В. А. Плунгян Введение в грамматическую семантику: грамматические значения и грамматические системы языков мира


Глава 5. Залог и актантная деривация



жүктеу 6.48 Mb.
бет12/28
Дата03.04.2019
өлшемі6.48 Mb.
түріКнига
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28

Глава 5. Залог и актантная деривация


В этой главе будут разобраны два типа распространенных в языках мира грамматических показателей глагола (часто объединяемых в лингвистических работах под одним названием – обычно под названием «залог», англ. «voice», хотя встречаются и другие термины). Мы, однако, будем исходить из того, что в этой обширной зоне целесообразно выделять по крайней мере два различных класса значений; мы будем говорить поэтому о собственно залоговых значениях и значениях актантной деривации. Второй термин относительно менее известен, в отличие от термина залог, имеющего длительную историю и восходящего (наряду с такими терминами, как падеж, причастие и др.) непосредственно к традиции античной грамматики. Поэтому мы начнем изложение с залога, а его отличия от актантной деривации обсудим позднее.

§ 1. Общее представление о залоге


Все лингвисты, по-видимому, согласятся с тем, что залог – это то, что отличает друг от друга два следующих предложения:
(1) a. Большинство теоретиков отвергло этот аргумент.

b. Этот аргумент был отвергнут большинством теоретиков.


Более того, по-видимому, во всех описаниях предложение (1а) будет названо активным, а предложение (1b) – пассивным; соответственно, будет говориться о форме активного и пассивного залога глагола отвергнуть.

На первый взгляд, это различие представляется понятным и не вызывающим особых трудностей, хотя уже из примера (1) можно заметить, что, в отличие от многих других грамматических категорий глагола, залог касается не только глагола, но и, так сказать, предложения в целом: употребление глагола отвергнуть в «пассивной» конструкции (состоящей из особой формы причастия и вспомогательного глагола быть) имеет далеко идущие последствия для других членов предложения. Именная синтагма, бывшая прямым дополнением в предложении (1a), становится в предложении (1b) подлежащим, а бывшее подлежащее теперь выражается в нем с помощью творительного падежа (в таких случаях обычно говорят о косвенном агентивном дополнении). Ничего подобного обычно не происходит, когда в глагольных формах, например, меняется показатель времени или наклонения50. Это важнейшее свойство залога (заставляющее говорить о его ярко выраженном синтаксическом характере) мы подробно обсудим позднее.


Несмотря на сравнительную прозрачность примеров типа (1), залог в целом является одной из самых сложных глагольных категорий: в отношении количества посвященных ему работ и противоречивости высказывавшихся точек зрения залог можно, пожалуй, сравнить только с глагольным видом.

Как представляется, сложность эта связана со следующими особенностями организации значений, относимых к сфере залога.


* Во-первых, сами эти значения оказываются необычайно разнообразны; явления, называемые залогом в таких, например, языках, как древнегреческий, корейский и тагальский на первый взгляд кажутся не имеющими друг с другом почти ничего общего. Более того, и внутри одного языка разные граммемы, относимые в лингвистических описаниях к категории залога, могут отличаться очень заметно; так, в современном испанском языке насчитывается по меньшей мере четыре весьма несходных конструкции, обозначаемых разными авторами как «пассивные», ср.:
(2) a. El piso fue vendido (por los dueños) ‘Квартира была продана (владельцами)’

b. El piso estaba vendido ‘Квартира [уже] была проданной’

c. El piso se vendió (muy barato) ‘Квартиру продали (очень дешево)’

d. (Aquí) se vende pisos ‘(Здесь) продаются квартиры’


В предложении (2a) употреблено пассивное причастие глагола vender ‘продавать’ в сочетании с перфективным прошедшим временем («аористом»; см. Гл. 7, § 1) глагола ser ‘быть; являться (кем-либо)’. В таких конструкциях (как и в русском примере 1b) возможно – хотя и не обязательно – «агентивное дополнение» (вводимое в испанском предлогом por). Значение предложения (2a) приблизительно то же, что и у его активного коррелята, т.е. ‘Владельцы продали квартиру (в некоторый момент в прошлом)’. С другой стороны, «пассивная» конструкция (2b), которая формально отличается от предыдущей тем, что с причастием сочетается уже не глагол ser, а другой глагол, estar, имеющий значение ‘быть; быть временно; находиться (где-либо)’ обнаруживает иные свойства. С точки зрения значения, (2b), в отличие от (2a), является скорее обозначением текущего состояния, т.е. подразумеваемым ответом на вопрос «в каком состоянии была (в определенный момент) квартира?», а не ответом на вопрос «что произошло с квартирой?», как в (2a). Соответственно, (2b) не допускает выражения агентивного дополнения и требует от глагола estar формы дуративного прошедшего («имперфекта»), а не аориста. Невозможно выражение агентивного дополнения и в конструкциях типа (2c) и (2d). Общим для них является то, что к глаголу добавляется «возвратная» клитика se, в других своих употреблениях выражающая (как и русское -ся) значения, прямо с противопоставлением актива и пассива не связанные. Синтаксически, конструкции (2c) и (2d) отличаются друг от друга прежде всего статусом лексемы piso ‘квартира’, бывшей прямым дополнением в исходной активной конструкции. В случае (2c), как и во всех предыдущих примерах, она становится подлежащим: это предложение буквально означает ‘квартира продалась’, т.е. в нем делается акцент на каких-то свойствах квартиры, которые облегчили ее продажу, а не на тех, кто ее продавал (ср. наиболее близкий русский эквивалент квартира ушла на продажу). В случае (2d) piso по-прежнему продолжает оставаться прямым дополнением. То, что это так, показывает форма множественного числа ‘квартиры’: ведь глагол в этом предложении имеет форму единственного числа, т.е. буквально сказано ‘продается квартиры’. Подлежащего в предложении (2d) нет; точнее, оно никак формально не выражено. Значением этого предложения является нечто вроде ‘Кто-то предлагает здесь квартиры для продажи’51.

В какой степени правомерно все четыре конструкции относить к (пассивному) залогу? С нашей точки зрения, в этих примерах представлены разные феномены (причем только случаи (a) и (b) являются примерами пассива), и обоснование этому будет дано ниже.


* Во-вторых, говорить о «семантике залога» оказывается гораздо труднее, чем, например, о семантике числа, времени или даже наклонения. Более того, многие лингвисты как раз и исходили из того, что у залога никакой семантики нет, функция этой категории – в простом преобразовании синтаксической структуры предложения: подлежащее и дополнение как бы меняются местами, и этот факт отражается в глагольной форме. Залог тем самым сближался с наиболее «синтаксическими» употреблениями граммем падежа или согласовательного класса (хотя, как мы видели, даже и у этих граммем далеко не все употребления могут быть объяснены чисто синтаксическими правилами). Между разными залоговыми конструкциями типа (1a) и (1b) не усматривалось разницы в значении точно так же, как не усматривалось этой разницы между формами оркестром, оркестру и оркестр в конструкциях типа управлять оркестром, приказывать оркестру и возглавлять оркестр. Все три словоформы в этом примере соотносятся с одним и тем же референтом, а разные падежные окончания им приписываются не в силу каких-то объективных и субъективных семантических различий, а в силу чисто формальных различий между управляющими глаголами (в модели «Смысл Û Текст» они могли бы быть названы различиями в «синтактике», в генеративных моделях – «конфигурационными» различиями). Это «случайные», или «поверхностные» различия, не имеющие отношения к отражению языком реальной действительности – такие же случайные, как различия между женским родом слова дверь и средним родом слова окно. В этом смысле о залоге можно говорить как о своего рода «глагольном падеже» или «глагольном роде» (не случайно в традиционной грамматике для обозначения залога использовался латинский термин Genus verbi).
Верен ли такой взгляд на залог? Многие факты как будто бы говорят в пользу именно такой трактовки (очень популярной в 1970-е годы, когда зарождались основы многих современных теорий залога); и тем не менее мы убеждены, что этот взгляд глубоко ошибочен. Он не позволяет понять как раз самой сути залоговых механизмов – т.е. того, «для чего нужен» залог в естественных языках (а ведь это одна из самых распространенных глагольных категорий). В языке не бывает (или практически не бывает) «семантически пустых» категорий; тем более не может быть лишена семантической нагрузки категория, представленная столь массово. О том, что «чисто синтаксическая» трактовка с очень большой долей условности может быть применена к падежу и согласовательному классу, мы уже говорили в соответствующих главах. В еще большей степени это верно для залога.

Однако та семантика, которая связана с залогом, имеет особую природу: выбор одной граммемы залога вместо другой отражает не столько изменения реального мира (как это имеет место при выборе, например, одной граммемы числа или времени вместо другой), сколько изменения в отношении того, как говорящий хочет представить соответствующую ситуацию и ее участников. Ситуация остается той же самой – например, в предложениях из примера (1) эта ситуация может быть одинаковым образом названа: ‘неприятие аргумента большинством теоретиков’. Более того, для того, чтобы произвольная граммема была отнесена к залоговым, крайне важно именно тождество ситуации, обозначаемой глаголом в разных залоговых формах. Как будет показано ниже, отличие залога от актантной деривации основано именно на том, что залог меняет нечто внутри той же самой ситуации, тогда как актантная деривация означает переход к новой ситуации.

Семантические элементы такого рода (т.е. выражающие отношение говорящего к сообщаемым сведениям) считаются особенно трудными для описания; они носят названия коммуникативной или прагматической информации. Таким образом, можно сказать, что категория залога предполагает использование морфологических средств языка (как правило, в сочетании с синтаксическими) для выражения коммуникативных и/или прагматических противопоставлений; в этом ее трудность для лингвистов – но, конечно, не для носителей языка, которые этими механизмами владеют свободно.

Итак, залоговые значения очень разнообразны; залог предполагает тонкое взаимодействие морфологии, синтаксиса и прагматики с участием, как правило, всех трех компонентов. Имея это в виду, попробуем теперь представить себе основные типы залогов, возможные в естественных языках.



Каталог: sites -> default -> files -> liter
files -> Ќазаќстан Республикасыныѕ мемлекеттік ќўпияларын ќорєаудыѕ
files -> Заң жобаның ғылыми құқықтық сараптаманың
files -> Беткі сулардың сапасын талдау: НҰра өзені алабының мысалында
files -> Этносаралық Үйлесімділік жүйесіндегі саяси-мәдени механизмдердің орны әлеуметтік ғылым магистрі, аға оқытушы Сыздықова С. М
liter -> Энди Маббетт
liter -> Перечень основной и дополнительной учебной литературы, необходимой для освоения дисциплины
liter -> Книга следователя и ученого Ганса Гросса «Руководство для су­дебных следователей как система криминалистики»


Достарыңызбен бөлісу:
1   ...   8   9   10   11   12   13   14   15   ...   28


©kzref.org 2019
әкімшілігінің қараңыз

    Басты бет