Шмелиный мед



жүктеу 1.55 Mb.
бет4/8
Дата02.04.2019
өлшемі1.55 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 7. ЭЛЬФИДА
Беа проснулась в долгой траве. На ней была ее собственная одежда: пышная юбка с городецким принтом, пиджак и кроссовки – все чистое и свежее. На маленькой поляне, заросшей папоротником и люцерной, было тихо и сумрачно.

Из кустов с шумом вывалился Шангай. Он усиленно делал вид, что не замечает ее. Дикарь зевнул, поправил побрякушки у пояса. Беа было не до него. Она в ужасе вертела головой, не понимая, куда подевался дивный замок, прекрасные юноши и девушки, мать сидов Агна Аластрайона.

– Нет их здесь, не ищи! – Шангай снизошел до объяснений. – Они любят, чтобы все было шито-крыто. Без ссор, без долгих прощаний. Сиды, что с них взять…

– Но я засыпала у себя в комнате! Они что, на руках меня в лес перенесли?!

– Я почем знаю? Выкинули нас наружу и баста! Может, они рядом. Просто царица скрыла холмы, чтобы мы не видели.

– Почему?! Ты же говорил, что я смогу у них остаться!

– Я тоже так думал, – Шангай вздохнул. – С этими пройдохами никогда не знаешь наперед. Сегодня у них одно на уме, завтра другое. Царице, видишь ли, причудилось, что ты – мое испытание, – он зло фыркнул.

– О чем ты вообще?

Шангай нетерпеливо прицокнул языком.

– Я прохожу инициацию. Мне нужно в Кочующий город!

– А я здесь при чем?

– В том-то и дело, что ни при чем! – Шангай все больше выходил из себя.

– Что тогда имела в виду мать сидов?

– Почем я знаю! Видимо, решила, что ты – один из квестов, – видя непонимание в глазах Беа, он шумно выдохнул и зачастил на одной ноте – точь-в-точь мастер, которому осточертела тупость своих подопечных:

– Инициация – это ритуал перехода на новый уровень. Инициацию взросления в моем племени проходят в четырнадцать лет, чтобы за мальчиком признали право вступить в круг мужчин, воинов. Моя задача – дойти до Кочующего города. Во время перехода я должен одолеть своих внутренних демонов и очистить дух.

– Пройти из пункта А в пункт Б? Это твое задание?

– Не так просто. Апшу – дети лесов. Мы чувствуем лес, знаем его. И лес чувствует нас. Случись беда – всегда подскажет нужное направление. И каждому задает загадки, для каждого – разные. Я тоже чувствую его зов.

– А если не справишься?

– Лес поглощает сбившегося в пути.

– В смысле – съедает? – Беа содрогнулась.

– Скорее, превращает в часть себя. Никто не видел, как это происходит.

– Жуть какая…

Шангай отвернулся, полез в свою котомку. Извлек что-то, попробовал на зуб.

– Глянь щюда! – проговорил он с набитым ртом. Щеки его оттопырились.

– Хоть и шволочи они, конечно… но молодцы же! Посмотри, чего оставили!

В холщовой котомке было достаточно провизии для двоих на пару дней. Фрукты и рисовые шарики завернули в листья лопухов, тут же лежали лепешки, мешочек с орехами, котелок и две фляги. Беа схватила одну, отвинтила крышку и припала к краю – хоть на миг почувствовать ту радость, что она испытала в гостях у владык холмов! Но ничего не произошло. Внутри был просто сок – рубиновый, с кислинкой. Глядя в ее разочарованное лицо, Шангай рассмеялся.

– Ты реально вообразила, что они что-то подмешивают в прохладительное? Брось. Она же тебе все объяснила. Ты привязалась к ним, вот и все.

Не в силах видеть его самодовольную физиономию, Беа отвернулась.

– Не переживай так, – она вздрогнула, когда рука Шангая опустилась на ее плечо. – Это пройдет. Сиды умеют наводить морок, когда им нужно, но в лесу он не действует.

– Нет. Это я сама. Самообольстилась...

– Не вини себя. Ну, умеют они показаться в выгодном свете, так чтобы чужой не заметил чего. Ты вот детей, к примеру, в Шихане видела?

Беа отрицательно покачала головой.

– Воот. Нету у них детей. Живут для себя. Танцульки, пиры. Аристократы, голубая кровь. Не видел я что-то, чтобы там кто-то работал… – он вдруг осекся и замолчал. Беа подождала, но продолжения не последовало.

– Но ведь иногда они оставляют гостей у себя?

– А то. Иначе я и просить бы не стал. Они принимают молодых парней и девчонок, если посчитают близкими себе – внешне и духовно. Тогда-то они в ход всю свою ворожбу пускают, чтобы те захотели остаться. Но такое нечасто случается. Просто я надеялся… Тебе бы у них понравилось.

Беа отвернулась. Меньше всего ей хотелось, чтобы Шангай снова видел ее слабой. Ей ведь и правда хотелось остаться. Еще как! Петь, танцевать, наслаждаться приятным обществом, радоваться каждому мгновению. И все шло прекрасно, пока их не выкинули, как мусор. А Нуадха? Выходит, эти нежные рукопожатия и восхищенные взгляды ничего не значили? Лицемеры несчастные. То есть, счастливые. Ну и черт с вами.

Беа решительно поднялась на ноги.

– Пошли, – она поймала обескураженный взгляд Шангая. – Ну, чего? Не смотри на меня так, ради бога! Чихала я на твоих сидов! – Беа развернулась и потопала по тропинке.

– Эй, не туда! Правее забирай! – Шангай бросился следом. – И не мои они вовсе, больно надо, – последние слова он буркнул себе под нос.

Солнце уже показало край над кромкой леса, но пока еще не дышало зноем, и было тихо и свежо. Беа с восторгом первооткрывателя любовалась рассветом. На ее глазах разворачивалась феерия рождения нового дня. Деревья и кусты, земля и трава в брызгах цветов просыпались, оживали вместе с населяющим их народцем. Уже рассекали воздух оранжевобрюхие шмели и тонкие, как голубые иглы стрекозы.

У ручья они наскоро позавтракали хлебом и фруктами и тронулись дальше. Беа с жадностью впитывала запахи и звуки. Она не чувствовала усталости и мчалась вперед, как парусник, подхваченный ветром. Ей казалось, что земля пружинит под ногами, и она легко перепрыгивала через ручьи, с разбега брала штурмом глубокие овраги, обгоняла на косогорах мерно шагавшего Шангая. Она казалась себе легкой и ловкой, как белка или ящерка. Слух стал острее, глаза зорче. В какой-то момент она заметила, что там, где они шли, все чаще стали попадаться деревья с необычными красновато-бурыми стволами.

– Железное дерево, – перехватил ее взгляд Шангай. – Искусный резчик может из него такое оружие сработать, что от металла не отличишь.

– Дубину, что ли? – фыркнула Беа.

– От дубины слышу. Меч не хотела?

Он, похоже, обиделся, и Беа поспешила загладить оплошность.

– Нам бы сейчас меч не помешал. Через заросли прорубаться…и вообще. Мало ли кто встретится. Может, здесь дикие звери есть. Или мутанты…

– Вы, обич… обитатели Купола привыкли чуть что, оружием размахивать. Вот и сидите под колпаком. Заперлись там со своими страхами.

– Да что б ты понимал! – вспыхнула Беа. От злости перед глазами распустилось белое марево. Она закусила губы, чтобы не скатываться до уровня этого Пятницы. Думает, раз его племя выжило среди лесов, то они теперь круче всех. Еще неизвестно, что у него за коктейль в крови – наверняка, понамешано всякой дряни.

– А нельзя помедленнее? – раздраженно кинула она.

Шангай и глазом не моргнул.

– А я говорил, это тебе не променад по бульвару. Одни проблемы от тебя!

– Легко тебе говорить! Ничего, что я не в лесу родилась?

– Только что неслась, как пух от одуванчика, – невинно заметил дикарь. – Все ты можешь, просто не привыкла силы рассчитывать. Да еще и строптивица, каких поискать. Носились, чать, с твоей особой дома, как с писаной торбой.

Беа запыхтела как еж, хотя сама себе казалась свирепее янычара. Голову с плеч!

– Такими темпами мы и до белых мух не доберемся, – добивал Шангай. – Феттанги совсем ослабели?

У Беа запылали щеки. Да что он себе воображает?

– Между прочим, я – КМС по метанию облегченного копья и воздушной гребле! – они задыхалась от гнева, еще больше выходя из себя из-за того, что он вынудил ее оправдываться. Надо было проигнорировать вброс.

– Ага, по метанию пирожков в рот! И гребле веслом в сметане, – Шангай оглядел ее с головы до ног. – Красивый бампер, кстати. Хоть и неудобный. Или как там у вас называются эти кружевные накладки на поясницу?

– Это пачка! Фасон такой, ясно?!

– Понял. Пачка так пачка! – до Шангая наконец дошло, что он перегнул палку, и он примирительно поднял руки вверх, но ехидную улыбочку с лица не стер. Было ясно, что ничегошеньки он не понял.

К закату деревья расступились, и впереди открылась долина, похожая на высохшее русло реки. Шангай перестал ерничать и подкалывать ее, и Беа встревожилась. Весь день трещал без умолку, а тут как язык проглотил. Она решилась прервать молчание.

– Где заночуем?

– Спроси чего полегче, – напряженно бросил Шангай.

– Пойдем туда, в долину?

– Жить, что ли, надоело? – огрызнулся он.

– В смысле?

– В прямом! Мы на Пустошь вышли. Ночуй там, если мозгов нет! Я – пас!

И тут Беа почувствовала сладковато-удушливый запах.

– Все, стоп. Дальше нельзя, – Шангай остановился.

– Почему мы раньше не свернули?

– Хотел посмотреть, какая она.

Он отошел под раскидистое дерево, сбросил сумку с плеча и скрылся в сумерках. Беа поежилась, прислушиваясь к крикам птиц. К ночи становилось прохладно, на землю опускалась тишина. Дикарь вынырнул из кустов, бросив на землю охапку толстых сучьев. Достал из сумки мешочек, вытащил из него стальную пластинку с насечками, камень, большую шишку.

– Колдовать будешь?

Шангай молча высек искру, зажег шишку и раздул огонь. Костер быстро занялся.

Порыв ветра принес новые миазмы. Беа зажала нос.

– Чем это пахнет?

– Химикатами. Или чем там ваши умельцы мусор заливают.

Беа в который раза убедилась, что имеет дело с чокнутым. Неопасным, но явным. Она постаралась придать голосу участия:

– Ты о чем?

– Да проснись уже! В такие места из Купола сваливают весь мусор. Ты что, ни разу о Пустошах не слышала? Вас там за идиотов держат?

Беа не нашлась, что ответить. Мусор, химикаты. Откуда ему знать, что в Куполе система самоочищения. Тщательно подбирая слова, она заговорила:

– Нас учат, что Купол окружен Пустошами. Ну, допустим, есть еще и лес, по какой-то причине нам этого не рассказали. Но Пустоши реально существуют, как я сама только что убедилась. Наши предки укрылись в Куполах, потому что все вокруг заражено. И это не вина людей. По крайней мере, не последних поколений. Человечество зашло в тупик, прогресс обернулся глобальной катастрофой. После Великой брани и Лихолетья флоры и фауны на планете почти не осталось. Оставшиеся в живых объединились, чтобы никогда не повторять ошибок прошлого, – незаметно для себя Беа стала подражать интонациям мастера истории Февронии Карповны.

– Почему вам ничего не рассказывают о лесе?

Беа задумалась. В самом деле, почему? Она всю жизнь думала, что за Куполом – мертвая пустыня. Все так думают. Кроме… Беа обомлела.

– Значит, ученые знают?

Шангай промолчал. В его глазах под сведенными бровями плясали языки костра.

– Часто ваши выходят наружу? – наконец отозвался он.

– Раз или два в неделю. Это экспедиционные катера, с биологами. А патрули – еще чаще. «Золотоискатели» – раз в месяц. Но те снаряжаются из северных гейтов – это почти на противоположной стороне Купола.

– Вот видишь. Все, кто выходил наружу хоть раз, знают о лесе.

– Но зачем им врать? То есть, – поправилась она, – почему их заставляют молчать?

– Может, чтобы никто не узнал, как Купола засоряют лес? Как губят всю Эльфиду?

– Что значит засоряют? И что еще за Эльфида?

Шангай покачал головой, словно не веря своим ушам.

– Эльфида? Ну, это планета такая. На которой я живу. И ты, наверное. Хотя я уже сомневаюсь, – он издал едкий смешок.

– С чего вдруг Эльфида? Она всегда Землей называлась, если ты не в курсе.

Шангай захохотал в голос.

Беа отшатнулась. То психует, то ржет. Хорош товарищ. И куда она вообще с ним идет, скажите на милость? Зачем ей тащиться в этот Кочующий город?

Просмеявшись, он удостоил ее взгляда лечащего врача и выдавил, сдерживая ухмылку:

– Теперь с самого начала и по порядку. Не спеши, я записываю, – он пошарил у ног, взял в пальцы веточку и прижал к раскрытой ладони, как будто собираясь писать. – Так на какой планете ты, говоришь, живешь? На Земле?

– Да, – проронила Беа неуверенно. Что-то во взгляде Шангая подсказывало ей, что его слова – не бред сумасшедшего и не попытка нелепо пошутить.

– А что, если я скажу тебе, что это не так?

– Что значит – не так? Люди жили на Земле испокон веков, – она опять заговорила языком школьного учебника.

– Хочешь сказать, ты родилась на Земле? – Шангай хитро сощурился.

– Ну да. Насколько я знаю... В клинике имени Геворга Энцелада.

– Не хотелось бы тебя разочаровывать, но ты не только не родилась на Земле – ты вообще там не бывала. Никогда.
Шангай говорил долго. Когда он замолчал, небо уже загустело фиолетово-черным, и звезды проступили ярче, как будто невидимый фонарщик плеснул масла щедрой рукой, позволив им разгореться в полную силу. Где-то ухала сова, летучие мыши сновали над головой, издавая трескучие крики. Беа слушала молча, лишь изредка поворачивая к нему лицо в надежде усмотреть насмешку. Тогда она вздохнула бы с облегчением – все ложь, бред, фантасмагория! Но Шангай был серьезен – и ложью оказывалась вся ее жизнь.

То, о чем он рассказывал, похоже, сильно печалило его.

– Тебе никогда не приходило в голову, куда девается мусор из Купола?

– Ну... – отозвалась Беа с трудом, удивляясь тому, что у нее есть голос. Она уже не верила своему голосу, глазам, рукам – словно утратила чувство достоверности не только реальности, но и собственного тела. – Я думала, все отходы перерабатываются и идут на энергию для обогрева и электричества. По всему городу стоят утилизаторы…

– Вы производите столько отбросов, что его с лихвой хватает, чтобы загрязнить всю атмосферу. Скверна.

– Скверно, – согласилась Беа. Ей было все равно. Она только что узнала, что мира, в котором она жила, не существует.

– Скверна, говорю. Так у нас называют Купол.

Ей нечего было возразить. Услышь она это раньше, покрутила бы пальцем у виска. Любой ребенок знает – люди создали идеальное общество. Безотходное. Во всех смыслах. «Отходы» людские – преступники, физически и ментально ущербные отправляются в подземные ярусы. Отходы производственные идут на то, чтобы обеспечить Верхнему ярусу тепло и свет. А на самом деле?

– Люди действительно пришли с Земли. И лесные народы тоже. Возможно, раньше, до Земной эры мы жили где-то еще. Из поколения в поколение апшу передают друг другу сказы о далеких планетах и созвездиях, откуда наших пращуров принесли крылатые львы. Может, так назывались космические корабли – или великие сущности спустились к нам с высоты своего могущества. Истина сокрыта под толщей времен. Поэтому историю апшу, сидов и других братьев принято отсчитывать от Земных веков.

Шангай помешал угли веткой.

– Когда-то народ лесов и люди жили в мире, как добрые соседи. Они помогали друг другу, вели обмен и торговлю. Случались и смешанные браки, от которых рождались сильные дети, наделенные дарами. О тех временах остались сказы, на языке феттангов – мифы. Время текло, и все изменилось. Людям надоело жить близ лесов, долин и рек, и они начали возводить крепости. Города росли как тесто на дрожжах. Феттанги возжелали жить в комфорте и довольстве, но обернулось это тем, что им все время не хватало места. Им уже было не до гадания по звездам, не до языка птиц и деревьев. А чтобы летать, они построили железные капсулы.

Беа завороженно смотрела на огонь.

– Лесные братья удалились от людских обиталищ, чтобы не мешать феттангам. Но люди не отпускали их, следовали за ними по пятам. Их обуяла жадность. Всем известно, что стуканцы ведают сокровищами земных недр, пикты – непревзоденные зодчие, сиды – лекари, а грогачи – добродушные трудяги, каких поискать. Феттанги начали преследовать недавних друзей. Тех, кто не хотел на них работать, преследовали и уничтожали. Потом на лесных братьев и сестер стали открыто охотиться. Скоро нас осталось так мало, что старейшины приняли решение покинуть Землю.

Шангай поднял лицо к черному бархату неба.

– На помощь снова пришли крылатые львы. Они перенесли лесных братьев сюда – на планету, родственную Земле. Здесь мы нашли новый дом. Эльфида – сестра Земли, ее двойник. Они – как правое и левое полушария мозга. С той разницей, что у Эльфиды сильнейшее энергетическое поле, благотворное для любой магии.

Беа слушала, удивляясь тому, что она почти утратила способность удивляться.

– Каждый народ выбрал место. Апшу пожелали поселиться в Кочующем городе, куда никто, кроме них самих, не мог найти дорогу. Там мои предки обрели покой. Народ ши выбрал долину за грядой Семи Холмов, оградив себя волшбой от чужих вторжений. Стуканцы ушли под землю, где занялись кузнечным и ювелирным делом. Крохотному народцу не пришлось искать жилья – их дом везде, где цветут цветы, где пчелы собирают мед, а ягоды зреют под солнцем. Братья и сестры воздуха, деревьев и вод разбрелись по всей Эльфиде. Так мы в согласии вступили в новую эру, и залогом нашего мира стало золотое правило: живи и не мешай жить другим. Прошло несколько веков, прежде чем мы столкнулись с нашей старой проблемой. Все это время люди оставались на Земле. Но они не знали секрета: Земля жива, лишь когда в ней остается хоть капля шмелиного меда.

Беа разлепила губы:

– Как ты сказал? Шмелиный мед?

– Ну, само собой, никакой это не мед, и шмели тут ни при чем. Просто говорят так. Медом у детей леса зовется любой живительный напиток. А шмелиный – значит, редкий. Редчайший, капля на вес золота… Хотя золото ничего не стоит – это феттанги наделили его сакральным смыслом. Шмелиный мед – это кровь планеты, ее священная субстанция. Экстракт силы. Энергетический концентрат. Люди всегда мечтали найти что-то такое: философский камень, вечный двигатель, антивещество – в общем, халявную кормушку – и качать из нее, качать, качать…

– Дай угадаю: после исхода волшебных существ люди выжали из Земли этот, как ты говоришь, экстракт…

Шангай кивнул.

– Феттанги развязали войны, сжигающие сок земли. Неуемные в своей жадности, испортили и уничтожили все, чем щедро делилась планета. Мы покинули Землю задолго до ее гибели, но остались ворожбиты – враждебные нам маги, сотрудничающие с людьми, а на деле желающие использовать их в своих целях: как рабочую силу или пушечное мясо. Против нас, в том числе… Они-то и отследили лесных братьев до самой Эльфиды…

– А дальше?

– Люди построили космические корабли и двинулись осваивать мир, который им не принадлежит, как поступали всегда. Стоило им наставить на Эльфиду свои колпаки, как в лесу всякая дрянь завелась – албасты, псоглавцы, серые соседи, красные шапки, что питаются чужой злобой. Мы были беспечны, недооценили феттангов…

– Вы так называете людей – феттанги? А обичаны?

– Те из феттангов, кто закрыл свое сознание от всего запредельного, выходящего за грань известных им понятий. Кто ограничен миром твердых предметов и доверяет только своим органам чувств и механическим устройствам, которые применимы в одном слое пространства и бесполезнее фантика во всех остальных. Например, в нашем. Сейчас большинство феттангов – обичаны. Мы просто по традиции называем феттангами всех людей. Дань уважения народу, с которым у нас общее прошлое, – Шангай скривился, недвусмысленно показывая, как он относится к этой традиции. Но Беа занимало другое.

– Что, одни рождаются «закрытыми», а другие «открытыми»? Это какие-то гены?

– Нет. Как правило, это осознанный выбор. Правда, вы редко отдаете себе отчет в том, что сделали его. Но раньше многие феттанги могли почти то же, что и мы. Или даже то, чего мы не умели.

– Например…?

– Летать. Менять облик. Смотреть сквозь время. Хотя некоторые из ваших и сейчас кое-что могут – просто вам ежедневно вешают на уши добрую порцию лапши…

– Так что же представляет собой этот шмелиный мед?

– Никто не знает. Даже у старейшин древних родов нет на это ответа.

– Даже сиды не знают?

– Даже они.

– С чего ты взял, что он вообще есть, эликсир этот? Ты сам-то его видел?

– Вы же, обичаны, верите в то, чего в глаза не видели. На основании расчетов, так сказать, – Шангай саркастически хмыкнул. – Шмелиный мед у нас в крови. Он может скрываться в любом цветке, камне, дорожной пыли, витать в воздухе и падать на землю с дождевыми каплями. И все это время мы ищем способ его извлечения. Кое-кто из жрецов полагает, что на Эльфиде его в избытке – источники там, подземные тайники. Нам, апшу, и так хорошо было, пока Эльфида цвела, а феттанги не вгрызались в ее тело железными сваями. Да только с приходом людей необходимость в шмелином меде возросла в разы.

– Почему?

– Есть поверье, что экстракт этот помогает управлять энергетическими потоками. При этом он многократно усиливает твои возможности, будь ты обичанка или мать сидов. С поправкой на потенциал, конечно. Сечешь?

– Пока не очень.

– Короче, он наделяет сверхсилой. Это абсолютное оружие, с помощью которого можно одолеть любого противника.

– И что вы сделаете, если найдете это, с позволения сказать, дупло?

– Источник чистой энергии? Сама понимаешь, – Шангай провел большим пальцем по горлу. Жест, достойный дворового пацана – будто речь шла о чем-то обыденном. – Но шансы равны. Феттанги знают, что на Эльфиде есть шмелиный мед.

– Откуда?

– От верблюда. Я же говорю, среди вас ворожбиты не перевелись. Ваши им имена всякие дают: видейслары, буртниексы, метагномы… Короче, просочилась информация. Одно время апшу и феттанги пытались договориться. Наши послов отправляли. В Купол.

– И что?


– Что-то пошло не так. Кто-то вернулся едва живой. Остальные так и остались там. Может, их убили. Но они так и не появились в Кочующем городе. Известно только то, что феттанги прознали о шмелином меде и теперь ищут его так же, как и мы.

– То есть, кто первый найдет, того и тапки?

– Ага.

Беа прикрыла глаза. Чувство нереальности происходящего не оставляло ее. Все же, она надеялась, что Шангай ошибается. Или его ввели в заблуждение. Все это попахивает бредом. Ученые хотят уничтожить Эльфиду? Ее отец? Не враги же они самим себе!



– Ладно. Нам-то что теперь делать? Куда идти?

– Крайнее средство, – непонятно ответил Шангай.

Он поднялся и охлопал себя по карманам. Задумчиво почесал щеку, сунул руку за пазуху и выудил связку оберегов на шнурках.

– Так, покумекаем, – Шангай порылся в связке, извлек темный скрученный стручок на кожаной косичке. Беа с недоумением смотрела на его манипуляции.

– Похоже на какашку засохшую.

– Это волшебный мох! – обиделся Шангай. – Много ты понимаешь!

Он демонстративно отвернулся, отошел от костра, прижал это к губам и принялся бормотать себе под нос. Беа навострила уши. Невнятный шепот походил на бред:
Под землею клад зарыт…

Не пойти ли всем вам в сад…

Дом, сокрытый травой…

Тихо плачет козодой…

Двое ждут у края мги…

Эээ… Вот такие пироги…

Звук разносится вокруг…

Молоточки в сотне рук – цверг-цварг-цварг!


И тут началось землетрясение.

Глава 8. ПОД ЗЕМЛЕЙ
Так подумала Беа, когда земля содрогнулась, а из ее глубин донесся гул, словно заработали реактивные двигатели. Гул нарастал, приближался. И вдруг несколько кочек откинулись, как крышки кастрюль, и из-под земли в ореолах голубого пламени вылетели несколько крепких низкорослых мужчин. Они приземлились, и шум стих. Беа вытаращила глаза. Пришельцы были облачены в куртки со множеством застежек и карманов, их головы облегали кожаные шлемы с налобными фонариками. За плечами у каждого, фиксированный крест-накрест ремнями на груди, висел двугорбый ранец. Двое держали в руках еще по ранцу – по очертаниям то ли баллоны, то ли турбины, обвитые трубками. На ногах подземников красовались ботинки милитари на толстой подошве, подозрительно похожие на обувь охранников в Куполе. Происхождение трофеев не вызывало сомнений – оставалось гадать, как коротышам удалось их раздобыть. Лица их украшали великолепные бороды, заплетенные в косы – такие густые и длинные, что их обладатели обмотали их вокруг пояса в несколько рядов. В косы были вплетены тонкие стальные струны со свинцовыми шариками на концах – очевидно, для пущего форсу.

Человечки оперативно выстроились по трое в два ряда. Вперед шагнул один, как будто из цыган: разбойничьего вида, с темными живыми глазами, в пышных черных усах и курчавой бороде. Он приосанился и грянул сочным басом:

– Мы – стуканцы, подземный люд! Хранители ценнейших руд!

«Вожак», – поняла Беа.

– Кто вторгся в Сумрачный Предел? Кто беспокоить нас посмел?

Шангай ответил не сразу – хмурился, морщил лоб. Наконец выдал:

– Старейшинами послан в путь… Нам только Пустошь обогнуть…

Беа воззрилась на него в изумлении. Поэт из дикаря был никакой. Неужели эти господа общаются исключительно в рифму? Предводитель между тем продолжал:

– Свой номер громко назови! Я должен убедиться, что не прохвост ты и не лжец. Негоже осрамиться!

Шангай, похоже, взял себя в руки:

– Я из апшу. Посланник я. Помочь в пути мы просим. Спешу довериться, друзья: мой номер – семь сот восемь!

Бородач что-то прикинул в уме, подкрутил ус и вынес вердикт:

– Ты – из апшу, я вижу четко. Но что ты скажешь про девчонку?

Беа вконец оробела. Засланца апшу они, допустим, признали. Но захотят ли эти суровые дядьки помогать обичанке из Купола? Ладно, Шангай не маленький: придумает, что сказать. Ему хотя бы в теории знакомы местные нравы. И потом, он умудрялся на ходу рифмовать – ей это казалось таким же запредельным, как умение чревовещать или шевелить ушами.

– Девчонка – просто сувенир, подарок щедрый сидов. Гостей обслуживать на пир –

Глупа, зато красива!

Беа поперхнулась. Нормальный ход! Стало быть, она – безмозглая прислуга. Пока стуканцы совещались, она улучила момент и прошипела ему в ухо:

– Какой полет музы! Да вы, батенька, Гомер!

Нахал даже оправдываться не стал, только отмахнулся.

Скоро предводитель вернулся. Какое-то время он стоял молча, сверля их угольями глаз. Темное лицо с резкими складками у рта оставалось бесстрастным. Наконец он принял решение и кивнул.

– Я верю, брат – ты с нами честен. Позволь представиться тогда. Я – Доньярт. Это – Арранз, Йестин, Зетар, Пирран и Джифурда!

Видимо, поэтический потенциал Шангая истощился – в ответ, кроме их имен, он не смог выжать из себя ни слова. Доньярт поджал губы, но промолчал. Он сделал знак, и Беа с Шангаем поднесли рюкзаки. Стуканец ловко закрепил ранец у Беа на спине. Второй бородач достал из кармана баллончик, и голубая струя быстро затушила костер. Что-то щелкнуло, и Беа услышала негромкое жужжание.

– Джетпаки, – сквозь зубы бросил Шангай. – Ничего не бойся, делай, что говорят.

Доньярт кивнул остальным, и те заняли исходные позиции у разверстых кочек в позе «солдатик». Он махнул рукой, приглашая. Ребята подошли ближе, и Беа усмотрела в земле круглые отверстия наподобие люков. Она ждала дальнейших указаний или сигнала, но прелюдии не случилось. Ее без лишних слов пихнули в спину, и она полетела вниз.

Беа не успела испугаться, как падение замедлилось, будто ее подхватило облако. Из Теперь она плавно опускалась. Подлетели остальные: из рюкзаков вырывались голубые язычки пламени. По-видимому, включенные в режим торможения турбины удерживали их в вертикальном положении.

Нора казалась очень глубокой – на этом сходство с известной сказкой про Алису заканчивалось. Вместо длинноухого хипстера с ней в неизвестность летел бронзовокожий абориген в дредах и компания шестерых ражих мужиков в полтора аршина ростом. На вид подземным летунам было от тридцати до сорока лет, исключая седовласого, который казался глубоким стариком. Диггеры в полном расцвете сил.

Тоннель плавно ушел вбок, и они вылетели в большой подземный зал с низкими сводами. Раздался щелчок, гул двигателей стих. Беа приземлилась последней – ее уже поджидали рудокопы и несколько обалдевший Шангай. Впрочем, тот сделал вид, что подобной ерундой его из седла не выбьешь.

Пахло тут преотвратно. Очевидно, ядовитые отходы Пустоши просочились в подземные пласты. Доньярт обратился к ним, согнувшись в полупоклоне:

– Проследуйте за мной, друзья! – его лицо исказила гримаса отвращения. – Терпеть сей смрад не в силах я!

Шангай поклонился в ответ и вдохновенно залопотал:

– Веди нас, мудрости зерцало! – и полушепотом в сторону, – Хоть в пекло, лишь бы не воняло…

Он явно делал успехи. Беа следовало бы порадоваться за товарища, но приступ хохота заставил ее согнуться пополам. Она спряталась у Шангая за спиной, зажимая рот ладонью. Доньярт не заметил ее конвульсий – он уже направлялся к выщербленной арке. Зато Шангай все видел.

– Хватит ржать! А то уступлю пальму первенства.

– Нельзя, что ли, нормально разговаривать?

– Я почем знаю. Нам без их помощи – труба! Так что помалкивай.

Они прибавили шагу и нагнали стуканцов, которые уже столпились у низенькой двери. Пирран – старик с лицом в переплете морщин и седой бородой снял с пояса связку ключей. Беа наклонилась к Шангаю, губами почти прижавшись к его уху:

– Что ты имел в виду, когда сказал «номер семьсот восемь»?

– Я – семьсот восьмой из апшу, которого они бесплатно проводят под землей.

– А остальные семьсот семь? Кто они? И почему вас проводят бесплатно?

– Старая история. Апшу как-то помогли спасти короля стуканцов. Легенда такая.

Дверь подалась, и вся честная компания ввалилась в широкий тоннель. Пирран пропустил всех и повернул ключ в замке. Беа вздохнула с облегчением: в тоннеле не пахло розами, но здесь, по крайней мере, можно было дышать, не зажимая носа. Своды поднялись, и они с Шангаем зашагали свободно в полный рост. Здесь было даже красиво: горели факелы в железных рожках, стены были выложены из зеленого прозрачного камня.

Доньярт остановился, отстегнул закрученный улиткой рог, висевший подле локтя. Он дунул в него, и по пещере разнесся пронзительный звук.

– Осталось ждать совсем недолго. Мы ждем извозчика – и в путь! Надеюсь, необычный транспорт гостей не сможет отпугнуть!

Вдали послышался неясный шум – как будто по тоннелю бежала рота солдат. В следующее мгновение из-за поворота вынырнуло бревнообразное существо с головой, похожей на шляпку гриба. Пупырчатая кишка, слепленная из приплюснутых цилиндров, извивалась на ходу, от чего черная спина в зеленых и желтых пятнах шла тошнотворными волнами. Беа не поверила своим глазам. Перед ними топталась, шевеля отвратительными жвалами, гигантская мохнатая гусеница. Ей не доводилось видеть эту пакость вживую – только на иллюстрациях. Энциклопедия утверждала, что это личинки длиною не больше пяди. Но сейчас у нее на глазах пыхтела, опадая боками, махина в добрых сажени три. При мысли о том, что на это придется сесть, Беа содрогнулась.

Доньярт нежно потрепал гадину по холке и ласково заворковал:

– Пушок! Нет преданней зверюги. Я так соскучился, прости, – «Пушок» при этих словах запыхтел, как паровоз, – У нас, как видишь, снова гости. Не соизволишь отвезти?

Жуткая тварь повела мясистыми рожками – хозяйская ласка пришлась ей по нраву. Намиловавшись с чудищем, Доньярт окинул всех таким суровым взглядом, будто не он, а они стали причиной заминки.

– Чего мы ждем? Все по местам! Минута – самоцвет. Воз, то бишь, дом и ныне там, где нас, к несчастью, нет!

– А держаться за что? – Беа в первый раз за все время решилась раскрыть рот.

Предводитель хмыкнул – первый же вопрос от «подарка сидов» прозвучал в прозе, что подтверждало нелестную характеристику Шангая. Не снизойдя до ответа, он лихо вскочил на одну из дюжины проплешин на спине гусеницы и схватился за крепкие волоски, что свисали по бокам на манер поводьев. Беа медлила. Лишь когда все, включая Шангая, забрались на импровизированный поезд, она последовала их примеру.

Ей пришлось зажмуриться и стиснуть зубы, чтобы не заорать от отвращения. Ноги погрузились в густой, как вата подшерсток. Он был мягкий и теплый, но сильно осыпался, от чего в горле и носу немилосердно защекотало. Беа зашлась в кашле. Рудокоп, чья широкая спина маячила перед ней – Йестин или Джифурда – не потрудился обернуться и проверить, надежно ли устроилась гостья. Доньярт всадил каблуки в бока зверю, и тот рванул с места с такой скоростью, что Беа чуть не снесло на землю. Она со всей силы стиснула кулаки, сжимая жесткие бразды. Гусеница неслась как фрегат на полном ходу. Факелы освещали лишь начало пути – скоро в тоннеле воцарился мрак, и дикая скачка продолжалась в кромешной тьме. Когда мохнатая тварь остановилась, у Беа от напряжения сводило руки. Она стала неловко выкарабкиваться, и скорее всего, свалилась бы мешком на землю, если бы не подоспевший Шангай. Он подхватил ее и помог встать.

– Уф, прокатились с ветерком! – Доньярту и его бородатым клевретам лихая езда была нипочем. – Теперь сюда, нас ждет паром!

Вслед за своими проводниками Беа и Шангай вышли в необъятную пещеру с подземным озером. Высокие своды переливались дымчато-голубым. По-видимому, вода создала эти лабиринты, подмывая веками горные породы. Здесь было светло, но не за счет факелов: озеро словно горело синим огнем. Мерцание шло из-под толщи воды, будто множество неоновых ламп светило со дна.

– Водоросли, – буркнул один из рудокопов, перехватив взгляд Беа. Как и его товарищи, он казался приземистым и тучноватым из-за своего роста, но впечатление это скрадывалось крепким торсом и мускулистостью плеч. Ухоженная борода с каштановым отливом блестела, точно смазанная маслом.

«Биолюминесценция», – вспомнила Беа. Об этом природном явлении рассказывал знакомый отца – Иржи Идо, биоисторик. Жалел, что не увидит такое чудо. А она увидела. На воде качалась просмоленная лодка, от нее тянулась цепь к кольцу, вделанному в скалу. Стуканцы принялись грузиться на борт. Последним запрыгнул Доньярт. Втянув цепь, он уложил ее на дно и оттолкнул лодку от берега.

Рудокопы взялись за весла. Один, с худым рябым лицом и рыжей бородой затянул песню, остальные подхватили. Гребцы глухо выводили хриплыми голосами:


Время лихое приходит,
Смутные дни настают.

Мрак и беда верховодят

В милом подземном краю.

Мор, нищета и бездолье –


Злые предвестья судьбы.
Не предаваться застольям –
Гнуть нам бессрочно горбы.

В поисках вечного лета

Наши собратья ушли.
Мы убегаем от света
В черное брюхо земли…

«Эге, братцы, да у вас совсем все печально!» – зевала Беа, проваливаясь в дрему. Песня напомнила ей хит из сборника «Легенды Лихолетья» под названием Strange Days. Под плеск воды она задремала, привалившись к плечу Шангая. Ее теплое дыхание и плеск воды убаюкали и его, и скоро крепко спали оба.




Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Алтын күз Атырау облысы Атырау қаласы Махамбет ауданы Алға орта мектебінің Шағын орталық топ
2018 -> Ысқақова Айнұр Жанболатовқызы, СҚО, Ақжар ауданы, Айсары ауылы, «Айсары негізгі мектебі»
2018 -> Қуыршақты шомылдыру
2018 -> Жарманың өнімдерінің құрамында
2018 -> Мектеп: №46 жобб мектебі Мерзімі: 5. 01. 2018ж №7 Мұғалім Митанова г сынып «Г» Оқушылар саны 12 Тақырып
2018 -> Сабақ тақырыбы: «Дәнекерлеудің мәні қызметі және түрлері»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет