Толкование советского закона теория и практика издательство казанского университета


Глава 1 ИСХОДНЫЕ ПОЗИЦИИ ИЗУЧЕНИЯ



жүктеу 1.94 Mb.
бет2/10
Дата08.05.2019
өлшемі1.94 Mb.
түріКнига
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10

Глава 1

ИСХОДНЫЕ ПОЗИЦИИ ИЗУЧЕНИЯ

ТЕЛЕОЛОГИЧЕСКОГО СПОСОБА ТОЛКОВАНИЯ

СОВЕТСКОГО ЗАКОНА1


Исследование специфики телеологического способа толкования предполагает решение ряда общих вопросов толкования права и целей правовых норм. Мы исхо­дим при этом из известных ленинских положений. «Кто берется за частные вопросы без предварительного решения общих, — писал В. И. Ленин,— тот неминуемо будет на каждом шагу... «натыкаться» на эти общие вопросы»2. Телеологическое толкование закона — один из способов интерпретации права, отдельный ее вид, а «отдельное не существует иначе как в той связи, кото­рая ведет к общему. Общее существует лишь в отдель­ном, через отдельное. Всякое отдельное есть (так или иначе) общее»3.

В данной работе не ставится задача анализа всех высказываний о назначении, сущности и содержании толкования закона, а определяются лишь исходные по­зиции, в соответствии с которыми будут излагаться по­следующие разделы. Это необходимо, в частности, и для того, чтобы в какой-то мере исключить последую­щие терминологические споры по поводу употребления некоторых понятий, относительно которых в юридичес­кой науке существуют различные мнения.

Толкование правовых норм — процесс, который име­ет место в любом случае, когда необходимо установить смысл нормативных установлений. Большинство авто-роз, признавая важность интерпретационной деятельно­сти, связывают ее только с правоприменением 4. Однако справедливо замечено, что толкование влечет юридиче­ские последствия не только в сфере применения, но и реализации права вообще 5. Более того, толкование вы­ходит за рамки правореализацни. Чрезвычайно важно оно и в плоскости осуществления правотворческой дея­тельности. Ясное, не противоречащее существующим законам, в том числе и с точки зрения целей норм, из­ложение нового нормативного акта предполагает точ-

9

ное уяснение смысла и содержания предшествующих,


связанных с ним правовых установлений. Толкование
правовых норм имеет место и при научном или. учебном
анализе, при пропаганде права и т. д. Таким образом,
толкование может предприниматься в различных юри­
дических целях и имеет значение для всех сторон пра­
вовой деятельности. Поэтому представляется неточным
сводить телеологическое толкование только к казуаль­
ному 6. Учитывая вышесказанное, не возникает необхо­
димости различать наряду с ним телеологический ана­
лиз, который, по мнению И. С. Самощенко и В. И. Ни­
китинского, включает все операции, связанные с уста­
новлением цели нормы в полном объеме7. Речь идет об
использовании все того же телеологического толкования
права, только для установления эффективности его
норм. Конечно, следует учитывать направленность пра-
воприменительного толкования и его отличие от интер:
претации закона, проводимой безотносительно к его реа­
лизации в данном отдельном случае. Возможно даже
рассматривать различные уровни толкования.

1. Научно-теоретическое истолкование права, когда


анализируется не только конкретное содержание зако
нодательной воли, но и ее общий смысл. Юридические
понятия исследуются в свете общей характеристики
права как общественного явления, его классовой сущ­
ности, различных закономерностей развития права. Бе:
зусловно, что телеологическая интерпретация закона
предпринятая на этом уровне, шире и богаче правопри-
менительного толкования. ; : :

2. Практико-прикладное толкование действующего


права включает установление смысла закона примени-
тельно к различным субъектам и жизненным ситуаци­
ям. Можно говорить о значении телеологического тол­
кования на этом уровне в связи с осуществлением нор-
мотворческой деятельности, правоприменения и других
форм реализации права и правового воспитания. Эти
уровни не следует противопоставлять.

Для целей настоящего исследования представляется более убедительным избрать наиболее распространен­ную среди советских авторов и ученых-юристов стран социализма точку зрения о необходимости толкования всех без исключения правовых норм8. Правовые нормы не могут быть заранее разделены на ясные и неясные-. Чтобы ответить на вопрос, ясно ли изложена воля за-

10

конодателя в правовой норме или нет, необходимо пос­леднюю соответствующим образом интерпретировать. Нельзя, однако, не признать, что процесс толкования некоторых правовых норм проходит быстро, без види­мых интеллектуальных усилий субъекта, и поэтому ос­тается незаметным 9. В этой связи можно понять неко­торых юристов-практиков и ученых, полагающих, что толкование необходимо лишь в случае возникновения сомнений относительно применимости норм к какой-ли­бо ситуации 10. Здесь на первый план выдвигается субъективный срез» проблемы толкования права. Есть два вопроса, которые нельзя смешивать: 1. Всякий ли закон надо уяснять? (Утвердительный ответ в данном случае бесспорен). 2. Всякий ли раз любому субъекту надо толковать норму? Известно, что мера ясности за­кона для разных субъектов права не может быть оди­наковой. Ясное представление о смысле правовой нор­мы может явиться результатом многолетнего примене­ния нормативного акта, осуществляемого с учетом ин­дивидуального опыта прошлого толкования и практики толкования других субъектов. Незаметность процесса толкования находится в зависимости от юридической подготовленности лица, целей, для которых необходимо знание правовой нормы (например, ознакомление с нор­мативным актом «для себя», не преследуя задачи вос­пользоваться предоставленными им правами, и ознаком­ление с нормами с целью последующего разъяснения их значения другим субъектам).



Ясность правовых норм зависит от выражений и формулировок текста, от их функций и целей. Так, нор-мативный акт, ставящий важные социально-политичес­кие задачи, обращенный к множеству субъектов, снаб­женный развернутой преамбулой, разъясняющей цели предусмотренных им мероприятий, их объективную не­обходимость и связь с коренными интересами советско­го народа и т. д., более доступен для понимания граж­дан, чем акт, предназначенный для узкого круга субъ­ектов. Текст нормы останется неясным, если не учиты­вать ее связи с другими нормативными установления­ми. Кроме того, «даже ясная по своим выражениям правовая норма иногда может быть неясной, двусмыс­ленной с точки зрения ее цели»11. Такая ситуация, если исходить из отрицания необходимости толкования всех правовых норм, может привести к нарушению закона.

11

Например, при конкретизации положений закона воз­можно издание акта, который, вследствие непонимания цели, будет противоречить его общему смыслу. В соот­ветствии с требованием о необходимости интерпретации всех норм советского социалистического права в любом случае обращения к законодательству следует толко­вать его с точки зрения преследуемых им целей. Опре­деление последних является составным моментом уста­новления смысла и содержания правовых норм.



Толкование нормы должно дать средства к правиль­ному ее пониманию, установлению истинного смысла закона 12. Однако еще на заре советской правовой науки отмечалось, что под «истинным смыслом» можно пони­мать (и фактически понимают) очень и очень различ­ное 13. Поэтому для получения верного представления о сущности толкования советского права, чтобы затем яс­нее определить задачи телеологического толкования, прежде всего необходимо установить объект интерпрета­ционной деятельности.

Понятие «смысл» определяется в русском языке как: 1) внутреннее, логическое содержание (слова, речи, яв­ления), постигаемое разумом; 2) цель, разумное осно­вание14. На наш взгляд, смысл правового установления охватывает оба аспекта: это и внутреннее логическое со­держание правовой нормы и ее цель, которые раскры­ваются в результате толкования. Следовательно, назна­чение толкования, его суть состоит, в частности, в вы­яснении целевой направленности закона. Не случайно многие авторы, давая общее определение толкования, специально отмечают это обстоятельство 15. Это касает­ся и толкования международных договоров. Задачей толкования международного договора, как писал И. С. Перетерский, является «уяснение воли сторон, то есть содержания установленных ими в договоре правил, оп­ределяющих их права и обязанности, и той цели, для достижения которой заключен данный договор»16. Таким образом, предмет телеологического толкования выделя­ется на самом важном уровне анализа интерпретацион­ной деятельности.

Проблема цели правовой нормы имеет самостоя­тельное значение и плодотворно разрабатывается ря­дом авторитетных ученых !7. В рамках нашей работы не ставится задача ее подробного анализа, равно как и других положений, принимаемых в качестве исходных

12

в исследовании телеологического толкования. Она ин­тересует нас именно в плане определения специфики указанного способа интерпретации права.



Достигнутый в науке уровень изучения вопроса о цели правовой нормы позволяет принимать как аксио­матические положения о том, что нет бесцельных пра­вовых предписаний, что цели правовых норм являют­ся продуктом сознательной деятельности людей, обус­ловленной объективно, и т. д. Имея в виду решение ука­занной выше задачи, представляется необходимым об­ратить внимание на некоторые аспекты исследования целей правовых норм.

В литературе существуют различные точки зрения по поводу включения цели в содержание права. Одни авторы считают, что цель охватывается содержанием права, носит нормативный характер 18. Другие утверж­дают, что в содержание права входят лишь сведения о цели законодателя 19. Своеобразна позиция А. И. Экимова. Он полагает, что цель может стать правовой лишь в том случае, когда она связана со специфическим средством — общеобязательным правовым предписани­ем20. Его критикует М. Михайлова: «Действитель­но, правовая природа цели зависит от правовой приро­ды средств ее достижения, но это не все. С включени­ем в право социальная цель приобретает свойства пра­ва. Правовая цель является видом социальной цели, ко­торая санкционирована, поставлена правом и которая реализуется средствами права. Эти две характеристики существуют одновременно, а не альтернативно»21. По ее мнению, не все интегрированные в право цели были перед этим неправовыми, социальными целями. Имеют­ся цели, которые связаны с правом генетически. В та­ких случаях право не только средство их достижения, но и ставится ими как цель. Имеются цели, которые воз­можны только как правовые цели, существуют на осно­вании права и из-за существования права. Они не отде­лимы от права. Следовательно, определение цели как правовой зависит не только от того, находится ли пра­во по отношению к ней в положении средства22. М. Ми­хайлова дает широкое понятие правовой цели, которое охватывает всякую цель, функционирующую в сфере права. Она отмечает, что правовая цель — не только цель, санкционированная, поставленная правом и дос­тигаемая средствами права. Юридическая санкция мо-


13

жет быть прямая, когда цель дана как норма-цель, и непрямая — когда она существует как логическое осно­вание предписанного правом поведения23. Поэтому М. Михайлова рассматривает цель как часть права, включает ее в его содержание. Логика рассуждений ав­тора такова. Содержание права есть воля класса (на­рода), который осуществляет политическую власть, а эта воля стремится к определенной цели, поэтому пос­ледние, как часть этой воли, входят в содержание пра­ва 24. Положение о том, что право есть выражение воли господствующего класса25, бесспорно, но также, на наш взгляд, бесспорно и то, что не все, что находит от­ражение в праве, есть право, как бы широко ни тракто­валось его понятие. Сам автор признает, что юридичес­кое санкционирование социальной цели не означает, что она перестает существовать как политическая, нравст­венная и проч. цель26. «Цель в праве, будучи идеаль­ным выражением объективной закономерности, вместе с тем представляет собой те материальные и духовные результаты, которые достигаются посредством право-творчества, а затем — реализации норм права»27. Цель — специфическая характеристика права, отража­ет его обращенность к настоящему и будущему к тому, что находится за пределами права.; «Цель, — отмечает М. Михайлова, — есть прямое отражение объективных отношений и связей в обществе. Она вносит «социоло­гию» в правовые нормы, раскрывая их связи с сущест­вующей действительностью и социальный смысл»28. Иначе говоря, цели, которым служит советское право, находятся вне права 29. Развивая эту мысль, Д. М. Чечот пишет: «Право регулирует общественные отноше­ния, и, следовательно, цель правового регулирования лежит в сфере общественных отношений, регулируемых правом, а не в сфере самого права, выступающего регу­лятором общественных отношений. Господствующий класс заинтересован в целенаправленном, выгодном ему развитии и формировании общественных отношений. Он заинтересован в том, чтобы это развитие приводило к соответствующим результатам как в сфере материаль­ного производства, так и в сфере общественного созна­ния. Эти результаты и представляют собой цели права в их наиболее общем выражении»30.

Таким образом, по мнению указанных авторов, цели, достижение которых преследовал законодатель изда-

14 .


нием нормативного акта, служащие для подтверждения шли опровержения: тезисов, раскрывающих смысл норм права, находятся за пределами содержания конкретных норм права31. Как таковые они являются; той объек­тивной основой, которая, позволяет выделить телеоло­гическое толкование в отдельный вид интерпретации, отличный от других способов. Другие способы толкова­ния (кроме историко-политического), как известно, на­правлены на уяснение смысла закона путем анализа его непосредственного содержания, логического содер­жания .и его систематического элемента. Но в то же время цели нормы, находясь за пределами содержания нормы, объединяют его единой социальной направлен­ностью в определенный общий смысл, находят отраже­ние в нем.: Даже в тех случаях, когда цель не нашла прямого текстуального выражения в нормативном пред­писании; она «снята» в гипотезе, диспозиции, санкции нормы, т. е. в ее нормативном содержании. Это каса­ется и познавательного содержания нормы. Цель как идеальное выражение будущего в настоящем пронизы­вает своим существом все содержание права как сис­темы юридических норм, регулирующих, соответствующие общественные отношения. Получая в нем свое от­раженное выражение, цель стимулирует, организует, направляет практическую деятельность субъектов пра­ва :по ее претворению в жизнь32. «Цели объясняют предназначение .права и оправдывают его. существова­ние. Поскольку право связано с целью и не может быть объяснено без цели, это означает, что: представление о цели имеет определяющее значение для права»33. Поэтому правильное понимание общего смысла нормы во многом зависит от того или иного представления о ее цели. В речи Ф. Энгельса на судебном процессе «Новой рейнской газеты», где он обратил внимание на неприменимость ст. ст. 367 и 370 Code Penal для об­винения газеты в клевете на жандармов, говорилось: «...эти статьи должны были; по мысли законодателя, охранять от клеветы частных лиц, а не чиновников, и только в этом случае они имеют смысл»34.

Не случайно в многочисленных постановлениях Пле­нума Верховного Суда СССР, обзорах судебной прак­тики, решениях по отдельным делам часто встречаются ссылки не только на прямые предписания закона, но и на его общий смысл, т. е. имеется в виду его цель.

15

Так, Верховный Суд СССР указал в своем разъяснении, что «по смыслу ст. 24 Основ уголовного судопроизвод­ства Союза ССР и союзных республик, потерпевшим должен признаваться гражданин, которому моральный, физический или имущественный вред причинен непо­средственно... По смыслу ст. 58 УПК РСФСР и соот­ветствующих статей УПК других союзных республик, в целях обеспечения возможности обжалования приго­вора потерпевший, который по уважительным причинам не участвовал в судебном заседании, должен быть уве­домлен о состоявшемся приговоре с разъяснением по­рядка его обжалования»35.



А. С. Пиголкин правильно отмечает, что без уста­новления цели немыслимо определить смысл закона. Но отсюда делается весьма спорный, на наш взгляд, вывод о том, что поскольку цель и смысл правовой нормы неразрывно связаны, а смысл уясняется несколь­кими приемами, то и цель является не объектом само­стоятельного изучения, а результатом применения всех известных приемов толкования39. Между тем на этом основании следовало бы отрицать самостоятельность и других видов толкования, так как буквальное содер­жание текста нормы, логический смысл и т. д., считаю­щиеся достаточными основаниями для применения спе­циальных способов толкования, также связаны со смыс­лом правовой нормы и находят отражение в нем (ина­че было бы бессмысленно их устанавливать). Как было показано, логическое содержание нормативного уста­новления и его цель, охватываемые понятием «смысл» нормы, различаются с точки зрения семантики русского языка. С другой стороны, в литературе правильно ука­зывается, что в той мере, в какой не следует смешивать вопрос о том, в чем состоит содержание права с воп­росом о том, чем оно определяется, недопустимо смешивать и вопрос о том, в чем состоит содержание права, с вопросом о том, на что оно направлено. Цель нормы выходит за пределы ее содержания 37. Это подтверж­дается и тем, что смысл нормы, определяемый в соот­ветствии с ее социальной целью, может не совпадать с текстуальными формулировками закона. Так, 4 марта 1965 г. был принят Указ Президиума Верховного Со­вета СССР «О наказании лиц, виновных в преступле­ниях против мира и человечности и военных преступ­лениях, независимо от времени совершения преступле-

16


ний»38. В связи с запросами органов суда, прокуратуры и государственной безопасности Президиум Верховного Совета СССР в своем постановлении от 3 сентября 1965 года разъяснил, что действие данного Указа рас­пространяется и на тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны проводили ак­тивную карательную деятельность, принимали личное участие в убийствах и истязаниях советских людей39. Эти граждане были отнесены к числу нацистских пре­ступников. Подобного определения категории «нацист­ских преступников» в законодательстве не было. Пре­зидиум, давая аутентическое толкование, исходил не из текста данного закона, а из его социального назначения, политического смысла. С этой точки зрения цели пра­вовых норм также требуют специального анализа.

Существуют различные классификации целей право­вых норм. Следует отметить, что все они в значитель­ной мере условны, что отмечают и сами авторы соответ­ствующих классификаций. С точки зрения сроков дос­тижения целей их классифицируют на ближайшие, перс­пективные и конечные. Предлагается также различать функциональные цели (наступление изменений в самом поведении людей) и цели предметные (связанные с соз­данием определенного материального результата). Функ­циональные цели в идеально реализованном виде учи­тываются при постановке предметных целей, так как этот результат всегда является следствием определен­ного поведения 40.

В литературе также принято разграничивать цели материальные (касающиеся общественных отношений в неправовой области, т. е. экономические, политичес­кие, идеологические и т. п.) и юридические (где бли­жайшим объектом будет само право, особенно его не­уклонное исполнение и соблюдение). Выделение юриди­ческих целей не противоречит утверждению, что цели, которым служит право, находятся вне права. Нет норм права, преследующих только юридические цели. Кроме того, юридические цели — всегда одно из самых низших звеньев в той цепи непосредственных целей, которым служат данные нормы и институты. В дальнейшем они переходят в другие, материальные цели41. Как те, так и другие имеют значение для правильного понимания смысла закона. Так, вполне очевидно, что без уяснения юридических целей немыслимо уяснить содержание про-

17

цессуальных правовых предписаний. Однако их понима­ние может быть недостаточным. Например, интерпретация закона в целях его пропаганды, воспитания граж­дан невозможна без анализа его материальных целей. Но когда заходит речь о материальных целях, следует иметь в виду, что они анализируются в процессе толкования только в том аспекте, который нашел отражение в законе, т. е. имеет юридическое выражение. Это связано с характером толкования права, относящегося к формально-догматическим методам анализа права.



Назначение и сущность толкования в литературе иногда определяют как уяснение и разъяснение содер­жания правовой нормы. Чаще всего понятие «содержа­ние правовой нормы» употребляется, в рассмотренном значении понятия «смысл»42. В то же время, нередко авторы разграничивают эти понятия43. Если под смыслом нормы понимать основную суть закона, вложенную зако­нодателем в словесную его формулировку, то содержание это нечто более широкое44. Имеется в виду не просто установление государственной воли господствующего класса (всего народа) на регулирование каких-либо об­щественных отношений, нашедшей выражение в право­вом акте, а все ее аспекты, все содержание требования, предъявленного законодателем в объективированной форме. .Норма права истолковывается с точки зрения условий применения (гипотезы), .предусмотренных прав и; обязанностей (диспозиции), меры государственного обеспечения ( санкции). Некоторые авторы наряду с этими элементами выделяют указание на цель. Делается по­пытка рассмотреть место цели в логической структуре нормы. На наш взгляд, цель правовой нормы занимает в этой, схеме неоднопорядковое положение. Она, как выше отмечалось, объединяет все эти элементы единой направленностью на достижение того или иного резуль­тата, отражается на всех элементах, поэтому не может быть сведена до уровня одного из. них. Косвенно эта мысль подтверждается и теми авторами, которые, обращаясь к критике буржуазных правовых теорий, считают неправильным подход к цели с позиций нормативизма, рассмотрения ее в качестве правового «нормативно-подчищенного» начала, указывают, что в действитель­ности цель предшествует правовой норме и является стимулом и своеобразным двигателем правотворчества 45. Цели создания закона, если не иметь в виду не-

18

посредственные юридические цели, выходят за пределы


содержания нормативного установления, следовательно,
не могут быть полностью включены в логико-юридиче­
скую структуру нормы права (если исходить из призна­
ния традиционной, трехчленной структуры нормы)46.
Поэтому, видимо, есть смысл учитывать и социологиче­
скую структуру нормы. Это тот аспект проблемы, кото­
рый еще не получил должного отражения в литературе.
Следует также иметь в виду, что есть буквальное содер­
жание, складывающееся из непосредственных тексту­
альных выражений закона, Оно может как включать,
так и не включать сведения о цели нормы. Цели зако­
нодателя выходят за пределы содержания нормативно-
правового предписания — кроме случаев, когда речь
идет о некоторых нетипичных предписаниях (целевых
нормах) и юридических целях.

Метод толкования нацелен не только на выявление


юридических признаков нормы. Так как многие поня­
тия, образующие норму, отражают общественные явле­
ния, то возникает задача определения социального со­
держания закона. Иначе говоря, функция толкования
связана не только с необходимостью проникновения по­
средством внешней формы права в содержание праао-
вых предписаний, но и с истолкованием права в це­
лом — его смысла, принципов, социально-политического
содержания 4?; Цели нормативных установлений как раз
и выражают социальную роль и политическое содержа­
ние закона.

В качестве дополнительного аргумента в пользу то­го, что цель выходит за пределы содержания правовой нормы, можно привести следующее. Довольно трудно представить себе реализацию нормы, если неизвестна ее гипотеза или диспозиция. Не оспаривая известное по­ложение о том; что цель есть один из параметров пра­вового регламентирования поведения субъектов*9, заме­тим, что в некоторых случаях норма реализуется без ее соответствующего :установления. Возможны ситуации, когда субъект механически следует предписанию нормы, исполняет ее, не вникая в предполагаемые и желаемые результаты ее реализации (в армии, например). Это было бы невозможно, если бы цель нормативного уста­новления полностью входила в ее содержание. Цель нормы и сформулированное в соответствии с ней пра­вило поведения, являясь правовыми средствами регули-

19

рования поведения людей, сохраняют по отношению друг к другу известную самостоятельность49, которая проис­текает хотя бы из того, что цель не тождественна сред­ству ее достижения. Формально определенные права и обязанности (формально-юридическое содержание нор­мы) являются постоянно работающим регулятором, кри­терием правомерности поведения. А цель, ввиду указан­ной специфики, является конечным определителем пра­вомерности использования конкретных прав и обязан­ностей 50. Таким образом, цели нормы можно рассмат­ривать как элемент содержания нормативного установ­ления, если иметь в виду непосредственные юридические цели. Кроме того, можно согласиться с тем, что цель входит в содержание нормы, если понимать под ним ее полное содержание, включая социально-политическую направленность, если рассматривать ее с точки зрения социологической структуры нормы. Тогда она действи­тельно может рассматриваться как основное содержа­ние правовой нормы 51. Ибо «главный ориентир толко­вания,— отмечает С. С. Алексеев, — это сама жизнь на­шего социалистического общества... Смысл закона в пол­ной мере раскрывается лишь в том случае, если рас­сматривать его положения с учетом тех целей, которые решал законодатель, того социально-политического зна­чения, которое заложено в его содержании»52.



В процессе толкования правовых норм интерпрета­тор никогда не может отходить от объективированного результата воли законодателя — нормативного акта. Поэтому, когда в ходе уяснения закона используются дополнительные источники, сопровождающие принятие акта, например, материалы правотворческой инициати­вы и обсуждения проекта закона (пояснительные запис­ки к нему, заявления, предложения специалистов, уче­ных, общественных и государственных деятелей и т. д.) в целевом толковании, то это уместно только тогда, ког­да они отразились на его смысле. В противном случае воля нормодателя может приобрести неопределенный характер, и тогда не исключена возможность «подправ-ления» закона с помощью толкования. Подобное «тол­кование» таит опасность нарушения стабильности пра­ва, может породить неуверенность в отношениях между людьми и прямые нарушения норм права. Оно не. спо­собствует также и воспитанию трудящихся в духе ува­жения к закону. В соответствии с требованиями социа-

20

диетической законности толкование не вносит и не долж­но вносить никаких изменений и дополнений в интер­претируемые нормы. Учет изменений общественной жиз­ни в процессе толкования правовой нормы возможен только в рамках содержания, вложенного в нее законо­дателем. При этом надо иметь в виду, что содержание нормативного установления может изменяться вследст­вие издания законодателем новых нормативных актов. Такие ситуации возможны, когда наступают глубокие общественно-политические изменения. В этом случае истинный смысл правовой нормы устанавливается, (ру­ководствуясь изменившейся волей законодателя. Изме­нение же смысла нормативного предписания в целях приспособления к отдельной ситуации или из-за каких-то прагматических соображений не будет соответствовать назначению толкования как деятельности по уяснению и разъяснению выраженной в законе государственной воли.

При толковании не исключен некоторый «субъекти­визм», особенно когда нормативный акт истолковывает­ся различными интерпретаторами. Однако ни под ка­ким видом недопустимо принятие противоречивых ре­шений по тождественному предмету на основании од­ной и той же нормы. Такая практика в любом своем проявлении может привести к неопределенности приме­нения права и иным отрицательным последствиям53. В этом смысле очень перспективно использование ЭВМ. Конечно, машина дает такое толкование акта, которое в него заложено. Однако оно может оказать большое положительное влияние на 'практику. Во-первых, толко­вание дается с использованием мнений выдающихся специалистов и должностных лиц, огромной правоприменительной практики и научной литературы. Во-вто­рых, машинное толкование легче сделать единым и централизованным, что самым положительным образом может влиять на установление единообразного приме­нения закона 54. Но пока внедрение в практику машин­ного толкования вопрос будущего, очень актуальна проблема гарантий против субъективизма при толкова­нии закона, в том числе и телеологическом, о котором пойдет речь в последующих разделах работы. Посколь­ку смысл интерпретируемой нормы един, то не мо­жет и не должно быть при толковании, соответствую­щем всем предъявляемым требованиям, двух правиль-

21

ных пониманий одной правовой нормы. Поэтому впол­


не правомерно говорить о прецеденте толкования55, ес­
ли, конечно, не придавать ему значения источника пра­
ва. Существование соответствующего правильного тол­
кования смысла нормы по ее цели, за которым признано
значение прецедента толкования, сыграло бы положи­
тельную роль в стабилизации юридической практики в
да представляет сложную задачу для правоприме-
нителей.

Вопрос о понятии толкования права предполагает рассмотрение содержания интерпретационного процес­са. Надо заметить, что и здесь существуют разногласия среди ученых. Это объясняется сложностью проблемы. Исследуемый процесс протекает, в основном, в созна­нии человека, в виде различных внутренних, мыслитель­ных, интеллектуально-волевых операций. Эта трудность обусловливает появление мнений о содержании толко­вания только как разъяснении, результаты которого мо­гут быть непосредственно восприняты в интерпретационном акте, юридическом совете и т. д., когда разрывает­ся единый процесс толкования, и уяснение права, про­исходящее в сознании человека, представляется не име­ющим юридического значения, совершенно не связанным с разъяснением и т. д. Поскольку указанная проблема непосредственно не связана с темой данного исследова­ния, представляется возможным избежать здесь подроб­ных рассуждений. Автор присоединяется к мнению, сог­ласно которому уяснение и разъяснение правовых норм представляет собой: две взаимосвязанные стороны про­цесса толкования. Как та, так и другая имеют место в телеологическом толковании закона.

Слияние уяснения и разъяснения в их единстве про­исходит в акте толкования. Все то, что дает интерпре­тационная деятельность объективируется в известной форме. Если вопросы сущности и содержания толкова­ния социалистического права традиционно усиленно разрабатываются в советской юридической науке, то

вопрос о его форме до некоторых пор вообще оставал­ся в тени56. Проблема усугубляется тем, что толкова­ние очень тесно связано с другими формами правовых действий, нередко в акте одного и того же органа мо­гут быть объективированы в качестве положений и результаты толкования и результаты правотворческой

22

деятельности, результаты конкретизации правовых норм, пропаганды права. В качестве иллюстрации можно при­вести примеры из праворазъяснительной практики Прег зидиума Верховного Совета СССР 57. Разъяснения выс­шего органа государственной власти согласно сложив­шейся практике в основном оформляются, постановлениями, но в ряде случаев они встречаются в указах Президиума Верховного Совета СССР. Затрудняет выявление разъясняющих положений и форма изложе­ния некоторых из них. Хотя внешние отличия формы, в которой объективируется толкование, имеет очень важ­ное значение 58. Кроме того, в актах толкования очень часто воспроизводятся сами законодательные нормы. Это не всегда оправдано и ведет к излишней перегружен­ности текста в ущерб лаконичности и ясности изложе­ния непосредственно интерпретационных Положений. В особенности это касается актов толкования, издаваемых судебными-органами59. В то же время следует признать оправданным существование в практике смешанных, разнородных актов. Они выражают тесную связь » взаимосвязь различных правовых явлений. Существо­вание таких актов необходимо и потому, что в ряде слу­чаев целесообразно объединять в одном акте все поло­жения (новые правила, разъяснения, конкретизацию и т. д.), касающиеся одного предмета, обслуживающие какой-то нормативный акт или группу правовых норм.



Вопрос об актах толкования относится, по нашему мнению, к тем аспектам толкования, которые допуска­ют нормативное регулирование (в частности, порядок их оформления, внешние атрибуты акта и т. д.). В этом плане интересен опыт Болгарии, где в принятом и 1973 г. Законе о нормативных актах специальная гла­ва (гл.У) регулирует вопросы толкования. В частности, там решен вопрос о том, когда нормативные акты под­лежат толкованию и какие руководящие начала или критерии Должны быть положены: в основу деятельнос­ти по толкованию. Закон определил субъектов, которые могут ходатайствовать об обязательном толкований Государственным Советом законов и иных нормативный актов, порядок обращения в Государственный Совет форму актов, в которых дается толкование отклоня­ются ходатайства о толковании. Здесь же установлены условия вступления в силу указов о толковании и субъ­екты, на которых они распространяются. Наконец, За

23

кон о нормативных актах (ст. 51) в принципе урегули­ровал возможность давать также обязательные толко­вания подзаконных актов и порядок такого толкования. Использование этого опыта имело бы немаловажное Значение для совершенствования советской правотолко-вательной практики.



В исследовании актов толкования права следует, на наш взгляд, исходить из того, что содержание акта тол­кования неотделимо от содержания разъясняемой пра­вовой нормы, оно отражает выраженную в ней государ­ственную волю. Значит, при обращении к правовой нор­ме толковать ее надо и с учетом существующих офици­альных интерпретаций. Акт толкования является лишь своеобразной «разверткой» содержания и значения юри­дической нормы 60. Поэтому представляется неточным рассматривать разъяснения как «модификацию право­вой нормы», утверждать, что «толкование несет в себе элемент нового понимания действующего закона»61. Подобные рассуждения не разделяются большинством ав­торов, так как они входят в противоречие с одним из основных положений теории социалистического права, согласно которому субъект толкования не вносит ничего нового в разъясняемую норму, а лишь известными ме­тодами и средствами стремится уяснить ее действитель­ный смысл и содержание. «Акт о толковании,—пишет Б. Спасов, — содержит информацию, но относится она к разъяснению смысла закона»62. На этом приходится вновь акцентировать внимание, так как особенно при те­леологическом толковании велик соблазн вложить в норму то содержание, которое не предусмотрено зако­нодателем. Чтобы акты толкования права рассматри­вать в качестве относительно самостоятельных, вполне достаточно того, что они выполняют свою основную функцию, вскрывая подлинный смысл правовых норм. Встречающиеся в практике случаи издания новых пра­вовых норм под видом толкования следует не допускать в дальнейшем, так как они не могут способствовать со­вершенствованию законодательства и укреплению сощиалистической законности.

Что касается юридической природы актов толкова­ния, то ее правильно, на наш взгляд, определяет С. С. Алексеев, считая их одним из видов правовых актов, «существующих наряду с нормативными и индивидуаль-

24

ными63. Учитывая назначение и содержание интерпре­тационных актов, Б. Спасов справедливо относит их к особой категории ненормативных актов64.



В связи с тем что в актах толкования нередко фор­мулируются результаты иных правовых действий, необ­ходимо разграничить толкование и соприкасающиеся с ним виды правовой деятельности. Практика показывает, что чаще всего наряду с разъяснениями правовых норм в интерпретационных актах встречаются конкретизиру­ющие положения. Проблема отграничения толкования и конкретизации еще долго будет вызывать различные мнения. Так, в литературе довольно распространено мнение, что конкретизация имеет место только в ходе правотворчества, а в правоприменении следует говорить о толковании. Однако трудно согласиться, например, с тем, что всякое установление цели одной правовой нор­мы, исходя из цели другой (более общей), является конкретизацией, а не толкованием. Наличие несомнен­ной связи между толкованием и конкретизацией, объе­динение их результатов в одних актах послужило осно­ванием для рассмотрения их как тождественных явле­ний. Но толкование существенно отличается от конкре­тизации. Хотя деятельность по уяснению и разъяснению выраженной в законе государственной волн носит твор­ческий характер, она не вносит ничего нового в содер­жание толкуемой нормы, лишь способствует правильно­му пониманию соответствующих предписаний. Конкре­тизация предполагает дальнейшее развитие, детализа­цию правовой нормы, т. е. дается более развернутое и в этом смысле новое содержание65. Конкретизация сле­дует после того, как предприняты усилия для выявле­ния воли законодателя во всей ее полноте с помощью различных способов толкования. Любая норма подле­жит толкованию ее адресатам. Упоминание об этом за­конодатель считает излишним. Конкретизация возможна только тогда, когда сам нормодатель намеренно допус­кает углубление содержания нормативного предписания (например, при абстрактном формулировании правового установления, наличии оценочных понятий в содержа­нии нормы и т. д.). Даже эти немногие обстоятельства подтверждают необходимость разграничения толкова­ния и конкретизации права.

Сказанное позволяет сформулировать ряд выводов.

1. Толкование правовых норм — процесс, который

25.


имеет место в любом случае, когда необходимо устано­вить смысл нормативных установлений. Поэтому пред­ставляется неточным сводить телеологическое толкова­ние только к казуальному и различать наряду с ним те­леологический анализ. В последнем осуществляется все то же целевое толкование права, только предпринимае­мое для установления эффективности его норм.

Учитывая существенные отличия толкования в про­цессе правоприменения и других практических целях, можно вести речь об уровнях толкования закона: науч­но-теоретическом, когда конкретные юридические пред­писания и их общий смысл анализируются в свете клас­совой сущности права, различных закономерностей его развития, и практико-прикладном, когда толкование привязывается к решению определенных практических задач. Эти уровни не следует противопоставлять.

2. Толкованию подлежат все без исключения пра­вовые нормы. Исходя из этого, представляется необхо­димым выяснение цели закона в любом случае обраще­ния к нему. При этом следует учитывать «субъектив­ный срез» проблемы толкования. Мера ясности закона для различных субъектов неодинакова и зависит от многих обстоятельств, в том числе и от того, насколько Полно просматриваются его цели при ближайшем рас­смотрении.

3. Назначение толкования, состоящее в уяснении смысла закона, охватывает и установление его целевой направленности. Цели закона выходят за пределы не­посредственного содержания нормы права и, как тако­вые, заслуживают специального анализа.

4. Содержание процесса толкования закона состав­
ляют две его взаимосвязанные стороны: уяснение и
разъяснение. Как та, так и другая имеют место в телео­
логическом толковании.

5. На наш взгляд, необходимо оформлять разъясне­ния самостоятельным актом, но нет необходимости со­вершать коренную ломку установившегося порядка, т. е. оформление актов толкования Президиума Верховного Совета СССР постановлениями. Нужно только указы­вать, что они издаются в порядке реализации п.5 ст. 121 Конституции СССР (права Президиума Верховного Со­вета СССР на толкование действующих законов). В це­лях облегчения понимания содержания актов в которых объединены разнородные положения. Исключения оши-

26

бок в их реализации акт следует нормировать таким образом, чтобы в одной его части устанавливались но­вые нормы, в другой содержались конкретизирующие положения и в третьей — соответствующие разъяснения. Указанные части необходимо выделять терминологиче­ски.



6. В качестве самого общего вывода можно конста­тировать наличие в юридической науке по вопросам тол­кования права и целей правовых норм ряда традицион­но дискутируемых положений, которые имеют опреде­ляющее значение для исследования телеологического толкования закона, но которые, в свою очередь, нужда­ются в уточнении и развитии с учетом специфики наз­ванного способа, его места и роли в юридической прак­тике. Последующие разделы монографии как раз и при­званы выполнить эту функцию.


Каталог: z3950 -> law -> knigi
knigi -> Учебно-практическое пособие издательство казанского университета 1999 ббк 67. 51 Н348
knigi -> Казанского университета
law -> Рецензент: д-р ист наук, заслуженный деятель науки рф, проф. В. Г. Тюкавкин
law -> Ными последствиями
law -> Книга рассчитана на студентов и аспирантов вузов, а так­же на достаточно широкий круг читателей, интересующихся ак­туальными проблемами философии и ее истории
z3950 -> Языковые особенности пейзажных описаний переводов новелл ги де мопассана на русский язык 10. 02. 01 русский язык
z3950 -> Государства в системе международно- правового регулирования издательство казанского университета
knigi -> Муниципальные системы зарубежных стран
law -> История россии


Достарыңызбен бөлісу:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет