Шмелиный мед



жүктеу 1.55 Mb.
бет6/8
Дата02.04.2019
өлшемі1.55 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8
Глава 12. ВОПРОСЫ БЕЗ ОТВЕТА
– Так куда мы все-таки идем?

Они стояли на берегу ручья. Лес просыпался: солнце пробивалось сквозь тучи, птицы завели свою звонкую перекличку. Шангай присел на корточки, зачерпнул воды, плеснул в лицо. Выдержав паузу, ответил:

– Я же говорил. Мы идем в Кочующий город, к моим соплеменникам. Вначале это был мой путь, теперь он и твой тоже.

– И где этот Кочующий город?

– Если б я знал, не шарахался бы неделями наудачу и тебя бы не встретил.

Беа не поняла.

– Ты что, не знаешь, где живешь? Или тебя оглушили и выбросили далеко от дома? Типа «меня накачали и бросили умирать в Мексике, и на мне была только эта дурацкая маечка»?

– Город, – Шангай прополоскал рот и сплюнул, – кочующий. Знаешь, что такое кочевать?

– Сделай одолжение, не держи меня за идиотку.

Шангай помолчал, прикрыл глаза. Заговорил монотонно, нараспев:

– Лес приходит… примятой траве выпрямляться, тропам чернеть-зарастать… деревьям сплетаться ветвями … мхам-лишайникам ползти, готовить дорогу топям… дерево уронит лист… придет вода…

Беа надоело слушать этот бред. Тем более, что стало жутковато. Она тронула его за плечо. Шангай поднял голову и пугающе ровным голосом спросил:

– Ты везучая?

– Чего? – непонимающе уставилась Беа.

– Тебе обычно везет? В играх там, состязаниях?

– В поединках, что ли?

– Не знаю, как у вас называется бег на скорость или когда в разбей-камушек играешь. Или когда вслепую с первой попытки выбираешь нужное. Короче, у тебя часто получается задуманное?

– Вообще, да... наверное.

Беа задумалась. Везучая? Возможно. До той точки невозврата, когда Силычу вздумалось одарить ее минусом. После этого все и заверте… Она нахмурилась.

– Везучая.

– Хорошо. Потому что везение нам с тобой скоро понадобится.

– Хоть убей, не могу взять в толк, о чем ты.

– Просто странно, что у тебя все так легко получается. По камням прыгаешь – ноги не ломаешь, вперед меня чешешь – точно дорогу знаешь. Ты уверена, что первый раз в лесу? Может, ты лунное дитя? Ходила сюда раньше, просто не помнишь, а?

– Прикалываешься? Наружу без допуска, еще и несовершеннолетняя? Я вообще, пока сюда не попала, думала, что за Куполом мертвая зона.

– Ну, если лунное дитя, так и не помнишь. Подумай – раньше с тобой не случалось чего-нибудь необычного?

Беа вздрогнула. Наверное, она хотела стереть это воспоминание или спрятаться от него, но память – скаредный ключник и хранит даже то, что ты стремишься забыть.

Как-то раз Беа явилась в лейбор в крайнем раздражении – отец увлеченно работал и лишь мельком кивнул, когда она переступила порог. Она потопала мимо него, скрипя зубами, и в этот момент стакан на столе лопнул. Вода залила бумаги. Когда Беа открыла рот, чтобы что-то сказать, отец уже вытирал стол. Он молча собрал осколки, нажал кнопку на стене и выбросил их в открывшуюся полость.

– Пап, я... – начала было Беа.

– Все нормально, – он не смотрел на нее. – Так бывает, не волнуйся. Купол создает магнитные бури, и мы по-разному на них реагируем, только и всего. Ты просто очень чувствительная, восприимчивая. Сейчас сделаю тебе чаю, присядь.

Беа отхлебывала горячий чай из любимой кружки с отсеком для печенья внизу и молчала. В янтарной жидкости разматывались, таяли светлые ленточки меда. В какой-то момент она подняла глаза и встретила горящий взгляд отца. Он тут же отвернулся и углубился в свой разумник, но она уже знала – произошедшее не было случайностью.

Тогда она отправилась в Княж-Либр. Перерыла подшивки о магнитных бурях, аномальных явлениях, влиянии Пустошей на Купол, но ничего не нашла. Ничего, что объясняло бы случившееся. В конце концов, она просто запретила себе вспоминать об этом. Но мысль о том, что она «того», маячила на краю сознания, как бражник у ночника. До сих пор она не рассказывала об этом никому и сейчас изливалась человеку, которого знала всего несколько дней. Почему так трудно открыться самым близким, а первому встречному легко доверишь сокровенное? Она исподтишка стрельнула глазами в Шангая, ожидая увидеть привычное хладнокровие, приправленное ехидцей. Но парень слушал внимательно, будто то, что она говорила, касалось его самого.

– Все это очень похоже на зачатки силы апшу. Откуда они у тебя, вот вопрос.

Беа пожала плечами.

Внезапно земля качнулась, и она полетела спиной назад. Шангай выпрыгнул вперед, подсечкой сбил ее с ног. Сел сверху, отвел руку со сжатым кулаком в замахе. Она ничего не успела понять – с катушек он съехал или не был тем, за кого себя выдавал, но это неважно, все неважно, кроме того, что она должна выжить.

Отец. Ему грозит опасность.

Беа распрямилась, как сжатая пружина. Вскочила на ноги, стряхивая с себя мусор: страх, боль, агрессию – свою и чужую. Естественным жестом выбросила обе руки вперед. Тело само знало, что делать. Словно она – натянутая струна, которая наконец зазвучала. Словно она слышала только этот звук – ничего кроме.

Какой-то парень – смуглый мальчишка в дредах – отлетел и ударился о дерево. Он был неопасен. Она легко справилась бы с тремя.

И тут на нее обрушилась реальность. Беа зашаталась.

– Вау, – голос Шангая был холоден, как февральский лед. – Восхищен!

– Ты чокнутый, да? – голос Беа срывался.

– Забудь обо мне и подумай о себе. На что ты способна. Страх, желание – любая сильная эмоция может разбудить источник силы. Да вообще способности. Любые.

– Хочешь сказать, если меня напугать до полусмерти, я летать смогу?

– Ну, летать – не знаю. А вот вспорхнуть, как куропатка – точно сможешь. С твоей-то... пачкой, – Шангай заржал.

Цезура. ДОЖДЬ В ТРОПИКАХ
Беа никогда не чувствовала себя такой счастливой. Она точно воскресла, родилась заново. Все вокруг изучало свет и радость. Никогда она не видела таких ярких красок, чистых цветов, не ощущала такую полноту жизни. Здесь, где ветер, травы, ручьи вели свои негромкие беседы, ей было хорошо и спокойно. Она словно вернулась в забытый, давно покинутый дом.

Отец оберегал ее от потрясений. Жизнь превратилась в ровную накатанную дорогу. Искусственная, безопасная, стерильная красота – все, что окружало ее с рождения. Не с чем сравнивать, не из чего выбирать. Никогда прежде она не видела никакой травы, кроме газонов из фиброволокна, ни одного настоящего дерева – только синтетические клены, сосны, тополя и голограммы зеленых насаждений – красивых, дизайнерски безупречных и… не существующих. Ветка, на которую никогда не сядет птица. Куст, который не родит плода. Вся прежняя жизнь казалась восковым слепком с этой, настоящей.

Они успели перевалить через сопку, как с неба брызнуло. Дождь несся волнами – не ливень, а облака густой мороси, живой туман. Он шел по лесу с шумом и посвистом, как дровосек домой после славных трудов. Беа задрала голову: широкие листья собирали струйки, вода рассыпалась в воздухе порванными нитями жемчуга. Шангай увлек ее в укрытие, но она тут же выскочила наружу. Запрыгала и засмеялась – радостно, ликующе.

Беа ловила капли ртом, закрывала глаза, позволяя сырому ветру хлестать себя по щекам, шлепала по траве, поднимая фонтаны брызг. Когда она вдосталь напрыгалась и вернулась под дерево, где стоял Шангай, пиджак насквозь промок, с волос текло. Дикарь с интересом смотрел на нее.

– Ты что, дождя никогда не видела?

– Видела! Во сне, – Беа счастливо рассмеялась. – Ну и в аква-парке, конечно. Там фонтаны, мосты с водяным ходом, каскадные водопады...

– Бабушке своей расскажи, – Шангай фыркнул.

– Слушай, а снег у вас бывает?

– Спрашиваешь! – он приосанился, как граф, демонстрирующий свои угодья. – Это же Сибирь, детка! Ну, типа Сибирь, – закончил он со смешком.

Беа пропустила «детку» мимо ушей – закрыла глаза, и с неба полетели, догоняя друг друга, крупные ажурные снежинки. Подвенечное кружево медленно опускалось, накрывало поляны, деревья, кусты…

Дождь стих, и они расположились перекусить. Шангай по-братски разделил одну из лепешек, что дали с собой сиды – еды оставалось мало. Пока он сосредоточенно жевал, Беа тормошила его:

– А когда здесь выпадает снег?

– А сугробы высокие наметает?

– А ты пробовал его на вкус?

Шангай напустил на себя покровительственно-важный вид. Так инспектор из миссии мог бы втолковывать пигмеям азы гигиены, но никогда еще ему не внимали с такой благодарностью. Так слушают сказку дети, когда знают, что волшебство – есть.

– Здесь свой климат. Два основных сезона – лето и зима. Лето длится шесть месяцев, зима – четыре, и по одному месяцу на осень и весну. Поэтому праздники осени и весны – самые важные. Два месяца в году мы почти ничего не делаем – только празднуем.

– Вот откуда папа знает, как выглядят снег и дождь. Поэтому он сделал тайный выход из лейбора – чтобы любоваться на эту красоту.

Глава 13. ДОМИНО
Григ сидел неподвижно уже второй час. Или десятый. Он не знал, какой сегодня день и сколько их он провел взаперти, но не чувствовал по этому поводу ни сожаления, ни беспокойства. Притупилось и невыносимое страдание, которое причиняло неведение о судьбе дочери. Поначалу он твердо решил голодать, но быстро терял силы, а позволить себе закончить все прямо здесь, в Блоке Истины он не мог. Оставались дела.

Он не верил, что Беа мертва. Может, сказывалось внутреннее чутье, которое, сама о том не ведая, разбудила в нем ее мать. Он чувствовал дочь, как дерево чувствует корнями сросшуюся с ним грибницу. Смерти он не боялся – и потом, если бы его хотели убить, то давно бы привели приговор в исполнение. Страшнее поддаться, стать марионеткой, роботом, который послушно выдает нужные им ответы, стоит нажать на кнопку. Но он не мог подвести Беа – в сознании или без. Поэтому он стал есть все, что ему приносили. Стоило оставаться в здравом уме и твердой памяти – насколько это возможно.

Бесшумно отъехала дверь. В камеру шагнул высокий смуглый человек с песочными волосами. Григ не шелохнулся. Визитер был сухощав, несколько щеголевато одет – серый вестон с серебристой нитью, под ним домино – черная рубашка, белый галстук. Брюки в мелкую полоску подчеркивали спортивную фигуру – если бы не очки, он легко сошел бы за инструктора. Хотя и очки были данью моде – молекулярная коррекция давно решила вопросы со зрением. Дверь за спиной посетителя закрылась, и он остался стоять, сунув руки в карманы и задумчиво глядя на узника.

Молчание затягивалось. Было неясно, тяготит ли оно двоих или это игра, правила которой хорошо известны обоим. Тишину нарушил голос с легким носовым тембром:

– Давно не виделись, Григ.

Ученый смотрел на него в упор.

– Я рад тебя видеть живым. Кроме шуток, – высокий наклонил голову вбок, и его лицо засветилось участием. – Я пришел договориться. В твоих интересах выслушать меня.

– Я не мешаю тебе упражняться в красноречии, Виулан, – лицо Грига оставалось безучастным.

Виулан достал из кармана платок, снял очки и принялся протирать их.

– У меня для тебя две новости: хорошая и плохая. Хорошая – девочка жива…

Григ закрыл глаза. Сердце заколотилось, как погремушка.

– Жива и, хочется верить, здорова. Плохая новость заключается в том, что это не входит в интересы Осознавших.

В голове грянула ярость, и по ее велению Майер вскочил с нар, молнией кинулся на врага. За миг до того, как его пальцы должны были сомкнуться у Виулана на горле, тот сделал шажок вперед и чуть в сторону. Григ полетел лицом в дверь. Визитер развернулся, надел очки. Теперь они стояли друг против друга.

– Григ, Григ… – Виулан укоризненно покачал головой, – тебе стоит позаботиться о себе. Ты совсем сдал, – красивый рот тронула скептическая усмешка. – Купол подавляет мою хварну, но ты помутился рассудком, если полагаешь, что меня можно застать врасплох. Успокойся, я пришел с миром.

Григорий потемнел лицом.

– Я обо всем позаботился. СМИ проглотили байку о попавшей в беду партии геологов. Неисследованная Пустошь. Нападение мутантов. Виулон – спаситель катера. Все остальные участники экспедиции в блоке интенсивной терапии.

– Из которых в итоге выживу только я.

– Возможно, – уклончиво ответил Виулан. – Сейчас речь не об этом.

– Что говорят про… мою дочь?

– Просто, как пирог. Все думают, что ты тайком провел дочь с собой. К тому же, ты сам виноват, – Григ нахмурился. – Ты умолчал о пропаже девочки. Получи дело огласку в день ее исчезновения, все могло принять иной оборот. Но ты был так любезен, что не стал поднимать шум. Даже сообщил в гимназию, что Беата приболела. Сделал нашу работу.

– Каким образом?

– Мы подтвердили, что ты взял дочь в катер. Без соответствующих санкций, что снимает с нас все обязательства. Теперь девочка в карантине, как и остальные.

Григорий выглядел обескураженным, и это не укрылось от взгляда Виулана.

– Многие знали, Григ. О твоей невинной страсти к полевой работе. О том, как ты любишь присоединиться к партии геологов или биологов – как будто своей нагрузки мало. Часть подготовки Беа к взрослой жизни? Ты всегда понимал, к чему идет. Чуйка у тебя хорошая. Да и у меня неплохая, как мне казалось. Только вот твой лаз я проглядел.

Григ усмехнулся.

– Признаться, я тебя недооценил. Отлично сработано, – в камере раздались сухие, как выстрелы, аплодисменты. – Лист нужно прятать в лесу. Даже я ничего не заподозрил. Ну, а в остальном – на что рассчитывал? Рассказать в последний день перед аттестацией? – вопросы повисали в воздухе. – Вырвать подростка из привычной среды, свалить на нее весь этот груз? Не говоря уже о том, что девочка не умеет управлять хварной, – Виулан сокрушающе покачал головой. – Она была совершенно не подготовлена!

Молчание.

– Я склонен предположить, что ты понадеялся на обычный авось. Даже ученые склонны к иррациональному безрассудству. Но девочка оказалась шустрее, и все пошло не так… И каков был план? Что она дождется экспедиции? Хотел с помощью друзей переправить ее к тем? А может, и сам рассчитывал того… переметнуться? – в его голосе зазвучала угроза, но и этот выпад остался без ответа.

Виулан справился с собой. В его голосе зазвучала печаль доброго самаритянина, чью руку помощи отталкивает гибнущий безумец.

– Глупо. Пускать такую операцию на самотек. Глупо и недальновидно. Тем более, когда речь идет о собственном ребенке.

– Все равно она теперь в ваших лапах.

– Вот мы и подошли к самому интересному. К моменту, когда я готов нарушить эдикт магистрата и предложить сделку. Возможно, самую важную в твоей жизни.

У поста охраны его ждали. Моложавый, рано обремененный плешью толстяк ерзал, пытаясь втиснуться в неудобный узкий стул. На рубашке между лопаток обозначился влажный след. Посетитель вышел – толстяк метнулся навстречу.

– Ну как, поверил? Согласился?

– Куда ему деваться. Он же любящий отец, – Виулан поправил галстук, брезгливо тряхнул длинными, как у скрипача пальцами. Достал из кармана брюк пачку кретека. – Никогда не понимал, зачем создавать того, кто делает тебя настолько уязвимым.

Глава 14. АЛБАСТЫ
К ночи поднялся ветер. Издалека уже погромыхивало, гроза обещала поспеть к ужину. Мелкий дождь шел за ними по пятам – впрочем, его компания была куда лучше надоедливого гнуса. Беа одолжила у Шангая одну из кожаных тесемок и собрала влажные волосы в хвост – зашагалось легче. Пришли тяжелые тучи, замазали сажей гаснущее небо. Ветер гнал их, как погонщик стадо волов. Шангай упрямо двигался вперед, и Беа уже была готова сдаться и спросить его о привале, как вдруг он остановился сам:

– Укроемся под сейбой!

Он скинул котомку у ветвистого дерева. Могучий ствол усеивали шипы, вокруг разлапились папоротники. Шангай оставил Беа у дерева и скрылся в зарослях. Скоро он появился, держа наперевес несколько тонких стволов, сбросил их и снова нырнул во тьму. Вернулся он уже с охапкой хвороста и в течение какой-нибудь четверти часа выстроил остов из жердей, накидал на него кровлю из веток, после чего довершил работу, насыпав сверху травы и притянув шалаш лианами к стволу.

– Забирайся! – скомандовал он и первым заполз внутрь.

Они сжевали последнюю сухую лепешку, запили ее нектаром из фляги, после чего Шангай откинулся назад и устроился поудобнее на травяном ложе. Глаза привыкли к темноте, и Беа смогла оглядеть крохотное убежище. В шалаше было не развернуться – значит, придется ложиться рядом, бок о бок. Она застыла в нерешительности. Рот Шангая тут же растянулся в широкой ухмылке, от которой у Беа скрутило живот.

– Не дрейфь, Шангай ребенка не обидит!

Можно подумать, она даст себя обидеть. К тому же, этот олух явно с девчонками и близко дела не имел. Деваться было некуда. Ей впервые в жизни придется делить ложе с парнем. Мысль о том, чтобы улечься с Шангаем рядом, вызывала безотчетный страх и незнакомое ранее женское сопротивление. В конце концов, Беа худо-бедно устроилась на боку, но отодвинулась как можно дальше – насколько это позволяли стены убежища.

Апшу, дитя леса, заснул под шум дождя почти мгновенно. Беа лежала в неудобной позе, уставившись в темноту. За стеной неистовствовал ливень. Грозные раскаты пугали и в то же время приносили странное успокоение, как будто у ворот стоял надежный страж. Она уже засыпала, когда Шангай заворочался, придвинулся ближе и неожиданно крепко обнял ее со спины. Беа вздрогнула, но руки не скинула. От парня пахло хвоей, дымом и потом, но странно – этот запах не был отталкивающим. Она с младенчества не спала ни с кем в обнимку, к тому же, рука Шангая казалась очень тяжелой – даром, что сам тощий, как кощей. От апшу было тепло, как от печки. Беа улыбнулась. К черту приличия! Одеяла все равно нету, так что сойдет и рука. Она закрыла глаза и отключилась.

Ее разбудила глубокая, как омут тишина. Дождь стих. Беа перевернулась на спину, полежала какое-то время в тишине. И вдруг из зарослей донесся птичий грай – как будто неугомонные пичуги устроили ночное совещание. Чего им не спится? В возбужденный гомон вплелся нежный напев. Беа улыбнулась. Как будто колыбельная. Или это сон?

Ей вдруг нестерпимо захотелось на свежий воздух. Она осторожно выбралась из-под руки Шангая и выкарабкалась на четвереньках наружу. Сырой воздух прогнал остатки сна. Усеянное звездами небо укрывало лес черным шатром. Птицы все кричали. Что за диво! Вздумалось им свиристеть посреди ночи. Беа почему-то не боялась. Она и не собиралась заходить далеко – посмотрит, что там, за деревьями и сразу обратно. Судя по влажному блеску, там река или пруд. Шангай молодец – удачно разбил лагерь. Искупаться бы не помешало. Особенно если вспомнить, что она не мылась с тех пор, как они гостили в Шихане. Беа вздохнула и поежилась. Озеро с тиной – не теплая ванна с пеной, но при всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

Она осторожно раздвинула кусты. Мимо голубыми искрами пролетали светлячки. Внизу и впрямь мерцало озерцо. Птичий гвалт усилился. Теперь она отчетливо слышала тягучий, печальный напев. Беа ступила на тропинку, ведущую вниз. Берег зарос аиром, но подход к воде был пологим и чистым. Беа спустилась. Как во сне, скинула пиджак и юбку. Стянула прилипшие к ногам гольфы, сбросила кеды, оставшись в сиреневых мини-слипах, брасьере и тонкой рубашке. Секунду поколебавшись, скинула и ее. По коже поползли противные мурашки, но Беа их почти не почувствовала. Ей до изнеможения захотелось окунуться. Вода манила сонным темным плесом, в песню вплетался шелестящий шепот: шшш… тишше… малышшш... Стебли аира колыхались, вторя: ближже… ближже…

Беа шагнула вперед. Лесное озеро звало ее – мешали только туго стянутые волосы. Свалявшиеся волосы превратились в курчавое жесткое руно, голова гудела, как котел. Болезненно морщась, Беа растянула спутанный узел. Волосы волнами рассыпались по плечам, стало не так зябко. Босые ноги ушли в неподвижную воду, как в зеркало. Тотчас от противоположного берега отделилась бледная тень, за ней еще одна. Беа не удивилась. Все ее существо заполнили безмятежность и нега. Она увидела девушек – совсем юных, едва ли старше нее. Обнаженные плечи блестели, как алебастр, длинные светлые волосы закрывали грудь. И они были бесконечно прекрасны.

Ночь звенела песней. Звенела вода, переливаясь, звенели серебряные голоса лесных дев. Дочери волшебного озера казались самим воплощением весны. Они собрались в полукруг, подплыли ближе. Их было не больше полудюжины, но казалось, целый хор невнятных шепотков вторит их пению. По воде клубился туман, целомудренно укутывая наяд. Щеки дев заливала бледность, чело озаряли застенчивые улыбки. Их кожа казалась прозрачной – видно было, как на тонких шеях пульсируют жилки.

Озеро стало ярче, как будто лес отдал ему всю зелень. В белесых язычках тумана оно горело смарагдовым огнем. «Это же Эльфида», – улыбнулась Беа. Зелень и лунный свет омывали юные тела. Рты дев алели, как надкушенный гранат. Они были, пожалуй, чересчур яркими, словно кто-то мазнул киноварью по белому холсту. Улыбка струилась из губ, из глаз, прекрасные девы манили Беа зыбкими жестами. Ей захотелось подойти. Память отхлынула, оставив забытое, далекое:


«…Глазами и пальцами я изучаю улыбки

Я их отражаю

Кто они – эти ласковые существа?...»
Красавицы подступили к берегу, но выходить из воды не спешили.
«…Танцуют уста в поцелуях….»
Беа списала смущение купальщиц на девичью скромность. Она решила было последовать их примеру и искупаться нагишом, как вдруг оглушительный треск грубо вторгся в ночное волшебство. Беа вздрогнула и обернулась. Из кустов выкатился Шангай: всклокоченный со сна, с палкой наперевес. Не приближаясь, он размахивал, как воевода палицей. В довершение всего, он подвывал и вскрикивал, будто за непродолжительное время ее отсутствия успел окончательно спрыгнуть с ума.

– Ты что вытворяешь? – от шока Беа забыла, что на ней почти ничего нет.

Шангай не смотрел на нее – его взгляд был прикован к девам. Из ушей у него за каким-то бесом торчали пучки травы. Апшу медленно двинулся вперед, продолжая беспорядочно колотить воздух своим импровизированным оружием. Это привело озерных нимф в замешательство. Стройный хор голосов нарушился. Девы сбивались, фальшивили и, наконец, их дрожащие голоса смолкли.

Беа обернулась к озеру, ахнула и попятилась. С наядами произошла нехорошая перемена. Их кожа потеряла перламутровый блеск, тени залегли под глазами, мертвенно очертили скулы. Яркие рты походили на запекшиеся раны. Блестящие волосы потускнели, свалялись желтым мочалом, упругие груди обвисли, как у древних старух.

Беа резко расхотелось купаться. Спину и плечи захлестнули мурашки, зубы клацнули. Она хотела бежать, но не могла пошевелиться: тело сковала судорога. Шангай заметил ее исказившееся лицо.

– Ко мне! – рявкнул он, и Беа ринулась к нему, разрывая паутину наваждения.

– Отступаем, – хрипло произнес Шангай, и тут пучок травы вывалился из его уха.

На беду, девы снова затянули свой печальный мотив. Обманчиво нежные лица, глаза с поволокой и хрупкие запястья больше не вводили Беа в заблуждение. Темная изнанка проступала сквозь оболочку, как перегной из-под снега. Но с Шангаем явно творилось неладное. Лицо, еще минуту назад решительное и сосредоточенное, приняло мечтательное выражение. Рот его приоткрылся, и Беа, холодея, услышала, как он пытается подпевать. Про нее дикарь как будто позабыл. Он отшвырнул палку и сделал шаг к берегу. Озерницы обрадовано закивали хорошенькими головками, руки раскрылись, приглашая новую жертву в сладкие объятья.

– Стой! Они тебя уволокут! – прохрипела Беа внезапно севшим голосом.

Шангай не обернулся. Бросил уверенно, словно придя в себя:

– Пусть! Я еще ни разу не целовался по-настоящему!

У Беа словно молния в голове сверкнула. Албасты! Сахарноустые девы, ночные целовальницы, охотницы на сонных и уставших. Она в ужасе завертела головой. Стая албаст теперь окружали апшу, который спускался к воде. Нужно было срочно отогнать его от озера. На лице Шангая застыло вдохновленное выражение сладкоежки, обнаружившего на дальней полке буфета банку с вареньем. В глазах – ни капли сожаления о юной своей жизни, которая повисла на волоске. Он обернулся к Беа и заговорил увещевающе:

– Шла бы ты домой. Не, серьезно. Купол там, – он неопределенно взмахнул рукой. – Прости, но у меня… дела, – он так плотоядно провел кончиком языка по губам, что Беа передернуло. «Тоже мне, герой-любовник, Тристан недорезанный».

Шангай все еще медлил, и девы стали едва слышно, а потом все громче и быстрее хлопать ладошками по воде в такт пению. А потом пошли вперед. Беа, словно в трансе смотрела, как ведьмы выбираются на сушу. Волосы у нее встали дыбом: вместо пары ног у красоток была всего одна. Низ живота плавно перетекал в округлое, блестящее от воды бедро. Певички ловко выпрыгнули на прибрежный песок, и от веселого шлепанья босых пяток у Беа от горла до солнечного сплетения прокатился тошнотворный ком.

Албасты выскочили из озера. На берегу им было не так уютно, как в воде. Но Беа видела злой блеск глаз, жадно сжимавшиеся и разжимавшиеся пальцы. Медлительность Шангая заставила их перейти в наступление. Девы выстроились полукольцом и, как резиновые мячики, запрыгали к Шангаю.

– Блин! Блин! – несмотря на прохладу, Беа вспотела, как мышь. Она подобрала брошенную Шангаем палку и замахнулась на девиц. Без толку. От отчаяния она заорала что есть мочи туповатый шлягер – первое, что пришло на ум. Ее каждый раз настигала головная боль, когда он несся из какого-нибудь розового флаера:


Я так люблю твои руки и волос твоих медь!

Хочу я сжечь все мосты и ни о чем не жалеть!

Пусть нас с тобой в поднебесье мчит воздушный экспресс!

Под Куполом куролесим мы в одежде и без!

С тобой хочу просыпаться и закаты встречать!

О, детка, вот оно счастье – провались я хоть в Чадь…
Забыв слова, она пересохшим горлом снова истошно завопила начало куплета:

Я так люблю твои руки и волос твоих медь!…

Эффект превзошел ожидания. Одноногие девы исторгли душераздирающий вопль. Теперь уже им приходилось затыкать уши руками. Беа не была уверена, стоит ли отнести это на счет своих вокальных способностей или тому виной непереносимость албастами громких звуков. Окрыленная успехом, она удвоила старания. Она стенала и завывала, как клерк под мухой в караоке-баре, решивший выпустить наружу всех своих демонов, при этом подпрыгивая и приплясывая.

Судорожные телодвижения поддержали звуковую атаку, как артиллерия – десант. Албасты бросились врассыпную. Они прыгали к воде, толкаясь и шипя, падали, барахтались на мелководье, и от дикого зрелища Шангай расхохотался. Это вывело его из ступора. Он набрал пригоршню камешков и принялся обстреливать озерниц. Ведьмы поспешили скрыться из виду. Отзвуки их жалобных криков еще дрожали над водой, когда они ушли под воду.

Беа только сейчас спохватилась, что не одета. Заливаясь краской, она кинулась к своей одежде, набросила рубашку и принялась застегивать пуговицы непослушными пальцами. Натянула юбку, подхватила кроссовки с гольфами.

В мутной дымке рассвета они потянулись к месту привала. Шангай выглядел так удрученно, что ее поневоле кольнуло сочувствие. Он молча развел костер, уселся рядом. Беа принялась приводить себя в порядок. Гольфы на пятках и носках оказались черным-черны, но о том, чтобы вернуться к озеру и постирать их, и речи не было. Вздохнув, она натянула грязные гольфы и кроссовки и вытянула ноги к костру.

Когда молчание стало совсем неуютным, она подала голос.

– А нормально мы этих одноногих шуганули… да?

– Ничего не нормально! – огрызнулся Шангай.

– Что психуешь-то? Все кончилось, расслабься!

Шангай разразился такой гневной тирадой, что она оторопела.

– Расслабься? Я – будущий воин! Я прохожу инициацию! Я – мужчина, в конце концов! А знаешь, что это значит? Что я должен все делать сам! Как мне объяснять волхвам, что произошло сегодня у озера? Меня спасла какая-то смазливая девчонка!

Беа улыбнулась про себя «смазливой девчонке».

– Да брось ты. Я что, виновата, что у тебя затычка из уха вывалилась?

Шангай оживился.

– Если б не затычка, тебя бы уже ничего не спасло! Я их отвлек, и чары спали! Поэтому ты и прозрела! Увидела, к кому лезешь целоваться…

– С чего ты решил, что я к ним целоваться лезла? – Беа с досадой почувствовала, как заливается краской. – Я искупаться шла!

– Рассказывай! В отличие от тебя, я в курсе, как морочат голову албасты!

– И как же, просвети?

– А так! Им все равно, кого утаскивать! Замороченный сначала просто идет к воде, потом хочет послушать ангельское пение, а потом – бац! – он уже целуется взасос с какой-нибудь из этих бледных ведьм! Им-то все равно, кого ловить: парней, девчонок, да хоть стариков! Они уже мертвые, им фиолетово! Тебе же они показались красивыми?

Беа смутилась. Память не успела заретушировать неприятное воспоминание, и она знала: в какой-то момент ей и правда захотелось приблизиться к волшебным созданиям, потрогать зовущие коралловые губы.

– Не парься. Мороку албаст не воспротивишься без защиты.

Беа была бесконечно благодарна ему за эти слова.

– Кстати, – она нахмурилась, – а почему они второй раз меня не заманили? Когда я пыталась им помешать? Почему сосредоточились на тебе?

– Просто… некоторые более восприимчивы. Ведутся быстрее, короче.

От нее не укрылось смущение Шангая. К тому же, за ним оставался должок – он имел удовольствие лицезреть ее на песочном подиуме: демонстрация нижнего белья, в тренде светлые тона.

– Некоторые? – с пониманием усмехнулась она. – Нецелованные, что ли?

Если Шангай и покраснел, то сквозь его загар это было незаметно. Беа впервые пришла в голову мысль, которую она в начале их знакомства отогнала бы с негодованием: они чем-то неуловимо похожи. Не брат и сестра, но все же... Шангай демонстративно повернулся к ней спиной, давая понять, что не намерен вестись на провокацию.

– Ладно, проехали. Не хочешь – не говори. И, кстати… спасибо, что помог. А то я бы точно нырнула. И не вынырнула…

– Как догадалась, что шуметь надо? – уже миролюбивее спросил он из-за спины.

– Просто интуиция. Да и страшно было, если честно. Как в кошмаре: сумеешь закричать – считай, проснулся. Еще и холод этот... замерзла как собака, – Беа в жизни не видела ни одной собаки – биокатцы и биохунды, которых заводили одинокие старушки, легко переключались как в режим кондиционера, так и обогревателя, но в старинных романах часто встречалось это выражение.

Они помолчали. Над пламенем поджаривались удлиненные загнутые плоды синеватого цвета, что остались от провизии, которой снабдили сиды. Пурпурная мякоть была сладкой, чуть вяжущей, с мелкими черными косточками внутри. Их оставалось не так много, но они оказались на редкость сытными, и их вполне хватало, чтобы составить приличный завтрак для двоих.


Каталог: wp-content -> uploads -> 2018
2018 -> Алтын күз Атырау облысы Атырау қаласы Махамбет ауданы Алға орта мектебінің Шағын орталық топ
2018 -> Ысқақова Айнұр Жанболатовқызы, СҚО, Ақжар ауданы, Айсары ауылы, «Айсары негізгі мектебі»
2018 -> Қуыршақты шомылдыру
2018 -> Жарманың өнімдерінің құрамында
2018 -> Мектеп: №46 жобб мектебі Мерзімі: 5. 01. 2018ж №7 Мұғалім Митанова г сынып «Г» Оқушылар саны 12 Тақырып
2018 -> Сабақ тақырыбы: «Дәнекерлеудің мәні қызметі және түрлері»


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет