Сборник статей научно-практической конференции «История России, Татарстана и мир



жүктеу 4.14 Mb.
бет12/18
Дата07.05.2019
өлшемі4.14 Mb.
түріСборник статей
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   18

Г.Г. Хуснутдинова

Государственная политика в области

народного образования в документах высших органов власти СССР и ТАССР

в 1960 1970 е гг.
Известно, что в годы советской власти руководящие органы страны вплотную занимались вопросами развития системы народного образования, повышением общего образования населения. Огромные достижения СССР в области народного образования широко известны, они получили международное признание не только в тот период, но и в настоящее время.

В Советском Союзе все учебные заведения находились в ведении государства, оно их финансировало, государственные органы направляли практическую деятельность учебных заведений. Благодаря этому обеспечивалась реализация государственной политики в области народного образования, единство учебных планов и программ. Государственные органы также контролировали школьное строительство, решали вопросы размещения школ и других учебных заведений, снабжения их учебными материалами, пособиями и т.д.

По этим вопросам на разных этапах развития страны высшими руководящими органами советской власти и Коммунистической партии неоднократно принимались различные постановления и другие решения. А именно: совместные постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР, решения сессии Верховного Совета СССР, а также органов власти Российской Федерации, республик, краев и областей. Эти документы сами по себе являются важным источником для научного освещения истории развития народного образования.

В настоящей статье рассматривается история одного из важнейших этапов в развитии народного образования – повсеместного введения обязательного среднего образования молодежи школьного возраста. Первым документом, направленным на решение этого вопроса стал закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», принятый Верховным Советом СССР 24 декабря 1958 г.1. В соответствии с ним в стране вместо всеобщего обязательного 7-летнего образования вводилось всеобщее обязательное 8-летнее образование. Оно было осуществлено в 1962 г.

Перспективный план развития народного образования в республике, составленный в соответствии с этим законом, был утвержден постановлением ОК КПСС и Совета Министров ТАССР 10 марта 1959 г. В основу планирования новой школьной сети были положены такие принципы, как обязательный охват восьмилетним обучением всех детей школьного возраста, обеспечение доступности школы для учащихся с учетом языка обучения, организация восьмилетних школ в тех населенных пунктах, где имеется устойчивый контингент учащихся с перспективой его роста, наличие благоприятных условий для производственного обучения школьников.

Выполняя закон о перестройке школы, Министерство просвещения ТАССР и органы народного образования на местах с помощью партийных и советских организаций провели значительную работу по реорганизации семилетних школ в средние, а также развитию сети вечерних (сменных) средних школ; были проведены республиканские и кустовые совещания секретарей РК КПСС, заместителей председателей исполкомов, заведующих рай(гор)оно и директоров средних школ по вопросу перестройки системы народного образования; с целью оказания практической помощи в районы республики выезжали представители Министерства просвещения ТАССР.

Было широко развернуто строительство новых школьных зданий, многие восьмилетние и средние школы были преобразованы в школы с производственным обучением. В 1959/60 учебном году в республике начали работать 79 восьмилетних и 83 средних школ с производственным обучением.

В эти же годы был создан новый тип учебно-воспитательных учреждений – школы-интернаты. В них в первую очередь принимали детей одиноких матерей, инвалидов войны и труда, сирот, а также детей, для воспитания которых не было необходимых условий в семье. На полное государственное обеспечение зачислялись дети, не имеющие родителей, а также, в отдельных случаях, дети из многодетных, малообеспеченных семей. На начало 1959/60 учебного года в республике было 9 школ-интернатов, в них обучалось 2709 человек1. Всего в этом учебном году в ТАССР работало 3492 общеобразовательные школы, из них 1502 были татарские. Успешное выполнение планов перехода ко всеобщему восьмилетнему образованию явилось хорошей базой для достижения нового уровня развития системы народного образования – перехода ко всеобщему обязательному среднему образованию молодежи.

Перспективы дальнейшего развития народного образования в стране были намечены в новой программе партии, принятой на XXII съезде КПСС в октябре 1961 г. В течение ближайшего десятилетия в стране предстояло осуществить обязательное среднее общее и политехническое одиннадцатилетнее образование для всех детей школьного возраста и образование в объеме восьми классов для той части молодежи, которая была занята в народном хозяйстве и не имела соответствующего образования. Всеобщее среднее образование предусматривалось обеспечить путем развития общего и политехнического обучения, профессиональной подготовки в сочетании с посильным общественно полезным трудом школьников, значительным расширением сети всех типов общеобразовательных школ.

Эти вопросы по республике были рассмотрены 30 января 1962 г. на пленуме Татарского обкома КПСС. Пленум постановил: в целях выполнения Закона «Об укреплении связи школы с жизнью и дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» обеспечить: а) выполнение плана охвата девятыми классами выпускников восьмилетней школы, добиться такого размещения одиннадцатилетних школ, чтобы каждый желающий мог продолжать образование и получить специальность; б) всемерно расширять сеть вечерних (сменных), заочных школ, классов ускоренного прохождения курса восьмилетней школы и создать условия для сдачи экзаменов экстерном; в) обратить особое внимание на работу татарских и других национальных школ республики, на преподавании в них родного и русского языков; укрепить их материальную базу, укомплектовать учителями, хорошо владеющими родным и русским языками.

Было отмечено, что за годы перестройки системы народного образования в ТАССР 667 семилетних школ были реорганизованы в восьмилетние, 144 средних десятилетних - в одиннадцатилетние с производственным обучением. Силами колхозов и общественности было построено 546 школ на 45000 мест, 2591 учебная мастерская на 8817 мест, 231 школьный интернат на 7807 мест. К 517 школам организовали подвоз детей, 17944 ученика жили в школьных интернатах, в большинстве которых было организовано горячее питание.

Были достигнуты некоторые успехи средними школами с производственным обучением. В 1961/62 учебном году 13500 учащихся 9-11 классов овладели различными профессиями. Более тесными стали связи между школами и промышленными предприятиями, колхозами, совхозами и стройками. Успешно решали задачу соединения обучения с производительным трудом казанские школы №37, 26, 31, 99, 5; чистопольские №1, 2; Куйбышевская, Старо-Тябердинская, Балтасинская и др.1.Увеличилась сеть школ рабочей и сельской молодежи, число учащихся в них возросло в 1,6 раза. Школы рабочей молодежи – казанские №5, 11, 12, 13, Бавлинская, Зеленодольская №1, Бугульминская №1) давали учащимся глубокие и прочные знания, успешно решали задачи повышения профессиональной квалификации учащихся2.

Многие педагогические коллективы творчески работали над совершенствованием методов учебно-воспитательного процесса. За три года (1959-1962) количество второгодников сократилось на 12 тысяч человек. Лучшие учителя активно формировали у учащихся любовь к знаниям, труду. Школы-интернаты становились настоящими учебно-воспитательными учреждениями нового типа.

Новые высоты в развитии всеобщего обязательного среднего образования молодежи были намечены в Постановлении ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 10 ноября 1966 г. "О мерах дальнейшего улучшения работы средней общеобразовательной школы"1. Верховный Совет Татарской АССР отмечал, что в соответствии с постановлением в республике была проведена определенная работа по расширению среднего образования.

В школах республики проводилась большая целенаправленная работа по распространению и внедрению передового опыта и перестройке содержания и методов обучения. На этой основе из года в год повышались качественные показатели успеваемости учащихся, заметно увеличилось количество школ, учителей, работающих без второгодников. 1967/68 учебный год более 15 тысяч учителей закончили без второгодников.

Была упорядочена и более рационально размещена школьная сеть, проведена значительная работа по укреплению материальной базы школ, несколько улучшен состав педагогических кадров. Расширена работа по внедрению в практику школ передового педагогического опыта и эффективных методов обучения. Несколько повысился уровень обучения и воспитания учащихся.

В соответствии с Уставом средней общеобразовательной школы от 8 сентября 1970 г., в зависимости от местных условий, создавались отдельно начальные школы в составе 1-3-х классов, 8-летние школы в составе 1-8-х классов и средние школы в составе 1-10-х классов при сохранении единства и преемственности всех ступеней общего среднего образования.

Динамика количества общеобразовательных школ, численности учащихся и учителей в городах и поселках городского типа в 1965/66 – 1969/70 учебных годах представлена в таблице №11:





1965/66 г.

1966/67 г.

1967/68 г.

1968/69 г.

1969/70 г.

Число школ – всего

В том числе:



3404

3364

3314

3185

3109

начальных

2031

1984

1929

1735

1721

восьмилетних

1027

935

889

877

860

средних

315

413

463

475

489

Численность учащихся, в тыс.

278.9

281.9

291.3

296.2

301.0

В том числе в школах:
















начальных

13.1

12.6

10.6

9.8

9.7

восьмилетних

127.8

99.8

66.7

59.3

57.7

средних

135

166.2

210.2

223.2

228.9

Численность учителей (включая совместителей), в тыс.

12.0

12.5

12.9

13.4

13.6

Динамика количества общеобразовательных школ, численности учащихся и учителей в сельских местностях в 1965/66 – 1969/70 учебных годах представлена в таблице №21:





1965/66 г.


1966/67 г.

1967/68 г.

1968/69 г.

1969/70 г.

Число школ – всего

В том числе:



3042

2995

2945

2815

2737

начальных

1966

1917

1869

1740

1672

восьмилетних

869

804

785

778

762

средних

193

259

275

279

288

Численность

учащихся, в тыс.

В том числе

в школах:



350.4

355.0

360.4

367.8

369.4

начальных

71.0

67.7

68.1

66.9

64.3

восьмилетних

180.0

165.8

163.2

164.8

164.0

средних

98.1

120.1

127.7

134.3

139.7

Численность учителей (включая совместителей,

в тыс.)

21.3

21.7

21.8

21.8

21.8

Таким образом, как в городских, так и сельских местностях шло сокращение сети начальных и восьмилетних школ и заметное увеличение количества средних общеобразовательных школ. Соответственные изменения происходили и в распределении контингента учащихся.

19 июля 1973 г. Верховным Советом СССР был принят новый важный документ – утверждены «Основы законодательства Союза ССР и союзных республик о народном образовании»2. В них были определены наиболее важные принципы организации народного образования в СССР: равенство всех граждан в получении образования независимо от расовой и национальной принадлежности, пола, отношения к религии, имущественного и социального положения; обязательность образования для всех детей и подростков; государственный и общественный характер всех учебно-воспитательных учреждений; свобода выбора языка обучения (на родном языке или на языке другого народа СССР); бесплатность всех видов образования, содержание части учащихся на полном государственном обеспечении, выплата стипендий учащимся и студентам; единство системы народного образования и преемственность всех типов учебных заведений, обеспечивающие возможность перехода от низших ступеней обучения к высшим; единство обучения и коммунистического воспитания; сотрудничество школы, семьи и общественности в воспитании детей и молодежи; связь обучения и воспитания подрастающего поколения с жизнью. Система народного образования в СССР состояли из звеньев: дошкольное воспитание; общее среднее образование; внешкольное воспитание; профессионально-техническое образование; среднее специальное образование; высшее образование. Воспитание и образование в СССР являлись общенародным делом, в его совершенствовании участвовали очень многие общественные организации и т.д. При местных Советах работали постоянные комиссии по народному образованию, науке и культуре.

За годы 8-й и 9-й пятилеток (1966–1975) в соответствии с постановлениями партии и правительства была проведена реформа содержания среднего образования: разработаны и внедрены новые научно обоснованные программы и учебники, учитывающие достижения современной науки, культуры, экономики и социального прогресса и вместе с тем освобожденные от излишней детализации и второстепенного материала, установлено начало систематического преподавания основ наук с 4-го года обучения, учебные планы школ изменены в направлении более рационального соотношения гуманитарного и естественно-математических циклов дисциплин.

Итоги этой большой работы по осуществлению в стране всеобщего среднего образования были подведены в Постановлении Центрального Комитета КПСС и Совета Министров СССР «О дальнейшем совершенствовании обучения, воспитания учащихся общеобразовательных школ и подготовки их к труду», принятом в декабре 1977 г. Отмечалось, что завершение перехода ко всеобщему обязательному среднему образованию является выдающимся достижением нашего народа. С этого времени подрастающие поколения СССР вступали в жизнь, имея полное среднее образование, что создавало новые возможности для дальнейшего роста производительности труда, духовной культуры и сознания людей.

Вместе со всей страной в этой большой работе принимали участие руководящие органы, работники системы народного образования и ТАССР. По многим показателям работа школ и учебных заведений нашей республики занимала наиболее видные места в стране.

В Татарской АССР в 1975/76 учебном году работало 2647 школ, в том числе 2559 дневных общеобразовательных, 88 вечерних (сменные) общеобразовательных школ. В них обучалось всего 682 тыс. учащихся, в дневных общеобразовательных школах – 618,4 тыс., в вечерних – 64,3 тыс. учащихся. В этих школах работало 29695 педагогов, из них высшее образование имели 62,9%, в объеме учительских институтов и учебных заведений, приравненных к ним, – 8,9%, среднее специальное и среднее общее – 25,7%, неполное среднее – 2,4%.1

Вместе с тем, наряду с отмеченными большими достижениями, в развитии системы народного образования в ТАССР были и серьезные проблемы. Общественность республики тревожила судьба татарского языка. Быстрые темпы роста промышленного развития приводили к соответственному росту городского населения в республике. В городах же средством общения на производстве, в учреждениях все чаще становился русский язык. Начал резко снижаться авторитет национальных школ.

На заседаниях Татарского обкома ставился вопрос о необходимости улучшения преподавания русского языка в национальных школах. Это выглядело как забота государства о росте образовательного уровня татар, поскольку, в отличие от союзных республик, приемные экзамены в вузы и техникумы здесь проводились только на русском языке.

А татарская школа, состояние преподавания татарского языка в ней оставались вне поля зрения властей. Многие татарские школы ютились в неблагоустроенных помещениях, не были укомплектованы квалифицированными учителями. В республике был отменен государственный экзамен на аттестат зрелости по татарскому языку и литературе, ликвидированы коренизированные группы в средних специальных учебных заведениях.

Многие татары-горожане, большинство которых составляли недавние сельчане, не желали, чтобы у их детей, как в свое время у них, возникли проблемы из-за плохого знания русского языка. Видя бесперспективность изучения татарского языка, даже представители татарской творческой интеллигенции стали обучать своих детей в русских школах1.

Например, в 1958 г. в Казани работало только 2 татарские и 17 смешанных школ, 80% татарских детей города обучалось в русских школах. К концу 1950-х гг. значение национальной школы стало быстро снижаться и в других городах и районных центрах республики. Количество детей, обучавшихся в татарских школах, в целом по республике сократилось в несколько раз.

Опыт конкретной организационной, научно-методической работы по обеспечению перехода системы народного образования Татарской АССР еще практически не освещен в научной печати. Этот пробел предстоит восполнит, в этом деле важным представляется выявление и анализ постановлений высших органов власти страны и ТАССР, а также практической работы, проведенной в сфере общеобразовательной деятельности в республике. Это дает возможность проследить основные направления государственной политики в СССР в области народного образования.
Д.З. Шамсутдинов
ПРОБЛЕМА ЭФФЕКТИВНОСТИ ЗАКОНА

«ОБ УКРЕПЛЕНИИ СВЯЗИ ШКОЛЫ С ЖИЗНЬЮ И

О ДАЛЬНЕЙШЕМ РАЗВИТИИ СИСТЕМЫ

НАРОДНОГО ОБРАЗОВАНИЯ В СССР» (1958 г.)

ПО МАТЕРИАЛАМ ТАТАРСТАНА
В XX в. общеобразовательная школьная система претерпела различные преобразования, которые коренным образом изменили облик российской школы, ее целевые установки и ценности. Каждая из этих реформаций создавала свою концепцию, образовательную систему (модель) и парадигму обучения учащихся и была направлена на воспроизводство, соответствующих политическим реалиям «режимов» «общественных» типов личности. Таким же преобразованиям школьная система страны подверглась и в период «оттепели» (вторая половина 1950-х – начало 1960-х гг.), они нашли отражение в новом политическом курсе Н.С.Хрущева, трансформировавшемся в своеобразную состязательную систему различных общественных формаций. В своей речи на зональном совещании работников сельского хозяйства областей и автономных республик СССР 22 мая 1957 г. он призвал советских граждан догнать и перегнать США по всем показателям. Эта лозунговая политическая речь Н.С.Хрущева коснулась не только экономической, но и образовательной сферы. Она дала толчок новой всесоюзной политической кампании по укреплению «связи школы с жизнью», проводимой под лозунгом дальнейшей политехнизации учебного процесса в общеобразовательных школах. Первые практические заявки в этом плане, однако под другим контекстом, появились уже на ХХ съезде КПСС в феврале 1956 г., на котором была принята резолюция о дальнейшем развитии народного образования, укреплении его материально-технической базы. В его решениях особо подчеркивалась необходимость перестройки содержания школьного обучения для того, чтобы выпускники средних школ могли получить как хорошее среднее образование, так и практическую подготовку к жизни1.

В целях придания политической кампании укрепления «связи школы с жизнью» общесоюзного характера ЦК КПСС была разработана программа дальнейшего развития системы народного образования в СССР. Сущность ее и конкретные пути перестройки советской школы были изложены в выступлении Н.С. Хрущева на XXI съезде ВЛКСМ, в его записке Президиуму ЦК, в тезисах ЦК КПСС и Совета Министров СССР «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в стране»2. Все эти документы легли в основу «Проекта тезисов по вопросу укрепления связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в стране», принятого 12 ноября 1958 г. «Проект тезисов…» был опубликован в печати и передан для обсуждения в Верховный Совет СССР3.

Заметим, что этот проект бурно обсуждался не только во властных структурах, но и в периодической печати того времени. В ходе его всенародного рассмотрения было высказано множество предложений. Так, например, одни предлагали начинать обучение в школах не с семилетнего, а с восьмилетнего возраста, другие – учебный год в сельских школах начинать не первого сентября, а позднее и заканчивать его раньше, с тем чтобы учащиеся побольше работали на севе и уборке урожая в дни летних каникул1, третьи – наоборот, уменьшить трудовой день школьников2. Как свидетельствует практика тех лет, во многих школах страны учащиеся трудились по 8 ч на производстве; с учетом внеклассной работы и времени на подготовку уроков трудовой день школьников длился в среднем 10–12 ч.3. Для детей это было большой нагрузкой, что, конечно, негативно сказывалось не только на учебе, но на здоровье школьников. Известно много случаев, когда сельские учащиеся даже в период экзаменов не освобождались от различных производственных работ. В то же время в тезисах правительствующих структур указывалось на необходимость привлечения средств колхозов и кооперативных организаций на строительство школьных помещений и интернатов.

После «всенародного» обсуждения хрущевского проекта Верховный Совет СССР 24 декабря 1958 г. принял закон «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР», который определил дальнейшее развитие советской общеобразовательной школы. Главной целью новой реформы была объявлена подготовка технически грамотных кадров для промышленности и сельского хозяйства. Вместо 7-летнего образования вводилось всеобщее обязательное 8-летнее. Срок полного среднего образования был увеличен с 10 до 11 лет, его предусматривалось осуществлять на основе соединения обучения в дневной или вечерней школе либо в техникуме с трудом. Одновременно с этим в законе делались попытки решить ряд социальных проблем села и города, в том числе проблему массовой безработицы среди молодежи. Так, например, в Казани к концу 1957 г. не имело работы около 400 юношей и девушек, окончивших 10 классов4. Поэтому еще до принятия этого закона проводились работы по организации факультативных форм подготовки старшеклассников по различным техническим специальностям. С этой целью в школах начали комплектовать специальные классы (группы) из учащихся, желающих получить определенную профессию. По окончании учебного года учащиеся 8-9 классов проходили в течение 24 дней производственную практику, после чего они выполняли проверочную работу и сдавали государственный экзамен. Одновременно с этим в целях сближения школы с промышленностью начали создаваться экспериментальные классы. Так, Казанская средняя школа №26 по согласованию с родителями уже во втором полугодии 1957–1958 учебного года организовала производственное обучение десятиклассников в цехе одного из предприятий города1. После окончания одиннадцатого класса юноши и девушки получали вместе с аттестатом документ о приобретенной квалификации. Наибольшего размаха работа по подготовке к определенной профессии получила в Агрызской школе №10. В 1957–1958 учебном году из 249 учащихся 9-10 классов 145 получили квалификацию токаря и слесаря. В этом же районе в школе №34 квалификация связиста железнодорожного транспорта была присвоена 50 учащимся, в васильевской школе №35 различную производственную специальность получили 46 человек2. Одновременно с этим начали складываться и другие формы производственного обучения молодежи: ученические производственные бригады, учебно-опытные хозяйства, школьные МТС. В качестве примера можно привести опыт ученической бригады Средне-Балтаевской средней школы Апастовского района. Правление колхоза имени Крупской закрепило за ней 20 га земли, установило учащимся нормы оплаты труда по трудодням3. Так, ученикам 5-7 классов оплачивался трудодень при выработке 50% нормы взрослого, учащиеся 8-10 классов – при выработке 70%. В учебное время члены бригады работали по 2 ч в сутки, в период летних каникул – по 6 ч.

Министерство просвещения ТАССР, придавая большое общественное и педагогическое значение вопросу производственного обучения молодежи, вынесло его на обсуждение на научно-практическую конференцию учителей, руководителей школ, районных и городских отделов народного образования. В ходе обсужения этого вопроса участники конференции в итоге приняли резолюцию, в которой говорилось о том, что каждый учащийся должен быть вовлечен в производительный труд. Таким образом, перед школой была поставлена конкретная задача: каждый учащийся наряду с аттестатом об окончании учебного заведения должен был получить производственную специальность, чтобы стать «культурным тружеником социалистического сельского хозяйства».

С принятием Союзного закона 1958 г. «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» в стране началась кампания по «сближению школы с жизнью». В союзных республиках переход ко всеобщему обязательному восьмилетнему обучению начался в 1959 г., когда каждая из советских республик, в том числе ТАССР, приняла подобный закон1. На практике основной лозунг этого закона – укрепление «связи школы с жизнью» – реализовывался с трудом. Сложность перестройки школы заключалось, прежде всего, в том, что требовалось коренное изменение всей системы народного просвещения, поскольку планировалось охватить всеобщим восьмилетним образованием всех детей и подростков от 7 до 15-16 лет2.



Из анализа Постановления Совета Министров РСФСР «Об утверждении положений о восьмилетней школе, средней общеобразовательной трудовой политехнической школе с производственным обучением и вечерней (сменной) средней общеобразовательной школе»1 видно, что школа должна была принимать чрезвычайные меры к осуществлению полного охвата 8-летним образованием всех детей своего района, подлежащих обязательному обучению. Это было очень трудно осуществить в сжатые сроки, как в организационном, так и в материальном плане. Так, например, в Татарстане в сельской местности наблюдалась острая нехватка общеобразовательных школ, многие действующие учебные заведения, особенно на селе, требовали капитального ремонта и реконструкции. Кроме того, во многих населенных пунктах республики были проблемы с подвозом детей в школы и обеспечением интернатами иногородних учащихся. Согласно положению Министерства просвещения РСФСР местным Советам вменялась в обязанность организация регулярного подвоза учащихся, проживающих на расстоянии свыше 3 км от школы, а также устройство интернатов при учебных заведениях2. Позже постановлением Совета Министров РСФСР было принято решение о бесплатном проезде школьников, проживающих в сельской местности. Однако, как показывает практика тех лет, подвоз детей в школы выполнялся с большим трудом и нерегулярно. Причин этому несколько: отсутствие в большинстве деревень автобусов или других спецсредств для перевозки детей; острая нехватка средств на строительство при школах интернатов и на их содержание; низкий материальный достаток родителей учеников (проживание в интернате требовало дополнительных затрат на одежду, питание и др.). В результате с самого начала работ, связанных с переходом на восьмилетнюю форму обучения, министерское постановление попало в разряд очередных чиновничьих «фикций», поскольку требовалась действенная финансовая и материальная государственная помощь местным органам власти: подвоз детей в школы, их содержание в интернатах и др. были слишком затратными занятиями, на что во многих деревнях не было достаточных средств. Так, например, в Татарстане для колхоза имени Сталина Аксубаевского района подвоз 5 учеников в школу соседней деревни был невыполнимой задачей. В итоге эти ученики бросили учебу из-за того, что их не подвозили на занятия (школа была расположена в 6 км)1. Все это увеличивало отсев учащихся из школ, приводило к росту неуспеваемости среди учащихся. По данным на 1 сентября 1959 г., в Татарстане 3452 второгодника бросили учебу без уважительных причин. Таких второгодников было особенно много в Актанышском, Альметьевском, Ютазинском, Елабужском районах, в Казани и Бугульме2. В 1960 г. учебу оставили более четверти учащихся. В казанских школах рабочей молодежи №26 и 13 только за первое полугодие 1960 г. забросили учебу примерно 70-80 человек3. В Пестречинском районе больше половины школ прекратили свое существование.

Из анализа этих данных видно, что в первые годы процесс реформирования общеобразовательной школы в Татарстане осуществлялся с большими издержками, от которых больше всего пострадала учебно-воспитательная работа. В то же время следует признать, что в результате проведенных дополнительных мероприятий в 1963–1964 учебном году закон о всеобщем обучении детей школьного возраста в Татарстане в количественном отношении в основном был выполнен, большая часть местных школ перешла к восьмилетнему обучению. В результате за лучшую подготовку школ и других детских учреждений по итогам социалистического соревнования Министерство просвещения ТАССР было награждено переходящим Красным Знаменем, ему была вручена первая премия1.

Кроме того, принятие Закона «Об укреплении связи школы с жизнью…» оказало весьма положительное влияние на подготовку педагогических кадров, улучшение состава и деловой квалификации учителей, расстановку кадров и т.д. С его обнародованием Министерством просвещения ТАССР была проведена значительная работа по улучшению состава педагогических кадров школ. Если в 1958–1959 учебном году в школах республики количество учителей с высшим образованием составляло 23,5%, то в 1959–1960 учебном году – уже 25,4%2. В 1960 г. в школы пришли 626 человек с высшим и 300 человек со средним педагогическим образованием. Все это позитивно сказалось на творческой активности учителей Татарстана. В учебную практику стали широко внедряться эффективные приемы активизации учащихся при выполнении разнообразных письменных заданий, работ с литературными и историческими документами, различных исследовательских лабораторных экспериментов и т.д.

Характеризуя темпы реализации положения закона «Об укреплении связи школы с жизнью…» относительно производственного обучения школьников, следует заметить, что оно в школьную практику в Татарстане внедрялось весьма медленно, поскольку требовались новые формы взаимоотношений школ с предприятиями, колхозами и совхозами, а также совершенные методы работы учительских коллективов с учащимися. Массовому переходу школ на производственное обучение мешало также отсутствие необходимых учебно-технических площадок для школьников на производстве. Самое главное, не было большой заинтересованности и у руководителей промышленных предприятий Татарстана, которые всячески отказывали учащимся в предоставлении заводских площадей для организации учебно-производственных ученических цехов и участков1. Такое явление в республике имело повсеместный характер.

Заметим, что на это вынуждено было обратить серьезное внимание политическое руководство Татарстана. В целях устранения недостатков в этом вопросе Татарский обком КПСС и Министерство просвещения ТАССР провели 18 апреля 1959 г. республиканское совещание секретарей райкомов партии, заведующих районными и городскими отделами народного образования и заместителей председателей исполкомов2. Для практического руководства перестройкой школы были созданы комиссии при районных и городских исполкомах. Им предстояло провести большую работу по укреплению материальной базы школ: каждая восьмилетка должна была располагать учебными мастерскими, а на селе – ученическими опытными полями. По новому учебному плану в учебной нагрузке средней школы с производственным уклоном треть учебного времени отводилась на производительный труд в межшкольных мастерских, цехах предприятий и учебных опытных хозяйствах. В целях дальнейшего улучшения общественного воспитания детей и усиления помощи семье было решено, наряду с развитием сети школ-интернатов как учебно-воспитательных учреждений высшего типа, в городах, рабочих поселках и сельской местности для детей и подростков предлагалась создавать школы с продленным днем, в которых дети находились под наблюдением педагогов в течение всего дня3.

Другой формой привлечения школьников к общественно полезному труду стало сокращение технического персонала в школах. В 1959 г. в 64 школах Татарстана был сокращен штат обслуживающего персонала, учащиеся перешли на самообслуживание1. Школьникам собственными силами приходилось строить и ремонтировать школьные здания, мастерские, теплицы и т.д. Некоторые школы сами начали изготавливать кирпичи для строительства учебных, производственных и др. зданий. Заслуживает внимания и выход сборника статей школьников «Учимся, работаем, строим»2. В школьных мастерских развернулась поготовка плотников, столяров, токарей, слесарей, фрезеровщиков и др. С целью повышения материально-технической базы кружковой трудовой практики и других производственных работ учащихся в 1960 г. правительство Татарстана пересмотрело свои финансовые обязательства перед Министерством народного просвещения республики: было ассигновано 714,1 млн. руб., что на 70 млн. руб. Больше, чем в 1959 г.3. Это дало возможность расширить сеть школ и укрепить ее материально-техническую базу. Если в 1959–1960 учебном году в Татарстане было организовано 79 восьмилетних и 83 одиннадцатилетних школы с производственным обучением4, то в 1960–1961 учебном году – 334 восьмилетних и 114 одиннадцатилетних школ с производственным обучением5.

В реализации кампании по укреплению «связи школы с жизнью» от городов «не отставали» и сельские школы Татарстана. В сельской местности для ученических опытных хозяйств колхозами и совхозами выделялись десятки гектаров земли6. К началу 1960-х гг. в Татарстане было создано 194 учебных опытных хозяйства на площади 8 тыс. га. 14 школ в сельских районах производили обучение на базе колхозно-совхозного производства. В них все делалось руками школьников: от весенних агрокультурных мероприятий до осенней обработки почвы. В ряде случаев учащиеся школ добивались определенных производственных результатов. Так, ученики Старо-Дрожжановской средней школы для колхоза «Татарстан» собрали по 315 ц кукурузы с гектара на площади 34 га и вырастили 1500 цыплят1. Урожайность кукурузы в отдельных школах доходила до 750 ц зеленой массы с гектара. На школьных фермах и в колхозах учащимися было выращено 200 тыс. кроликов, 450 тыс. голов домашней птицы. Кроме того, школьники выработали 1 млн. 700 тыс. трудодней2.

Говоря о положительных аспектах кампании укрепления «связи школы с жизнью», следует заметить, что она значительно усилила профориентационную работу школ, многие старшеклассники, наряду с аттестатом, получили различные рабочие специальности. Все это усилило среди учащихся тягу к повышению своего профессионального уровня в профессионально-технических училищах и других специальных учебных заведения. В отличие от школ, в эти училища могли поступать и взрослые, не достигшие 30 лет. Это открывало перед молодежью новые воз­можности для повышения профессиональной квалификации, наряду с рабочей специальностью они получали в них и среднее образование.

Однако, характеризуя реформации периода хрущевской «оттепели», нельзя забывать и о негативных сторонах этой кампании. Решая задачу соединения школьного обучения с производительным трудом, на местах часто игнорировалось главное назначение школ – обучение и воспитание подрастающего поколения. Одним из крупных недостатков практики сближения школы с жизнью явилась организация в классах производственных помещений для содержания скота, птицы, кроликов. В 1959 г. такие «безобразия» наблюдались в ряде школ Пестречинского, Тетюшского, Первомайского районов, которые в результате сокращения учебных классов вынуждены были перейти на двусменные занятия1. В Больше-Тархановском районе в 1958–1959 учебном году в связи с увеличением объемов производственной практики татарская средняя школа была переведена на 11-летнее обучение. Аналогичные явления имели место также в Высокогорском, Арском, Балтасинском, Азнакаевском и некоторых других районах Татарстана2.

Другим негативным моментом политики сближения школы с жизнью стала подготовка невостребованных для народного хозяйства специалистов. Так, в ряде школ Пестречинского, Верхнеуслонского, Зеленодольского и некоторых других районов учащиеся в основном использовались в качестве подсобных рабочих3. Все эти негативные моменты в работе школ во многом объяснялись серьезными упущениями в работе аппарата Министерства просвещения ТАССР. В результате лишь небольшая часть выпускников могла найти работу по специальности, полученной в школе. В то же время массовые увлечения производственным обучением в школах негативно сказались на уровне общеобразовательной подготовки учащих­ся. В итоге советское руководство было вынуждено признать несвоевременными некоторые положения закона об укреплении «связи школы с жизнью» и пересмотреть их. Так, в конце сентября 1963 г. состояние производственного обучения в школах РСФСР рассматривалось на Комиссии по народному образованию и культуре Верховного Совета РСФСР, которая установила крупные недостатки в этом деле и признала целесообразным вернуться к десятилетней школе с производст­венным обучением. В августе 1964 г. ЦК КПСС и Совет Минис­тров СССР установили в средней школе двухлетний срок про­изводственного обучения на базе восьмилетней школы. Полная средняя общеобразовательная школа вновь стала десятилеткой.

Таким образом, реформа общеобразовательной школы была своеобразной формой выражения ответа на вызов своего времени. Однако она осуществлялась несоответствующими темпами и методами; материально-техническая база школ не отвечала уровню поставленных задач. Все это в конечном итоге привело к расхождению между замыслом и результатом. Как общеобразовательные школы, так и производственные коллективы оказались не готовыми к реализации задач профессионального обучения школьников, поставленных советским руководством. К осени 1963 г. стало очевидно, что большая часть школьников, прошедших производственную практику и получивших профессиональное образование, вследствие низкого уровня профессионально-технической подготовки осталась невостребованной: выпускники школ не стали основным источником пополнения предприятий и строек квалифицированной рабочей силой. Эксперименты хрущевского руководства по подготовке рабочих кадров для промышленности и сельского хозяйства очень негативно сказались на учебно-воспитательной работе школ. В этот период существенно снизился уровень преподавания общеобразовательных предметов (математики, физики, различных языков и др.), увеличилось количество отстающих учащихся и второгодников среди них.

В этом плане нас интересует мнение министра просвещения Татарской АССР М.И. Махмутова (1958–1976 гг.), который, в отличие от автора, оценивая закон «Об укреплении связи школы с жизнью…», отметил: «В связи с перестройкой системы образования намечается дальнейшее укрепление татарской школы и улучшение качества ее работы»1. Безусловно, это было не так, именно с этого периода начинается процесс сознательного разрушения национальной школы. Реформирование татарской национальной школы и попытки властных структур придать ей державный этнокультурный характер в конечном итоге привели к невосполнимым утратам. Основной принцип, определявший национальную школу, – национально-языковая среда – постепенно был подменен коммунистическо-интернационалистическими языковыми и культурными «ценностными иллюзиями» хрущевского (коммунистического) руководства.



Д.З. Шамсутдинов
ТАТАРСКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ШКОЛА В СССР

В КОНЦЕ 1950-х – НАЧАЛЕ 1960-х гг.
В настоящее время мы являемся свидетелями глобализации многоэтничной системы школьного и вузовского образования в России, суть которой – уничтожение «островков» национального образования. О негативных последствиях политики этнокультурной унификации образовательной системы российских народов еще в XIX в. предупреждал выдающийся русский просветитель и педагог К.Д. Ушинский: «Как нельзя жить по образцу другого народа, как бы заманчив ни был этот образец, точно так же нельзя воспитываться по чужой педагогической системе, как бы ни была она стройна и хорошо обдуманна» 1. Как актуальны его слова сегодня.

В этой статье делается попытка открыть некоторые неизвестные страницы истории татарской национальной школы конца 1950-х – начала 1960-х гг. Характерной особенностью развития советской школьной системы этого периода был директивный перевод национальных школ на русскоязычную форму обучения. В результате был нанесен серьезный урон культурной и языковой самобытности многих малых народов СССР. На вопрос правомерности директивного перевода национальных школ на русский язык обучения по сей день нет однозначного ответа. Так, один из инициаторов и активных участников реорганизации татарской школы министр просвещения Татарской АССР М.И. Махмутов (1958–1976 гг.) считал, что «1959–1960 годы останутся знаменательной датой в истории советской школы» 2.

Заметим, что в период коренной ломки татарской школы в конце 1950-х – начале 1960-х гг. активными сторонниками перехода на русскую систему обучения были не только политические руководители и чиновники Министерства просвещения ТАССР, но и родители-татары, особенно из городской местности. Спрашивается: почему родители-татары предпочли русскую форму обучения? Почему национальная школа перестала удовлетворять образовательные потребности татарских учащихся?

Этому немало причин. Мы здесь обозначим лишь некоторые, наиболее значимые из них:

Во-первых, усиление великодержавных амбиций, связанных с политикой депортации нерусских народов в послевоенный период, привело к новой чистке «национальной конюшни». Во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг., в период борьбы с устным народным творчеством и ревизии исторической, художественной и учебной литературы советских этносов, началась ломка межнационального общественного союза, сложившегося в 1920–1940-е гг. В результате в эти годы значительно уменьшилось внимание к подготовке учительских кадров и руководящих работников для национальных школ. Так, например, в 1958 г. педагогические учебные заведения Татарстана подготовили всего 253 учителя для татарских школ, что было в 3 раза меньше, чем в 1956 г. Вследствие острой нехватки учительских кадров в 1957 г. в татарские школы было принято 279 человек без педагогического образования1. Так, по неполным данным 1958 г., 26% учителей не имели соответствующего образования; 186 человек имели незаконченное среднее педагогическое образование2. Кроме того, в Татарстане при назначении директоров средних и семилетних школ не всегда соблюдалось директивное указание Министерства просвещения РСФСР, одним из пунктов которого было наличие диплома об окончании высшего учебного заведения. К примеру, в 1958 г. в Татарстане 32 директора татарских средних школ имели незаконченное высшее образование, 2 – среднее; 2 директора семилетних школ – среднее педагогическое образование1. Не выполнялось и другое министерское указание, запрещающее назначать учителями начальных классов лиц, окончивших 10 классов.

Одновременно с этим в этот период совершенно ослабло внимание к разработке и изданию новых учебников и учебных программ для национальных школ. Вследствие острой нехватки учебно-методической продукции многие татарские школьные заведения вынуждены были использовать старые учебники и учебные программы, разработанные еще в 1930–1940-е гг. К тому же наблюдалось значительное снижение уровня учебно-методической литературы, предназначенной для татарских школ. Учебные планы часто поступали в школы с большим опозданием. К примеру, в Татарстане учебный план 1957/58 учебного года был спущен лишь во второй половине сентября, в результате многие татарские школы остро нуждались в методическом и программном обеспечении, а учителя и ученики – в учебниках2. Это было связано с некоторыми политико-финансовыми особенностями подготовки и издания учебно-методической литературы для татарских школ: они финансировались по остаточному принципу, сначала выполнялись заказы русских учебных заведений, затем – национальных. В результате в 1958/59 учебном году национальные школы республики с большим опозданием получили от Татарского книжного издательства учебники для 8-10-х классов по татарской литературе, хрестоматии и программы по родному языку для 5-7-х и 8-10-х классов. Многие из них были составлены в спешке, написаны на трудном и малопонятном языке, а также имели серьезные недостатки идейно-содержательного, учебно-методического, дидактического, терминологического и эстетико-оформительского плана3. Кроме того, в татарских школах наблюдалась острая нехватка оригинальных учебников по физике, математике и другим предметам, написанных на родном языке. В результате во многих школах пользовались переводными учебниками, разработанными для русских учащихся, которые, по мнению министра М.И. Махмутова, были переведены «слабым, несовершенным языком»1. Из чего он делал вывод о необходимости скорейшего перехода по этим предметам на русскоязычное обучение2. Тогда многие министерские функционеры системы образования, в том числе М.И. Махмутов, «пели песню» великодержавных идеологов строительства «коммунистического общества», затем «развитого социализма» и сильно не утруждали себя вопросами разработки более совершенных учебников для национальных школ.

Другим немаловажным фактором, усложнившим учебный процесс в национальных школах, было значительное отста­вание в области разработок терминологических и толковых словарей национальных языков малых этносов СССР. Как известно, интенсивность усвоения научных знаний напрямую связана с развитием терминологического словооб­разования национальных языков; термины составляют значительную часть лексического богатства языка и выступают семантическим ядром научной лексики. Однако в действиях советского руководства эта аксиома приобретала определенную державную (русификаторскую) направленность. Так, в конце 1940-х – 1950-е гг. проводились кампании по чистке национальных языков от западных и восточных заимствований, которые развивались в форме принуждения к «добровольному» переводу нерусскоязычной научной и учебно-методической лексики на русскую терминологическую основу. С целью интенсификации этого процесса в 1959 г. в Москве было созвано Всесоюзное совещание по терминологии, во время работы которого языки народов СССР были разделены на 3 группы. К первой группе были отнесены языки титульных народов союзных республик, в том числе русский, украинский, белорусский, латышский, литовский, эстонский, широко использовавшиеся во всех сферах жизнедеятельности. Ко второй группе – языки, использовавшиеся только в рамках средней школы: татарский, башкирский, чувашский, каракалпакский, мордовский и др. К третьей группе – языки, использовавшиеся только в рамках трех-четырехклассных начальных школ: алтайский, тувинский, хакасский и языки народов Севера1. В результате произошло значительное ущемление национальных языков малых народов СССР. Все это в конечном итоге привело к сужению их роли до школьно-бытовой сферы. К тому же директивные установки советского руководства конца 1950-х – начала 1960-х гг., нацелившие местных министерских чиновников образовательной сферы на перевод национальных школ на русский язык обучения, еще больше затруднили процесс разработки татарской научной и учебно-методической терминологии.

Таким образом, татарский язык, как и языки многих малых народов СССР, оказался на «прокрустовом ложе» русского языка. Советское руководство посчитало, что для этнокультур­ного развития малых народов страны вполне достаточны разработка и использование лишь тех терминов, в которых была необходимость в учебном процессе средних и начальных школьных заведений, отчасти в работе местных национальных средств массовой информации. При этом следует обратить внимание на некоторые особенности разработки новых терминов для языков малых народов: во-первых, они строились главным образом на основе терминологии русского языка; во-вторых, большую часть этих терминологических наработок составляли заимствованные русскоязычные слова общественно-политического характера, широко использующиеся в советской державной языковой практике. Что наглядно подтверждает анализ терминологических, русско-татарских и других словарей И.А.Абдуллина, Ф.А.Ганиева, Н.Н.Фаттаховой, М.Б.Хайрул­лина, Р.Р.Шамсутдинова и др. Для большей наглядности приведем ряд примеров из «Русско-татарского словаря» (1984 г., редактор доктор филологических наук Ф.А.Ганиев): «коллективизация» – «коллективлаштыру»; «культурно-массовый» – «культура-масса»; «политинформация» – «политинформация»; «политэкономия» – «политэкономия»; «раскулачить» – «раскулачить иту»; «революционер» – «революционер», «революцияче»1.

Во-вторых, в 1950 – 1960-е гг. в условиях бурно развивающейся урбанизации и интенсивной интеграции татар в русское этнокультурное пространство усилился процесс отрыва от национально-культурной среды и сужения сферы применения их родного языка. С расширением возможностей русскоязычных средств массовой информации (кино, радио и телевидения) в СССР началось интенсивное разрушение этнокультурных границ и этнического архетипа татарского народа. Все это в конечном итоге привело к формированию в самосознании татар (особенно татар-горожан) этнонигилизма (гипоидентичности), выражавшегося в пренебрежении к родному языку, культуре, истории, традициям и обрядам, ощущении этнической неполноценности, ущемлении и стыде за представителей родного этноса. Учиться на родном языке стало непрестижно, татарскому языку в национальных школах перестали уделять должное внимание. Работники народного образования, учителя-предметники начали относиться к родному языку как к предмету второстепенному. Это формировало идею неполноценности родного языка.

В результате у родителей и молодежи начало складываться негативное представление о родном языке, он стал рассматриваться как фактор, тормозящий образовательный процесс в школах. Многие родители-татары, ревностно заботясь о будущем своих детей, в панике начали переводить их из национальных школ с родным языком в школы с русскоязычной формой обучения. В результате произошло значительное сокращение татарских школ и количества учащихся в них. Если в 1947/48 учебном году в Татарстане на родном языке обучалось 95% детей-татар, то в 1957/58 – только 70%; в Казани – всего лишь 16,8%2. Только за период 1950-1958 гг. в республике количество татарских школ уменьшилось на 13% (с 1741 до 1515), а численность учащихся – на 35,6% (со 197 тысяч до 127 тысяч)1.

В этом процессе негативную роль сыграло и отсутствие должного внимания к развитию иноязычных факультетов, отделений и курсов по подготовке национальных кадров на родном языке в системе высшего и средне-профессионального образования. Во всех вузах, техникумах и училищах РСФСР обучение велось в основном на русском языке. Исключение из этих правил составляли лишь немногочисленные высшие и средние педагогические учебные заведения, в специальных образовательных структурах которых готовили главным образом учителей для средних и начальных школ малых народов.

К тому же вследствие плохо поставленного учебного дела в национальных школах их выпускники значительно уступали в образовательном плане своим сверстникам той же национальности, обучавшимся в русских школах. В результате вступительные экзамены в вузы, техникумы и училища, проводившиеся на русском языке, становились непреодолимой преградой для выпускников татарских школ. Знание русского языка значительно облегчало татарам поступление в эти учебные заведения. Вот поэтому среди выпускников татарских школ при поступлении в вузы наблюдалась более выраженная аграрная и педагогическая ориентация. Причем многие из них поступали в вузы по специальным направлениям властных инстанций или через подготовительные курсы рабочих факультетов.

Почти точно такие же явления происходили и в дошкольных учреждениях Татарстана. В 1958 г. в республике имелось 540 детских садов, в том числе 108 татарских2. В 1957 г. на татарском языке не было издано ни одной книги для детских садов3. Таким образом, мы видим, и в этой области были допущены серьезные ошибки, приведшие к второстепенизации роли национальных дошкольных учреждений в деле обучения и воспитания детей на родном языке. Встречались случаи, когда в детских садах начали запрещать говорить на родном языке, тем самым прерывалась связь поколений.

Нельзя забывать о том, что именно в детсадовском, отчасти в школьном возрасте дети на эмоциональном уровне замечают внешние расовые отличия людей, затем причисляют себя к тому или иному этносу, тем самым самоутверждаются в многоэтничной среде. Как пишут ученые, в процессе коллективной деятельности и общения дети, прошедшие этап этнической самоидентификации, лучше усваивают определенные нормы взаимоотношений со сверстниками другой национальности. Впоследствии при правильной организации педагогических условий эти нормы закрепляются как устойчивые нравственные качества личности1.

Массовое сокращение национальных школ в 1950-е гг. было теоретически необоснованным и практически вредным явлением, поскольку оно создавало ложное представление о роли русского языка и тем самым сужало сферу применения родного языка до кухонного уровня. Главный фактор менационального согласия и сотрудничества – родной язык – отодвигался на задний план.

Такие негативные толки о роли родного языка во второй половине 1950-х гг. в Татарстане будоражили умы не только местных политиков и министерских чиновников, но и широкую татарскую общественность. В марте 1958 г. состоялось республиканское совещание, посвященное народному образованию, на котором острой критике подверглась работа Министерства просвещения Татарстана: его руководитель – министр просвещения А.Г. Валиуллина (1950–1958 гг.) – за слабое внимание к родному языку была освобождена от занимаемой должности2, что стало предметом обсуждения и на политическом уровне. Следует отдать должное 1-му секретарю Татарского обкома С.Д. Игнатьеву, по инициативе которого в мае 1958 г. был созван Пленум Татарского обкома КПСС по вопросу о «Состоянии и мерах улучшения работы татарских общеобра­зовательных школ». На нем обсуждались вопросы, связанные с фактами нарушения обучения татар на родном языке, и наметились тенденции к сохранению татарского языка. «При его поддержке в решениях пленума были предусмотрены конкретные меры по комплектованию татарских школ высококвалифицированными педагогическими кадрами и учеб­никами, повышению уровня преподавания родного языка и литературы, а также по расширению подготовки специалистов народного хозяйства, владеющих родным языком …»1.

Решение этого пленума в большей части осталось нереализо­ванным, оно было перечеркнуто Законом «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» (декабрь 1958 г.), предоставившим родителям «право» выбора языка обучения для своих детей.

Провозглашенное в законе «Об укреплении связи школы с жизнью…» право родителей выбрать язык обучения вело к прекращению обучения на родном языке. С этого момента начался период равнодушия к родному языку. В русские классы принимались дети, не владеющие русским языком, не готовые к тому, чтобы изучать русский букварь. Ребенок-татарин, поступающий в школу с русским языком обучения, не зная русского языка, сразу же оказывался в числе отстающих. Было много случаев, когда дети татар, начав учиться в русской школе, почти в каждом классе сидели по 2 года и, став переростками, бросали ее. Многие родители недопонимали значение последствий. Некоторые из родителей прямо заявляли: «Пусть мой ребенок сидит в классе 2-3 года, но только в русском»2. К тому же была сведена на нет практика приема экзаменов в вузах на татарском языке. Часть населения, заинтересованная в обучении своих детей в вузах и техникумах, пришла к мнению, что татарская школа дает для этого меньше возможностей, и стала отдавать своих детей в русские школы. Даже в периодической печати по этому вопросу разгорелась полемика1.

Безусловно, этот закон с образовательной точки зрения имел прогрессивное значение: он отвечал назревшим потребностям развития научно-технической революции. Объективно этот закон предусматривал совершенствование учебно-воспитатель­ного процесса и материально-технической базы советской школьной системы в контексте возрастающих потребностей народного хозяйства. Причем этот план преобразования школьной системы мог быть осуществлен только путем первоочередной материальной поддержки национальных школ и коренной ломки представлений относительно языковых потребностей малых народов СССР.

Разумеется, хрущевское правительство, воодушевленное идеалами скорейшего строительства «коммунистического общества» и создания единого образовательного и этнокультурного пространства, было не способно встать на такой путь. В результате право выбора языка обучения для детей было отдано на откуп чиновникам от образования, которые при помощи административных рычагов начали реализовывать его в жизнь в своем ведомственном понимании как право массового перехода учащихся-националов на русский язык обучения с 1-го класса. Массовый перевод учащихся национальных школ на русскую сетку обучения проводился повсеместно. Выявив низкий уровень преподавания русского языка в татарских школах, местное руководство образовательных учреждений ударилось в другую крайность: вместо того чтобы принять меры по улучшению дела, оно пошло по линии наименьшего сопротивления, допустило сокращения контингента татарских школ. Процесс постепенного сокращения татарских общеобразовательных школ происходил путем превращения их сначала в русско-татарские (путем создания русских классов), а потом в русские школы1. После принятия Закона «Об укреплении связи школы с жизнью и о дальнейшем развитии системы народного образования в СССР» постепенно начала ограничиваться также сфера применения национальных языков в школах страны (с 46 до 18 языков к середине 1980-х гг.)2. Во многих национальных республиках и административных областях СССР началось интенсивное вытеснение татарского языка из школьных учреждений. В 1939/40 учебном году в стране было 1732 татарские школы, где обучалось 281 тысяча учеников, или 49% от общей численности учащихся; в 1959/60 – 138,5 и 27% соответственно, в 1980/81 – 104 и 18,6%3. В 1958–1967 гг. в Татарстане число татарских школ сократилось на 7,6% (с 1515 до 1400)4. В 1960–1970-е гг. Министерство просвещения Татарстана под предлогом укрупнения («оптимизации») школ ликвидировало почти все малокомплектные школьные учреждения. Только в 1966–1970 гг. в республике было закрыто 446 школ5. В результате ряд районных центров республики (например, Атнинский и Нурлатский) остался без татарских школ6. Но тогдашний министр просвещения М.И. Махмутов призывал директоров и учителей татарских школ на этом не останавливаться и интенсивно перенимать опыт Заинской, Агрызской, Таканышской школ, перешедших на русскоязычное обучение7. Этой участи не миновали и татарские школы Казани, которая являлась центром средоточения национальной культуры и этнической элиты татар. К середине 1960-х гг. в городе осталось всего 5 татарских национальных школ: №№ 13, 26, 35, 80, 89, из них две – восьмилетки1. К 1980-м гг. в миллионном городе сохранились всего лишь две татарские школы: одна в Московском районе (№10), другая – в Советском (№ 16).

Положительным являлось то, что политика интенсивной русификации открыла татарской молодежи возможность для освоения российского этнокультурного пространства и самоутверждения в нем. Негативной стороной этой политики являлось ее одностороннее, однобокое утилитарное развитие, приведшее к сокращению сферы применения татарского языка до разговорного, «кухонного» уровня. Все это в конечном итоге привело к уменьшению числа татар, считающих татарский язык родным (в 1926 г. – 99%, в 1959 г. – 92%, в 1970 г. – 89%, в 1989 г. – 83%)2. К концу 1960-х гг. в Казани, где по переписи 1979 г., проживало 52,2% татар-горожан, 15,2% городского татарского населения общались только на русском языке3. К 1989 г. 27,6% нерусского населения Татарстана считало своим родным языком русский4. Согласно опросу школьников Татарстана, проведенному в 2005 г., на родном языке общались с учителями 10,7%, с друзьями – 6%, с соседями – 11%, членами семьи – 28%5. В результате произошло значительное сужение роли родного языка в научно-образовательной и этнокультурной повседневности татар, особенно в молодежной, «засорение» языка русскими заимствованиями, обрусение значительной части татарского народа.

Таким образом, в конце 1950-х – начале 1960-х гг. национальная самобытность и суверенитет татарских школ, важнейшие базовые принципы как образовательной, так и национальной политики были отданы на откуп политикам и чиновникам от образования. Политика реформирования татарской школы и придания ей державного этнокультурного характера привела к невосполнимым утратам как в языковом, так и в этнокультурном плане.





Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   18


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет