемся бою за станцию отважный экипаж уничтожил противотанковое орудие и 2 мотоцикла, подбил танк, 2 штурмовых орудия и уничтожил до 40 гитлеровцев.

Механик-водитель другой «тридцатьчетверки» из этого же ба­тальона младший сержант Курткин Иван Афанасьевич, искусно ведя машину, помог своему экипажу уничтожить 2 танка, 2 орудия и до 75 гитлеровцев. За боевые подвиги гвардии лейте­нант В. Н. Пронин и гвардии младший сержант И. А. Курткин были награждены орденами Красной Звезды. (Архив МО СССР, ф. 600, о и. 272949, д. 8, лл. 100, 118).

Каждый день приносил новые успехи. Введённый в сражение 27 октября 1-й гвардейский механизированный корпус стреми­тельно продвигался в направлении Чабановки, Вершина-Каменки.

Удары, которые обрушили советские войска, сильно беспокоили гитлеровское военное командование. Чтобы устранить нависшую угрозу над своими войсками в районе Днепропетровска и Запо­рожья, оно перебрасывало оперативные резервы на кировоград­ское и криворожское направления. В бой вступили четыре пехот­ные и две (14-я и 24-я) танковые дивизии, переброшенные из Западной Европы. Эта группировка сосредоточилась в районе Кировограда, Знаменки. Сюда же подтягивалась танковая диви­зия СС «Адольф Гитлер». В районе Кривого Рога изготовились для контрудара две пехотные и две танковые дивизии. К сожа­лению, эта перегруппировка сил противника и его намерения не полностью были вскрыты нашей разведкой.

28 октября фашисты нанесли сильный контрудар в нескольких направлениях. Наибольшая сила первоначального удара пришлась по 5-му и 1-му гвардейским механизированным корпусам и соеди­нениям 5-й и 7-й гвардейских армий на кировоградско—ново-старо-дубском направлении и по 5-й гвардейской танковой и 37-й ар­миям на криворожско-лозоватском направлении. Контрудар про­тивник наносил в следующей группировке сил: из района Зна­менки на Новую Прагу наступали часть сил 24-й и 14 й танковых дивизий и 384-я пехотная; из района Кировограда на Митрофановку, Спасово — танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» и подраз­деления 24-й танковой дивизии; из района южнее Кировограда на Петрово — часть сил 14-й и 1-я танковая дивизии. («Военно-исторический журнал», 1968, № 10, стр. 36).

В этих соединениях насчитывалось свыше 300 танков. Наи­большую силу представляли 24-я и 14-я танковые дивизии, имев­шие более 220 танков. Обстановка осложнялась и тем, что удар этих дивизий по нашим войскам оказался неожиданным. (Там же, стр. 41)

Развернувшиеся на западном берегу реки Ингулец бои при­няли напряжённый характер. С вводом в бой 24-й танковой диви­зии атаки немецко-фашистских войск нарастали. Перешла в на­ступление и ранее отходившая 384-я пехотная дивизия. Враг имел численное превосходство в танках и пехоте. Их постоянно поддерживала авиация, нанося удары группами по 15—20 само­лётов.

Чтобы отразить контрудар превосходящих сил противника, по­требовались стойкость, выдержка, боевое мастерство, готовность любой ценой сорвать его замысел. Именно эти качества и про­явили танкисты 54-го гвардейского танкового полка, артиллеристы и личный состав подразделений противотанковых ружей 10-й и 11-й гвардейских механизированных бригад, которые первыми вступили в бой с танками противника на улицах Новой Праги.

Большое мастерство проявил танковый взвод под командова­нием лейтенанта Скакуна Антона Васильевича при отражении атаки фашистских танков. Сосредоточенным огнем наши тан­кисты уничтожили одного «тигра», а остальных заставили по­спешно отойти. Используя замешательство среди гитлеровской пехоты, которая лишилась поддержки танками, гвардейцы от­крыли огонь по ней, уничтожив при этом несколько пулемётов, противотанковое орудие и свыше 50 солдат и офицеров. За уме­лое командование подразделением, а также проявленные при этом мужество и отвагу гвардии лейтенант А. В. Скакун был награжден орденом Красной Звезды. (Архив МО СССР, ф. 009, оп. 272947, д. 17, л. 136).

Стойко сражались в районе Новой Праги мотострелки 10-й и 11-й гвардейских механизированных бригад. Несмотря на то, что для многих из них этот бой был первым боевым крещением, они умело применяли приёмы, которым были обучены в подготови­тельный период. Так же как и бывалые гвардейцы, они смело вступали в единоборство с танками, подпуская их на близкое расстояние, а затем забрасывали противотанковыми гранатами и бутылками с горючей смесью, отсекали от танков и уничтожали наступавшую за ними пехоту. (Архив МО СССР, ф. 337, оп. 4948, д. 43, л. 14).

Видя бесплодность фронтальных атак против защитников Новой Праги, противник нанес 14-й тан­ковой дивизией фланговый удар через Душенкевичи на Головковку. Развитие этого удара могло создать большую угрозу тылу 10-й и 11-й гвардейских механизированных бригад. В особенно тяжелое положение попадала 10-я гвардейская механизирован­ная бригада, заметно ослабленная отсутствием 51-го гвардейского танкового полка (он по-прежнему оставался в распоряжении командующего 5-й гвардейской танковой армией и вёл бой в рай­оне Кривого Рога). При отражении флангового удара противника бригада использовала артиллерийский дивизион, противотанко­вые средства мотострелковых батальонов и часть танков 54-го гвардейского танкового полка 11-й гвардейской механизирован­ной бригады. Для обеспечения правого фланга 10-й гвардейской механизированной бригады командиром корпуса был выдвинут на угрожаемое направление со стороны населенного пункта Головковка 1447-й самоходно-артиллерийский полк, однако и в этом случае противник имел превосходство в танках и штурмовых орудиях в 3—4 раза. В создавшейся обстановке 10-й и 11-й гвар­дейским механизированным бригадам, понёсшим огромные потери, с разрешения командира корпуса пришлось с боями отходить к реке Ингулец, сдерживая натиск врага.

Большую помощь командирам в этот трудный момент ока­зали политработники. Они были на самых ответственных участ­ках. Так, в районе Головковки и Новой Праги в боевых порядках своих подразделений сражались помощник начальника полит­отдела 10-й гвардейской механизированной бригады капитан К. Ф. Попретинский, заместители командиров батальонов и рот по политической части 10-й гвардейской механизированной бригады гвардии капитан А. Е. Рыжков, старший лейтенант А. Р. Грабарь, лейтенанты Н. И. Косенков, Н. X. Калугин, а из 11-й гвардейской механизированной бригады капитан Н. М, Еро­феев, старший лейтенант И. В. Мирошниченко, лейтенант В. Е. Полетаев. Все эти офицеры за мужество и отвагу, проявлен­ные в тяжёлых боях, были награждены орденами Красной Звезды, а капитан К. Ф. Попретинский — орденом Красного Знамени. (Там же, ф. 609, он. 2729-47, д. 17, лл. 220, 227).»



06.11.2015г.
Каталог: attachments
attachments -> ҚазақТҰтынуодағЫ
attachments -> Элективті пәндер каталогы мамандық 5В070400 «Есептеу техникасы және бағдарламалық қамтамасыздандыру»
attachments -> Музей в открытом информационном пространстве
attachments -> Музей в открытом информационном пространстве
attachments -> Аудит пәнінен курстық ЖҰмыс жазу жөнінде әдістемелік нұСҚаулар, тақырыптар
attachments -> Капиталдыњ ауыспалы айналымы мен айналысы
attachments -> Бағдарламасы «Көлік құралдары»
attachments -> Кафедра Правового регулирования экономических отношений
attachments -> Қазтұтынуодағы


Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет