Топонимия Костромской низины с



жүктеу 335 Kb.
Дата01.09.2018
өлшемі335 Kb.



Содержание:

1. Топонимия Костромской низины. ……………………..с.4

Цыпылова Е.М., гл. библиограф ЦБ
2. Саметь—село песенное. ...………………………………...с.8

Головкина В.А., библиотекарь Саметского ф.
3. Их соединила война. ……………………………………….с.16

Сухенко Л.И., зав. Шунгенским ф.
4. Соленое детство. ………………………………………с.22

Белова Е.В., зав. Сухоноговским ф.
5. «Я из блокады и войны...». ….……………………..….с.28

Парфенова А. Н., зав. Минским ф.
6. «Я вам пишу с войны…». ………………………………..с.31

Шадрунова М.Ф., зав. Сущевским ф.
7. Поющее село. ……………………………………………..с.36

Ефанова Р.Н., зав. Апраксинским ф.




Топонимия Костромской низины

Цыпылова Е.М., гл. библиограф ЦБ
Топонимия - это совокупность географических названий определенной территории.

Костромская низина - это территория, расположенная между рекой Костромой и старинным вологодским трактом, который шел от Костромы на Любим. Сейчас, это слегка изменившая направление дорога, связывающая областной город с селом Сандогорой. На этой территории расположены сегодня три сельских поселения: Шунгенское, Сущёвское и Сандогорское. В старину они назывались Мерский, Сущёвский и Андомский станы.

В середине XX века была полностью утрачена территория Мисковской волости, входившая в их состав. Все густонаселенные села и деревни этой волости оказались под водой Горьковского водохранилища. Лишь острова на Костромском море напоминают своими названиями о бывших многолюдных селах и деревнях: Мисково, Жарки, Куниково, Вёжи, Ведёрки, Овинцы.

Обилие рек, речушек, озёр и болот являются важной особенностью этой части Костромского района. Поэтому обзор следует начать с рассмотрения гидронимов. Часть их относится к дославянским временам, когда эти места населяли финно-угорские племена меря. Именно они дали видимо дали имя самой крупной реке низины – Костроме и её крупным левым притокам Мезе, Андобе (Андоме), Шаче. Более мелким речкам Узоксе, Ворже, Касть, Прость, Якша, Муса и совсем исчезнувшим Колгоре, Нукше.

Другая группа гидронимов – славянского происхождения, образованная из топонимов – речки, протекающие вблизи деревень и сёл - Сущёвка, Болтановка, Киселёвка.

Большой пласт гидронимов образуют озёра этого края. Большая часть их находится на территории Шунгенского поселения. По образованию это в большинстве старицы, образованные разливами рек и подпитывающиеся маленькими речушками и родниками.

Самое ближнее к Костроме Святое озеро, носило в древности другое название, и переименовано было в связи с чудесами, явленными Иконой Фёдоровской Божьей Матери, в битве костромского князя Василия Ярославича с отрядом татар на берегах этого озера. Также стала называться деревня на его берегу. После революции деревню переименовали в Некрасово (в честь поэта, здесь когда-то проезжавшего), а следом за ней и озеро.

Но не у всех озёр такая богатая история. Часть их названий просто говорит об их размерах или форме: Великое, Долгое, Круглое, Глубочка, Омутское. Часть связана, вероятно, с хозяйственной деятельностью: Коровье, Быканово, Бабье. Озеро Каменник расположено на остатках каменной гряды, принесённой ледником, дно его состоит из этих камней. Хреново озеро имеет такое оригинальное название не благодаря растительности на его берегах, а происходит от названия деревни, упоминающейся в документах XY века, а ныне исчезнувшей. К древним временам, видимо, восходят названия Турово, Лубенское (Лубянка), Волосское (Воловское, Волоцкое), Ситовое (Ситное). Большую часть озёр, находившихся на территории Мисковской волости, поглотило Горьковское водохранилище.

Значительную часть Костромской низины занимают болота. Они находятся большей частью на территории Сандогорского поселения. Все они в древности были ледниковыми озёрами. Часть из них существуют и сейчас – это лесные озёра Медвежье, Сорожье, почти заросшее озеро Карасёво. Часть уже превратилась в проходимые болота: Оленье, Носилово, Лодыгино, Рычачье (Рысячье). По версии геологов все эти озёра и болота были когда-то единым массивом большого ледникового озера. По своему происхождению гидронимы, вернее теперь гелонимы – славянские. Вероятно, в мерянские времена, эти места были непроходимыми и необитаемыми. Позже, по мере высыхания болот, сюда стали пробираться славяне, занимающиеся охотничьим промыслом. Они, вероятно, и оставили названия своих промысловых мест, которые дали названия указанным на карте болотам.

Тысячелетие отделяет нас от обитавших в наших местах племенах мерян. Но топонимы, разбросанные тут и там, напоминают нам и сегодня о них. Мерский стан, речка Мерская, гора Мерская. Им мы обязаны, видимо, и названиями старинных зареченских сёл и деревень Шунга, Тепра, Саметь, Вёжи. Как утверждают краеведы, поселения эти старше Костромы. Это подтверждают и археологические находки. Люди жили здесь ещё в каменном веке. Пришедшие в эти места славяне осваивали земли, строили деревни и их имена оставались в названиях этих деревень. Отсюда большая группа антропотопонимов: Афёрово (Алфёрово), Пашутино, Митино, Шемякино, Омелино, Давыдово, Петрилово, Аганино, Акулово.

При большом количестве церквей в этой местности лишь село Яковлевское носит название по имени своего храма. Было ещё село Никольское (попало в зону затопления), но и его местные жители называли Сельцом за Воржей, чаще просто Сельцом. Этот факт говорит о том, что церкви строились и приходы формировались в уже существовавших населенных пунктах. И население в них было значительным, т.к. расстояние между приходскими селами не превышало пяти километров.

Социально-исторические топонимы, существующие на этих территориях, говорят о занятиях живших тут людей. Деревня Стрельниково образовалась на месте стрелецкой слободы созданной по приказу Ивана Грозного. Сюда же, по преданию, сослал бунтовавших стрельцов Пётр Первый. Деревня Коробейниково, стоящая на берегу реки Костромы (до недавнего времени судоходной), и близость города давали возможность жителям (коробейникам) вести торговлю. Деревня Ямково, стоявшая на Вологодском тракте, получила название от существовавшей там ямской станции и занятия местных жителей извозом.

Существует также ряд топонимов, вызывающих много толкований своего происхождения. В старинных документах с упоминанием этих населенных пунктов много разночтений. Так, не существующее сейчас село Мисково упоминается как Мицкое, Мезково, Миское. Местные жители называли реку Мезу, на берегу которой стояло село Мизой, а название села в местном произношении Мизково. Так по версии местного священника, краеведа Ивана Никифорова, топоним образован от гидронима Меза. Так же удалось сделать предположение о происхождении названий деревень Нукша и Колгора Сандогорской администрации. В списках населенных мест за 1870-72 год, указаны: деревня Нукша при реке Нукше, и деревня Колгора при реке Колгоре. Следы этих речек теперь не найти, но традиционно для этих мест гидронимы стали названиями деревень.

Наибольшее число разночтений в исторических документах имеет село Сандогора. И не меньшее количество толкований его происхождения. Предпримем ещё одну попытку разгадки этой тайны.

Вот часть известных нам из документов упоминаний села: Солнагоры, Солмагоры, Сангоры, погост на Салной горе, погост на Сальной горе. Часть топонима «гора» присутствует во всех разночтениях, и если остановится на слове Сальной – наиболее понятной смысловой части и чаще употребляемой, то следует осмотреться на местности и вспомнить о происхождении топонимов от гидронимов так свойственных этой местности. А вспомнить стоит о речке Саленке, что протекает по дну глубокого оврага на краю села и впадает в реку Кострому. Но, возможно, гора, на которой строился погост, дала речке свое имя.

Топонимика – это наука сплошных загадок. Но разгадывая их можно получить сведенья об истории и происхождении населенных мест своего края, узнать, как здесь жили люди и чем занимались. В этом и состоит задача краеведа.



Саметь – село песенное.

Головкина В.А., библиотекарь Саметского ф.
Наше старинное село Саметь издавна славится замечательными тружениками. Многие животноводы и полеводы колхоза «12 Октябрь» были награждены за самоотверженный труд орденами и медалями.

Гордость саметской земли – 16 Героев Социалистического Труда, среди которых – дважды ГСТ, председатель колхоза П.А. Малинина. Но не только трудом знаменита была Саметь. Славилась она еще и песнями, которые исполнялись местным хором на разных сценах и площадках.



Саметский хор образовался еще до коллективизации, отделившись от церковного хора. Первым его руководителем был Александр Николаевич Громов. Он разбил всех желающих петь в хоре на четыре партии. Приезжал Громов на спевки из Костромы; репетиции проходили в старой деревянной школе.

Впервые, вместо церковных, стали разучивать новые песни, такие, как «Смело, товарищи, в ногу», «Слезами залит мир безбрежный», «Мы – кузнецы…» и др.

Из воспоминаний А. Д. Губанковой (до затопления Костромской низины она была председателем колхоза в деревне Новоселово, потом жила и работала председателем Саметского с\совета):

«В 20-е – 30-е годы нам приходилось выступать перед текстильщиками, рабочими Костромы, перед жителями Шунги, Яковлевского, Петрилова. Добирались обычно на лошадях, порой в лютую стужу. Но радостью был для нас теплый прием зрителей.

Особенно памятен тот день, когда наш Саметский хор, совместно с Яковлевским и Шунгенским, летом 1923 года пели песни на берегу реки Костромы в честь открытия Шунгенской электростанции. Аплодировал нам тогда пролетарский поэт Демьян Бедный». (Газета «Волжская новь» 1974 год).

В годы коллективизации в хор влились новые силы, стало больше молодежи. Это было вторым этапом становления хора. Руководили в эти годы хором уже местные жители


Геннадий Николаевич Малинин и Александр Алексеевич Шабров. На репетиции приходили полеводы, животноводы, специалисты, учителя. Ветеранами хора можно назвать А.Д. Губанкову, Л.А. Непряхину, Л.Н. Пономареву, Харитонову Л.П, Аверина Л.И. и др.

Началась Великая Отечественная война. Труженики колхоза «12 Октябрь» делали все возможное, чтобы обеспечить фронт и тыл продуктами сельского хозяйства. Было трудно, но и тогда саметчане не забывали песню. Колхозный хор продолжал жить. Опять обратимся к воспоминаниям А.Д. Губанковой:

«Конец зимы 1942 года. Мы приехали в Ярославль и выступили перед ранеными бойцами в госпитале. Успех был потрясающий. Нас приглашали в другие места, и мы не отказывались. Наши выступления подымали дух у раненых солдат и рабочих Ярославля. Помню такой случай. Выступили мы в госпитальном клубе. Подошел главный врач и говорит:

- Жаль, что вашу зажигательную энергию не видят тяжелобольные. Для них это было бы лучшим лекарством.

И мы пошли по палатам. Мы пели песни, читали стихи и даже плясали. Как сейчас помню молодую, задорную Надю Митюнину. Ох, как она тогда плясала и пела частушки прямо у постелей тяжелораненых! И мы видели, как светлеют лица измученных болью молодых и пожилых мужчин!»
Наибольшего расцвета и самых высоких творческих достижений саметский хор добился, когда председателем колхоза «12 Октябрь» стала П.А. Малинина. Она сама была подлинно народной артисткой: запевала в хоре, играла в спектаклях на сцене Дома Культуры, задорно плясала и пела частушки о родном колхозе. И огромное внимание уделяла развитию художественной самодеятельности в Самети.

Именно ей пришла в голову мысль пригласить в 1965 году директора Костромского музыкального училища Русанова Евгения Яковлевича, чтобы тот помог в организации художественной самодеятельности в Самети. Евгений Яковлевич согласился дать несколько консультаций. Но у Малининой были свои планы. Она хотела дать новую жизнь колхозному хору, который к тому времени скатился до двухголосия, да и то сомнительного.
И уговорила-таки Русанова стать художественным руководителем колхозного хора, а жена Евгения Яковлевича, Татьяна Николаевна (она в то время была директором детской музыкальной школы № 2 г. Костромы), на долгие годы стала хормейстером, режиссером, ведущей концертных программ. Татьяна Николаевна Русанова вспоминала, как трудно им приходилось совмещать свою основную работу и занятия с хором.

Да и заниматься приходилось с колхозниками, которые отработав день в поле или на ферме, уставшие, приходили в Дом Культуры на репетиции. Но вдохновителем и мудрым советчиком была сама Прасковья Андреевна. Она была почти на всех занятиях хора, а когда вставала перед хором, вся преображалась, молодела, улыбалась, пела задорно частушки, приплясывала, а вместе с ней оживал весь хор – смех, шутки; появлялась уверенность в том, что все получится.

И, действительно, получилось! Саметский колхозный хор (30 человек) являлся лауреатом, дипломантом многих всероссийских, областных, зональных смотров, конкурсов, фестивалей. Его знали не только в Костромской области, но и за ее пределами.

В репертуаре хора были русские народные песни, песни советских композиторов, костромских композиторов Евгения Русанова и Юрия Рыбникова. Хор выступал с концертами в Москве (на телевидении в Останкино, ВДНХ, Центральном Доме работников искусств, московском метрополитене), в Ленинградском Малом театре оперы и балета, на фарфоровом заводе им. Ломоносова, в Гатчинском районе в колхозе «Путь Ильича», в Ивановской, Ярославской областях. И везде с успехом!

Из воспоминаний Т.Н. Русановой:

«Помню, выступали мы в Москве, в Центральном Доме работников искусств. В зале – знаменитые артисты кино, театра; в первых рядах - «старушки» с лорнетами, все смотрят на нас с любопытством и интересом, еще бы – из деревни, простые колхозники, одетые в богатые театральные платья (их Прасковья Андреевна заказывала в мастерской Большого театра)».

Продолжает рассказ об этом выступлении участница хора Разинова Тамара Александровна:

«Я и еще три девушки из хора танцевали танец «На ферме». Мы изображали доярок в белых халатах с ведрами. Прасковья Андреевна с бидоном принимала молоко. Потом появлялась «корова» (два хориста в костюме). Зрители смеялись от души, горячо аплодировали. Приняли очень тепло. На сцену вышли Михаил Иванович Жаров и Нонна Мордюкова в большой цветастой шали.

Жаров расцеловал Малинину, подарил нам по цветку, а Нонна Мордюкова накинула на плечи Прасковье Андреевне свою шаль».

В 1967 году проходил Всероссийский смотр художественной самодеятельности, на котором саметский хор был удостоен диплома 1 степени и приглашен на заключительный концерт зонального показа в Ленинград. Хор пел песню «Ты, Россия моя» и «Саметские частушки». Вот одна из частушек, которую пела Прасковья Андреевна:

«Ой, подружка моя Лида,

До Луны рукой подать,

Будут наши трактористы

Целину там поднимать».

Частушки для саметского хора писал Юрий Владимирович Северов.

Он с 1957 года работал учителем в Саметской школе, с этого же времени был активным участником художественной самодеятельности. Он же написал текст песни «Колхозная хороводная», которую долгие годы «на бис» исполнял хор:



«Песню хороводную

Запевайте, девушки.

Вновь весна желанная

К нам пришла опять.

О родной сторонушке,

О счастливой долюшке

Как же не поведать нам,

Как не рассказать.



Как у нас во Самети –

Девицы-красавицы,

Статные да ладные-

Любо поглядеть.

Добрые колхозницы,

Славные работницы,

И плясать умелые,

И горазды петь…



Были в исполнении хора песни, написанные специально о Малининой и для Малининой. К 70-летнему юбилею Прасковьи Андреевны (1974 год) Русанов Е.Я. с журналистом Пржиалковским сочинили «Песню о Прасковье Андреевне».

А потом появилась знаменитая «Я – из Самети!» Юрия Рыбникова. «Косить сама, доить сама…, не зря я из Самети!». Зал взрывался аплодисментами.

Сама Малинина так объясняла свое желание выступать на сцене: «Почему я в самодеятельность пришла? Люблю музыку, люблю драматические спектакли. К тому же, сами понимаете, работа председательская нелегкая: рано встать да поздно лечь. Вот и нужна какая-то разрядка. Придешь на спевку усталая, а попоешь немного, и чувствуешь себя обновленной. Да и хору интересно, когда председатель вместе со всеми выступает».

«Был у меня такой случай, - писала в книге «Волжские ветры» Прасковья Андреевна,- готовились мы отметить 35-летие колхоза. А у меня с сердцем плохо, врачи запретили вставать. Ну, какое же «нельзя», если мне с докладом выступать, и в хоре петь, и Катерину в «Грозе» играть. Взяла себя в руки и доклад сделала, и сыграла, и спела. Песня меня, глядишь, и вылечила!»

Я приехала в Саметь в 1978 году, и мне довелось выступать с хором. Неоднократно мы принимали участие в Празднике песни и труда, который проводился в Костромском районе в 70-е – 80-е годы. На этом празднике чествовали лучших работников, выступали коллективы художественной самодеятельности со всего района. Было торжественно, празднично, весело! Прасковья Андреевна в силу своего возраста уже редко принимала участие в выступлениях хора, да и руководил коллективом уже не Русанов, а директор ДК Проворов Олег Александрович. Но хор еще жил. Наверное, самым значимым было в последние годы выступление хора на мероприятиях, посвященных открытию бронзового бюста П.А. Малининой в 1979 году. Пела и сама Малинина знаменитую «Калинку» и «Я – из Самети!».

Не стало в 1983 году Прасковьи Андреевны, не стало вскоре и хора. В то время все большую популярность приобретали ВИА. Образовался и в нашем селе ансамбль «Саметчане», который пользовался большим успехом в Заречье.




Вот так вместе с эпохой Малининой закончилась и история хора колхоза «12 Октябрь». Сейчас в нашем музее хранится хоровое платье, множество фотографий, да записи выступлений саметского хора. Предлагаю прослушать один куплет из самой знаменитой «малининской» песни «Я – из Самети!»



Их соединила война.

Сухенко Л.И. , зав. Шунгенским ф.
Великая Отечественная война. Сколько о ней написано и рассказано, но мы вновь и вновь возвращаемся к этим событиям, которые с каждым десятилетиям приобретают особую значимость и становятся бессмертными. К таким событиям относится Победа нашего народа в Великой Отечественной войне. Путь к Победе был долгим и трудным, каждый день войны - это кровь и смерть, боль и горечь утрат, радость больших и малых побед, бесстрашие и доблесть героев.

Сорок первый – сорок пятый

Боль и гнев родной страны!

Тех суровых дней раскаты

До сих пор в сердцах слышны.

С волнением беру в руки Книгу Воинской Славы Костромского района, открываю ее на 218 странице и вижу родные сердцу имена:

Сухенко Федор Акимович и Сухенко Анна Семеновна. Это родители моего мужа. Сегодня мне хочется рассказать о них. Вы спросите: «Что же героического они совершили?». Да, подвигов они не совершали, просто честно жили, воевали, работали. Но, именно, таким людям мы обязаны победой, именно, такие люди победили фашизм.

Сухенко Федор Акимович родился в селе Ново-Житья Чернобаевского района Полтавской (ныне Черкасская) области 9 февраля 1918 года. Отец Аким Савельевич и мать Милашка Федотовна были крестьянами. Маленький Федя вместе с сестрами и братом помогали родителям в огороде и по хозяйству. Но наступили страшные 30-е годы. Массовый голод охватил территорию Украинской ССР в 1932-1933 годах и повлек за собой значительные человеческие жертвы. Пик голода пришелся на первую половину 1933 года. По мнению историков, голод 1932 года являлся следствием чрезмерных хлебозаготовок, что привело к общему голоду в СССР, тогда как голод 1933 года был вызван конфискацией всех продовольственных запасов у украинских крестьян.



Тяжелые времена наступили в семье Сухенко, чтобы как-то выжить, Федор вместе с другом ушли в Россию и стали работать рабочими на стройках. В 18 лет его призвали в армию, и начало Великой Отечественной войны он встретил солдатом. Пехота, где он служил, была сразу же отправлена на Западный фронт. Против Западного фронта противник сосредоточил самую мощную группировку войск - группу армий «Центр».

В Белостокско-Минском сражении (22 июня – 8 июля) войска Западного фронта потерпели тяжелое поражение. Командующий фронтом генерал армии Герой Советского Союза Д.Г. Павлов был арестован и расстрелян. В сражении под Смоленском в одном из боев Федор Акимович получил ранение в живот. Ранение было тяжелым, начался перитонит. Лечился долго. В госпитале не хватало медикаментов, бинтов, лекарств. После ранения на фронт его не взяли, он был направлен инструктором в Иваново в 105-ый отдельный батальон ВНОС.

ВНОС - служба воздушного наблюдения, оповещения и связи – это составная часть систем ПВО, предназначенная для своевременного обнаружения воздушного противника, оповещения о нем войск, а также для наведения своей авиации на воздушные и наземные цели противника.

В начале Великой Отечественной войны ВНОС являлся одним из основных средств обнаружения противника с помощью радиолокационной станции. В начале Великой Отечественной войны были развернуты 1 полк и 19 отдельных батальонов ВНОС. Они вели наблюдения за воздушным пространством вдоль границы от Балтийского до Черного моря и были одним из главных средств обнаружения воздушного противника и наведения своих истребителей на воздушные цели. В батальоне находился женский отряд связистов, которых Федор Акимович учил работе на рации.

В отряде он повстречал Аню Данилову.

Анна Семеновна вспоминала: «В отряде было много красивых девушек, но он почему-то обратил внимание на меня». Федор Акимович отшучивался: «Ты на рации лучше меня работала, была запевалой в отряде, хорошо играла на гитаре, но в тоже время была очень скромной».



Сухенко (Данилова) Анна Семеновна (фото Анна Семеновна) родилась в селе Шунга Костромского района Костромской области 3 марта 1920 года в простой крестьянской семье. Мать Екатерина Васильевна занималась хозяйством, а отец Семен Алексеевич уходил на заработки, работал на Волге бурлаком, тянул по реке баржи. Когда образовались колхозы, мать и отец Анны Семеновны стали колхозниками.

Анна была единственным ребенком в семье. Она закончила 7 классов в школе и поступила на курсы почтовых работников, после окончания которых, стала работать в Шунге на почте.

Во время Великой Отечественной войны была призвана в армию. Сначала на сборном пункте в Песочном их обучали военному делу. Ее мать, чтобы навестить дочку и побыть с ней несколько минут, ходила пешком из Шунги в Песочное. Для дальнейшего прохождения службы Анну направили в состав 105-го отдельного батальона ВНОС, в котором она прослужила с апреля 1942 года по май 1945 года.

Так вместе, рука об руку, Анна Семеновна и Федор Акимович прошли через всю войну. Федор Акимович закончил войну старшиной и был награжден медалью «За победу над Германией».

Анна Семеновна закончила войну в звании младшего сержанта и награждена медалью «За победу над Германией».

После окончания Великой Отечественной войны они вернулись в Шунгу и расписались 6 августа 1945 года. Федор Акимович стал работать в колхозе бригадиром, а Анна Семеновна вернулась на почту. В 1946 году у них родился сын Саша, который умер в 1950 году во время тяжелой болезни. Федор Акимович и Анна Семеновна тяжело перенесли это горе. С тех пор Анна Семеновна больше не играла на гитаре.

В 1952 году родилась дочь Нина, а в 1955 году двойняшки - сын Александр и дочь Валентина.

Заработки на почте и в колхозе были маленькие и, чтобы прокормить семью, Федор Акимович устраивается на работу в Геодезию сначала рабочим, потом буровым мастером и работает там до самой пенсии.

Связи со своими родными на Украине он не терял, навещал сестру Екатерину, которая во время войны была угнана в Германию и после освобождения советскими войсками вернулась в свое родное село в родительский дом. Замуж она не вышла, так как на 100 женщин в селе приходился один мужчина. Брат Федора Акимовича Дмитрий погиб в Великую Отечественную войну, он был танкистом и во время Курской битвы сгорел в танке. Сестра София окончила Педагогический институт и работала учительницей русского языка и литературы.

Когда подросшие дети просили родителей рассказать о войне, Федор Акимович отвечал: «В нас стреляли, мы стреляли. Было страшно. Не боятся только дураки». Не любили они говорить о войне.

На пенсии Федор Акимович и Анна Семеновна помогали детям воспитывать внуков, их у них шестеро. Прожили они вместе сорок лет. Федора Акимовича не стало в 1985 году, а Анны Семеновны – в 1988 году.

История сорокалетнего союза двух сердец, которые все время рядом, совместно сражаются с невзгодами и делят радость, живут и стареют - самая, на мой взгляд, интересная история любви на свете.



Соленое детство.

Белова Е.В., зав. Сухоноговским ф.
Невозможно без слез и содрогания вспоминать о событиях Великой Отечественной войны, которые стали победной, героической и трагичной страницей истории нашего народа. Одним из таких событий явилась блокада Ленинграда, которая длилась долгих 900 дней смерти, голода, холода, бомбежек, отчаянья и мужества жителей города.

Как известно, в отличие от северной столицы, на территории Костромской области военных действий не проводилось. Главными задачами для ее руководства и населения были обеспечение армии продовольствием и размещением около 11 тыс. эвакуированных людей.

Особую заботу костромичи проявили к маленьким ленинградцам. Эвакуация проходила с 1941 по 1943 год в несколько этапов. Всего, по состоянию на 15 августа 1944 года из Ленинграда и области на территорию Костромской области прибыло 6604 ребенка.

Среди них были дети, которые прибыли в детский дом с. Чернопенье «КИМ» (Коммунистический Интернационал молодежи). В село их доставили на подводах, выделенных сельсоветом. Детский дом тогда располагался в здании льнокомбината им. Ленина. Оно было двухэтажным. Первый этаж каменный, там были спальные комнаты для мальчиков и девочек. На втором (деревянном) этаже располагались учебные комнаты.

Ребятишки из блокадного Ленинграда были очень истощены, многие тяжелобольные. Местные жители их очень жалели и пытались взять к себе в семью, отогреть, отмыть, подлечить.

Руководство детского дома отдавало в семьи только более-менее здоровых детей. Больных детей не было принято отдавать. Но исключения все-таки были.

Жительница с. Чернопенье Метелькова Валентина Сергеевна рассказала, что сестра ее мамы Баукина Елизавета Арсеньевна выбрала самую больную девочку Люсю Байкову. Девочка была очень истощена, на голове, вместо волос, была сплошная короста, она практически уже не могла ходить. У нее была диспепсия (расстройство пищеварения).

Елизавета Арсеньевна все-таки настояла на своем и забрала эту девочку Люсю в свою семью, но это произошло только после того, как она написала записку о том, что она полностью отвечает за здоровье и жизнь девочки. Люсе на тот момент было четыре с половиной года. Дочь Елизаветы Арсеньевны Лидия несла Люсю из детского дома на руках.

Сейчас Людмила Александровна Крюкова, та самая маленькая Люся проживает в Санкт-Петербурге. Вот что она вспоминает:

«Я была очень маленькой и слабой здоровьем. Помню большую комнату детского дома. Много детей. Помню, как у меня старшие дети отнимают еду. А еще я уверена, что меня не было бы в живых, если бы не семья Елизаветы Арсеньевны. Я очень благодарна этой доброй и трудолюбивой женщине. Обращались со мной очень хорошо. Помню, ушли они все на работу, а я даже из кошкиной тарелки все съела. Все жили в то время очень трудно.

Почему я попала в детский дом? Сначала умер отец. Его звали Александр Дмитриевич Байков. На фронт он не попал. Работал в Ленинграде на заводе. Ему было всего 42 года, когда он умер от голода во время блокады. Мама, Анна Игнатьевна Байкова копала окопы и попала под бомбежку. Она выжила тогда, но ее сильно контузило, и она потеряла ногу. После этого меня отправили в Костромской детский дом, а моего брата Павла в Ярославский детский дом».

Валентина Сергеевна Метелькова очень хорошо помнит то время и ту девочку Люсю и ее встречу с родной мамой. Она помнит, как в один из летних дней к пристани подошел пароходик, и с него сошла незнакомая женщина. У нее в руках была маленькая сумка, в которой были сухари.

- Бабушка, вам куда? – спрашивали ее прохожие. А этой бабушке, к слову сказать, всего 32 года тогда было. Вот что с людьми делает война.

Анна Игнатьевна долго искала свою дочку, посылала запросы в Костромской район. И вот они встретились. Елизавета Арсеньевна работала на огороде. Она сразу поняла, кто к ней приехал, обнялись, плачут.

- Что ты плачешь, мама старенькая? – спрашивает Люся.

- Это твоя родная мама приехала, – ответила Елизавета Арсеньевна.

- Мама молоденькая, разреши мне эту ночку поспать с мамой старенькой, – попросила Люся.

Анна Игнатьевна погостила недолго. Собрали в дорогу сахара и хлеба, да еще отрезали материи на платье. И они уехали. Но связь с Люсей и ее мамой мы не потеряли, - вспоминает Валентина Сергеевна, - она мне как родная сестра.

Когда мой старший сын Вова поступал в Мореходное училище в Кронштадте, мы позвонили им, и они нас очень хорошо встретили. Накормили. Они тогда жили в Ленинграде, в однокомнатной квартире. Жили очень скромно.

«…Да, войны кончаются рано или поздно. Но слезы долго не высыхают. Мы это помним. Не забыли бы вы, новые люди. Не забудьте… Это все правда. Все это было…» (А. Лиханов «Последние холода»).

Маленькая Люся выросла, вышла замуж. Стала Людмилой Александровной Крюковой. Детей у них не было. Приезжала в Чернопенье в отпуск и на похороны Елизаветы Арсеньевны.

Сразу после снятия блокады, тех детей, у кого были живы родители, забрали из Чернопенского детского дома. А дети, у которых родители погибли – остались.

Вся работа детского дома «КИМ» после войны строилась по принципу пионерского лагеря. Была своя дружина. Старшей пионерской вожатой была Татьяна Семеновна Малафеева (1935 г.р.). Она и сейчас живет в с. Чернопенье. Вот что она вспоминает:

«Я сама тоже воспитывалась в детском доме. В 1953 году райком комсомола послал меня учиться, а после учебы я была направлена пионервожатой в детский дом с. Чернопенье. Главным в детдоме был режим дня. Каждое утро начиналось с линейки. Звучал гимн. Под барабанную дробь поднимался флаг.

Очень большое внимание уделялось самообслуживанию. Для девочек были организованы занятия по домоводству на кухне. Посещая кружок «Швейное дело» они учились шить фартуки, воротнички к форме, трусы. Федор Антипыч Балин обучал мальчиков столярному делу.

Дети охотно участвовали в художественной самодеятельности. Все принимали посильное участие. К праздникам готовили концертные программы: учили стихи, разучивали песни под баян. Баянистом был Юрий Николаевич. Ставили спектакли. Помню, репетировали спектакль по сказке «Заяц-хваста». Приглашали дошкольников и местных ребятишек.

Детский дом поддерживала и область и район. В хозяйстве было 2 трактора, корова. Сотрудники детдома летом заготавливали сено для животных. Дети ухаживали за поросятами, которых завели, чтобы не пропадали пищевые отходы. В детское питание свинина не шла. Маленьких поросят и свинину продавали местным жителям. Были две лошади. Они были необходимы. На них перевозили продукты, одежду для воспитанников детского дома. Из Костромы в Большое Андрейково на машине привозили груз, а потом на лошади в с. Чернопенье. Были очень плохие дороги…».

Была в детском доме медсестра Тарасова Екатерина Петровна. Она вспоминает:

«…Было 3 группы детей по 40 человек в каждой. Всего 120 человек. На каждую группу по 2 воспитателя. Группы были сформированы таким образом, чтобы старшие ухаживали за младшими (например, 1 кл. – 8кл., 2 кл. – 9 кл. и т.д.). Учились детдомовские дети вместе с местными. Друг к другу относились доброжелательно. Моя дочь Света дружила с мальчиком из детдома. Ходили друг к другу в гости. Был очень хороший коллектив воспитателей: Евгения Ивановна Малафеева, Валентина Николаевна Белоусова, Вера Богомолова, Раиса Ивановна Титова.

По достижении 18 лет ребят устраивали в ГПТУ на полное соцобеспечение. Давали общежитие…».

Валентина Сергеевна Метелькова вспоминает: «Мои детдомовские подружки Галя Барсук, Валя Денисова, Маша Пятница, Маша Крылова пошли в медучилище. Все выучились. Тем, кто выпускался из детского дома, выдавали по 30 руб. подъемных. Также с собой молодым людям выдавали постельное белье, платья, нижнее белье на первое время.

Директор детдома Туров организовал встречу выпускников. Столы накрыли на берегу Волги.

Часто, со всей России, приезжают бывшие детдомовцы. С благодарностью вспоминают воспитателей, ходят по местам детства. Все устроили свои жизни.

В п. Сухоногово также живут детдомовские ребята: Александр Гордеев, Руслан Богдашов, Руслан Кудряшов, Владимир Баранов и др. Все они работают в совхозе. У всех семьи. Очень достойные люди.

У бывшей жительницы с. Чернопенье Тамары Ивановны Молоковой бережно хранятся в особой тетрадочке стихи выпускницы детского дома Веры Алёшиной-Дербиной.

Ландыши

Собирала ландыши под сосной,

Любовалась нежностью их земной.

Охала, ахала, нюхала цветы.

Надо мной смеялся, потешался ты.

Сам потом букета аромат вдыхал,

Весь преобразился и красивым стал.

А с улыбкой светлой вновь был молодой,

Обладают ландыши силою такой.
Подснежники

Запах леса не забуду,

Как зимой было здесь всюду…

Сохраню в своем волненьи

Это светлое мгновенье…

Вот подснежников букет.

Зелень листьев – белый цвет.

В руках не убираются,

Душа-то восторгается!

Под деревьями и в ямках,

Вся кругом цветет полянка.

И здесь важничают птицы.

Как же мне не поклониться.

Воздух – чистый аромат!

Пчелы радостно гудят.

Вы прекрасны и нежны

Головки – первенцы весны.
Детство бывает разное. И мы, взрослые, в ответе за наших детей. Их так надо любить, чтобы нашей любви им хватило на всю оставшуюся жизнь, чтобы эта любовь защищала, оберегала их, чтобы не было у них «солёного» детства.

Я хочу поблагодарить тех людей, которые помогли мне собрать материал для этого доклада. Это Метелькова Валентина Сергеевна, Малафеева Татьяна Семеновна, Тарасова Екатерина Петровна, Крюкова Людмила Александровна, Нилова Елена Михайловна, Капустина Валентина Ивановна.



В докладе использованы материалы альманаха «Костромская старина». – 2006.- №19 – с.6- «Оздоровить детдом имени КИМ».

«Я из блокады и войны...»

Парфенова А. Н., зав. Минским ф.
В нашем поселении, а точнее в местечке Колос, живёт женщина – Надежда Павловна Смирнова (Дундукова). Страшный день 22 июня 1941 года она встретила, работая на заводе «Электроаппарат» в городе Ленинграде. В 1941 году Наде было 18 лет, так сложилась судьба, что она уроженка Костромской области, Красносельского района поехала учиться в Индустриальный техникум города Ленинграда.

Война заставила молоденькую девушку испытать и холод, и голод. И самое страшное – видеть, как рядом умирают люди.

Молодая девушка Надя каким-то чудом осталась жива. Как она говорит, на её жизненном пути было очень много хороших людей, и вообще в те далёкие годы были совсем другие люди. На заводе работала бригадиром Лидия Андреевна Орлова, она иногда брала Надю к себе «покормить», её сестра могла принести какой-то каши, грелись у буржуйки и на завод…

А когда было совсем тяжело, то ночевали прямо на заводе, штабелями, а в соседнем помещении находились умершие товарищи. Вот так и работали.

Начальником цеха была еврейка Евгения Борисовна Токарева - очень хорошая женщина. С Надей произошёл случай: она, измождённая, проспала утреннюю смену. А в то время за опоздание на 20 минут – тюрьма. Когда она зашла в цех, то все смотрели на неё с жалостью, Надя решительно зашла к начальнице цеха и честно сказала, что проспала. Та оформила в документах, что поставила её в смену попозже и ничего страшного не произошло. Жалели люди друг друга, не было равнодушных.

В 1942 году, под бомбами, удалось вместе с другими комсомольцами выехать в Тихвинский лес. Это вспоминается как в тумане: обессиленные, истощённые, пытались спилить дерево. Надежда Павловна говорит, что она была очень решительная. Вот и тогда решилась добираться домой в Кострому. Собрали свои пожитки с одной девушкой и отправились домой. Попали в поезд, который с эвакуированными ленинградцами шёл на Вологду. На станциях меняли вещи на продукты. У Надежды было хорошее стёганое тёплое одеяло с собой, и она его выменяла на шесть кусочков сухарей (примерно половина буханки хлеба). Очень мудро решила, что с её голодным желудком можно есть только сухари. А в поезде многие меняли вещи на творог, молоко, и другие продукты. С болью вспоминает Надежда Павловна, что творилось с людьми, которые с ужасного голода поели жирных продуктов. Много сняли умерших из этого состава.

Так и передвигалась - где шла, а где ехала, а от Ярославля добиралась на перекладных, автобусы не ходили. Запомнилось, что какой-то мужчина подвозил, и она ему сказала, что расплатиться нечем. Вот только два сухарика осталось. Мужчина очень рассердился, и сказал: «Что ты, дочка, неужели я у тебя последние сухарики забирать буду?».

Добралась в Кострому на улицу Свердлова, где в то время жили её тётушки. Надя еле стояла на своих измождённых ногах, исхудала так, что даже изменился голос. Ахнули тётушки, увидев такого дистрофика, заплакали, а потом потихоньку откармливали.

Война закончилась! Радовались все, и плакали, и целовались, и обнимались. В 1946 году Надежда получила медаль «За доблестный труд». После войны с удовольствием училась и работала, везде справлялась на «отлично». Работала и токарем, и кассиром.

Вышла замуж в 28 лет за Вениамина Андреевича Дундукова, участника войны, инвалида. Перебрались жить в санаторий «Колос» в 1968 году, где и стали работать. Были рады отдельной однокомнатной квартире, так как до этого долго жили в коммуналке. 28 мая пришли на работу в «Колос», а 23 июня этого же года был первый заезд отдыхающих.

В санатории был и свой садовый участок, на котором с удовольствием трудилась до 87 лет. Не так давно она начала сдавать его родственникам. В августе Надежде Павловне исполнится 91 год.

Когда я ехала к ней впервые, я и представить не могла, что в таком почтенном возрасте можно быть такой весёлой, шустрой, очень умной и озорной. Поразительно, в её возрасте так чётко и очень грамотно ведёт рассказ. А как интересно и легко рядом с этой женщиной.



Какая феноменальная память! Я с удивлением спросила прямо, как ей удаётся и даты, и дни, и цифры запомнить, на что мне Надежда Павловна со смехом сказала: «Да, все удивляются. Говорят, что, мол, замуж мне надо выходить, на что отвечаю, а за кого? – кругом одни малолетки».

А всерьёз добавила, что, как только узнала буквы, так стала читать – этим и живет. Очень любит читать. Ещё любит математику, без труда может в уме складывать, умножать и вычитать. Показывая на голову, говорит: «Вот только включу свой компьютер…»

Под впечатлением хожу который день и думаю - столько перенесла в своей жизни эта женщина, а излучает тепло и добро. Какой большой души человек! Вот о ком надо заботиться нашему государству, вот о ком надо рассказывать нашим детям, чтобы учились стойкости и любви к жизни.

Я вам пишу с войны…

Шадрунова М.Ф., зав. Сущевским ф.
«Константинов Николай Иванович 1909 года рождения, русский, д. Деревеньки, Сущёвский сельский совет, Ярославская область, призван в 1942 году Костромским РВК, рядовой. Погиб 21.01.1944 года, захоронен д. Крынки, Лиозненский район, Витебская область».

Это скупые строки из «Книги памяти». Но к счастью семья сохранила письма солдата, что писал он с войны. В них боль об истерзанной фашистами родной земле, беспокойство о колхозе, в котором работал бригадиром, и переживание о любимой семье.




Всё отразилось в скупых строчках. Забрали на фронт Николая Ивановича в 1942 году, попал в роту автоматчиков, краткое обучение и сразу на передовую.

И полетели весточки с войны в родную деревню. «Здравствуйте, дорогая семья Капитолина Наумовна (жену обязательно по имени отчеству), Тятя (с большой буквы), сестра Анастасия Ивановна, дети мои Галя, Люба, Гена, Валя». А в некоторых письмах сына даже по имени отчеству величал, Геннадием Николаевичем.

Что увидел и пережил солдат на фронте, мы читаем в его письмах. Вот письмо от 25.09.1942.

«Капитолина Наумовна, вы ещё не видели, что наделал у нас в наших городах и сёлах Гитлер. Но я насмотрелся. Это страх. От нас он был в 5 км. Сколько домов и церквей разрушено…»

А вот выдержка из следующего письма.

24.11.1942. «Покуда жив и здоров, но что дальше будет, не знаю, но вижу то, что мне бы больше никогда не видать. Капа, хоть и подстриженный, но шапка поднимается от бомбёжки и стрельбы».

7.12.1942 «Фронт наш на Дону реке. Мы на этом берегу, а немцы на том. Капа, посмотрели бы вы на меня, не узнали бы... Мы опять поедем на передовую, но не знаю больше, вернусь ли обратно. Потому что так нас поднимало, как на пруте, от бомбёжки и от снарядов. Так от этого волосы встают от страха и от ударов…».

Что скрывалось за этими скупыми строчками, мы не можем себе и представить. Попав на фронт, солдат пережил все ужасы войны.

Сразу вспоминаются строки другого фронтовика, Юлии Друниной, в которых она написала: «…Кто говорит, что на войне не страшно, тот ничего не знает о войне…»



Первая фронтовая зима (1942 – 1943 г.) выдалась суровой, тяжёлой. Приходилось ночевать на улице, прямо на снегу. Письма солдат писал по нескольку дней, так как некогда было, да и руки мёрзли на морозе. И просит Николай Иванович помощи у родной семьи. Делает это очень тактично, как бы извиняясь.
25.10.1942. «Капа, я вас прошу, но как вы на это мне ответите, если можно, то окажите мне помощь… Я просил бы вас связать мне чулки и вязанки с одним пальцем и обшить навинкой. И припасите, если можно, табачку своего. И сшейте 2 кисета…и тряпочку, вроде носового платка…и посушите сухариков, если можно. Если нельзя посылать посылку, то это вам не в убыток, вы можете сами износить носки и перчатки. Капа, ещё положите ножичек складной, он лежит в горенке в горке. Если бы я знал, что мне потребуется, то я бы всё взял с собой. Капа, вы, наверное, помните, как я собирался, как будто до Костромы…».

А в другом письме мы уже читаем слова благодарности за посылку. «Капа, тебя благодарю за твои носки и перчатки, которые меня до сегодняшнего дня спасают. Я нахожусь в ботинках…».

Но как бы тяжело не было на фронте, в каждом письме вспоминает Николай Иванович свой родной колхоз, свою тракторную бригаду. Остались работать на тракторах девчонки. И бригадир очень волнуется всё ли у них в порядке. «Все ли живы - здоровы в бригаде моей? Кто теперь за меня? Передавай, может кого увидишь, трактористкам из моего отряда по привету..». «…и получил письмо от молоковских девчонок. Они написали как идут дела в моей бригаде. Как будто я побывал у их тракторов…».

7.04.1943. «Погода у нас стоит очень хорошая, тёплая, снега уже стало мало, только кое- где в лощинах. Наверное, и у вас тепло, слышно шум тракторов. Может и в наш сельсовет пригнали трактора. Капа, может ты слышала, кто у нас назначен бригадиром тракторного отряда. Если знаешь, то опиши, мне хочется знать, остались кто старые трактористки. Сейчас тепло и вспоминается моя работа, так бы сейчас и поработал...».

Но самая главная боль и забота у солдата, это, конечно, семья. Наглядевшись на все ужасы войны, побывав на передовой, Николай Иванович, не надеется вернуться живым в родной дом. Уже в первом письме, 25.09.42 г, он пишет «…Капа, забывайте меня и стройте себе жизнь по новому, в одиночестве. Детей не обижай, а особенно Геннадия Николаевича и поцелуй его за меня несколько раз. Но девиц, Галину и Любовь, заставляй учиться, всё это пригодится в дальнейшей жизни…».

«Капа, наша с тобой жизнь, видно, кончается, и больше я вас не увижу. Мы выходим на смотр готовности к выступлению в бой, оружие уже выдали на руки. Капа, береги детей, одевай сейчас и учи в школе. Не снимай с учения никого, а сына не ругай и не бей, потому что у него нет ещё разума. Вырастет побольше сам поймёт в чём дело. Капа, ещё раз напоминаю, что осталось моё дома, велосипед, сумка и остальное, убери для сына. Хоть посмотреть на него, когда он наденет мою сумку, в школу пойдёт…».

«Капа, побывал бы дома, посмотрел бы на вас и на детей моих...» - мечтает солдат. И судьба распорядилась так, что Николай Иванович был ранен, лечился в госпитале, а потом дали ему небольшой отпуск по ранению. Эта короткая встреча была самым счастливым моментом в его военной жизни. Увидел всех родных. И об этом он написал в очередном своём письме.

21.08.1943. «…Капа, как вспомню про тебя и своих детей, так становится очень грустно и жаль вас. Нагляделся на всех вас и теперь становится ещё хуже и жальче. Теперь никогда не забудет сердце… Капа, тебя благодарю за твои гостинцы и твой привет дома…крепко целую вас всех. Капа, как Гена у меня поживает, поди, дожидается всё яблоков, а мы ему и не купили…».

В письмах отец всегда перечисляет всех детей: Галя, Люба, Гена, Валя. Но так получилось, что дочка Валя, младшенькая, которой он передавал приветы, умерла, пока отец был на фронте. А после его короткого отпуска, родилась другая дочь, которую тоже назвали Валей, но её он так и не увидел. А дочка знала отца только по фотографиям.

Написал своё последнее письмо Николай Иванович 21.01.1944 года, перед боем. «…Капа, передавай всем по низкому поклону родным и знакомым. Ещё раз с вами я прощаюсь. Не поминайте меня плохим словом… прощайте родная семья. Ваш Н.И. Константинов. Писем не пишите, потому что адрес неточный». Писем писать родным больше не пришлось. В этом бою рядовой Константинов погиб.



Но память о нём бережно хранит семья. Любимый сын Геннадий вырос, окончил полный курс технического училища №1 города Костромы по специальности механик по ремонту и эксплуатации строительных машин, отслужил армию, женился. Родился сын, которого назвал Николаем. Теперь уже у солдата есть не только внук, но и правнуки, а совсем недавно родились праправнучка Саша и праправнук Степан.

Надеемся, что когда они подрастут, дедушка Коля расскажет им о своём деде, отдавшем жизнь за, то что бы следующие поколения жили в мирное время и не знали войн.

Константинов Николай Геннадьевич показал мне фронтовые письма деда, фотографии, часть передал в музей села. За что ему огромное спасибо.

Поющее село

Ефанова Р.Н., зав. Апраксинским ф.
В Апраксино в советские времена умели не только хорошо работать, но и отдыхать. В 1979 году на базе ДК под руководством Оншиной Марии Алексеевны был создан хоровой коллектив «Березка», в котором участвовали 37 человек. Руководителю Оншиной М.А. и баянисту Пащенину С.П. руководство ОПХ «Ленинское» платило зарплату, а участники хора выступали на энтузиазме, но не совсем, за участие в хоре администрация ОПХ на крупных праздниках, например «Первая борозда», награждало почетными грамотами, премиями, путевками в различные города СССР: Рига, Вильнюс, Талин, Калининград, Петрозаводск, Смоленск, Ленинград, а Москва была частым городом, куда ездили участники хора.

В Москве посещали разные концерты в «Олимпийском», «Измайловском», посещали Красную площадь. В хоре пели и специалисты хозяйства, и руководители, и простые рабочие. Кто-то уходил, кто-то вливался в коллектив, но большая часть была стабильна.

Активными участниками были директор Виктор Александрович Смирнов, секретарь парткома Игорь Николаевич Голубев, председатель профсоюзного комитета Алевтина Николаевна Шацкая, главный экономист Людмила Сергеевна Кудрявцева, работники ДК Ирина Алексеевна Скоробагатых и Валентина Николаевна Смирнова, заведующая детским садом «Аленушка» Валентина Ивановна Суворова.

Занятия хора проводились в парткоме после работы 2 раза в неделю (вторник, пятница). Репертуар состоял в основном из классических произведений, а манера исполнения – академическая. Предлагала его Мария Алексеевна, но обязательно обсуждала с участниками, чтобы вызвать интерес к произведениям. Работники ДК каждому участнику расписывали партитуру произведений.

Первые платья для женской группы были сшиты из шерсти сиреневого цвета и украшены белым цветком, к сожалению, они не дошли до наших дней. А вот новые платья – из шелка вишневого цвета и расшитые серебряной нитью сохранились до сих пор. Для мужской группы пошили одинаковые пиджаки и галстуки «бабочки».

Участники хорового коллектива объездили с выступлениями весь Костромской район и область, пели на сцене ДК «Текстильщик», в Костромском областном госпитале ветеранов, в сельских клубах с. Сущёво, д. Василёво, п. Сухоногово, д. Кузьмищи и других, принимали участие в районных праздниках «Песня и труд рядом идут», которые проходили на стадионе «Урожай» в п. Караваево. А также записывались на областном радио.

В 1983 году хору доверили открытие Дворца Культуры в городе Нерехте. Коллектив 5 раз был отмечен дипломом 1 степени. В 1982 году хору было присвоено звание Народного.



В 1985 году был награждён Дипломом лауреата областного конкурса в честь 40-летия Победы. В 1987 году хор наградили призом отдела культуры «За исполнительское мастерство». Исполнялись сложные произведения: «Полонез Огинского», отрывок из оперы Россини «Севильский цирюльник», песни Брамса…

В этом же году в школе был внедрён уникальный педагогический эксперимент: на базе Стрельниковской музыкальной школы в общеобразовательной школе Апраксино стало обязательным всеобщее музыкальное образование. Администрация ОПХ «Ленинское» выделила средства на приобретение двух пианино. Сначала в школе было около 20 человек, а со временем все участники стали большим школьным хором. Первыми преподавателями были: Галина Константиновна Соковнина, Сергей Павлович Пащенин и Мария Алексеевна Оншина. С первого по восьмой класс в сетке расписания наряду с уроками математики, истории, биологии и других стояли занятия по музыкальной литературе, сольфеджио, хор. А после уроков занятия по общему курсу инструмента (фортепиано, баян, гитара, домра) по выбору. Теперь и дети участвовали в концертах. Во многих семьях появились музыкальные инструменты, а село Апраксино в районе стали называть «поющим».

К сожалению, во времена перестройки хор «Березка», как и многое в стране распалось.

Достарыңызбен бөлісу:


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет