Шмелиный мед



жүктеу 1.55 Mb.
бет3/8
Дата02.04.2019
өлшемі1.55 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 4. ИЗВНЕ
Пробуждение было не из приятных. Что-то колючее впилось за ухо, правая рука затекла. Лежать было жестко и неудобно, подушка и одеяло куда-то подевались. Сны Беа и раньше бывали беспокойны, и она могла сбросить подушку на пол. А этот запах... Ее постель могла благоухать духами, пачули, цветочными саше. Но здесь пахло скверно. Смородом. Опасностью. Бедой.

Беа открыла глаза и мгновенно вспомнила вчерашний кошмар. Это заставило ее подскочить на своем неуютном ложе, и она приложилась макушкой, ойкнув от боли. Она поморщилась. Обитатель норы, похоже, питался мелкими грызунами: всюду валялись кости и клочья шерсти. Хозяин этого гостеприимного жилья может вернуться в любой момент. Надо делать ноги.

Вопреки утверждению, что человек способен продержаться без воды трое суток, Беа нестерпимо хотелось пить. Жажда уложила инстинкт самосохранения на обе лопатки. Она пролезла к выходу и опасливо высунулась наружу.

Лес просыпался, шелестел, вздыхал. Утренние лучи щекотали лоб и щеки. Вместо земли в мозаике трещин, воронок-людоловок, островков ядовитого стланика дерг-дью, высасывающего кровь, подобно вампиру перед Беа раскинулась изумрудная поляна. А воздух! Смолистый, родниковый, цитрусовый – насыщенный и в то же время одуряюще свежий, он будоражил и оглушал. У Беа закружилась голова, и она на мгновение смежила веки. Становилось жарко, и земля была нагретой и влажной. Она снова открыла глаза.

Первой мыслью было – я в стране фей.

Перед ней расстилался зеленый травяной ковер. Казалось, рачительный садовник высаживал его по травинке, ровняя миниатюрными ножницами каждую, чтобы та высотой и размером идеально сочеталась со своими соседками. На длинных ножках покачивались, кивая бутонами, оранжевые, кремовые, белые цветы. Фиолетово-пурпурные бархатистые соцветия заползали на стволы, свешивались, как тяжелые сережки, рубиновые гроздья странных вытянутых ягод. Листья – круглые, копьевидные, овальные, покрытые нежной опушкой; стебли – гладкие и ощетинившиеся иглами; лианы, спускающиеся с деревьев, лишайники и папоротники – все это сплеталось в яркое, пронизанное цветом и светом полотно. Стайки маленьких легкокрылых существ (бабочек!) порхали живым облаком, деловито-ворчливо жужжали крошечные пушистые создания в желтую и черную полоску (как есть, пчелы! всамделишные!). Высокие деревья – сомкнутые кроны, на голубоватых стволах запеклась прозрачной кровью смола. Малахитовая пена мха выплеснулась на камни, стлался по земле и ветвям цепкий ползучий плющ. Исполинские деревья, подобно колоннам, словно ограждали поляну с ее крохотными обитателями.

Беа замерла, боясь неловким движением рассеять наваждение. Все, что она видела, просто не могло существовать. Она ущипнула себя и поморщилась – не очень-то похоже на сон. Отравление ядовитым туманом Пустошей? Тогда за галлюцинациями последуют конвульсии, недолгая агония и конец. Но что-то не укладывалось в эту простую формулу. Неясное воспоминание, отголосок нутряной памяти. Вечера в лейборе отца, колышущиеся зеленые волны за мембраной. Все, что она привыкла считать красивой картинкой, сейчас смотрело на нее. Нерукотворное, вечное: деревья, душистая влажная земля, трава, побеги, листья, ветви. Настоящее небо и настоящее солнце.

– Всему этому должно быть разумное объяснение, – пробормотала Беа.

Собственный голос показался ей неестественным и чужим. Если она надышалась отравленным воздухом, то мозг ей сейчас услужливо подсовывает слайд-шоу с подкорки, достраивая для убедительности детали: пестики-тычинки, птички-цветочки. Но если это правда, как она, скажите на милость, дотянула до утра?

«А может, я уже… того? Перенеслась к верхним людям?» – Беа тряхнула головой.

Их не учили, что делать в подобной ситуации. Навыки выживания за пределами Купола необходимы только ученым. Не соблаговолите подсказать, как вести себя в мире деревьев и цветов, которые отрицает наука? «Прямо как в древнем анекдоте: суслика нет, а я его вижу. Забыла только, кто это – суслик». Ладно, отставить лирику. В конце концов, она пока что жива и чувствует себя вполне сносно. Да и хищников-мутантов не видать.

Лес наполнял гомон, небо заливало опаловую синь в частую сетку ветвей. Мир дышал покоем. Казалось, появись поблизости кто, лес тут же оповестит об этом – треском ли сучьев, тревожной перекличкой птиц.

Словно в опровержение ее мыслей, из-за дерева вынырнула фигура – ни звука, ни шороха. Худой, загорелый, жилистые голые руки. Дикарь из лейбора?! Но на том было красное покрывало – этот же щеголял в штанах до колена с бахромой и куртке-безрукавке. Как и тот, весь обвешан амулетами. На голове гнездо из волосяных колбасок.

Парень остановился, принюхался, снова тронулся с места. Он крался, как зверь: ни шороха, ни звука. Беа почему-то не испугалась – видимо, лимит страха был исчерпан. Но тут же полезли тревожные мысли. Мутант? Людоед?

Он увидел ее, и Беа дернулась, готовая спрятаться снова. Парень склонил голову, уставился озадаченно, как будто не доверяя собственным глазам. Судя по всему, нападать он пока не собирался. Даже улыбнулся уголком рта, и Беа подумала, как по-дурацки она выглядит – встрепанная, по пояс в норе. Она вспыхнула и полезла наружу. Выползла на четвереньках, вскочила на ноги, отряхнулась и с вызовом уставилась на дикаря. Лучше не делать резких движений. Сумки с гаджетами нет, поживиться нечем. Поймет, что она неопасна и уйдет. А она будет ждать спасательный расчет. Ее найдут. Обязательно.

Парень приблизился. Какое-то время он молча рассматривал Беа, потом произнес:

– Привет!

Голос хриплый, с присвистом, словно чайник закипел. Горло у него болит, что ли? Беа поразилась, что дикарь говорит, как нормальный человек. Она ошарашенно кивнула.

– Зачетный прикид. Как ты в нем по деревьям лазаешь?

– По деревьям? – вконец растерялась Беа. Она машинально оглядела свою одежду. Подол юбки выпачкался в грязи, к воздушному фатину прилипли колючки и хвоя. Гольф на правой ноге пустил противную стрелку. Парень хмыкнул, достал из заплечной сумки два желтых плода. Протянул один.

– Будешь?

Беа машинально взяла угощение.

– Это что?

– Прикалываешься?

– И не думала.

– Во чудная. И прикид у тебя чудной. Как волхвы говорят, фрукт мудрого человека. А по-простому – банан.

– Свисти. Бананы оранжевые, если ты не в курсе. И они вообще… не такие.

Ловким движением дикарь снял кожуру со своего плода, надкусил. Видя, как Беа неуверенно вертит в руках свой, присвистнул, выдернул фрукт у нее из рук, «расчехлил» и вернул. Беа больше для вида помялась и с наслаждением впилась зубами в вязкую желтую массу. Ага, банан, бабушке своей расскажи. У бананов вкус ванили и кожура съедобная, а это… и не сравнишь-то ни с чем, ничего в голову не приходит. Но вкусно, черт возьми. Не хуже шоколада и сыра. Псевдошоколада и псевдосыра.

– Не думал, что встречу кого-то из инициантов. Волхвы стараются отправлять в разные части леса. Чтобы лбами не сталкивались. Давно тебя снарядили?

Беа нахмурилась. Какие еще волхвы? Какие, растудыть, иницианты? Что он несет?

– Никто меня не снаряжал. Я сама… вывалилась.

Дикарь выкатил глаза, согнулся пополам и идал то ли кваканье, то ли бульканье, переросшее в откровенный гогот. Приступ смеха оказался настолько продолжительным, что Беа успела доесть… ну, так и быть, пусть будет банан.

– Сама… вывалилась… Фух… Ну ты даешь! – парень вытер слезы. – Ты откуда, шутница? Из Ньягу?

– Я оттуда, – Беа непринужденно кивнула в сторону Купола. – Так он у вас здесь называется? Ньягу?

Дикарь отшатнулся, словно увидел привидение.

– Оттуда? – полуутвердительно переспросил он и ткнул пальцем туда, где над купами деревьев уходила под облака белая стена.

– Ну да! – Беа не удержалась и фыркнула. – Сам-то откуда взялся?

Он замер – настороженный, озадаченный – и она наконец смогла его рассмотреть. Если это и не был соглядатай из лейбора, то походил на него, как брат-близнец. Совсем пацан – ровесник или моложе. Ну и видок у него. Ходячее пособие по этнографии. Куртка обшита перьями, со странной застежкой (обломок копья?) у горла. Смуглый, золотистая кожа. Дреды стянуты в хвост. Руки голые, на шее тонкие обручи из металла голубоватого цвета. В мочках ушей – палочки. Только кольца в нос не хватает.

– Эй, ты оглох, что ли? Ты где живешь, говорю? Где тут ваше…эээ…стойбище?

Дикарь не удостоил ее ответом. Боится, что она вызовет бригаду зачистки и сдаст его в Алгоритм для опытов? А ведь они его проморгали. И, надо полагать, не только его. Халтурите, ребята. А еще на такой зарплате.

– Язык отсох?

Парень дернул лицом, сглотнул судорожно. Чего он глаза пучит?

– Ты меня хорошо видишь?

Тело дикаря было напряжено, словно перед прыжком.

– Ну да, – Беа не могла взять в толк, к чему он клонит. – А что, не должна?

– Феттанги не могут нас видеть. Наверное, амулет сломался, – дикарь вытащил из-за пазухи овальное металлическое украшение с красным непрозрачным камнем. Камень разделяла едва заметная трещина. – Хотел почистить, уронил и…. Сволочь!

– Фет... кто?

– Не суть. Здесь тебе делать нечего, – он смерил ее взглядом. – Уходи.

– Ага, сейчас! Шнурки только завяжу.

Убедившись, что его слова не возымели действия, дикарь развернулся и так же бесшумно, как появился, скрылся в кустах. Лес словно проглотил его.

Беа опешила. Чумазый абориген был явно не в себе, но он мог помочь найти еду и воду. Ей тут еще два дня кантоваться. Опомнившись, Беа закричала:

– Стой, ты куда? Погоди!

Лес молчал.

Глава 5. ОДНА
Выживать в джунглях оказалось не страшно, а интересно. К вечеру Беа перестала вздрагивать от каждого шороха и смогла распознать некоторые растения – такие же или похожие встречались в справочниках по флоре и фауне Старой Земли. Уж бамбук-то грех не узнать, тем более, что его синтетический аналог использовали для изготовления мебели в Верхнем ярусе. После экологической катастрофы могли возникнуть более жизнестойкие виды, но многое было знакомо. Она напилась воды прямо из ручья – никаких признаков интоксикации. Лишь бы по возвращении не закрыли надолго в карантин.

Может, Пустоши за этим лесом? Эх, отца бы сюда! Все отговаривал, считал ее не готовой к венья-кушту. А посмотрела бы на нее сейчас Зоряна, что прошла аттестацию раньше всех в классе и возомнила себя звездой! Беа даже радовалась, что все так вышло. Когда ее спасут, у отца не останется сомнений в том, что она готова. А может, ей вживят чип и без испытаний. Казалось бы – мелочь, пара нанопроцессоров, а открывает столько возможностей: доступ в нижние города Ирий и Чадь, беспрепятственное перемещение по подземным зонам кроме заблокированных, право на обучение в высших школах, именную виртуальную кредитку с подъемными и много чего еще …

А отец на радостях потянет за нужные рычаги, и она наконец-то получит допуск в залы Княж-Либра, где хранятся материалы по последним научным разработкам. Теперь-то уж, папунчик, не отвертишься. Между прочим, она тут тоже не вертопрашничает – может, и свой посильный вклад внесет. На одном аборигене можно диссер защитить. Папины коллеги такой материал с руками оторвут.

Беа устроилась на широкой ветке и предалась мечтам. За первый день она успела увидеть многое из того, что считала вымыслом ретрофантастов. В добранные времена любили писать о будущем, но после Великой брани заглядывать вперед на века потеряло смысл. Теперь все поголовно писали о прошлом. Как было. Как могло быть.

Все, что окружало ее сейчас, выглядело дико и невероятно, как голубые единороги или драконы. Хотя встреть она их сейчас, вряд ли удивилась бы. Мир вокруг был полон пения, звона, журчания, шелеста, свиста. Беа словно обрела зрение и слух, утраченные так давно, что привыкла обходиться без них. Она словно попала в свой собственный сон, где можно было все: пить из ручья, взбираться на нижние ветви деревьев, качаться на лианах, как на качелях. В нору, приютившую ее в первую ночь, она не вернулась и заночевала прямо под развесистым деревом, натащив туда ворох листьев. Вымотанная за день, она заснула, как убитая. О змеях она не знала и не боялась их.

Беа проснулась наутро с легкой головой и восхитительным чувством полной свободы. После недолгих колебаний она рискнула отведать зеленые плоды с небольшого деревца. На вид невзрачные, они оказались душистыми, с легкой кислинкой. Запах казался знакомым – так пахнут спреи «земляника», «киви» и «ананас», если их смешать. Оказалось вкусно. Повсюду журчали ручьи, и вода в них была чистой и прозрачной. Ее хотелось пить бесконечно.

Приключение нравилось Беа все больше. Она почти решила, что после школы подастся на факультет моделирования экосистем в Академию Ушедших Эпох. Перед глазами проплывали изумленные лица одноклассников. Даже коллеги отца впечатлятся – девчонка, одна, без сопровождения и экипировки провела целых двое суток за Куполом! Фантастика!

Впрочем, сначала ей предстоит долгая беседа с отделом Аберраций и Аномалий – папа с друзьями называли его «пальчиковым». У нее тоже были к ним вопросы. Почему все считают, что лес за Куполом – это голограмма? И где зловещие Пустоши, структуру которых они досконально зубрят на занятиях ПП, пагубных последствий? Возможно, лес оттеснил Пустоши недавно. Но с какой целью Алгоритм продолжает кормить население байками про ядовитые испарения, растения-убийцы, мутантов? Скорей бы домой, чтобы разобраться со всем этим. Дело было за малым – продержаться до утра и подкараулить экспедиционный катер. Отец уже весь извелся. Нужно лечь пораньше, чтобы не проспать и вовремя оказаться у терминала Z17. На поиски не ушло много времени – Беа знала, что он расположен недалеко от лейбора отца.

Интересно, для чего отцу этот портал с допотопными синей и красной кнопкой? Надо полагать, красная активирует экстренную эвакуацию – повезло еще, что она не расквасила нос об какой-нибудь пень.

Беа засыпала под синей тогой ночи, и ей не мешали ни москиты, выводившие трели над ухом, ни далекий вой. «Наверное, гиены», – подумала она со спокойствием завзятого зверолова, зевнула и провалилась в глубокий сладкий сон.

Наверное, она слишком боялась проспать – внутренний будильник сработал еще до зари. Добралась до ручья, умылась, напилась и стала спускаться к гейту. По ее подсчетам, экспедиционный катер должен был появиться через час-полтора. Она примет горячий душ, переоденется в чистое, нормально поест и расскажет отцу о двух самых невероятных днях в ее жизни. Но первым делом – в ванную! А то она, наверное, на Кики-Мару похожа. Был такой фольклорный персонаж.

Как же ей все-таки повезло! Немножко неудобств и тревог, а сколько впечатлений! Перспективы открывались сказочные. Долгие рассказы об ужасных и опасных джунглях (опасности она распишет по полной программе, будьте уверены), расспросы, интервью, пресс-конференции. Может, и в кино снимется. Покорительница Пустошей – как звучит?

Беа подпрыгивала на ходу. До гейта оставалось совсем недалеко. Видимо, она все же не рассчитала время, потому что, выйдя на открытое место, сразу увидела катер. Крик застрял в горле. В волнении она взмахнула руками. На мгновение замерла и тут же со всех ног ринулась вниз, оглашая лес радостными криками.

Навстречу вырвался оранжевый луч. Боль полыхнула в плече, земля стремительно ушла из-под ног, небо накренилось, и Беа полетела с откоса.


Она пришла в себя от голоса:

– Вставай! Да вставай же!

Беа с усилием подняла голову, борясь с дурнотой. Дикарь склонился над ней. Она попыталась встать, но боль опрокинула ее навзничь. Беа застонала. Парень был явно не в настроении разводить политесы – подхватил ее, как тряпичную куклу и рванул по тропе. Они неслись через лес, ветки хлестали по ране, заставляя Беа вскрикивать от боли.

– Куда… ты… меня… тащишь?! – она молотила кулаком свободной руки в спину спасителя. Тот не удостаивал ее даже окриком и несся вперед на крейсерской скорости. Беа, изловчившись, врезала ему кулаком в ухо.

– Успокойся, – рука, фиксирующая ее ногу, сжалась.

– Куда ты меня тащишь? – повторила она. – Там мой папа! – ее голос сорвался.

– Да хоть мама! – он начал терять терпение. – В тебя стреляли! И если не уберемся, догонят и еще добавят!

Они бежали еще долго, пока он не опустил ее в высокую траву и сам опрокинулся рядом. Гигантские лопухи покачивались рядом, как опахала.

– Вроде оторвались, – хрипло уронил дикарь и, повернув голову, уставился на Беа.

Боль в плече выжала из нее новый стон.

– Ты ранена.

– Спасибо, кэп! – Беа бросила убийственный взгляд.

– Сейчас, – парень осторожно дотронулся до раны – клочья ткани в запекшейся крови вплавились в плоть, и Беа зашипела. – Прости, – уронил он. Беа услышала тихий свист. – Потерпи... Не двигайся, – дикарь прикрыл рану сложенной лодочкой ладонью, по-птичьи прищелкнул языком. По плечу поползла прохлада, будто внутри прокатился мятный шарик. Боль начала утихать.

– Это все, что я могу. Но так нельзя оставлять. Тут особое вещетинье нужно.

– Чего? Мне в Купол надо!

– Нет.


– Тебя…не спросила… – Беа едва ворочала языком. Хотелось спать.

– Дай-ка, – дикарь поднялся, сорвал широкий, опушенный снизу лист, приблизился и осторожно прижал его изнанкой к ране. Беа вздрогнула. Парень удержал ее, продолжая прижимать лист, потом неожиданно опустил ладонь свободной руки на ее макушку. Тоже какое-то местное знахарство? Но он просто погладил ее по голове, как маленькую.

– Да пойми ты, – пыталась растолковать Беа. – Я там живу, там папа мой... Надо в больницу…

– Ты ненормальная или притворяешься? В тебя стреляли, не дошло еще?

– Ну и что? – она упрямо встряхнула головой. – Перепутали с мутантом! Может быть, с тобой! – едко добавила она. Ей очень хотелось сбить с него спесь.

– Ага. Еще скажи, что тебя дома не хватились, и здесь не искали твою персону. Что тебя не разглядели с такого расстояния. Или что пальнули не прицельно, – дикарь устало отмахнулся. – Они прекрасно видели, в кого стреляют.

– Бред! Зачем?

– Потому что теперь ты знаешь правду.

– Какую правду?

– О лесе.

– Ну и что? – не поняла Беа.

– Слушай, сейчас нет на это времени. Если те, кто в тебя стрелял, отправились на поиски тела – или мокрого места от тела, то они уже в курсе, что ты не погибла.

Он был прав. Сканер биомассы есть в любом полицейском фургоне, чего говорить об экспедиционном катере. А дикарь продолжал:

– Возвращаться нельзя. Я помогу. К сидам выведу. Только быстрее решай.

– Какие еще сиды? Типа ситхов, что ли? Из Звезды Смерти?

– Ага, из нее. Вот балда, – беззлобно ухмыльнулся он. – Это целители. Вставай, пособлю, – парень протянул обе руки и, будто приглашая на танец, обхватил Беа за талию.

Какие галантности, с ума сойти, подумала она, если бы не ноющее предплечье, не дикая ситуация, не это дикое место, откуда нет хода домой, к отцу…

– Я хочу... к пааапе… – слезы, так долго искавшие выход, наконец прорвались. Беа вжалась лицом в чужое плечо, глуша горестный вой.

– Нельзя, – дикарь снова погладил ее по голове, отряхнул землю с содрогающейся спины. – Тебе нужна помощь – рана серьезная. Сиды вылечат. У них и останешься.

– Что значит – останусь? А домой как?!

– Ты не захочешь от них уходить, – он отстранился. – Ну? Двинули!

Глава 6. СИДЫ
К полудню лес поредел, стало заметно светлее. Небо очистилось и засинело.

Рана почти не беспокоила, лишь изредка покалывало там, где запекся бурой коркой рукав. Беа угрюмо молчала, слезы застыли грязными дорожками на щеках. Она как будто впала в транс – на нее обрушилась черная пустота, и было уже наплевать и на усталость, и на раненую руку, и вообще на все.

Может, на кого-то из пилотов нашло помрачение? Его скрутили, заперли в отсеке лазарета, а ее ищут? Надо было не слушать его и остаться на месте. Теперь даже захоти она вернуться, не найти ей дорогу в этих дебрях ни за что.

– Не могу больше, – она заковыляла с тропы. Прижалась спиной к стволу, сползла на землю. Ей страстно хотелось развидеть весь этот пышущий жизнью и умиротворением пейзаж.

– Да тут самую малость осталось. Горы видишь? Нам туда.

Он махнул рукой в направлении гряды холмов.

– Куда – туда? – Беа поглядела на него почти с ненавистью.

– Это ближе, чем кажется. Пара верст осталась. Потерпи.

– Ты не сказал, как тебя зовут, – ей впервые пришло в голову спросить об этом.

– Шангай. Тебя как?

– Беа.

После короткого привала они снова тронулись в путь. Духота и влажный воздух навевали сон, и она переставляла ноги из последних сил. Уже когда солнце зацепило краем горизонт, Шангай раздвинул сабельную траву, и перед ними открылся берег озера, похожго на огромное блюдце. На противоположном берегу протянулись холмы. Их было семь: высокий, островерхий в центре, по три пологих слева и справа.



«Здравствуй, горбатое Семихолмие, я чужеземец, пропитанный волнами…»

– Пришли, – дикарь остановился.

Беа села прямо на песок. Она хотела прилечь, но Шангай кинул резко:

– Не вздумай спать, спятила?

– Хотела чуть-чуть полежать. Жалко тебе?

– Жалко у пчелки в попке. Заснешь – утащат.

– Кто утащит?

– Албасты.

– Кто-кто?

– Озерная нечисть. На русалок похожи, только хитрые и злые. Прикидываются девушками, песни поют.

– Бабушке своей расскажи…

– При свете они только на спящих и потерявших силы охотятся. А ночью от них никакого спасу нет. Заманят, зацелуют до смерти. Такие места все за версту обходят.

– И зачем тогда привел сюда?

– Здесь-то бояться нечего. Вблизи Семи Холмов они мирные, ручные. Не ведьмы, а рыбки аквариумные. Сиды их для красоты в озеро запустили. И поют они ладно. Шумных албасты чураются, но сонной дурочкой вроде тебя с радостью полакомятся.

– Сам дурак! Лучше бы о переправе подумал.

Шангай и бровью не повел.

– Подмогу надо кликать.

Он подошел к воде и осмотрел тростник. Вынул нож, срезал полый стебель.

– И что теперь? Дудку смастеришь?

– Да ты догада, – Шангай сел к ней спиной и принялся строгать. Скоро он держал в руках небольшую свирель. Он приложил ее к губам и издал одну-единственную высокую и протяжную ноту. Беа не столько услышала звук, сколько уловила глубокую вибрацию воздуха. Бесплотной волной она прокатилась над озером. Тут же на противоположном берегу вспыхнул огонь, будто кто-то зажег факел. Скоро свет как будто стал двигаться. Огонь медленно приближался, и Беа разглядела масляный фонарь, прикрепленный к носу весельной лодки. Она скользила по озерной глади сама – ни мотора, ни лодочника.

– Тебе бы окунуться не помешало. Зайди в воду, хоть ноги помочи. Полегчает, – Шангай кинул быстрый взгляд через плечо.

– Держи свои советы при себе, – буркнула Беа. Она была не прочь освежиться, но дикарь ее почему-то раздражал. Свалявшиеся волосы лезли в глаза, она откинула их и тут же размазала по лицу что-то липкое – то ли птичий помет, то ли гусеницу.

Шангай не стал дожидаться, когда лодка причалит к берегу и вошел в воду. Озеро расступилось перед ним, парень окунулся по шею и поплыл. Беа невольно засмотрелась, как сильные руки быстрыми точными гребками преодолевают сопротивление течения. Вода несла пловца легко и плавно. Скоро он достиг цели и в два счета перемахнул через бортик. Несколько взмахов веслами, и нос лодки уже чертил темную полосу в иле.

Беа скинула кроссовки и шагнула к воде. Прохладная влага накатилась на ноющие ступни, жаркая пульсация в пальцах начала утихать. Она остановилась и закрыла глаза. Странно это было. Как будто вместо воды ноги погрузились в целебный бальзам: боль уходила, а вместе с ней уходили тревога и усталость.

– Ну как, легче? В озере водица-то живая. Зря только упрямилась. Давай в лодку.

Шангай оказался умелым гребцом. Не прошло и десяти минут, как они причалили к другому берегу. Там их уже ждали.

У широкого дощатого причала стоял человек. Свет фонарика, что снял с носа лодки Шангай, выхватил статную фигуру в богатом одеянии. Беа с любопытством вглядывалась в незнакомца. Темноволосый, на плечах епанча с оторочкой, под ней светлый камзол, белые тимы облегают ноги до колен. Ясно, не хочет ступать по скользким камням, боится намочить свои красивые шузы. Когда Беа увидела лицо щеголя, она издала такой громкий вопль, что Шангай от неожиданности пихнул ее локтем в живот и закрыл собой. Смутился и тот, кто их ждал – он прижал руки к груди и отступил.

– Чего орешь, как малахольная?!

– Там… Яс!...

Незнакомец шагнул им навстречу. В белом камзоле с золотым шитьем Переяслав выглядел, как молодой князь. В Куполе уже три сезона подряд все рекорды били модели в стиле галантного века Старой Земли, и франты Верхнего яруса удавились бы за такой наряд. Но Яс был далек от веяний высокой моды. А главное, его здесь никак не могло быть. Если только не вернуться к версии галлюцинаций.

Беа протерла глаза. В ответ раздался негромкий мелодичный смех лже-Переяслава.

– Мое имя – Дадар. Мне подумалось принять этот временный облик в надежде, что вам будет приятней увидеть знакомое лицо. Образ я позаимствовал из ваших мыслей. Но раз он так пугает вас, что ж… – юноша встряхнул головой.

Чернота пеплом осыпалась с длинных прядей, узкое лицо побледнело и замерцало. Глаза стали больше и вытянулись к вискам, и сам он вытянулся, стал стройнее и выше.

– Так лучше? – спросил Дадар.

– Ага… – поперхнулась Беа.

– Мне следует принести свои извинения, – продолжал незнакомец. – Если бы я мог предположить, сколь испугает вас сей образ…

О том, что он может напугать ее своим перевоплощением, он даже не догадывался.

Дадар мягко, но властно опустил руку на плечо Беа и повлек ее и Шангая к холмам. И снова Беа усомнилась в своем рассудке: расстояние точно по волшебству сократилось, и они уже шагали по дорожке из светлых плит-сот к подножию островерхого холма. Ночь дышала покоем, нос щекотали запахи цветов и трав. Неутомимые маленькие музыканты невидимой капеллы наполняли воздух сонным стрекотом. Беа стала клевать носом. Веки отяжелели, дыхание стало поверхностным и частым. Она не успела ничего сказать или подумать, прежде чем провалиться в пустоту. Ее подхватили и понесли.

Первое, что она увидела, когда проснулась – светильники на серебристых нитях. Из них лился мягкий, теплый свет. Сводчатые потолки, ровные и гладкие стены, и при этом ни единого окна, лишь полукруглая дверь в стене. Никакой мебели – только кровать, на которой она спала. Стены увивали зеленые побеги, меж листьев выглядывали головки фиолетовых и розовых цветов. Они испускали тонкий, нежный запах.

Беа не привыкла к диким растениям – все это было так не похоже на ее привычный мир. Пол устилали коврики ручной работы. Они казались живыми, как трава или покров из опавших листьев. Один имитировал россыпь лепестков роз, и Беа тут же захотелось потрогать бархатные бордовые язычки.

Она никогда не видела такого решения интерьера. Жители Верхнего яруса в домашней обстановке придерживались минимализма: белые или прозрачные панели, светлое псевдо-дерево, мебель, убирающаяся в стены и потолок. Исключения составляли этно-кафе типа «Гжель» и «Хохлома-сити», где яркие цвета отдавали дань прошлому.

Издалека пришла музыка – светлая мелодия с горчинкой печали, как бывает при встрече друзей через много лет. И тут же Беа услышала стук. Кто-то стоял за дверью.

– Да! Входите!

Она натянула одеяло до подбородка, осознав, что лежит в одной тонкой льняной рубашке. Дверь распахнулась, и в комнату шагнул… Дикарь? Она не поверила глазам.

Узкие штаны, заправленные в сапоги, лазоревый кафтан – как у Дадара, только с более простой вышивкой. Умыт, причесан. Наследный принц Уфы и Костромы.

Шангай перехватил ее взгляд. Похоже, он чувствовал себя не в своей тарелке.

– Привет. Как спала?

– Как выключенный разумник. Зачетный у тебя прикид!

– Нам одежду позже вернут. На пиру мы должны быть при параде.

– Кто – они?

– Сиды. Владыки холмов. Уже забыла?

– Помню только этого, на берегу. Дадара. Потом отрубилась и все.

На лице Шангая заиграла лукавая ухмылка.

– Лихо тебя сон задолил! Рухнула, как подкошенная. Чуть башкой не приложилась!

– Ха-ха, как смешно. Мало мне больной руки.

Беа взглянула на рану. Она и забыла про нее – ни боли, ни зуда. Видимо, помогла повязка с мазью, что плотно стягивала предплечье. Как ее наложили, она не помнила.

– Можешь снять.

Она уставилась на него в недоумении.

– Серьезно. Снимай.

Он потянулся к ее руке, но Беа отстранилась и сама приподняла повязку. На месте, где еще вчера зияла страшная рана, блестела гладкая кожа. Сверху ее прикрывал зеленый стрельчатый лист. Пока она разглядывала предплечье, Шангай перехватил прошел в угол комнаты, скрытый ширмой. Зеленая, она сливалась со стеной. За ней обнаружилось узкое овальное зеркало в рост и плечики, на которых висело пышное платье из органзы без рукавов и бретелей. Нежно-голубое, в складках, с юбкой в пол, оно походило на облако. В нише под зеркалом стояли открытые белые сандалии.

– Это мне? – восхищенно выдохнула Беа.

– Кому ж еще. Они всегда предлагают новое платье гостям. Тем более, обичанам.

Забыв о своем неглиже, Беа метнулась к зеркалу и вытолкала оттуда Шангая. Тот не спешил проявлять чудеса такта: повалился на кровать и в ожидании уставился на нее. Ширма оказалась полупрозрачной: Беа прекрасно видела нахала.

– Может, отвернешься?

Дикарь фыркнул и демонстративно уставился в потолок. Беа не стала бы ручаться, что он не подглядывает, но выбора не было. Какого воспитания можно ожидать от этого тарзана, в самом деле.

– Что за обичаны? – спросила она рассеянно, ныряя в воздушную невесомую ткань.

Ответа не последовало. Беа решила расспросить дикаря при случае поподробнее, а эту глухоту она ему еще припомнит. Ей хватило пяти минут, чтобы переодеться и еще три раза по столько, чтобы хорошенько покрутиться перед зеркалом.

– Долго еще охорашиваться будешь? – в голосе Шангая звучало неподдельное страдание.

Беа мстительно молчала, с улыбкой рассматривая свое отражение. Элегантно, черт возьми! Улет, а не платье.

– Нас как бы на пиру ждут. У меня уже живот к позвоночнику прилип!

– Подождешь! – Беа поправила широкий пояс и легкий газовый платок вокруг шеи. Плечи и спина оставались открытыми – это ей нравилось. Жаль только, что платье такое длинное. Девчонкам не пристало закутываться в мешки.

Навертевшись перед зеркалом, Беа выступила из-за ширмы. Как удачно вышло с платьем! Предстать перед блистательными сидами замарашкой не хотелось. А в том, что они именно такие, она не сомневалась. Один Дадар чего стоил! Мысли ее целиком заняла предстоящая встреча с владыками холмов. Страх и горечь, тревога за отца и страстное желание попасть домой волшебным образом отодвинулись на задний план.

Шангай в изумлении таращился на нее. Видеть восхищение в глазах парня, хоть и такого неотесанного, оказалось неожиданно приятно. Снисходительная улыбочка сползла с его лица. Он даже распахнул дверь перед ней (хоть этому в лесной школе научили!) и пропустил Беа вперед.

По такому же зеленому коридору они вышли на балкон, и Беа ослепил яркий свет. Они стояли высоко – балкон змеился по периметру гигантского шарообразного строения, покоящегося, как жемчужина в полураскрытых лепестках каменного бутона. Плавные линии, ни единого угла. Окна – вытянутые, неправильной формы – скорее напоминали заполненные водой трещины, чем архитектурные элементы. Беа в жизни не видела ничего подобного. Она в восхищении окинула взглядом долину.

Весь город был изваян из белого блестящего камня. Всюду, насколько хватал глаз, рассыпались шары-здания в обрамлении каменных лепестков. Между ними вздымались в небо сливочные башенки с коническими крышами, висячие сады, бассейны с бирюзовой водой. Беа не могла прийти в себя от изумления. Немыслимо! Под пологом леса, в дне пути от Купола прячется целая цивилизация. Интересно, знают ли об этом в Алгоритме?

– Любуетесь видами?

Она вздрогнула и обернулась. За спиной стоял Дадар и улыбался.

– Шихан прекрасен. Как и вы, сиятельная дони! – красавец отвесил галантный поклон и склонился к руке Беа. Вот это воспитание, вот это культура!

Им не пришлось блуждать коридорами-лестницами, чтобы выйти наружу. Дадар провел их по балкону наверх, и они вышли на крышу. Прямо в воздухе покачивался ряд лодочек-полумесяцев – точь-в-точь гондолы со старинных картин. Сид вошел в одну и почтительно предложил ей руку. Беа благодарно улыбнулась, хотя сердце екнуло: внизу зияла пропасть. Шангай бесстрашно шагнул в лодку и уселся на корме.

Гондола тронулась. Она плыла по воздуху плавно, рассекая воздушные потоки так же, как недавно ее земная сестра – озерную гладь, и к Беа быстро вернулось присутствие духа. Похоже, неприятности здесь не происходили вовсе. Они двигались не быстро и не медленно, ровно на той высоте, с которой было комфортно любоваться террасами, садами, аллеями. Лодка стала снижаться и опустилась у высокой парадной лестницы, ведущей к белому замку. Изящный, с узкими витыми башенками, полукружьями лесенок и легкими сводами он походил на лебедя, готового взмахнуть крыльями и взлететь.

– Наша воздушная прогулка подошла к концу. Надеюсь, вы остались довольны, – Дадар любезно помог Беа выйти, Шангай выскочил следом. И снова грянула музыка – на этот раз громче и веселее. Юноша махнул рукой, и гондола отправилась в обратный путь.

Судя по всему, пешее восхождение было ритуалом, который следовало соблюдать как хозяевам, так и гостям. Беа вспомнила, как им рассказывали на истории про монахов Старой Земли: поднимаясь на Святую лестницу в древнем городе с мужским именем, они останавливались на каждой ступени и возносили молитвы. Беа украдкой покосилась на Дадара: будет молиться? Лицо сида – юное, но мудрое – дышало покоем, и назойливые мысли улетучились сами собой.

Они миновали высокую арку и начали долгий подъем. Перил не наблюдалось, по обе стороны зеленые склоны круто уходили вниз. Лестница будто вела прямо в небо.

– Вам нравится у нас? – спросил Дадар, по-прежнему глядя вперед.

– Конечно! – широко улыбнулась Беа.

Она не смогла бы сейчас признаться даже себе – ей слишком нравилось здесь. Все так отличалось от Верхнего яруса, Садов Слез, родного дома. Но эта разница не пугала и не отвращала – напротив, казалось, что всю жизнь она исподволь шла сюда. Интересно, как воспримут владыки холмов, если она скажет, что хотела бы – желательно, подольше – задержаться у них в гостях?

Восхождение закончилось прежде, чем она успела устать, и вот они уже стояли перед замком на площадке, вымощенной плитами-ромбами из синего и белого мрамора. Вход охраняли безмолвные стражи в прозрачных, точно вырезанных изо льда доспехах. Лица скрывали белые фарфоровые маски.

Стоило им зайти в вестибюль замка под сияющим голубым куполом, как со всех сторон начали стекаться люди в праздничных одеяниях. Стройные и высокие, в легких полупрозрачных платьях, они были молоды и прекрасны. Они говорили друг с другом на странном наречии, похожем то ли на птичьи трели, то ли на журчание ручья. Но когда незнакомцы обращались к Беа или Шангаю, она, к своему удивлению, без труда понимала их. Не зная языка, она словно видела то, что у нее спрашивали. Она вспомнила первую встречу с Дадаром, смутно осознавая, что и сейчас, и тогда сиды могли принять тот образ речи, который знаком их гостям.

– Как ваше имя?

– Откуда вы?

– Очаровательное платье, вам очень к лицу!

Вопросы сыпались на оробевших гостей со всех сторон. Беа поначалу растерялась, но быстро освоилась. Не каждый день приходится бывать во дворцах! Потом, когда она вернется, еще придется постараться убедить всех в том, что это происходило на самом деле. Она едва успевала ответить всем и пожать всем руки. Чудесные создания, казалось, были рады их видеть, как старых друзей. Беа разрумянилась и разулыбалась.

Зал, в который повели гостей казался необъятным из-за зеркальных стен. Пол покрывал вытканный в небесно-синих тонах ковер, алебастровые гирлянды из листьев и цветов оплетали окна, своды опирались на колонны из лазурита и голубого перламутра – у их основания сидели гипсовые звери и птицы. По залу были расставлены накрытые столы.

Музыка стала маршевой, торжественной. Тут же радостный гомон стих. Все, как по команде, повернули головы. Обернувшись вслед за остальными, Беа увидела в конце зала трон, увитый виноградной лозой. На нем в белых и голубых шелках восседала женщина. Лицо ее, как и лица всех сидов, испускало призрачное мерцание. Волосы стекали на пол лунными лучами, белые руки в прорезях узорчатых рукавов покоились на подлокотниках. Голову дамы украшала диадема в виде весеннего венка.

«Снежная Королева. Заберет Кая, то бишь, Шангая, а меня заморозит».

Женщина на троне трижды хлопнула в ладоши, и сиды принялись рассаживаться за столы, уставленные вазами с плодами, узкогорлыми кувшинами, блюдами с дымящимися лепешками. При виде этого великолепия у Беа потекли слюнки.

Подоспел Дадар. Он мягко взял Беа за плечи и подвел к столу, что стоял ближе к трону. Царственная госпожа оказалась прямо напротив нее. Странное дело – под этим прямым пристальным взглядом она чувствовала себя в безопасности.

– Добро пожаловать! – произнесла «Снежная Королева» тихим грудным голосом, но голос этот удивительным образом разнесся по всей зале. – Рада приветствовать вас в Шихане – колыбели народа ши. Я, царица Агна Аластрайона, мать сидов, гарантирую вам безопасность, пока вы находитесь под сенью Семи Холмов.

Беа поднялась с места, прижала руку к сердцу и неловко поклонилась:

– Благодарю за радушный прием! Мы были вынуждены просить помощи, потому что…

– Детали ваших затруднений несущественны, как и обстоятельства, послужившие им причиной, – с улыбкой прервала госпожа. – Народ ши всегда помогает тем, кто попал в беду и оказался в его владениях. Теперь прошу отдать должное нашему угощению. Голод не способствует приятной беседе!

По залу прокатился смех. Легкая музыка теперь походила на джаз, если бы его исполняли на арфах и волынках. Беа села и огляделась. Агатовые гроздья фруктов, белые шарики с вкраплениями золотистых ядрышек, зеленые стручки в ароматном соусе – она не знала, с его начать, но ей тут же помогли, предлагая то одно, то другое блюдо. Она хотела налить себе из кувшина, но чья-то услужливая рука опередила ее, наполнив кубок прохладным прозрачным нектаром. Не успела она отпить и половины, как кубок был снова полон. Беа чувствовала, как с каждым глотком ей становится лучше. Ее не покидало смутное ощущение, что состояние это не вполне естественно, как будто что-то подмешали в еду и напитки. Но ей было все равно. Нельзя не доверять великодушным хозяевам, что приняли свалившихся на голову бродяг, как своих. Никогда раньше она не чувствовала себя так безмятежно. И совсем не тосковала по отцу.

После еды начались танцы. Пирующие вставали с мест и кружились по зале. Беа раньше никогда не приходилось выделывать что-либо похожее на эти странные пируэты, но это ее не смущало. Она желала учиться на ходу, дерзать, пробовать, лишь бы стать ближе этим неземным существам. Ей не пришлось танцевать одной. Высокий юноша с платиновыми волосами подхватил ее, и они закружились. Беа легко следовала движениям чуткого партнера.

Закончился бал так же внезапно, как начался. Перестали шуршать развевающиеся одежды, как по волшебству, пропали столы, и сиды устроились на полу, среди подушек с растительным орнаментом. На подносах перед хозяевами и гостями дымились глиняные чайники. Запахло душистыми и пряными травами, стояли плетеные корзинки с печеньем. Кто-то предложил Беа узкую кружку с ручкой в виде ящерки и подвинул поближе пиалу с золотисто-зеленым вареньем.

Беа было хорошо. Элегантный кавалер, представившийся Нуадхой (мое имя, дони, означает «туман», а ваше?), сидел рядом, рука Беа покоилась в его ладони. Как она могла мечтать о каком-то несчастном Ясе? В компании сидов он смотрелся бы пигмеем.

– Довольны ли наши гости? – голос царицы выхватил Беа из блаженства.

– Вполне! – лоснящийся от сытости Шангай развалился на подушках. Сейчас Беа даже не коробила его неотесанность – ее распирало от счастья и любви ко всему миру.

– А как себя чувствует юная странница?

– Я? – Беа одарила властительницу восхищенным взглядом. – Превосходно!

– Верю! – глаза царицы смотрели внимательно и по-матерински ласково. – Я рада, что вам понравилось! Надеюсь, на вашем пути вы будете вспоминать нас добрым словом!

Шангай поднял на нее глаза. Было видно, что он силится понять смысл сказанного.

– Простите… на нашем пути?

– Верно. Мы были рады помочь девочке. С такой раной ей пришлось бы непросто.

– Но… разве вы не оставите ее у себя?

Взгляд госпожи засветился недоумением. Она изогнула бровь:

– По какой причине народ ши должен вторгнуться в предначертанное?

– Девчонка попалась мне случайно! – Шангай заметно нервничал от иносказаний царицы. – Я привел ее сюда, чтобы она не пропала в лесу!

– С тобой она не пропадет.

– Но… я идти должен!

– Иди. Никто не осмелится препятствовать тому, кто следует своему пути.

– Я-то уйду, но ее заберите, пожалуйста!

– Почему ты полагаешь, что с нами ей будет лучше, чем с тобой? Или ты прочел Книгу Судеб?

Шангай осекся.

– Вы же всегда принимаете тех, кто нуждается в помощи. Этой обичанке идти некуда, а я за нее отвечать не подписывался!

Агна Аластрайона наклонилась вперед, облокотилась на ветвь, что служила ей посохом. Прикрыла глаза и замолчала. Некоторое время никто не произносил ни слова. Но вот царица подняла глаза и устремила взгляд на дикаря.

– Ты – Шангай из племени Ночных Сфинксов, находишься на начальной стадии ритуала первой трансформации. Переход через гилею – твой пропуск во взрослую жизнь. Трудно сказать с достоверностью, но, возможно, девочка – часть твоего испытания.

Шангай задохнулся от возмущения. Лицо его пошло пятнами, он вскочил с места.

– Моего испытания? Да она мне просто на голову свалилась!

– Вообще-то, это ты на меня свалился, – уязвленно пробормотала Беа себе под нос. Уши дикаря горели, и выглядел он по-идиотски.

– Это недоразумение, Пресветлая… я хотел сказать – мы с ней случайно столкнулись!

– Ничто в мире не случайно. Главный принцип народа ши: все взаимосвязано, каждое событие – часть картины, которую мы не в силах охватить взглядом. Мы не можем позволить себе роскошь игнорировать то, что встретили на своем пути. Это небрежность и расточительство.

– Но я прохожу инициацию! – взмолился Шангай. – Я ее что, волоком должен на себе тащить? Мне так до Кочующего города за двенадцать лун не добраться!

Кончики губ повелительницы сидов дрогнули, в глазах запрыгали искры.

– Прими свой жребий с достоинством, молодой воин! Я готова пригасить пламя твоего возмущенного сердца. Так слушай! В девочке есть то, чего ты пока не замечаешь. Может статься, удача преподнесла тебе подарок, и нежданная спутница не только не станет преградой в достижении цели, но и послужит к твоему спасению.

– Ага, ревом и воплями отгонит албаст, например!

С Беа слетело благодушие – она начинала злиться всерьез. Только что ее прилюдно унизили. И кто? Боец из племени тумба-юмба! Она подвинулась и исподтишка ущипнула Шангая. Он взвыл и подпрыгнул на месте.

– Ты обалдела?

Беа не удержалась и высунула язык.

– Вот видите, как ее с собой брать? Она же дикая!

Беа побледнела от негодования. Да как он смеет! Нет, этому пора положить конец. Она поднялась с места и бесстрашно обратилась к царице.

– Можно я скажу? Если позволите. Мне очень хотелось бы остаться у вас!

– В самом деле? – царица спрашивала так, будто знала ответ наперед. – Но разве ты не хочешь вернуться домой?

– Шангай сказал, это невозможно, – слукавила Беа. – К тому же мне кажется – нет, я уверена! Лучше, чем здесь, мне нигде не будет…

Грянул дружный веселый смех, словно сиды услышали старую шутку.

– Ну, конечно! – голос Аластрайоны звучал мягко и проникновенно. – Все дело в нашем воздухе, в музыке, в особой атмосфере холмов… – она жестом обвела столы – в нашей еде, наконец. Ты заполняешь мир своими надеждами и ожиданиями, получая некий эфир радости. В обычной жизни немногим удается удержать его в себе, и виной тому – человеческий недуг, который мы называем эффектом арабески. Человек опутан сетью привязанностей, он множит их, как фрагменты бесконечного узора. За каплю радости он готов трудиться черным трудом, но эффект арабески пожирает все, – она помолчала, давая возможность осмыслить сказанное.

Сиды, все как один, почтительно прислушивались к словам своей повелительницы.

– Другое имя этой болезни – боязнь пустоты. Все, что ни делает человек, во благо или во зло, пронизано связями с другими людьми. Бесконечные узоры связей заполняют его существование, и чем дольше он живет, тем сильнее вязнет в их паутине. Мы, народ ши, умеем пресекать движение этих узоров, что дарит нашим гостям восхитительное чувство свободы и покоя. Поэтому здесь ты чувствуешь себя как в раю. Тебе кажется, что ты забыла родных и друзей, свой дом. Но не стоит обольщаться. Стоит оказаться за пределами Шихана, все закончится – вот так! – царица сделала жест, как будто направила на Беа волну и тут же резко отдернула руку. Словно за невидимый канат потянула.

Беа похолодела. Из нее как будто вынули душу. Под сердцем заворочалась ледяная горечь утраты, стало пусто и неуютно. Все оставалось по-прежнему, только она уже не чувствовала себя такой нужной здесь. Ей сделалось тревожно и тоскливо. В этот момент царица взмахнула рукой, будто отправила бумажный самолетик в ее сторону, и ей сейчас же стало легче. Она прижала руку к шее.

– Кажется, у меня закружилась голова…

– Ты просто избавилась от иллюзий, дитя. Но не следует беспокоиться. Твой выход из очарования Семи Холмов будет мягче.

– Ну и к чему ее мучить? Не проще ли оставить? – слова сорвались с губ Шангая. – Прислуживала бы у вас где-нибудь…

– Судьба определена, молодой воин! – Агна Аластрайона ударила в пол посохом-ветвью. Разговор был окончен.

Запели невидимые лютни и виолы, пары закружились в танце. Беа снова оказалась в сильных руках Нуадхи. Юноша-сид не сводил с нее сияющих глаз, и Беа перестала принимать всерьез прозвучавшие приговором слова царицы. Она самозабвенно отдалась музыке. Среди этих небожителей она чувствовала себя равной среди равных. Не выставят же их на ночь глядя, в самом деле!

«Завтра первым делом попрошу аудиенции, – думала она. – Умолять буду, поплачу, если надо. Отработаю факультатив по драме. Наобещаю с три короба – лишь бы оставили». Что бы им такое посулить? Ну конечно! Она им расскажет о технологиях Купола. Может, они во многом и превзошли людей, но дочери известного ученого будет чем поделиться с владыками холмов в благодарность за их доброту. Беа окончательно успокоилась, улыбка снова заиграла у нее на лице.

Она все исправит, еще есть время!

Цезура, ГРИГОРИЙ МАЙЕР
Григ очнулся в крошечной каморке. Белые глухие стены, узкий вентиляционный желоб. Койка, умывальник. Рядом ширма – очевидно, для справления нужды. Ни стола, ни стула. Ни намека на дверь – значит, выдвижная стена. Одежду милостиво оставили при нем, разумеется, предварительно освободив карманы. Григ усмехнулся. Ему делают честь, отправив в одиночку для особо опасных преступников.

В белые бункеры в Блоке Истины не направляли обычных преступников: только тех, кто представлял угрозу национальной безопасности. Поступившего могли держать в беспамятстве, искусственно продляемом медикаментами, неделями и даже месяцами. У Грига был номер-люкс: другим не доставалось и кровати. Имелись и сферические камеры, камеры, наполняемые водой через специальные отверстия, с потолком-прессом. У иных начинались галлюцинации, заключенные часто доходили до полного помешательства. В Блоке Истины умели работать с человеческим ресурсом.

Утешало одно – если его отправили сюда, а не в одну из регулярных тюрем Чади (в Верхнем ярусе и ближайшем к нему Ирии пенитенциарные учреждения отсутствовали как таковые), значит, он в Алгоритме: наверху, а не в подземелье.

Григ сел на кровати, охнул. Затылок ломило, руки дрожали. Он прикрыл веки, силясь вспомнить последние события перед тем, как его взяли. Острые молоточки боли уступили место черному, всепоглощающему страху. Нет, они не стали бы ее убивать. Не сразу. Скорее всего, доставили сюда – шантажировать его. С Беа будут обращаться хорошо, чтобы время от времени демонстрировать ему и требовать все, что им нужно.

Снаружи послышался шорох, прямоугольная секция в стене выдвинулась. Григ подошел. Прозрачный пластиковый контейнер, крышка изнутри запотела. Горячее. Рядом контейнеры поменьше – хлеб, салат, псевдо-сыр. Поллитровый тетрапакет с нектаром. Что туда подмешали? Какую-нибудь дрянь, чтобы привести его в истерическое расстройство или обездвижить, но оставить в сознании? Благодарю покорно, господа изуверы.

Григ подошел к умывальнику. Открыл кран, с наслаждением напился тепловатой воды, сполоснул лицо и руки. Вернулся к кровати, лег навзничь и закрыл глаза. Беа.




Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Алтын күз Атырау облысы Атырау қаласы Махамбет ауданы Алға орта мектебінің Шағын орталық топ
2018 -> Ысқақова Айнұр Жанболатовқызы, СҚО, Ақжар ауданы, Айсары ауылы, «Айсары негізгі мектебі»
2018 -> Қуыршақты шомылдыру
2018 -> Жарманың өнімдерінің құрамында
2018 -> Мектеп: №46 жобб мектебі Мерзімі: 5. 01. 2018ж №7 Мұғалім Митанова г сынып «Г» Оқушылар саны 12 Тақырып
2018 -> Сабақ тақырыбы: «Дәнекерлеудің мәні қызметі және түрлері»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет